Пронзая прошлое

Урок зельеварения. Малфой, как обычно, болтал с Тео, не особо замечая, что происходило на занятии. Профессор Снейп снова решил задать студентам очередную задачу в надежде, что это поможет им помолчать хотя бы пять минут и внимательно послушать материал. — Прошу к доске того, кто готов дать ответ по формуле приготовления зелья «Удачи». А если таковых не найдётся, я выберу сам, — прозвучал его ледяной голос. В классе воцарилась тишина, и все устремили взгляды на доску, надеясь, что кто-то решится выйти к ней и спасти их от этого мучения. Драко скользнул взглядом по Калерии. Весь класс знал: казалось, в этой голове хранились ответы на все вопросы в мире. Но сейчас она, вопреки ожиданиям, была поглощена учебником. Это вызвало у него странное нервное чувство. Он машинально дотронулся до идеально завязанного галстука — привычный жест, выдававший лёгкое напряжение. Его взгляд забегал между доской и профессором, и он уже почти физически чувствовал, как губы Снейпа вот-вот сложатся, чтобы произнести его фамилию. — Профессор, можно я отвечу? Это был голос Калерии. Видимо, она решила кое-что перепроверить и поэтому не стала поднимать руку сразу же. — О, мисс Лукаро, конечно. Почему-то я даже не удивлён, — едва заметно улыбнулся Снейп. Она встала из-за стола. Поднявшись с места, она спокойной, но твёрдой походкой направилась к доске. По пути её взгляд, холодный и отстранённый, скользнул по рядам слизеринцев, и на мгновение перешёптывания затихли. Она не позволит их косым взглядам смутить себя. Драко смотрел на неё, наблюдал за её жестами, и его охватило лёгкое чувство ностальгии. Их родители были знакомы, и именно поэтому они раньше проводили достаточно много времени вместе. Когда они стали старше, их общение почти сошло на нет. Они пересекались лишь на званых ужинах, где лишь вежливо приветствовали друг друга, после чего вновь расходились по разным углам. В голове тут же замелькали кадры из прошлого. Он потряс головой, пытаясь их выкинуть, и сконцентрировался на доске. Тео что-то бубнил ему под ухо. — Смотри, наша заучка Лукаро снова идёт к доске. Драко наблюдал за Калерией со стороны. Он видел, как она взяла мел. Шершавый, сухой цилиндр на мгновение заставил её сконцентрироваться на тактильных ощущениях, прежде чем он с тихим поскрипыванием оставил на доске первую белую линию. Она писала уверенно и спокойно, расписывая уточнения и хитрости. Было в этом что-то, что его завораживало. Наверное, та самая спокойная и неиссякаемая уверенность, которую он мог почуять даже сидя на своём месте. Именно в этот момент она почувствовала на себе его пристальный взгляд. Не глядя, она знала, что это он. По спине пробежал лёгкий, почти неосязаемый холодок — знакомое, давнее чувство стеснения и желания избежать прямого контакта глазами. Она сильнее сжала мел, от чего с него посыпалась белая пыль, похожая на иней. Драко, пойманный на наблюдении, тут же, с той же небрежной манерой, вновь поправил галстук и резко отвернулся. — ...Новый учебный год, а кажется, есть вещи столь же стабильные, как её мозги… — не умолкал Тео. Драко ответил коротким, натянутым хмыканием, которое должно было сойти за усмешку. Уголки его губ дрогнули, но в глазах не было и тени веселья. «Но довольно, слишком много внимания к ней», — пронеслось в голове, и он с усилием вернулся к беседе, стараясь вложить в свой голос привычную снисходительность. Калерия перелистывала страницы учебника, пока профессор что-то рассказывал. Она не всегда была сосредоточена на материале, но у неё была некая особенность: в нужное время находить ответы на вопросы, которые ей требовались. Все преподаватели уже давно поняли, что даже если она отвлекается, стоит её спросить — и она даст верный ответ. Очередной вопрос от Снейпа она прослушала, но, подняв голову и увидев на доске слова «Зелье Удачи», сложила пазл и решила, что Снейп ждёт формулу приготовления. Она решила проверить кое-что об одном компоненте в книге и, прочитав необходимую информацию, в очередной раз убедившись, что и так была права, подняла руку и вызвалась к доске. Она знала, что это снова привлечёт внимание одноклассников, знала, что все снова будут перешёптываться и говорить, что она выскочка, которая лишь хвастается знаниями. Она прекрасно понимала, как некоторые студенты недолюбливают её, и все по разным причинам: кто-то — за ум, кто-то — за состояние её родителей, а кто-то — даже за её чистую родословную. Деньги и кровь не были её заслугой, а вот её знания — это был её труд, которого она никогда не стала бы стыдиться и уж тем более прятать. Снейп похвалил её и присудил пять очков Когтеврану, за что класс слизеринцев одарил её неодобрительным цоканьем. «Это не моя вина, что они глупы и не хотят учиться», — промелькнуло у неё в голове. Прозвенел звонок, резкий и пронзительный, нарушив тягучий воздух класса, наполненный запахом сушёных змеиных клыков и горьковатой полыни. Все ребята стали быстро собирать сумки; кто-то уже был наготове и выбежал из класса. Калерию никто не ждал. Поэтому она спокойно вернулась на место. Пока её пальцы, всё ещё чуть запачканные меловой пылью, укладывали учебники в сумку, её взгляд ускользнул к высокому окну. За свинцовыми стёклами простиралось изумрудное поле для квиддича, уже подёрнутое вечерней дымкой. Над ним, едва заметной точкой, кружил одинокий студент на метле, наслаждаясь последними минутами тренировки. В груди Калерии что-то ёкнуло — знакомое, сладкое чувство предвкушения. Именно это было её спасением. Осознание того, что сейчас она пойдёт ужинать одна, потом в библиотеке найдёт место потише и тоже будет сидеть одна, а после вернётся в свою комнату, — всё это отступило перед мыслью о ночном небе. Она могла летать часами, забывая обо всех переживаниях. Ощущение пронизывающего ночного ветра, свистящего в ушах, упругого сопротивления метлы под руками и полной, всепоглощающей свободы… Она летала по ночам. Все знали, что ночные полёты в Хогвартсе против правил, но она была осторожна и не попадалась на глаза студентам. Лишь однажды профессор МакГонагалл застала её за полётом часа в три ночи. Когда Калерия пришла к ней в кабинет, чтобы объясниться, та, к её удивлению, не стала её ругать, а лишь предупредила, чтобы она была осторожнее и применяла чары невидимости. МакГонагалл знала, что Калерия была особенным учеником школы. Нет, не из-за родителей, крови или денег. Она понимала, что ум Калерии уникален, и видела, что у той нет друзей. И если полёты и вправду были её отдушиной, то зачем отнимать её? Так Калерия и продолжила свои ночные вылазки. Чреду размышлений прервал голос профессора. — Мисс Калерия, попрошу покинуть класс. — Да, конечно, профессор. Извините. И она вышла из кабинета, прихватив свою сумку.