Красные кеды

Уильям Шерлок Скотт Холмс был истинным британцем. Он просыпался ровно в шесть часов пятьдесят пять минут утра, завтракал всегда только яичницей с беконом и чаем Эрл Грей, в семь двадцать одевался в строгие прямые брюки, белую, тщательно выглаженную рубашку и неизменный коричневый пиджак, и в семь тридцать уже был готов к выходу. Это давало ему возможность сесть на автобус до университета в семь тридцать пять и зайти в аудиторию ровно в восемь. На парах Шерлок Холмс всегда сидел во втором ряду на пятом месте от двери, прямо перед преподавателем, и слушал и записывал лекции с неизменным сосредоточением и вниманием. В перерывы он доставал из чёрной сумки книгу и внимательно её читал, не отвлекаясь абсолютно ни на что и периодически делая в ней пометки карандашом. Отвечал мистер Холмс тоже одинаково ровным глубоким тоном, в независимости от того, кто его спрашивал — преподаватель, ректор или сокурсник. За обедом в столовой Шерлок Холмс сидел за одним и тем же столиком, заказывал себе одну и ту же порцию риса с котлетой, одну и ту же чашечку Эрл Грея, один и тот же куриный суп. Даже время принятия пищи оставалось одинаковым — двадцать две минуты. Если вдруг кому-нибудь из сокурсников нужно было поговорить с Шерлоком Холмсом, то беседовал тот тоже в неизменной манере. Мистер Холмс никогда не повышал и не понижал голоса, никогда не улыбался слишком широко, но и не был слишком угрюм. Его невозможно было вывести из себя, рассмешить или заинтересовать чем-либо кроме криминалистики. Мисс Ирэн Адлер, француженка, неведомо как попавшая в Национальный Королевский Британский Университет, даже однажды пыталась его соблазнить. Однако любой её флирт, любые попытки привлечь внимание мистера Холмса заканчивались неудачей. «Куртизанка», как прозвали её сокурсники, оказалась абсолютно бессильна. Впрочем, мистер Холмс и о криминалистике говорил с некоторой отстранённостью. Лестрейд утверждал, впрочем, что он видел увлеченность на лице этого человека во время их разговоре о возможности появления синяков на теле человека после смерти, но «Инспектору» (его так прозвали за необычайную дотошность в следовании правил) никто не верил. На вечеринках Шерлок Холмс не бывал, предпочитая проводить время в библиотеке. На пьянках, праздниках, днях рождения и встречах он тоже не появлялся. Пожалуй, единственные мероприятия, которые он посещал в рамках внеучебной деятельности, были конференции. Да и там, честно признаться, молодой человек надолго не задерживался. Он оставался ровно до получения награды — награды и исключительно призовые места тоже, к слову, оставались неизменными — и, беря в руки свою чёрную сумку, тут же уходил. Гениальность мистера Холмса также не менялась — он получал только отличные оценки, всегда мог сказать что-то дополнительно к словам профессоров, всегда удивлял их своими глубокими познаниями (это уже становилось неудивительно). Шерлок Холмс никогда не болел, не изменял своему чёткому графику, не выходил из себя, не пил кофе, не любил американцев и большинство современных технологий, не носил шорт и футболок, не пил, не смеялся, не менялся и не увлекался ничем, кроме криминалистики. Его сокурсники, после долгих размышлений, прозвали его Детективом. В его отношении они тоже проявляли удивительную постоянность — они с ним никогда не общались, разве что по нужде. Все были и без доказательств уверены, что мистер Холмс человек исключительно правильных взглядов. Да, Шерлока Холмса можно было назвать образцовым британцем. Но было одно маленькое исключение, приводившее в недоумение всех, кто его встречал. Красные кеды. Шерлок Холмс всегда носил красные кеды. Даже если на улице шёл дождь, снег или град, кеды были на нём. Его однажды попросили поменять обувь на более классическую, кеды не соответствовали униформе. Шерлок Холмс категорически отказался их снимать, указал на то, что в уставе ничего не сказано про униформу, цвет и стиль одежды и сказал, что таким запретом они подвергают сомнению его гражданские права и могут подвергнуться административной ответственности. Сказал он всё это ровным и вежливым тоном, но требований отказаться от обуви больше не следовало. На вопрос Лестрейда о том, почему Холмс носит эти кеды, молодой человек слегка улыбнулся в своей манере и отметил необычайную удобность этой обуви. Вопросов больше не возникало. Однако если бы кто-нибудь заинтересовался бы и поискал такие же кеды в интернет-магазинах или обувных лавках, он бы не нашёл ничего похожего. Даже если бы этот человек обшарил всю Британию вдоль и поперёк, он бы не увидел ничего, что хоть сколько-нибудь напоминало эти кеды. Это были исключительные красные кеды. Ни у кого в целом мире не нашлось бы таких же. Ни у кого. Кроме Джона Уотсона. Джон Хэмиш Уотсон учился в том же университете, только на медицинском факультете, и ходил в таких же красных кедах. Джона Уотсона тоже можно было назвать истинным британцем, правда, с некоторой натяжкой. Джон Уотсон был довольно рассеянным человеком, любил поспать и из-за этого опаздывал, выглядел временами довольно неряшливо, но только по понедельникам и пятницам. Он мог прийти в мятой рубашке, мог испачкать свою бежевую жилетку, он однажды даже надел разные носки. Кроме того, Джон Уотсон ходил в секцию по боксу и добился там неплохих успехов, отчего его можно было увидеть в спортивном костюме. Некоторые профессора указывали ему на это и делали выговор, однако Джон Уотсон оперировал теми же аргументами, что и Шерлок Холмс. Разве что чуточку эмоциональнее. Джон Уотсон обожал медицину и мечтал спасать людей. Он ел самую разную пищу, громко смеялся и шутил, никогда не унывал и не предавался хандре, временами его можно было увидеть в клубе, в бильярде или на вечеринке (но только тогда, когда там обещал быть исключительно хороший алкоголь). Джон Уотсон пользовался некоторой популярностью у девушек, не любил кофе и американцев, был прекрасным собеседником и замечательным человеком. Так в один голос заявляли абсолютно все, кто общался с мистером Уотсоном, и уверяли, что знают о нём всё. Его любимое блюдо, день недели, предмет, некоторые даже помнили его знак Зодиака. И все эти люди были, разумеется, совершенно правы в своей уверенности. Но если кто-нибудь удосужится спросить, знают ли они, где мистер Уотсон коротает незанятые боксом вечера и почему он иногда даже и в эти дни пропадает, они слегка растеряются. Безусловно, эта заминка не будет длиться долго, и после эти люди отмахнутся и скажут что-то вроде: «Ах, он наверняка гуляет со своей новой девушкой, Салли» или «Ну что вы, конечно он поехал к своей родне в гости». И немного посмеются. В действительности, они не знают, где находится в это время Джон Уотсон. Они не знают, появилась ли у него девушка, и были ли у него девушки вообще. Они не знают, к какой родне и куда он поехал, даже вряд ли знают, кем являются его родственники. Эти люди не знают, почему Джон Уотсон в любых обстоятельствах и при любых опозданиях всегда носит красные кеды. Об этом знает только Шерлок Холмс. Впрочем, Джон Уотсон тоже знает многое о красных кедах Шерлока Холмса. Они, вообще-то, всё друг о друге знают. Они знают, что четыре года назад, после поступления Шерлока Холмса в университет и его заселения в общежитие, к нему внезапно постучался незнакомец со светлыми волосами и сообщил, что они теперь соседи. Они помнят, что Шерлок Холмс совершенно не ожидал соседства, потому что его уверяли в полной неприкосновенности его комнаты. Они помнят, что Джон Уотсон сам не ожидал поступления в такой престижный университет — с его-то финансами! Они знают, что Джон сначала с недоверием относился к своему соседу и считал его слегка безумным. Впрочем, подробнейшие заметки о самых разных преступлениях, отчёты из морга и вырезки из газет о чьей-то внезапной смерти кого угодно смутят. Однако после того как Шерлок выдал блестящий анализ Джона и его семьи, Джон сначала дал ему в нос, а потом восхитился. Они помнят, как Шерлок был удивлён подобным вниманием и учтивостью, ведь раньше за применение дедуктивного метода его довольно серьёзно били. Они помнят, как тогда разговаривали до двух часов ночи. Шерлок и Джон помнят живой интерес в глазах Джона к расследованию Шерлока и его радость от этого. Их первое совместное дело, начавшееся с нелегального проникновения на место преступления, а закончившееся азартом побега от полиции. Их жаркие споры о суждениях Платона и правдивости «Суммы теологии» Фомы Аквинского во время покупки продуктов. Их общий — общий! — смех над глупой шуткой Джона. Их прогулки по вечернему Лондону. Их мучительные сборы информации о преступлении из газет, сети и слухов. Знакомство Шерлока с суши и китайской едой и его появившуюся страсть к ним. Совместные завтраки и ужины, к слову, самые разные — от хачапури утром до двух варёных яиц вечером. Мучительная подготовка к экзаменам и запах дыма в их комнате от первой сигареты, выкуренной Шерлоком при Джоне. Его ужас тогда, когда он узнал о пристрастии Шерлока к наркотикам и курению. Их первая ссора. Их тихое примирение и совместное решение бороться с этой привычкой. Вечер кино и долгий выбор фильмов (Шерлок не мог смотреть детективы и драмы, а Джон не терпел комедии и боевики). Засыпание на полу прямо перед экраном ноутбука. Озарение и блестящие глаза Шерлока в тот момент, когда он догадался о преступнике. И его разочарование в полиции, когда они ему не верят. Упрямство и напор Джона на инспектора и — о чудо! — поимка их первого преступника. Благодарность Шерлока, выраженная в посещении концерта Баха, так любимого Джоном. Последующий концерт Моцарта, но уже в домашнем исполнении Шерлока. Восхищённые глаза Джона и его горячая похвала. Ругань соседей по общежитию, ибо второй концерт проходил в час ночи. Решение Шерлока и Джона копить деньги на переезд в собственную квартиру. Первая проба пера Джона в написании книги об их приключениях с Шерлоком. Просьба Шерлока повременить с этим до выпуска. И расследования, расследования, расследования. А потом — летние каникулы и знакомство с семьями друг друга. Общий вывод, что все старшие братья — крайне занудные личности, что Майкрофт, что Гарри. Совместные каникулы в Шотландском городке в горах. Первая неделя без расследований, проведённая Шерлоком без сигарет и кокаина. Снова университет, снова расследования, и вдруг — стремление отца Джона отдать своего сына в армию. Ужас в глазах Шерлока и яростное сопротивление этой воле. Длинные переговоры с семьёй, во время которых оба ходили донельзя напряжённые, и решение Уотсона-старшего повременить. Облегчение и триумф, впервые отмеченный в баре. Первая просьба со стороны полиции о помощи и первое официальное попадание на место преступления. Гордые глаза Джона во время первой практики в больнице. Погружение в учёбу и совместные субботние прогулки по вечерам. Но главное, что они помнят — кеды. Кеды, подаренные Джоном Шерлоку на Рождество. Кеды, сделанные матерью Джона, которая когда-то работала в обувной лавке, единственной, наверное, где ещё был в ходу ручной труд. Ярко-красные парные кеды. Знак, символ, да что угодно. И блеск их глаз, и лёгкий трепет пальцев при первой примерке. И их решение всегда носить эти кеды. Ни образцовый британец Холмс, ни почти идеальный британец Уотсон не подвергнут свой статус джентльменов никакому сомнению. И все люди, что их окружают, никогда не усомнятся в этом. Но красные кеды эти джентльмены носят всегда.