Бруклинская шпана

Поговаривали, что Роджерс принципиально не ходит на свидания и с холодной вежливостью отклоняет как приглашения попить кофе в перерыве, так и поехать развеяться на выходные со всем меню, так сказать. Слухи по ЩИТу ходили разные, но в то, что суровый, но возмутительно юный капитан все еще сохнет по первой своей любви, доживавшей в доме престарелых, никто не верил. Рамлоу после того, как их представили, пару раз звал Роджерса попить пива с парнями, но, получив вежливый отказ, больше не лез, и несколько раз даже спасал того от настойчивых ухаживаний то Романовой, то Картер-младшей, то еще каких недодумчивых идиотов, которые словно участвовали в тотализаторе "завали первым Капитана Америку". Когда он мельком пожаловался на это Роллинзу, в очередной раз прогнав молодняк из душевой, где Роджерс оказался заперт в углу и делал вид, что вовсе не стесняется свалившегося на него внимания, Джек задумчиво посмотрел на него и сказал, по секрету, что тотализатор есть. И он сам поставил именно на Брока. А тот что-то вообще не торопится, хотя Роджерс настолько лакомый кусочек, что сам Джек с трудом сдерживается, чтобы не подкатить, самоуверенный настолько, что знает: после него у Брока шансов с Роджерсом не останется. Брок в нем не сомневался. Хотя и удивился: и интересу, и щедрой форе, которую ему дал Роллинз. Сколько же он на него поставил? Решив не тупить и спросив вслух, Рамлоу знатно охренел, узнав, что тотализатор держит Старк, пообещавший удесятерить ставку победителя, "лишь бы перестать видеть кислую рожу последнего девственника Америки". Ставки сделал весь Страйк, рассчитывая, что командир обеспечит им и их детям безбедную жизнь. А он и не в курсе. И даже если откинуть факт некоторой мерзости в происходящем, а также отсутствие интереса к Роджерсу в этом плане, вызов сам по себе был заманчивым. Да и проценты он со своих на медовый месяц стрясет, это уж никто даже не сомневается. Дело за малым. * Малый был неприступен как скала. Понимая, что против него работает как минимум Романова, Рамлоу в лоб решил не переть — слишком странно будет внезапно воспылать страстью к объекту, с которым до этого только здоровался на миссиях да от неудачливых ухажеров спасал. Взяв в оборот весь отряд, Брок поставил задачу: медленно, ненавязчиво, в максимально положительных тонах рекламировать себя любимого, свой зал и свой отряд. Даже если Роджерс что-то заподозрит, отряду дано указание прикрываться желанием встать исключительно под командование Капитана Америки, от того ему и обеспечивается место в очереди и за столом в кафетерии, дополнительный паек до и после миссии, самые пушистые полотенца и вкусные шампуни только в раздевалке Альфа Страйка, возможность по утрам бегать не просто так, а с хаски О'Конела, по вечерам сидеть не одному за бумагами, а с кофе и булочками от бабушки Гаттингса, во время полета не делать вид, что слушает Романову, рекламирующую очередную бухгалтершу с подозрительно высоким уровнем доступа, а дремать вволю, стратегически зажатым между Рамлоу и Роллинзом, вполуха слушая про фермерские рынки, крафтовое пиво, вылазки на хайкинг и походы отрядом в кино. Дальше, правда, пока не шло. Рамлоу понимал, что должен сделать первый шаг, но боялся, что тот обернется и последним, а он к Роджерсу уже привык, начал считать его своим, и вообще, давно в мыслях звал его по имени и завел с ним общий дом, с заборчиком и собакой. Все изменилось одним судьбоносным днем, когда отряд Брока летел в сопровождении Зимнего Солдата, любимой игрушки Пирса, которую тот в очередной раз выпустил погулять. Рамлоу работал с ним редко, уважал за профессионализм и умение корчить лицо "я стена". Пирс верил. Рамлоу внутренне ржал, не вникая в суть высоких отношений. Он сидел после миссии и листал на телефоне новые фотки Стива, присланные наблюдением. К тому на пробежке начал подкатывать какой-то бойкий пацанчик, от которого надо было избавляться, сначала узнав, из чьего лагеря тот засланец. Брок, видимо, сидел с очень сложным лицом, заинтересовав скучавшего Зимнего. Тот бесцеремонно плюхнулся рядом, отобрал телефон, быстро пролистал фотки и, фыркнув, вернул телефон Броку. – Тебе тоже его подсунули второстепенной миссией? – спросил Зимний, переключившийся на свои бесчисленные карманы, из которых как по волшебству появилось две шоколадных конфеты и батончик морковного мюсли. Поразглядывав добычу, он с тяжелым вздохом протянул Броку одну из конфет и тут же вгрызся в мюсли. Брок, с недоумением глядя на конфету с надписями на, предположительно, русском языке, сделанную из медведей, неуверенно переспросил: – Миссия? – Ага. По соблазнению. Пирс сказал, если выбросить все сотрясания воздуха, "поймать и трахнуть". Брок подавился воздухом. – Так нельзя! – Конечно, нельзя, – согласился Зимний, запихивая в рот конфету и снова принявшись рыться в карманах. – Убьет и не заметит. Это же Стив, с ним надо по-другому! – Ты его знаешь что ли?! Зимний, я тебе весь шоколад из пайка отдам, если скажешь, как его... Как с ним надо... Зимний покосился на него оценивающе, то ли решая, достоин ли он, чтобы получить пальму первенства в этом идиотском соревновании, то ли пытаясь вспомнить, сколько там в пайках шоколада полагается. Жрал он вечно как не в себя, и Рамлоу поспешил увеличить ставки: – Весь шоколад ото всех на борту и большой торт Захер по прилету! – Захер это хорошо, – мечтательно протянул Зимний. – За хер и Стив любит... Вот что, скажешь ему, – Зимний наклонился и быстро зашептал на ухо. – И все, и он твой. Рамлоу сидел в глубоком охренении от услышанного. – А сам ты?.. – Да ну, я вообще по девочкам, Стив вот наоборот вояк всегда любил, как он у вас тут не взрывается, просто не представляю. Ну бывай, торт купи, я сам заберу! И Зимний умчался к выходу севшего наконец самолета, бурча, что должен успеть до закрытия кафетерия. * Рамлоу стоял на темной парковке, стреноженный собственными тактическими брюками, запрокинув голову на серую стену, закусив кулак, а вторым вцепившись в плечо жадно отсасывавшего ему Ро... Стива. Бедра у него дрожали, и ноги бы давно подломились, но суперсолдат с легкостью удерживал его в нужном положении, не отвлекаясь на такие мелочи, как час пик на парковке и всюду натыканные камеры. Брок молился, чтобы не завопить и не отключиться, спустив в этот порочный и невыразимо умелый рот с коварным языком, чувствуя, как все мозги уверенно и стремительно высасываются Роджерсом без надежды на возврат. Войдя в лифт и увидев там идеально прямую спину Капитана Америки, Брок забыл об осторожности и последовал бредовому совету Зимнего Солдата, который, скорее всего, просто решил избавиться от конкурента чужими руками, подсунув ему для потери разума какой-то наркоты в конфете с медведями. От того Брок, едва за ним закрылись двери лифта, шагнул вперед, сжал ладонь на сочной ягодице и развязно произнес: "Эй, феечка, пойдем выйдем?" И Роджерс, медленно развернувшись к нему всем идеальным собой, полыхнул глазищами с расплывшимися зрачками, жахнул по кнопке парковки, затащил Брока в укромный уголок, где бесцеремонно воспользовался его ошарашенным состоянием, раздев и показав такой мастер-класс по отсосу, что Брок кончил и кончился как человек через пять минут. Как они добрались до его кабинета, Брок не помнил. Смутно в голове мелькали воспоминания о том, как Стив брал его у стены, у окна, на столе и для разнообразия – на диване, каждый раз доводя до оргазма, что в возрасте Брока было тяжелой задачей. Насытившись, Стив чмокнул его в небритую щеку и умчался снова притворяться мраморной статуей, а Брок, с трудом сведя ноги и забросив их на спинку дивана, дрожащей рукой заказал доставку трех тортов. Ему нужна была информация, как выживать в таких невыносимых условиях, и он готов был за нее платить. Сообщение от Роллинза, как, мол, не стыдно, прямо под камерами, и что приз гарантированно их, он уже не видел, отрубившись с чувством выполненного и перевыполненного долга.