Если ты...

«Кем мы были, не определяет того кем мы станем»               Была осень, наверное десятое октября. Я шла со школы по дороге набрала несколько спелых яблок, поздних, зимних. Тянулась через забор. Поцарапала руку об забор, еще пару подобрала с земли. Крупные, душистые, на зеленом фоне почти темно красные бока с переходом в розовые края.        Киргизия. Город Ош. Осень. Красота. Тишина. Время уже после обеда и я шла со школы. Я не надеялась что мне сегодня что ни будь удастся покушать кроме этих яблок. А кушать хотелось. Кроме как стакана чая и обыкновенной не сладкой булочки я сегодня ничего не ела. Эти булочки в школе продавали вместо хлеба, по три копейки и две копейки стакан чая, и если мне где то преподали деньги, я их экономила, что хотя бы раз в день купить чай и булку. Мне пятнадцать, есть хотелось очень. Но я себе иногда позволяла еще одну булочку, если у меня была тренировка. Перед ним я заходила в библиотеку делала домашнею работу и съедала булку запивая водой из рукомойника. Сегодня у меня не было денег. Я шла совсем голодная и пошла по другой дороге где ветки яблок через забор выглядывали на улицу.       Вот он неожиданность. Поворачивая за угол вижу как в переулке с машины выходит мачеха, даже не закрывая дверцу машины пошатываясь идет в сторону дома. Значит пьяная. Мне уже дальше некуда спешить. Сейчас если она меня увидит дома начнется скандал. Она будет кидаться на меня чтобы побить. Придется ждать вечера когда она нашатается по дому в попытке на ком ни будь выместить свою злость и раздражение. Придется ждать. У меня было свое типа убежища. Напротив нашего переулка был еще переулок и стоял дом на шесть хозяев. С этого края возле квартиры двор был огорожен. Дальше двор не огораживали, там росли три огромные акации. С краю сразу за забором росли какие то красивые кустики, а возле забора лежало толстое бревно ствол от акации. Вот я и направилась туда, там в кустах можно было присесть и сидеть читать или на коленках делать уроки. Мне совсем не хотелось быть побитой или подерганной за волосы. Хорошо что пока тепло и у меня сейчас есть яблоки. Я еще рассчитывала несколько яблок спрятать в курятнике чтобы потом достать и покушать. Я всегда сидела тихо, некому не мешала. Мне было плохо видно и меня тоже почти никто не видел пока на кустах были листья.       Дверь квартиры открылась и молодая красивая женщина с русыми длинными волосами выкатывает коляску, потом мальчишку годика два который вышел следом сажает в коляску и замыкает дверь. Кладет сумку в коляску рядом с мальчиком и укатывается в сторону центра. Я не дождалась пока она придет домой, но приехал мужчина в военной форме который видимо со служебной машины взяв в руки авоську открыл двери и вошел в дом.        Тепло скоро закончилась. Опали лисья с акации и с кустиков за которыми я сидела на бревне.        Я уже была дома когда мачеха зашла пьяная домой. Я стояла мыла посуду, раковин не было и посуду я мыла в миске. Когда я вынула очередную чашку из миски она подошла и вывернула миску, хотела прямо с головы опрокинуть на меня, но я перекрыла руками и она не смогла приподнять и перевернула на мой один бок на платье. Бросила миску на пол, вода жирная разлилась стекая с меня и растекаясь по столу и по полу делая большую жирную лужу. Толкнула меня, что я по воде поскользнулась и упала на пол по пути цепляясь боком об стол и потянув за собой табуретку, которая больно ударила меня по ноге. Потом я еще долго хромала, ушибла пальцы. Мачеха все не успокаивалась. Я пыталась собрать воду с пола и помыть. Пошла переодеться, но она,ко мне подскакивала пытаясь или ударить, или пнуть. Когда я вышла вылить воду во двор после мытья полов, она вообще закрыла за мной дверь и замкнула с внутри на крючок. Предполагая что она не успокоится, взяла в сарае папину старую куртку, рабочею на подобие фуфайки и носки штопанные перештопанные шерстяные, которые когда то мне присылала бабушка,мама папы.Обула, а сверху узбекские галоши с острым носом, такие мелкие, узбеки раньше в них ходили. Пойти некуда. Пришлось идти на бревно, там почти никто не ходит, тупик. Мне все равно придется ждать сестру и дочь мачехи чтобы попасть в дом. А где отец спросите вы. Отец в командировках. Он в понедельник уезжал, а приезжал в пятницу ночью или в субботу ближе к обеду, это как с гор вывозили. Он работал в УСМ, даже уже и расшифровку забыла.       Сидела на бревне втянув ноги под куртку уже начала подмерзать. Стало темно. Включили свет в квартире. Я сходила посмотрела у нас в квартире свет включили или нет. Нет значит сестра еще не пришли со школы, сейчас рано темнеет. Они учились во вторую смену. Можно было и в курятнике посидеть, но на улице все равно интересней. Я снова пошла уселась на бревно с самого края, что бы мне было видно кто ходит по улице.        Открылась дверь квартиры под акациями. Мужчина вышел присел на корточки и закурил. Когда он зажигал спичку было видно его озабоченное лицо, хмурое со сдвинутыми бровями. Раньше я его не видела таким хмурым и задумчивым. Он уже докурил, но все еще сидел на порожках, на холодных. Я уже замерзла на пригретом бревне, и чем я могла его пригреть, голой задницей и голодная. Я не успела покушать до того когда мачеха сорвалась на меня. Он встал, по озирался по сторонам и двинулся в мою сторону только не со стороны дороги, а со стороны дома. Подошел и встал с другого конца бревна       –Что, опять сидишь пойти некуда, замерзла?       –Да,–ответила я на все его вопросы одним словом.       Тишина, минута молчания.       –Когда ты еще попадешь домой?        –Не знаю, когда сестра придут.       –Вставай пошли, если ты заболеешь, тебя думаю никто не будет лечить.        Я ели разгибая одеревеневшие ноги и зачерствевшую спину распрямилась, сползла с бревна в галоши ногами и ели сдвинулась с места.       –Лиза, –крикнул он в дверях, –я привел.       –Пусть моет руки и веди ее на кухню, ей надо согреться и что не будь поесть, она уже там три часа сидит.       Время я не знала, часов не было, да и солнце давно села и пасмурно. Когда ясно я хоть кое как то могла определить время. Меня кормили горячим супом и мягким хлебом. Запах был такой, вот вкусный суп. Я наелась поблагодарила за еду и почувствовала как у меня щеки загорелись, руки ноги тоже начали гореть. Согрелась.       –Меня зовут Лиза, его, указывая на мужчину Дима, а сына Илья, Муромец : усмехнулась она держа на руках не по годам рослого мальчишку, - ему два с половиной.       –Меня на русский лад, вернее мое имя Светлана и означает вспышка света или яркий свет.       –Света, обратился ко мне Дима, по тем понятиям где мы жили, Киргизия, первое слово было за мужчиной –Мы с Лизой решили,–подчеркнул он, –Ты как только тебе пойти некуда заходи к нам. Лиза почти все время дома. Будет тебе тепло и она тебя покормит. Ты только не стесняйся.        Через неделю выпал снег. Мачеха меня отправила среди ночи за хлебом в круглосуточный магазин за черным хлебом для курей. Время то было уже половина второго ночи, но после пьянки выспалась, теперь требуется выпустить свое раздражение на весь мир. Завтра в школу но куда деваться чем будешь ходить с разбитой губой или попиненая по ногам. Собралась, оделась, ведь была глубокая осень или уже зима, взяла две авоськи - это такая сетка для продуктов. Забрала пятьдесят копеек на хлеб и ушла за хлебом, может за своей бедой куда меня мачеха посылала прикрывая дверь. Прошла по улице. Спустилась с косогора в сторону Пьяного базара и на лево, там еще со времен революции остались казармы. Дувальные стены по два метра в ширину и три в высоту. Стены находились прямо возле косогора которая может когда то была горой, может берегом реки Ак –Бура. В этих казармах в последние годы были воинские части десантников. Ребята один в один. Одного роста, почти все голубоглазые и блондинистые. Возле ворот стояли часовые с обеих сторон ворот. Освещение в городе было хорошие да и прожекторы направлены на косогор тоже давали много света и освещали до самого верха пока там за деревьями не начинались улицы. Туда я прошла спокойно. Купила хлеба, девочки, вернее женщины угостили меня еще булочкой с творогом. Хотя я рассчитывала что корочку черного хлеба наемся и сегодня и за завтра. Если у нее эти заскоки начались значит это уже дня на два, неделя только началась. Обратно шла сытая и довольная, а когда человек сытый он иногда начинает терять бдительность. Я шла несла на плечах пять булок хлеба в авоське и еще в другой авоське голыш, ручки были намотаны на запястье, внутри круглый голыш так это в размере яйца, собранное в кулак. Которое в любое время срабатывало на вскидку, целенаправленно. Я уже шесть лет играла в баскетбол и удары были точными. Я проходила мимо десантников и один из них нарушая устав задал вопрос,       –Тебе не страшно по ночам одной ходить?       –Не знаю,–ответила я, –мне просто деться некуда.       Но когда начала подниматься по косогору где тропинка шла зигзагами в одном из поворотов увидела тень отсвечивающая от прожекторов. За мной шел мужик, это в три часа ночи не предвещала ничего хорошего. Я уже сконцентрировалась, сжалась, собрала все мышцы в кучку. Это как десантникам приготовиться к прыжку. Страх, даже если это было не первый мой выход, а у десантников прыжок. Концентрация –это когда все мышцы как пружины, они готовы принять любую нагрузку. Прыжок со свободным падением что когда ты летишь размышляешь куда приземлишься и что тебя там ждет впереди. Приземление, удачное, не удачное. Успеешь ты первым или тебя первым и как ты точно сработаешь в первые секунды после приземления. И как ты после успеешь отступить, после того как твои ноги коснулись земли.       Это как после того как ты произвела свой удар, куда попала, как рассчитала сколько доли секунды ты выиграла и на сколько у тебя рассчитан второй удар если ты в первый раз промахнулась. Первый удар была на неожиданность, а второй ожидаем потому что без напряжения и разворота рукой ты не сможешь сделать второго удара.        Середина косогора, может чуть выше. По тени видно что шаг, два, три и он настигнет тебя. Мышцы на удар, выброс камня с руки с расчетом на то что камень в авоське должен ударить того кто догоняет прямо по голове. Два, три прыжка вперед, камень в авоське уже в руке, мышцы в напряге готовые ко второму удару. Но … Сзади тишина, потом легкий шелест камней под ногами. Мне же нельзя двигаться, что бы удар еще раз пришелся тому человеку что сзади снова по голове.       Но тишина … Звук падения тела, шелест кустов. Потом слышно как тело катится под косогор, медленно, иногда цепляясь за скудные и давно подсохшие кусты и утягивая за собой вольно лежащие камни которые еще в какое то время катятся за падающим телом.Тело летит вниз. Мое тело весь в напряге, но я чувствую что меня начинает слегка трусить, в горле пересохло. Тело мужика катится и останавливается возле стены казармы, возле дувала. Десантники прожектор направляют на падающего человека. Из ворот выходят еще двое и подходят к стене и пинают ногами по телу.        –Вот это девочка дает. Наши так смогут или нет, вопрос.        –Может вызвать кого ни будь.       Не надо, они здесь многие озабоченные, к утру очухается и сам уйдет. И подойдя до ворот остановились.       –Ну молодец девочка, а мы спорили боится она или нет, она сказала, что пусть ее боятся. Неожиданно конечно, но чем она его пригрела у нее в руках кроме хлеба в авоське ничего не было       –Все, расходимся служба идет, то что там нас не касается.       Стояла смотрела, слушала, пошла ели передвигая ногами на верх по косогору. Это я сама тренировалась защищать себя. Ночью идешь со школы, ночью выгоняет мачеха, а здесь узбеки озабоченные в этом отношение. Вот и училась себя защищать, кому я нужна кроме себя. Пришла домой и еще долго сидела на порожках, мышцы передергивались как после тяжелой тренировки может и хуже. Зашла в дом и упала на кровать, но проснулась когда дома уже никого не было, мачеха на работе, а сестра куда то ушли, не знаю. Села на край кровати и задрожала, думая о том если бы я не попала.        Когда в очередной раз моя озверевшая мачеха начала буйствовать по дому, я зашла до Лизы. Это был день даже не вечер. Застала заплаканную Лизу которая в дверях стояла с опухшими глазами и с красным носом. Дима собирался в наряд на сутки. Я только краем глаза видела, что она обняла его за шею, прижалось к нему и поцеловала в губы. Но это не мое дело.       –Лиза, что он тебя обидел?       –Нет, у нас тут свои разборки. Он меня только любит, по другому не умеет по отношению ко мне.       По своей молодости или глупости я спросила.        –Что ты тогда плакала?        –Просто, –ответила он отворачивая лицо по которой текли ручьем слезы.       Через неделю стучали в дверь. Кроме меня никого не было дома. На порожках стоял Дима и держал на руках Илью.       –Света, –начал он с порожков, –Ты можешь посидеть немного с Ильей, наша бабушка не успевает приехать, а мне в наряд, я уже опаздываю.       –Сейчас, но я буду у вас смотреть, вдруг мачеха придет и будет здесь концерт, испугаем Илью.        Он нес сына домой я следом.        –Света,–ставя Илью возле двери даже не разуваясь, снял с вешалки бушлат и проговорил,–короче делай здесь что хочешь, и накидывая на себя бушлат выскочил из дома.        Только через часа три приехала тетя Лида, мама Лизы. Она зашла посмотрела на меня с каким то вопросительным взглядом.        –Тетя Лида, Дима попросил с Ильей посидеть? –задала очевидный вопрос.       –Да.        –А утром во сколько ты сможешь прийти пока Дима приедет?        –Как скажете, так и приду, меня Лиза просила помочь Диме смотреть за Ильей.       –Приди где то половина восьмого.       Через несколько дней зашел Дима и попросил забрать Илью с садика и посидеть с ним до приезда бабушки Лиды.        Все это видела мачеха и поджала губы. Но думаю что это уже начало нового концерта. У нее сейчас почки болят не скоро еще напьется, концерт не скоро.       –Тетя Лида, что с Лизой, почему ее нет дома?       Она заплакала крепко прижимая к себе Илью.        –Тетя Лида, но пожалуйста не плачьте, она же не болеет, она же живая.        –Дима не разрешает ей приходить домой и не разрешает видеться с Ильей. Она на него смотрит когда ты с ним идешь с садика ты просто не видишь, я же не успеваю его забрать.        –Почему? –задала непонятный вопрос, я просто не знала как это спросить.        –Маленькая ты еще, хотя узбечек в твоем возрасте уже выдают замуж и у них бывают дети. Ты спешишь? Я долго могу рассказывать.        У Димы с Лизой не может быть детей. Илья –это только ребенок Лизы, но это все по требованию Димы. Когда они пожили три года он выгнал ее из дома и сказал что она бездетная. Она уехала в Ленинград и нашла там работу по специальности. Поверив в весь этот бред она начала встречаться с мужчиной, с женатым. Он так просто решил поразвлекаться с красивой молодой женщиной Там она не предохранялась, да и зачем. Ко мне она домой приехала со слезами что Дима ее обманул и она беременная. Оказалось что все это время мы под контролем у Димы. Через два дня как только она приехала он явился домой с цветами, конфетами, тортом. Счастливый, радостный. Даже против ее воли, она отбивалась, ругалась, он только целовал и говорил,        –Я тебя люблю, идем домой.       Она ему кричала что жила с другим мужчиной, что она беременна. Он на это обнимал, целовал еще крепче прижимая к себе.        –Но вот и хорошо, теперь у нас будет ребенок. Он твой но значит он мой. Я люблю тебя и буду любить его так же как и тебя. Но знаю что у меня не будет детей. Расстаться из– за этого с тобой не готов. Я свою жизнь без тебя не представляю. А так мы полноценная семья. Мужчины же берут в жены женщин с детьми, тут ребенок твой, женщины которую я люблю. Можно было простоять в очереди и взять ребенка с роддома, новорожденного, с детдома подросшего. Успокойся он наш –Это нам ты его родишь,–обнимал целуя в губы, –то что твое это уже мое. Это сейчас искусственное оплодотворение и все остальное, тогда ничего не было. Да, рождаемость была высокая, и как то после войны детей не бросали. За исключением моей мамы которая оставила четырех девочек и уехала. Правда потом приехала и двоих младших забрала и сразу же еще одну родила, через две недели как забрала сестер. Нас двоих по суду определили папе. Мама сама сказала что надо поровну поделить и младших она заберет, а старшие папе. Папа женился на женщине с дочкой. Она при виде нас сразу объявила, у тебя один ребёнок у меня тоже, эту, старшую оставим родителям, пусть у нас по-одному ребенку будет.Отец отказался, делить не буду. Нас забрали и уехали в город Ош. Мачеха так и не возлюбила меня, считая лишней и делая любые попытки избавиться от меня. Вымещала все свое недовольство и зло на мне.        ДИМА.        Он родился в тот день когда умер отец. Вернее отец умер он родился. Отец был кадровым офицером. Пришёл с войны кадровым офицером. Его привезли домой после госпиталя. Он почти не ходил, но в конце концов его ранения одолели. Я был очень поздним ребёнком. Брату и сестре было почти двадцать лет. После смерти отца мать стала сильно болеть и когда ему было пять лет она тихо во сне умерла. Старшие брат с сестрой даже на похороны не приехали. Через неделю приехали чужие дяди и тетя забрали его полусонного вытащив прямо с постели. Радовались только соседи которым достанется квартира в коммуналке на несколько метров больше. Привыкшей быть хоть как то любимым у матери, худенький, с испуганным видом, бегающими глазами. Он оказался самым маленьким в группе в детском доме. Прошло пару лет, он подрос, поумнел, приспособился в начале от тумаков прятаться, потом отбиваться, а после давать сдачу. Сам уже начал раздавать тумаки больно достающим и беспокоящим тех кто помладше. Он ещё не забыл как ему было больно и обидно. Учился хорошо, почему то ему хотелось быть грамотным и вывести себя в люди. Зато время пока он был в дет доме ни брат не сестра ни разу не появились, его некто не искал и не спрашивал.       Они гурьбой подходили к высокому забору сверху обтянутому колючей проволокой и в щели смотрели как идут в школу дети у которых были родители. Мальчики в новых формах, а девочки с косичками и белыми бантами на косичках. Они шли довольные, улыбались, разговаривали, смеялись и мальчишки догоняли девочек дергали за косички. Те кто постарше несли девочкам портфель и оба смущенно улыбались. Они же в дет доме ходили в старых застиранных формах, истоптанных ботинках. В шестом классе он так аккуратно поднялся на ветку дерева и оттуда соскочил на дорожку с другой стороны забора детского дома. Он даже не думал как будет возвращаться. Главное он оказался на улице. Он озирался. В город их иногда выводили он город немного знал, но чтобы абсолютно один. Он сторонясь часа два болтался по городу, стало к вечеру холодно, да и наверное уже у них ужин и их сейчас кормят. Не очень вкусно, но не голодно, хлеба с похлебкой давали вдоволь и чай добавочный без сахара. Когда он подошел к забору достать ветки с которой он соскочил уже не подпрыгнуть и не достать. Походил вокруг забора и не находя нигде какой-нибудь возможности попасть на территорию дет дома подошел к воротам и громко крикнул чтобы его впустили. На наказание ему было все равно. Раз пойти некуда надо сдаваться. Он неделю вечерами чистил картошку. Он оправдался объясняя воспитателю, что он не собирался убегать. Просто хотелось посмотреть как живут люди за стенами дет дома. Свобода свое требовала. Один раз он там был и ещё хотелось, но уже смелей. Теперь друга Сашку предупредил, если его искать будут пусть он скажет что он до ужина придет. Опять чистил картошку и улыбался.       Седьмой класс заканчивался. Он сидел на ветке и смотрел как в школу идут дети. Его взгляд упал на девочку высокую, с русыми длинными косичками и голубыми глазами. Он так зазевался что чуть не упал. Было такое ощущение что сейчас он с дерева спрыгнет и пойдёт за ней. Теперь уже он в любой удобный момент в то время когда все шли в школу он ждал, её, девочку с голубыми глазами. Кончилась школа, каникулы. Их вывезли работать на детдомовский участок поля на всё лето. В начале сажать, потом полоть, поливать копать и собирать урожай. Привезли обратно только пятнадцатого сентября. На следующее утро он уже сидел на дереве и ждал ту девочку, ему было все равно на учебу и у него перед глазами стояла она. Она прошла мимо даже не подозревая что за ней наблюдает мальчишка, давно замерзший и дрожащей от холода. Он боялся что она услышит как он клацает зубами. Зима, холод и не больно то разгуляешься, да и следы видны что ведут к дереву. Его щадили из-за того что он был не проблемный, никого не обижал, сам ходил вечерами чистить картошку, учился на отлично. И вдруг его к себе позвал воспитатель.       – Дима, ты хочешь пойти в город? –обратился он.       – Очень, – загорелись у него глаза.       –Когда?       – Можно в обед в учебный день.       –Завтра можешь идти, – подошли к нему через неделю.        После занятий позвали с собой и Иван Васильевич сказал:       – Переодевайся, – указывая на одежду что весело на стуле в кабинете. Новая глаженая белая рубашка, новая форма, начищенные новые ботинки, бушлат, и шапка ушанка с кокардой с эмблемой дет дома и варежки, темненькие домашние. Ещё дали целый рубель, такого богатства у него никогда не было. Он взглянул в зеркало, в начале нахмурился, потом улыбнулся угадав в зеркале себя. Он вопросительно посмотрел на Иван Васильевича.       – Иди Дима, тебя пропустят, я договорился, а вот скажи когда придёшь и пожалуйста не во что не ввязывайся, чтобы ты мог после еще выходить в город. Он махнул головой и покинул кабинет.       Когда он вышел за ворота она шла в его сторону. Пройдя чуть дальше он развернулся и пошёл следом. Через несколько минут она зашла в калитку и исчезла. Он теперь знал где она живет. Больше здесь ему делать было нечего, душа пела и клокотала, руки тряслись. Ему не хотелось обратно на территорию дет дома и он дошел до трамвайный остановки и зашел в трамвай, забился в закуток, стал смотреть в полузамерзшее окно.       –Ваш билетик? – дотронулись до плеча.        Он уже собирался вытащить рубль, но его остановили       –Ты детдомовский, сбежал или отпустили?       – Отпустили.       –Тогда катайся.       – Я тогда туда, до конечной и обратно, можно?       – Можно.       Он счастливый подходил до ворот. Он ещё и до ужина успел. Улыбка не сходила с его лица.       Всю неделю дул холодный ветер, шёл снег. Даже на улицу не хотелось выходить. Выводили чистить снег, старших даже на улице дорожку чистить где ходили городские. Если это время выпадала на после обеда он с удовольствием выходил. Встречал и провожал взглядом девочку с длинными волосами и голубыми глазами. Две толстые длинные косы висели за спиной высовываясь из вязанной тёплый шапки надвинутой почти до глаз. Она с недавних пор начала ходить с подругой, одноклассницей или кто его знает. В феврале уже начало теплеть. В марте можно было уже ходить в одном кителе, пиджак, почти военного образца для старших ребят в дет доме. Как всегда они с Сашкой сидели на дереве.       –Дима, ты когда ещё будешь просится в город?        –А что?       –Возьми меня с собой если Иван Васильевич разрешит.       Он шел в кабинет воспитателя зашел и стоял переминаясь с ноги на ногу не зная как начать разговор.       –И что молчишь, говори давай.        –Иван Васильевич, отпустите нас с Сашкой в город. Он боится вас просить, да и мне веселее будет.       –Завтра собирайтесь.       Нет, нам завтра не пойдет, нам в учебный день надо.       Воспитатель хихикнул, –Надо так, надо. Только это будет во вторник, там в понедельник у нас комиссия.       Они зашли в кабинет вдвоём, оделись в миг и обещав вернуться до ужина умчались. Стояли недалеко от забора дет дома.       – Вон идут,– шепнул Сашка.       Такое ощущение было что он больше заинтересован в девочках. Девочки прошли, а они следом. Догнали пошли рядом.       – Вы чего мальчики? – чуть вздрогнула девочка с голубыми глазами.       – Можно мы вас проводим? – смущаясь спросил Дима.       – Вы детдомовские, нам запрещено с вами общаться, и пугают нас тем что от вас ничего хорошего ждать нельзя, – выпалила другая с короткой стрижкой, черными волосами и темно карими глазами.       – Да погоди ты Галя, вот этот вот,– мотнула головой в сторону Димы, – давно возле меня ошивается и я в этом ничего плохого не вижу. Ткнула в его сторону свой портфель.       – Ну, на неси. Меня Лиза зовут. – и вопросительно уставилась на него.       Не ожидая такой прыти от девочки он схватил портфель.       – Д… Дима, Дмитрий, – улыбнулся он       – А ты чего замер, хотел познакомиться перевела взгляд на Сашу.       –Меня, Галя – протягивая портфель.       – Саша, я, – буркнул опуская голову с покрасневшими ушами.       Пока шли выясняли кто в каком классе учится и как, что нравится и чем занимаются. Дойдя до угла Лиза остановилась.       –Дима не обижайтесь вам дальше нельзя, нас ругать будут если с вами увидят. Ведь детдомовские в основном из беспризорников и родители боятся.        После Дима прокатил Сашу на трамвае.       – Давай еще погуляем, просил Сашка.       – Нет, – оборвал его Дима, нам доверяют значит все будем делать честно. Они вернулись до ужина в дет дом. На следующей неделе они уже стояли и ждали девочек на дорожке. Девочки остановились, поздоровались и Лиза протянула портфель и с улыбкой пошутила.       – Я три пятерки получила смотри не потеряй.       Все громко засмеялись.       В следующий раз когда Дима зашёл отпрашиваться, Иван Васильевич попросил присесть.        –Дима, но что решил, нам надо подготовить документы.        – Иван Васильевич, можно нам двоим, мне и Саше. Он тоже хочет, но он ведь из брошенных, никто не знает кто родители. Меня понятно почему в военное училище, отец кадровый военный.       – Дима, я попробую обратиться может согласятся. Он хорошо учится и дисциплина не хромает, но шустрый больно и языкатый.       В следующий раз Иван Васильевич встретил с улыбкой.       – Дима, выпросили ещё одно место для Саши, готовьтесь собирайтесь тут уже полторы месяца осталось до конца учебы. После вы на поля, деть вас некуда там поработаете и с первого сентября в казармы, только учиться будете по разным направлениям. В середине мая он стоял и держал Лизу за руки        – Лиза, меня определяют в военное училище. После мая мы уедем на поля, нас деть некуда, а с первого сентября в училище. Ты же будешь мне писать. Пиши даже если я не буду отвечать.       – Буду, – коротко ответила она сжимая его руки.       Двадцать девятого (29) августа Лиза стояла возле ворот дет дома. Стояла долго пока с калитки не вышли с рюкзаками Дима с Сашей в сопровождение Иван Васильевича.       –А Галя где, – задал Саша вопрос.       –Она уехала в другой город и поступила там учиться, – и глядя на Диму продолжила, – Я ещё в школе пока учиться буду.       Из группы первое письмо пришло ему. Заскочил в казарму дежурный и прокричал : –       –Федоров, Дима, – он от неожиданности подпрыгнул но когда увидел в руке конверт и крики, – Пляши, пляши – подошел и выдернул письмо. Когда прочитал встал и проорал, – Просили сплясать, я спляшу давайте подпевать, баш на баш, да любую спойте.       «Здравствуйте, Дима. Я учусь. Я хочу поступить в институт в Москве. Приходится много заниматься. Я адрес Саши послала Гале. Тебя нет, теперь другой мальчишка сидит на дереве. Ты же ответ напишешь?        До свидания. число. Лиза.»       Он сложил письмо в конверт, аккуратно свернул и спрятал в нагрудной карман гимнастерки и улыбнулся. Ответ напишет когда конверты будут. Спросил у старшины, ему объяснили обратиться в канцелярию, но в начале написать письмо.        « Здравствуйте Лиза. У меня все хорошо. Мы все одинаково выглядим в форме. Книг у нас почти нет и мы их с собой не носим, целый день занимаемся. У нас здесь много занятий физкультурой. Галя ещё Саше не написала, он грустит. Рассказали, что тех кто хорошо будут учиться отпустят в увольнительные, жду с нетерпением.       Буду ждать ответа. До свидания. число. Дима.»        Зашёл в канцелярию показал письмо, ему дали конверт, подписал адрес и оставил на столе где лежали уже несколько писем.        – Федоров Дима, – крикнул дежурный засунув голову в проем двери, – К командиру отряда.       – Тебе завтра на увольнение, на целый день. Вечером на поверку явишься.        На нём была новая парадная форма. Он за это время вырос и стал высоким, стройным юношей.       –Ты куда? – Задали уму вопрос.       – В город, в кино с девушкой.       Он приехал в город, подошёл к дому Лизы и постучал в калитку. Увидел что занавеска шевельнулась, к воротам выскочила Лиза с радостной улыбкой.       –Дима пошли, – потянула она его за руку – бабуля тебя напоит чаем, я соберусь и мы погуляем.       Его не чаем поили, а кормили по полной. Бутерброды с колбасой пряники, конфеты. Перед ним стояла очаровательная девушка, что он чуть не поперхнулся едой, перестал жевать. Она подошла спросила,– всё нормально?       – Ты красивая, – выпалил он не зная что сказать.       Только бабуля прикрыла рот с улыбкой в глазах. Потом ещё долго смотрела в след чуть отодвинув занавеску.        ЛИЗА.        Четыре года пролетели незаметно, быстро. Лиза поступила в университет Плеханова и отучилась два года. Дима в этом году заканчивал училище и его направят в одну из воинских частей лейтенантом. На выпускном бале для будущих офицеров Дима танцевал с Лизой. Она прилетела вчера сдав досрочно летнею сессию. и останется дома на каникулах. У Димы через два дня сборы и он уедет в воинскую часть. И опять письма и письма. Саша стоял в стороне и с грустью смотрел на эту прекрасную пару. Счастливого друга и улыбающуюся Лизу.       Они вдвоем собирались с казармы училища, которая все четыре года для них была домом. Последний год их курс жил по домам или в квартирах, в свободной общаге, они в казарме. Возле ворот училища их уже давно ждала Лиза, которая с объятиями кинулась на Диму. Поехали на вокзал. Лиза стояла прижавшись к Диме. Саша в начале занес свои вещи, после вышел забрал Димины. Перед самым отправлением вышел попрощаться с Лизой.       Дима поцеловал Лизу.        – Лиза, я люблю тебя. Ты же будешь ждать меня пока учишься. – А меня, раскрывая объятия подошёл Саша поближе попрощаться.       – Как же я без тебя Саша, вы же как братья близнецы, Диму без тебя не представляю. Лиза ткнулась в объятия Саши.       – Я тоже тебя люблю, –произнёс он.       Непонятно не то в серьёз, нет в шутку. На что у Димы в глазах появилось сомнение и исчезла улыбка.       Поезд тронулся, который увозил ребят в Амурскую область на границу с Китаем. Там всё еще не прекращалась Китайский конфликт. Лиза шла за поездом и махала рукой, в форточку вагона на неё смотрели две пары глаз. Когда они еще увидятся...       Лиза сидела дома на каникулах, много читала. Каждый день после обеда подходила к почтовому ящику. Два раза в неделю приносили письмо со штемпелем воинской части без марки на конверте.        Воинская часть куда направили ребят была на окраине леса, недалеко от большого города встретила хмурым дождливым утром. Они пришли к командиру части и доложили о своём прибытии. Началась служба. Служба десантника – это не так и просто. Надо было все время себя держать в хорошей спортивной форме, бесконечно заниматься с солдатами срочной службы. Диме надо было подготовить отряд для прикрытия разведчиков. Он с этими уже попрощался, были другие.       – Федоров по вашему приказанию явился, – встал возле двери старший лейтенант разглядывая кабинет, где уже находились несколько молодых офицеров. Тут присутствовал незнакомый генерал увешанный множеством лычек, что означали о том что он прошёл Отечественную войну. Подождали еще пару минут, пришли еще двое офицеров. Получилось десять человек.Саша шепнул на ухо, – Зачем мы здесь? – но ответа не успел получить.       – Здравствуйте товарищи офицеры.       – Здравья желаем товарищ генерал, встали с места.       –Вы понимаете, угрозы на нашу Родину никогда не прекращается. Поэтому мы сейчас создаем специальные группы '' Альфа ''. У нас назначение немного другие, но оно значение имеет ни менее чем они. Дело добровольное, не желающие оказаться в этой группе могут отказаться добровольно. Это всё не в приказном порядке. Я как старый фронтовик, кадровый офицер понимаю что всё это должно исходить от души, поэтому прошу вас подумать и завтра желающим явиться к этому времени в этот кабинет.       Десять молодых офицеров уже стояли по стойке смирно, когда в кабинет вошел генерал в сопровождение ещё трех офицеров и одного гражданского который все время нервничал поправляя очки.       –Саша ты заметил среди нас нет ни одного семейного и мы все сироты как таковой. Саша скривил улыбку.—-Нам придется туго раз они нас так подбирали.       Время шло. Выкладываться приходилось по полной физически и технически. Подрывные работы и разминирование, это не просто так. Первое разминирование самый волнительный, справились и пошло поехало. Группа осмелела заматерела, почувствовала свое умение, значимость, ответственность. От них зависели жизни многих людей.       Сапер ошибается один раз. Очередная работа, высадили десантом на приграничье. Кто-то разминировал, кто-то охранял ту группу которая видимо занималась минированием и началась перестрелка. Ещё оставалось половина работы. Саша подскочил сзади:       – Работай я прикрою.        Обезвредили один заряд, второй, а стрельба все не прекращалось, но слышалось всё меньше количество выстрелов видимо противники и наши вышли из строя. Недалеко раздался взрыв. Может пуля попала во взрывное устройство или заряд сдетонировал от пускового устройства. Дима почувствовал как будто его с одного боку подрезали и он повалился на бок, нога не держала.       – Саша, –позвал он.       Ответа не было и с укрытия подняться уже не смог.       – Саша, – крикнул он и тишина.       Было слышно как удалялись звуки выстрелов.       И тишина.       Очнулся от боли, его несли на носилках и перед глазами затуманено всё качалось.       – Саша?       – Он живой, но не ответит, – сказали возле изголовья.       Он ещё слышал звук лопастей вертолёта.        «Лиза смеялось и убегала на какой-то поляне возле ручья. Он бежал следом. Запыхался, задыхался и упал.»       Открыл глаза, жуткая боль, одну ногу не чувствовал совсем. Перед глазами белый потолок крутился вокруг оси и блики солнца просачивающиеся через окно и шевелились ветки деревьев от ветра переливаясь на потолке и стене. Уже когда полностью пришёл в себя спросил :       –Саша, Саша где?       – Да жив он, в реанимации, крепкий парень, выживет.       Когда пришел в себя понял, обе руки забинтованы. Одна нога в лангете, невыносимая боль внизу живота. Один глаз не видит, отёк. Но короче вся правая сторона перебита. Не скоро встану подумал он.       Через два дня пришёл медбрат и сказал, что Саша очнулся       – Слушай, – позвал он медбрата, –Напиши письмо.       Парень принёс бумагу ручку.       « Здравствуйте, Лиза. Сейчас Дима не может ответить на ваши письма. Он в командировке приедет ответит. И в конце адрес»       – Сходи перепиши на конверт этот адрес и отправь только солдатским без штемпеля больницы.       Когда встал на костыли, первым делом пошёл до Саши. Он лежал в палате на два человека. Когда Саша угадал с пятнами шрамов на лице и всего в бинтах, на костылях Диму отвернулся и закричал, –Уйди !       –Сам успокойся, я здесь, мы выкарабкаемся.       –Да кто-то будет ходить, а я карабкаться.       Дима увидел что под одеялом ниже колена пусто.       Саша, мы живы и нас двое, мужики мы, не истери все будет хорошо.       – Уже нет, я и так не кому не нужен был. А без ног …       – Вон Маресьев летал, ты же не летун, ходить будешь, нет заставим, ты же знаешь какой я упёртый не отстану.        Письма от Лизы приходили регулярно. Она всё грозилось приехать. Он её останавливал тем что у него скоро долгосрочный отпуск и он сам приедет на её выпускной и мы ещё станцуем.       Она его встречала в Москве в аэропорту. Он вышел опираясь на клюку. Она в начале замерла, потом сорвалась с места и подошла обняла, тихонько боясь сильно прислониться. Если лицо такое то и значит тело пострадала. Он только сегодня бросил костыли и опираясь на клюку было идти очень тяжело.       – Видишь я какой? – Сказал опустив глаза.       – Главное живой. А Саша, ты про него ничего не писал?       – Пойдет.        – И как понять, в прямом или переносном смысле.        – И так, и так, жить будет,– опустил голову уткнув глаза в асфальт под ногами.       После поднял вещь мешок с асфальта перекинул через плечо и одной рукой за руку держа Лизу а другой упираясь на клюку пошли к выходу на привокзальную площадь.       Через три дня Лиза пришла и объявила,       – Мне дадут направление туда куда поедешь ты в любой военный госпиталь. Так что мы с тобой будем кочевать вместе. И уже крепче обнимала прижимаясь ближе. У него от страха все тело задрожала, кроме страха в голове ничего не было. – Ты что? Я тебе больно сделала?       – Нет. Мне так понравилось твоя нежность, – а боль пронизывало его тело и душевно и физически.       Два месяца они живут у родителей Лизы. За это время Дима два раза съездил в свою воинскую часть. Теперь он уже ходил без трости, ровно вышагивая офицерской походкой. В первый раз он в первую очередь поехал в Благовещенский военный госпиталь до Саши. Оттуда в свою часть узнавать имя и местонахождения того генерала что выступал перед ними. Нашёл. После у командира части узнал о восстановление на прежней должности, но ему объяснили что он теперь на это полномочия не имеет. Поехал в Москву до генерала, с третьего раза попал на прием.       – Здравия желаю товарищ генерал, разрешите обратиться?       Он стоял по стоке смирно перед столом. Генерал поднялся и пригласил присесть на стулья возле стола.       –Товарищ капитан рассказывайте не зря же третий день вы пороги обиваете.        Он поднялся с места, – Товарищ генерал …       – Да сядь ты и говори.       – Я хочу дальше служить по своей специальности, но ещё надо решить проблему посерьёзней с моим другом.       При последней нашей операции на Амуре моему другу после ранения ампутировали ноги. Он с детского дома, жилья своего нет, родственников тоже. Я прошу Вас содействовать с жильем и трудоустройством, помочь сделать ему хорошие протезы. Он крепкий выдержат, главное не оставить его в одиночестве и без внимания. Прошу Вас чтобы нас всё время определяли рядом. У нас в армии есть же такое где он сможет применить свои знания и опыт.       – Не переживай, я дам распоряжение и решат насчет вашей просьбы.       Завтра у них свадьба. Счастливая Лиза порхала. Дима ходил озадаченный и озабоченный, он сейчас жениться с обманом. Правду не скажет. Сколько лет надежды, сколько лет любви, и он не мог рисковать счастьем Лизы. Он был уверен что может сделать её счастливой, все остальные проблемы они будут решать по ходу жизни. Но чтобы решиться сказать правду ему нужно было лучше не выжить – ну равносильно.       Любовь умирает только тогда когда человек умирает. Если он есть или был он в нём уже на вечно. Иногда превращаясь в ненависть –это тоже выражение любви. В любви ненависти нет, есть противостояние собственным чувствам, противостояние самому себе. Ненависть бывает только у нелюбящих людей.       Надеясь до этого не дойдёт и умирать он не собирается и значит будет любить со всеми своими проблемами. Безвыходных ситуаций не бывает. Если человек жив и отказываться от обоюдной любви при жизни он не готов. Повторяя про себя эти мысли он берёт за руку Лизу подходит к украшенной машине для поездки в Загс.       А эта свадьба пела и плясала … На свадьбе было народу немного но весело и интересно. Одно Диму огорчало что здесь и сейчас нет Саши. Последнее письмо пришло из Ленинграда куда его перевезли в центральный военный госпиталь на повторные операции. До этого операции делали чтобы он выжил. Сейчас будут переделывать чтобы на его культяпки, как он выразился, можно будет одевать протезы. Но все, пока у него свадьба и повернувшись к Лизе улыбнулся с грустными глазами, взял её руку и сжал покрепче.       Они стояли на вокзале на перроне Дима, Лиза, Мама с Отцом возле на асфальте два чемодана, вещь мешок и сумка с продуктами. Дима с Лизой уезжали в далекий Киргизский город Ош. Что там впереди. Приедем узнаем, успокаивал Лизу Дима. Ты же знала как военные живут. Она улыбнулась.       – С тобой хоть на край света.       – Не надо на край может там скучно будет, – пошутил Дима разрежая обстановку.       Они стояли в коридоре купейного вагона выглядывая в открытую форточку. Мама уже плакала покрепче прижимаясь к отцу, когда она ещё увидит дочь.        Ош встретил дневной сорокоградусной жарой, но в конце августа из-за близости гор ночи уже стали попрохладней. Поселили в офицерском общежитие, малюсенькая комната. Кушать ходили в солдатскую столовую или недалеко была обыкновенная столовая. Ближе к Новому году дали квартиру в бараке на восемь семей. Две большие комнаты, кухня, ванна, прихожая. Хорошо что не далеко от воинский части где служил Дима. Лиза устроилась на работу в госпиталь. Два года жили вместе, детей не было. Когда Лиза заводила разговор Дима молчал и в его молчание была какая то скрытость, такое ощущение что он что-то скрывал.       – Мы мало прожили, у нас ещё время есть. – Успокаивал он Лизу.        Отпуск. Поездка в Москву. Дима стал хмурым и это поведение было замечено Лизой и Лидия Сергеевной. Лиза пожаловалась что Дима охладел к ней. Это наверное из-за того что нет детей высказалась Лиза.       – Дима у нас девичник между однокурсницами и умчалась.       Это было на руку.       – Лидия Сергеевна у меня к вам есть серьёзный разговор.       Они поудобнее устроились на кухне за столом.       – Только в начале дайте слово о том что вы от меня услышите никогда не кому не расскажете. Если бы у меня была своя мама может быть я с ней поговорил, но её нет и вообще у меня никого нет.        – Я обещаю, спасибо что доверяешь.        – У меня никогда не будет детей. Мне нужна ваша помощь. Лизу бросать не хочу и не буду, но она в последнее время сильно переживает. Я хочу ее оставить и уехать. Вы уговорите, чтобы она с кем ни будь встречалась и забеременела. Вы женщина умная, придумайте как все это преподнести. Как только узнаем что она беременная я её сразу заберу. Её ребенок – это мой ребёнок. Я вас очень прошу помогите.       Лидия Сергеевна сидела плакала.       – Дима, я попытаюсь но вряд ли получается.       – Я попытаюсь ее обидеть, может и согласится чтобы что то доказать себе.        Через неделю было слышно как Дима с Лизой ругались. Лиза истерила и оправдывалась. Сыпались взаимные обвинения. Через два дня Дима уехал. Провожать вышла только Лидия Сергеевна, она же знала правду. Лиза лежала на кровати в своей комнате свернувшись калачиком.       –Лиза хватит лежать себя жалеть не он последний, смотри вокруг сколько мужчин. Ты молодая, красивая, умная, найдёшь ещё себе мужчину, не то что этот военный и дети будут.       На новый год пригласила подруга. Он был красивый, высокий ухаживал за ней. Ей было все равно пила сколько наливали. Утром проснулась, он храпел рядом. Соскочила, оделась и уехала домой. Стыдно было даже самой на себя смотреть в зеркало, избегала встречи с мамой. Лидия Сергеевна иногда втихую улыбалась затаив надежду. В один из дней Лиза пожаловалась, – У меня желудок побаливает. У нас в больнице так невкусно готовят. Мама, пожалуйста мне что ни будь можно взять с собой, перекусить.       –Да, пожалуйста.       Но она вечером вернула еду.       – Не смогла съесть, пойду проверяться.       –Да ты лучше на беременность проверься.       – Откуда?       – С Нового года.       Лиза плакала, – Он чужой, он мне не нужен, я Диму люблю. Мной воспользовались, я пьяная была.       Лидия Сергеева улыбалась и обнимая гладила дочь по голове.       – Все хорошо дочь, всё правильно.        Она сегодня утром отправила короткую телеграмму «Приезжай забирай. «       На следующий день Дима стоял возле двери букет, торт. Лиза открыла дверь и снова закрыла. Ушла в свою комнату и закрылась. Дима стоял возле двери, – Лиза открой, я всё знаю. Мы поговорим и я тебе всё объясню. Часа через два она вышла вся зареванная с красным носом. Дима подошел обнял но вот и хорошо. Я тебя люблю. Мы завтра улетаем домой.       – Не получается, я не хочу.       Он объяснился и все рассказал и в чем то ему ещё помогала Лидия Сергеева. Он очень надеялся что она его поймет и ждал.       Они улетели через неделю, Дима бал счастливый, а Лиза всё ещё сомневалась.        Живот был большой. Она его поддерживала снизу, иногда обеими руками упиралась в поясницу и поглаживала, спина болела. ноги отекали, она ходила в войлочных сапогах и немного смахивала на старушку.        –Дима, мне совсем плохо, спина болит я полежу, пожаловалась, когда он пришел с работы. Ты уж как не будь сам. Он подошел посмотреть, она как будто спала, но часа через два проснулась, встала с места и … отошли воды.        – Вызывай скорую мне пора.       Он сидел в коридоре и уже начал дремать когда вышел врач.       –Фёдоров, –он подскочил с места запинаясь за собственные ноги.       – Поздравляю, у вас сын. Мама с ребёнком чувствуют себя хорошо, вес четыре двести (4, 200), великан. Подошёл похлопал по плечу, –Идите домой ваша помощь здесь не нужна. Все будет хорошо.        Дима стоял в коридоре в руках два букета. Один Лизе, другой врачу и сумка с одеждой для Лизы и ребенка.       Кто-то что-то говорил, ему в руки сунули голубой свёрток, сзади стояла Лиза со слезами на глазах. Он вообще ничего не понимал просто нёс этот свёрток в одной руке, а второй держал за руку Лизу.       Илья, Илюша. Он плакал, постоянный недосып. По очереди носили на руках. Дима уходил в наряд после того как всю ночь водился с ребенком, но за то счастливый, у них был ребёнок.               САША.        Тепло. Тихо. Красота, везде зелено. Много деревьев и цветов. Рядом журчит небольшая речка. Поют птицы. Где то играет музыка. Блаженное состояние.       Вдруг его выплёвывают перекатывая и перемалывая в ад. Во рту пересохло. Дышать нечем. Во всём теле страшная боль. Попросить воды, всё пересохло, звуков от произнесенного нет. Пытается шевельнуть рукой, она не поднимается.       –Он очнулся, – произносят как в пустую бочку, что ударом колокола отдается в голове и закладывает уши,– Но вот и хорошо. Вот молодец, – над ним нависает расплывчатое очертание человека.       – Давай парень, ты крепкий, жить надо.       Один глаз не видит, руки забинтованы, все тело болит, но не знал самого страшного, потом … Ноги, их у него не было. Он орал, кричал, плакал, делал попытки встать, без полезно.       Приехал Дима.       –Брат, раз выжили давай будем жить. Если у тебя ног нет, то они есть у меня. Ты главное голову держи в порядке.       Ленинград. Центральный госпиталь, операция за операцией. Теперь его ноги выравнивали для того чтобы на них можно было одеть протезы. Перевезли с госпиталя реабилитационный центр. В палату зашли двое вернее трое врач и мужчина с женщиной разговаривая на немецком. Врач объяснил что приехали с Германии будут делать протезы. Мерили, разглядывали ноги, снимки, что то обсуждали с врачом на чисто русском языке, задавали вопросы. Через месяц привезли протезы. Учили в них ходить.       – Все, Саша вот адрес, если возникнут вопросы напиши.       Он еще месяц жил в реабилитационном центре. А потом куда?       – Саша я за тобой приеду, – раздался в трубке голос Лидии Сергеевны.       Он учился жить, жить дома, жить в семье, готовить, убирать, общаться. Тратить и экономить деньги, одеваться и ходить в гражданской одежде. Дальше больше, это состояние его начало напрягать, как это он на полном иждивении и содержание женщины, которая годиться ему в матери.        –Лидия Сергеевна, – начал разговор, – Я больше не могу так жить, мне стыдно. Я подыщу жилье и уйду.       – Ну вот и хорошо, через два дня прилетят Дима с Лизой и тебе помогут. Улыбнулась.        Подъехав к многоэтажному дому почти в центре города поднялись на второй этаж. Достав из кармана ключи Дима открыл квартиру и занёс вещи,       – Зачем вы мне сняли такую большую квартиру, ещё и в центре города, чем я буду платить? Лиза положила в гостиной на стол бумаги и сказала,       – Присаживайтесь. Саша в этой папке бумаги и документы на эту квартиру, она твоя.       Взяв в руки другую папку протянула.       –В этой документы на льготы и мед обслуживание. В этой документы, о том что ты являешься преподавателем военной академии. Пока изучай и готовься.       Он долго сидел без слов открывая и закрывая рот, оттуда звуков не было. После трясущими руками с места на место переложил документы и повернувшись : –       – Спасибо вам всем, я же было уже совсем впал в отчаяние.       –Саша, начала разговор Лидия Сергеевна, –Тут я побеспокоилась о тебе. Раз в неделю будет приходить молодая женщина убираться дома и готовить еду, покупать продукты. В это время в дверь позвонили.       Лидия Сергеевна встала и открыла дверь и впустила женщину. Наступила оглушающая тишина. Все между собой переглянулись. А женщина ринулась к двери.        – Стой ! –Почти криком заорал Саша.       Она остановилась как будто ударилась об стену, но не повернулась, дрожала.       –Пока не поговорим никуда не пойдёшь – грубо высказался Саша.       –Мы пойдем, у нас ещё дела. Завтра приедем, если нужны будем позвонишь, мы в любое время приедем.       Они попрощались и просочились мимо всё также истуканом стоящей Гали.       – Галя, подойди сядь.       Она не сдвинулась. Он ели поднялся и скрепя одним из протезов подошёл потянул за руку и усадил на диван.       – Рассказывай все, ничего не скрывай       –Уехала учиться. Познакомилась с парнем, вышла замуж. Не сложилось. Приехала в Москву учиться дальше, но и решила подработать. Я же не знала, да и тебе я некогда ничего не обещала.       – Ты с Лидия Сергеевной договорилась вот и работай, а всё остальное решим. Я не справляюсь, мне помощница нужна. Я с первого сентября на работу. Галя собери свои вещи и переезжай ко мне. Тебе не надо будет платить за квартиру, да и от моего дома тебе до института ближе.       Они жили каждой своей жизнью, но под одной крышей. Он снял протезы и уже откинул одеяло, но в дверь постучали. В его сторону в упор смотря в глаза шла Галя. Она опустилась на колени и обняла его ноги укладывая голову на его колени.       –Ну что мы мучаем друг друга?        – Ты видишь какой я, у меня нет ног.       – За то они есть у меня, – через слезы произнесла она.       Он потянул за предплечье усадил рядом.       –Если я тебя устраиваю такая давай жить вместе.       –Лучше выходи за меня замуж.       Они ещё долго сидели прислонив голову к голове и держась за руки        –Я согласна, –прошептала она, когда он потянулся за поцелуем.               ДИМА.       Они о чем-то весь вечер спорили, ругались. Лиза плакала. Утром его уже не было. Возле дверей он прощался только с Лидии Сергеевной.        –Дима не переживай, всё будет хорошо.        Он уходил в некуда на подкашивающихся ногах. Что впереди и в какую неизвестность он пытается вляпаться.       –Лиза, хватит реветь, ты уже определяйся. Иди на работу. ты что думаешь если ты всему миру объявила бойкот и тут сидишь что ни будь изменится. Бери и изменяй себя.       – Или себе, – прокричала она сквозь слезы соскакивая с места. Явилась поздно, слегка пьяненькая.       – Мама, я на работу устроилась. Месяц, два.       Дочь ты сильно не заморачивайся, там у вас всё равно есть приличные мужчины. Ты у нас красивая, с хорошим образованием на тебя же все равно заглядываются мужчины. Так что не теряйся пока молодая.        – Ты, это чего вся закрылась и задумалась, что опять надумала. Лиза ещё сильнее вжалась в угол дивана и заплакала.       – Мама, я по-моему беременная, как узнаю пойду аборт делать. Я сама себе противна, хотела что-то доказать, пьяная была. Он семейный, мы ему не нужны.       –Ты ещё точно не узнала и не торопись, у тебя ещё время есть.       С утра её уже рвало тошнило на еду не могла смотреть.       –Алло, алло –кричала Лидия Сергеевна в трубку, – срочно приезжай пока она чудес не натворила. Я одна с ней не справлюсь.       Он стоял в прихожей с букетом конфетами и тортом …       Она увидев его скрылась в своей комнате и заперлась.       – Открой нам надо поговорить.       Тишина       – Лиза милая, любимая, открой.       – Лиза открой, мне надо с тобой поговорить, – постучалась мама.       – Я всё знала, мы специально подстроили эту ситуацию.       – Ты, ты, понимаешь, что я тебе изменила.       –Нет, во всем виноват только я очень рад что у нас будет ребенок. Поехали домой. Я всю эту ситуацию за измену не считаю. Мы ещё поговорим и твоя мама кое что тебе объяснит. Ты только успокойся. Домой они уезжали через неделю.       Жизнь продолжалось служба,дом. Любимая жена и ребёнок. Три года пролетели как один день. Дима ходил задумавшись, как начать разговор, как осмелиться и повторить предыдущую ситуацию. Теперь уже приходилось Лизу сознательно толкать на повтор. Лиза сейчас счастливая как жена и мать.А я хочу дочку, хочу видеть такие же косички с белыми бантиками.       –Да что с тобой? У тебя неприятности на работе?       – Нет все в порядке.       – Лиза … – длинная пауза и Лиза от нетерпения уже начала елозить на постели.       – Лиза, сходи ещё за одним ребенком, за девочкой.       Она соскочила с кровати.       –Никуда я не пойду.       Ушла на кухню сидела плакала когда Дима пришёл к ней. Он обнимал, успокаивал. Просил и уговаривал. Дома была напряженная обстановка. Он позвонил Лидии Сергеевне прося помощи. Она согласилась. В один из дней он собрал чемодан, сунул ей в руки билет и выставил за дверь.        – Ты едешь к маме, она сюда. Чем быстрее ты все сделаешь тем легче нам будет. А пока мы справимся.        Это были те дни когда я познакомилась с семьёй Федоровых. Она через несколько дней уехала в Москву. Она ехала на поезде долго, нудно и поезд останавливался на каждом полустанке. У неё было много времени подумать и для себя решить.       – Съезди куда ни будь отдохнуть, тебе Дима денег дал.       – Мама дай хоть привыкнуть к своей ситуации.       – Нечего, у тебя ребенок без присмотра. Я сегодня улетаю туда помогать Диме. Отец тебе принесет путёвку в дом отдыха.        – И ты туда же. Я не устала.        – Дочь, ты же знаешь Диму, если он задумал, он от своего не отступится.        – Он девочку хочет, а если не девочка будет что мне ещё и ещё. Ты хоть представляешь сколько сил у меня это отнимает. И вообще он не боится что мне может понравиться и я не вернусь обратно. Я ему об этом говорила. Он только хмыкнул и в ответ только поцеловал.        – Лиза будь благоразумной. Я завтра улетаю.        Отец встретил с радостной улыбкой.        –Мама сказала что ты устала и надо не много отдохнуть. На столе лежит путёвка и сходи пройди медосмотр без неё не примут. Я позабочусь чтобы тебя отвезли. Там очень красивые места, не то что в Киргизии.        –Папа, везде красиво. Только человек должен поднять голову, раскрыть по шире глаза и всю эту красоту увидеть. На дерево или на обыкновенный ручей можно смотреть бесконечно. Слышно было как за уходящим отцом закрылась дверь.        Сегодня отдохну, а завтра в поликлинику за справкой. Даже на следующий день её укачивало после долгой дороги на поезде. Вышла из поликлиника и уставилась на станцию метро. Если я поеду до Саши с Галей и как это? Она тронулась с места, был уже вечер и вполне возможно что они дама. Позвонила в дверь и довольно долго пришлось ждать когда откроют. Возле дверей стоял на коленях Саша без протезов. Весь обросший отёкший. В квартире был страшный бардак, вонь, запах перегара, разбросанные вещи, разбитая посуда, пустые бутылки. Лиза зашла закрывая за собой дверь и села на колени обнимая Сашу. Он плакал навзрыд как маленький ребёнок. С силой двумя руками прижимая к себе Лизу. Когда отпустил пополз в сторону дивана. Лиза перешагивая через валяющиеся вещи последовала за ним. Скинув с дивана ненужное село рядом с Сашей. Возле дивана валялись протезы. Он их одел. Наступила обжигающая тишина. Посмотрел на Лизу вопросительным взглядом и он снова заплакал.        – Ушла она. Не нужен ей такой как я. Если я не нужен был родной матери кому может быть нужным такой человек.       Долго сидели разговаривали.        – Ты работаешь?        – Не знаю, как она ушла я начал пить. Алкоголь не помогает заглушить душевную боль. Разве что напиваюсь, вырубаюсь и сплю. А душа горит, там один пепел остался. Я думаю зачем я выжил, а руки на себе наложить сил не хватает. Меня же бог зачем-то оставил на этом свете жить.        Уже глубокая ночь была. Лиза встала с места и двинулась в сторону кухни. Из тог что нашла в шкафу и в холодильнике приготовила ужин. Помыла посуду хотя бы для того с чего можно было поесть. Он видимо настолько был голодный поел и пошёл спать. Она мыла и убирала кухню. Пошла по комнатам, ближе к утру прилегла и уснула на диване. Она проснулась оттого что на неё смотрят и трогают волосы. Возле дивана на коленках стоял Саша. Слёзы текли по лицу. Она резко присела. Саша сел рядом.        – Саша я тебя успокаивать не буду, не умею. Но ты берёшь себя в руки и если тебя ещё не выгнали с работы завтра идешь на работу. Он мотнул головой в знак согласия.Я сегодня уеду домой мне завтра уезжать в дом отдыха.        – Лиза, останься ещё на день? Сейчас я съезжу и узнаю меня выгнали или ещё я работаю. Я отпрошусь. Мы же с тобой и поговорить не успели. Если они меня две недели ждали ещё подождут, если нет я свободный.        Пока Лиза готовила для Саши еду он пришёл.        – Оставили, сказали специалистов мало и молодых офицеров учить кто-то должен.        Она и эту ночь осталась ночевать, за разговорами забыла про время. Уезжать было поздно. Проснулась от того что возле неё сидел Саша. Она пыталась подняться но он придавил её к дивану всем телом. Горячим воздухом шёпот в уши:        – Лиза я тебя любил и люблю. Я не очень то и расстроился когда уехала Галя. Согласись, одно прикосновение, один поцелуй.        Поцелуй, ещё поцелуй. Такое ощущение что теперь его невозможно остановить. Он с такой силой вжимал диван. Почему бы и нет, если Дима себе позволил её отпустить. Может уже не имеет значения кто её вжимает в диван. Получив свою часть любви она поднялась и пошла в душ. Когда пришла Саша сидел одетый. Она подошла села рядом. Он сполз на колени обнимая её ноги положив голову на колени плакал. Просил прощения объяснял что он в порыве страсти потерял контроль над собой. Он не помнит как сорвался. Он теперь боится получить ненависть со стороны Лизы.        –Ты обещал пойти на работу, – не поднимая головы проговорила она.        – Сейчас соберусь.        Перед уходом подошёл обнял.        – Саша я пока никуда не уйду, дождусь тебя с работы.        Он весь день то впадал в унынье. То улыбался как ненормальный, что курсанты притихли косо на него поглядывая. Дома вкусно пахло едой и радовало чистотой.        Лиза ещё днем позвонила отцу сказала что пока ей некогда ехать в дом отдыха и она находится у подруги.        – Ты устал?        – Не очень. Втянусь, я расслабился.        – Можно я ещё останусь у тебя ночевать?        – Зачем спрашиваешь.        После ужина она поднялась с места и помогла ему подняться. Потянула в спальню где была чистая постель. Выключила свет. Подошла начала расстёгивать пуговицы на армейской рубашке, скинула на пол, потянула белую майку на верх. Он стоял замерший как статуя не было не слов не выражения кроме удивления. Расстегнула ремень, стянула брюки.       – Остальное сам снимешь.        Повернувшись выключила светильник, слышно было как шуршит халат и бельё.        – Что ты стоишь, я тебе непонятно сказала.?        – Лиза что ты творишь?        – Вчера значит тебе нормально было, а сегодня что не так. Отключи все мысли и чувство вины. Слышно было как пряжка от ремня ударилась об пол. Щелкнули ремешки от протезов. Он присел на край кровати и выдох освобождения. Прилег рядом наощупь взяв руку Лизы потянул к себе укладывая её голову на своё плечо. Сегодня он не знал что с ней делать. Она взяла его руку и повела по телу. Рука дрожала, да и Саша сам весь дрожал.        – Вчера ты хотел сегодня я хочу ну же смелее. Ты вчера говорил что любишь, вот и люби.        Она его руку держала в своей и водила по плечу, опускала на грудь, когда коснулся одернул. Повернувшись, за предплечье потянула к себе. Он всю ночь не спал. Всё таки что же случилась? Да и кто ему правду скажет. Утром когда он уходил она подошла прижалась обнимая глаза даже не подняла.       – До уезда я ещё приду к тебе.        Дома к приезду отца приготовила ужин.        – Дочь, ты ещё можешь поехать в дом отдыха.        – Можно я буду дома. Мне так хорошо здесь.        Она гуляла по Москве. Покупала подарки и гостинцы. Сходила в музей, на выставку, театр. Покаталась на метро. Она считала каждый день. С утра прислушивалась к своим ощущениям. И вот оно. Началось. Папин одеколон так вонял, что в прихожей нечем было дышать.        Съездила купила билет домой. Был выходной, заехала до Саши. Он был дома. Когда открыл дверь смотрел на неё не с радостью, с подозрением.        – Саша, я не смогу тебе приготовить еду. Ты уже сам, а чай попью. У меня к тебе одна просьба. Больше не срывайся пожалуйста, живи нормально. Пообещай мне. Я уезжаю.        Он поднял глаза и смотрел глаза в глаза, долго испытывающие:        – Обещаю.        Одевшись она подошла к нему, обняла и губами прижалась к губам, целовала долго, нежно. Теплым дыханием возле уха прошептала, – Ты мне обещал.       Опустила руки и вышла в дверь. Он долго стоял возле двери.        – Что, это было??? – Мозги кипели, душа разрывалось.       Папа отвези меня на вокзал, я уезжаю.       – А зачем приезжала?        – Не знаю, так развеяться надо было.        Пока ехала в поезде было время подумать. В основном все мысли были об Илье. Она сильно скучала.        Утром когда я зашла забрать Илью отвести в садик, на кухне за столом сидела Лиза. Дима поздоровавшись прошел в коридор и попрощавшись ушёл. Оба были грустные. Радовались Илья и я. Он потому что его мама приехала, а я что теперь свободна и нет ответственности за чужого ребёнка.        Лиза мне улыбалась задавала вопросы, принесла подарок и гостинцы. Теперь у меня не было необходимости пораньше вставать, но почему то стало грустно. Я иногда заходила до Димы с Лизой. Видно было между ними холодок. В очередной раз когда мне некуда было пойти я зашла до Лизы. Илья просился на руки, а она уговаривала его что не может взять его на руки, тяжелый, ей нельзя. Пригляделась и увидела животик.        У меня опять мачеха начала буйствовать. Выставила меня за дверь на ночь глядя. Походила кругами. Постояла возле акации, стыдно стало людей беспокоить. У нас у всех были угольные сараи. В соседской лежали дрова, уголь и было накидано много хлама, одеяла, старые фуфайки. Зашла в этот сарай и зарылась в тряпьё. Согрелась уснула. Так крепко хорошо спала. Проснулась от того что рядом кто-то шевелится. Вначале боялась шевельнуться, а потом открыла глаза и увидела что меня обложили бродячие собаки и мне от них тепло. Я снова закрыла глаза, на улице уже расцветало.Куда пойти? Что делать? От меня воняло старым хламьем и собаками. Это мне семнадцать. Учиться ещё половина восьмого класса. Как решить?        Собаки подорвались и исчезли. Мне так не хотелось выходить из своего убежища. Чем я думала не знаю. Подошла к дому. Меня ведь всё равно не пустят. Если и пустят сколько оскорблений в свой адрес выслушаю. Мне хотелось уйти подальше отсюда. Далеко где люди не живут и меня никто не знает. Развернувшись просто пошла по улице прямо, спотыкаясь не разбирая дороги с глазами полными слез. С обещанием себе сюда больше никогда не возвращаться. С мыслью что по милости своих родителей я по своему решению сюда никогда не вернусь, чтобы больше никогда не спать с собаками в угольных сараях.        После целенаправленно. Решила идти до троюродной сестры там мня не скоро будут искать. Километров двенадцать / 12 / может больше – это ХБК / Хлопчато бумажный комбинат / так микрорайон называется. На автобус денег нет и от меня воняет помойкой. Дошла ближе к вечеру и поднявшись постучала в дверь её комнаты. Ответа нет значит на работе, поднялась по лестнице и на площадке возле лестницы на крышу присела на какую то вещь прислонившись головой к стенке уснула. Проснулась от того что начали ходить люди и хлопали дверями. Посидела ещё немного подождала пока вся это суета успокоится спустилась и постучала.        – Открыто, – услышала.        Зашла. Она на меня смотрела как на приведение и морщила нос.        – Проходи.        Я не сдвинулась с места.        – Мне бы помыться и переодеться, я с собаками спала.        Она поближе подошла, на долго остановила взгляд и пошла в ванную.        – Иди мойся, одежду и полотенце сейчас принесу.        Быстрее всего она была ошарашена моему появлению , я предполагала такой вариант. Она знала как я живу. Накормила супом и хлебом.        – Я тебе постелила иди спи, – послала после долгих расспросов, слёз.       Если бы может я жила с мамой лучше было. Если она меня бросила думаю не лучше. С таким заключением ушла спать.        Сидела дома. Читала, смотрела в окно. Сестра ходила на работу. Через три недели постучали и зашла папина сестра. Увидев меня заплакала. Рассказывала что меня долго искали и уже не надеялись найти. Мачеха оправдывалась, мол сама ушла из дома разве бросают полный дом достатка? А если тебя в этом доме один раз и не всегда кормили. Каждым куском хлеба попрекали и говорили : –Вместо тебя лучше теленка кормить, мясо бы было.        Отец молчал и некогда за нас не заступался. Она иногда его пьяного на нас натравливала и нам приходилось убегать прятаться.        Уговаривала меня пойти домой. Когда я её долго убеждала что я туда не пойду. Пойду куда ни будь, может сгину. Какая разница такая жизнь или вообще ничего. После начала уговаривать уже жить к ним домой.        –Меня там будут доставать. Если такое будет я уйду совсем, чтобы меня больше не нашли. Я с собаками в соседнем сарае больше ночевать не хочу.        Тётя забрала, уговорили. Появился отец, накинулся что я его позорю. Тётя заставила его присесть и выслушать. Я через слезы рассказала. Он не поверил, сказал что я не хочу мачеху и всё придумываю, что рушу его жизнь.       –Вы дураки разрушили нашу жизнь и я никуда не пойду.       Отец поднялся потянул меня за руку с собой, когда я начала упираться он с силой толкнул меня. Я упала и сильно ударилась.        Так осталась у тети, у неё своих трое ещё я четвёртая. Через два месяца я упросила тётю отпустить меня до мамы там и осталась. Морально лучше не стала, хотя бы я досыта ела и спала дома. Моральный пресс не прекращался. Там у неё было четверо детей и отчим, я в нагрузку. Если она меня раз бросила думаю и сейчас была не в восторге от моего присутствия.        Ташкент. Вокзал. Вечер. Жара. Вышла с вагона подышать воздухом. Когда поезд стоит вообще невозможно сидеть в вагоне.       У меня за спиной захныкал ребенок. Я обернулась. Женщина которая держала ребёнка мне показалась знакомым. Я внимательно посмотрела. На меня смотрели изучающе.        – Света, – произнесла она удивлённо. Надо же какая встреча. Мы даже едем в одном вагоне. Я так рада тебя видеть. Куда ты пропала?        –Я живу в Узбекистане у мамы. Сейчас еду до Куйбышева /Самара /, дальше в Татарию к бабушке.       На мой вопросительный взгляд у неё глаза наполнились слезами и она заплакала. Присела на лавочку и не могла произнести не слова. Успокоилась.        – Я уезжаю в Москву насовсем. Мне здесь делать нечего.        Объявили посадку. Мы перебрались в вагон и я принесла чай. Она уложила спящую дочь на полку и продолжили разговор.        – Дима где? Почему одна с двумя детьми?       Она опять заплакала.       –Димы больше нет. Он погиб в Афганестане. Сопровождал десантников. Атаковали вертолёт и он взорвался. Похоронили в Москве.        Теперь слёзы потекли и у меня. Пришлось просить прощения обнимая Лизу, желать ей сил, здоровья вырастить детей.        На одной нижней полке спал Илья на другой маленькая Оля. Девочка была такой красивой очень похожей на Лизу.        – Папы тоже нет, его старые послевоенные раны не дали пожить. Мама одна осталось. Дочь зовут Оля. Ты же знаешь откуда у меня появляются дети? Это дочь Саши. Он догадался когда я приезжала в Москву на похороны. Мама сильно болеет. Саша уговорил меня переехать. Я наверное соглашусь с ним жить. У нас ведь дочь. Он хороший. Он данное мне обещание сдержал. Сейчас Саша в звание генерала и является Начальником высшего военного училища подготавливающего офицеров десантников. Я знаю что он теперь будет со мной и моими детьми. Когда я имела отношения с Сашей я изменила всем своим нутром Диме. Я пережила переворот в своей душе. Я изменила своим принципам. Мне теперь все равно, Саша меня любит и у нас дочь. Он меня не пошлёт изменять. Иногда в душе начинается такая тяжесть, я не перестаю любить Диму. Сейчас я поступаю от благоразумия. Не думаю о себе. Я думаю о дочери и сыне и все что я делаю ради их блага.        Теперь слезы полились у меня. Ради моего блага никто не шевельнул пальцем. Спасибо что хоть родили и сколько то растили, но у них никогда не было тех мыслей что у Лизы.        Я себе дала зарок в первую очередь всегда думать о детях. Они же не виноваты в том что я их родила. Пока буду жить буду помнить о своих детях, если забуду значит я уже потеряла память. Дальше меня не осуждайте.        Она ехала рассказывала и рассказывала. За окном вагона начал брюзжать рассвет. Говорила наверное, что я знала её предысторию. Может ей надо выговориться и весь груз с душе оставить, сбросить и идти дальше. Мы ещё двое суток ехали в одном вагоне. Спали редко. Все говорили и говорили. Кормили детей игрались с ними, укладывали спать. Садились рядышком и разговаривали, я больше слушала.        Куйбышев. Старый город, невзрачный, грязный. Он расширился в войну. Дощатые бараки, вокруг заводов и послевоенные пятиэтажки. Сейчас здесь ничего не делают для благоустройства. Все средства направлялись на Москву. В 1980 году там должна быть Олимпиада 80.        Обменялись адресами. В эти суетливые годы наверное не было дела до судьбы других людей. Думаю Лизе тоже пришлось не сладко. Про меня и говорить нечего. Хлебнула горького до слез. Меня жизнь так вывернула, что до чужой судьбы не было дела. Остались воспоминания отрывка из моей жизни.        Прощались, долго стояли обнявшись. Я ушла. Дорогу видела искаженную через призму слёз.               – что то можно изменить? … но все кануло в былое … время не остановить не вернуть …              11. 12. 2025 года. Время 12:15.