Топ три самых банальных мува в романтической комедии

Последним уроком была драматургия. Как только она закончилась, Нейм вскочила с места, сгребла в охапку свои вещи и, едва попрощавшись с Фениксом, вылетела из класса в направлении шкафчиков. Декабрь, четыре часа дня, конец первого семестра. На улице холодно и быстро темнеет. Несмотря на это, мало кто торопится домой: у кого-то долги, кого-то оценка не устраивает, а кто-то просто остаётся за компанию. Нейм больше относилась к последней группе. Вчера в столовой общежития они всей компанией выслушивали Рико, чью душу ранила четверка по изобразительному искусству. Он все возмущался и возмущался, пока не зашла комендантка и не сказала, что столовая закроется через пять минут. Тогда то Нейм и предложила свою помощь: в этом году все преподы были нещадны, но на пятёрку она справилась с первого раза, хоть и пришлось попотеть. Рико сначала отмахивался от неё, мол "сам справлюсь" и "ты бы лучше о математике подумала", но сдался ровно в тот момент, когда их стали выгонять веником и Нейм крикнула что-то про то, что будет ждать его в библиотеке. Прямого согласия она не услышала, но всё равно пришла. Место для порисовать, конечно, не лучшее, но с другой стороны: где ещё этим заниматься? Точно не в общежитии: у них там, во-первых, стола нет, а во-вторых: ни Мэтт, ни Линн не захотят потеряться где-нибудь на пару часиков, уж тем более когда есть возможность постебать Рико и в десятый раз сыграть им с Нейм свадьбу. Библиотека была почти переполнена и свободные места были только у окна, где Нейм и оказалась. Она кинула сумку рядом с собой, оккупировав лавочку. В сумке лежала грязная акварель, украденная из кабинета изо, древние кисти оттуда же и пластиковый стаканчик из школьной столовой. Нейм щурит глаза, ища в толпе короткую фигуру с черными волосами, но никого не видит. Либо ей нужны очки, либо Рико тут нет. По истечении пяти минут, как Нейм не заметила, что снова пялится в пустоту, над ней возвысилась тень. — Ты пришел, — прокомментировала она, убирая с места сумку. Рико садится рядом. — Да, — он кивает с полукислым видом. Походу, его тоже унизили на драматургии. Нейм не заостряет на этом внимание и достает кисти, краски и стаканчик. — Взял эскиз? Рико не отвечает и несколько секунд молча смотрит на оборудование, стоящее на подоконнике. — Вообще-то, я всё принёс... — с неловким выражением лица он вытаскивает всё то же самое, только не украденное, а приобретённое на собственные деньги. Нейм ойкает и сдвигает всё в сторону. — Хорошо, — она подсаживается ближе, чтобы лучше слышать — несмотря на правила, в библиотеке было шумно, — и смотрит на набросок, который ранее достал Рико. Глаза у неё тут же полезли на лоб. Всё было идеально расчерчено, без грязи, с соблюдением линейной перспективы и прочей чуши. Правда, он слишком сильно давил аш-карандашом на бумагу... Но это уже не эскиз, это готовая работа! Не по изо, правда, а по черчению. На самом листе была изображена улица с двухэтажными рельефными домами, кусок дороги и деревья. — Как... Как она посмела ставить тебе четвёрку?! Здесь всё идеально! Я щас— Я пойду разбираться! — Нейм, сжав в руке лист, встала с места и собиралась пойти в учительскую, но её схватили за руку и, дёрнув, притянули обратно. — Нет, ты НЕ ПОЙДЁШЬ разбираться! — Нет, ПОЙДУ! — Нейм, я сам не понимаю, за что мне это, но ты никуда не пойдешь! — Ладно, — с досадой выдохнула Нейм, плюхнувшись на место, — а фотка прошлой работы есть? Рико молча вытащил телефон из кармана и, найдя нужное фото, повернул экран к подруге. Когда та попыталась взять его в руки, Рико вцепился в него и грозно на неё зыркнул. — Не трожь. Нейм ничего не сказала. Она приблизила фото и... Рассмеялась. — Боже ты мой! — Нейм смахнула невидимую слезу, — теперь я поняла, почему тебе оценку снизили! Рико в недоумении стал таранить взглядом фотографию. — Что? Что не так? — он хмурится и переводит взгляд то на отвергнутую работу, то на Нейм. Он уже начинал чувствовать себя оскорблённым. — Нейм, заткнись! Она, вдоволь насмеявшись, наклоняется к Рико и тыкает пальцем в дерево на рисунке. — Скажи, ну кто использует чистый зелёный для написания деревьев? Рико смотрит на неё, как на полоумную. — Хочешь сказать, деревья фиолетовые? Конечно, как же я забыл! Ты же пришелец, у вас там наверняка ещё и синие есть. Рико действительно не понимал, что не так. Он хотел высмеять, но оказался высмеянным сам. Теперь уже Нейм смотрела на него, как на полоумного. — Я не про это! В смысле, деревья должны быть зелёными, да, но ты взял чистый цвет из ячейки. Это неправильно. Рико всё ещё не понимал, что не так. — А зачем тогда вообще зелёная краска, если её нельзя использовать? Что за бред? — его взгляд был полон конфуза. Взгляд Нейм тоже. — Ты правда никогда не рисовал? — В моей прошлой школе не было изо, — отвечает он, убирая волосы за ухо, — А здесь оно зачем? Они думают, что мы — детсадовцы? Нам выпускаться скоро! Нет, я не понимаю! Почему оценка по такому бесполезному предмету влияет на мой полугодовой балл? Почему это вообще оценивается? Это абсурд, нонсенс! Как умение рисовать повлияет на мое будущее? — Успокойся... Нейм слышала всё то же самое вчера в столовой. — Суть в том, что брать чистый зелёный некрасиво. Деревья от этого кажутся картонными, поэтому в живописи его никто не использует. Его нужно смешивать из жёлтого и синего, — она наполняет стаканчик водой из ближайшего кулера, берет кисть и мешает цвет в импровизированной палитре в виде обрывка бумаги, — Видишь? Разве не лучше? Рико буравит получившуюся смесь взглядом и настороженно кивает. Ему всё ещё кажется, что над ним смеются. — Это не значит, что нельзя использовать чистые цвета. Они нужны для чепухи типа фруктов, в остальных случаях лучше что-нибудь подмешать. А вообще использовать некоторые цвета в акварели это табу. Так что то, что ты там облака белым выкрасил — ещё одна причина снизить тебе балл. Пока Нейм увлечённо излагала материал, её приятель сидел с лицом лица. То есть им мало того, что он без единого недочёта очертил всё по линеечке? И почему он узнаёт всё это от Нейм, а не от учителя? Эту мысль он и озвучил, а Нейм ответила, что думала, что это очевидно. Ну да, так же очевидно, как и то, что нельзя пихать железо в микроволновку. А потом ещё и добавила, что линейкой пользоваться тоже нельзя... Следующие полтора часа они делали работу в тоне. Иногда Нейм отбирала у него кисть и делала всё сама: тяжело смотреть, когда зелёному дереву пытаются нарисовать зелёную тень. Рико пришел к выводу, что никогда не поймёт ни искусство, ни Нейм. На самом деле это забавно, хоть и очень реалистично. Рико — заучка, отличник с доски почёта, гений точных наук, но он совершенно не умеет рисовать и не знает даже самых базовых основ. Несмотря на свою дотошную скрупулёзность он не видит смысла сидеть и смешивать цвета, когда есть уже двадцать штук готовых. Всю свою жизнь он оценивал искусство объективно: он не смотрел на настроение картины, на то, с какой мыслью она писалась, он смотрел на съехавшее яблоко в левом углу и на его нереалистично толстый треугольный хвостик. Конечно, живопись могла вызывать у него чувства, он не такой чёрствый сухарь, но это происходило только в тех случаях, когда художник кричал о смысле в лицо. Он помнит ужас, который у него вызвала "Сон разума рождает чудовищ" Гойи. То, что он воспринял посылом картины было ему очень знакомо, поэтому он пялился на неё несколько минут, прежде чем отшатнуться и попытаться себя отвлечь. Библиотека опустела, по окнам забил дождь. Нейм, вытирающая капли акварели с подоконника, отчаянно застонала. — Ну почему он должен был начаться сейчас? Почему не попозже? Рико закинул сумку на плечо и стал наблюдать за её страданиями. — Как я доберусь? А если я заболею? Нет... А если мы заболеем? Рико, ты не брал зонтик? — она комкает салфетку и кидает в корзину, после чего оборачивается к Рико. — Брал. — он сначала отвечает безразлично, а потом внезапно корчит гордую гримасу, от которой у Нейм скулы сводит. — Что бы ты без меня делала? — Три месяца назад ты бы послал меня и оставил мокнуть под дождём. Почти везде уже отключили свет, в том числе и на лестничной площадке, поэтому Нейм включила фонарик. Спустя несколько минут молчания они оказались на пороге школы. Рико раскрыл чёрный зонт, который, благо, был достаточно большим, чтобы накрыть двух человек. Нейм забирается под него и сталкивается плечами с другом, который тут же чувствует, что она дрожит. — Тебе холодно? — как бы невзначай интересуется Рико. — Блин, холодно, конечно! Ещё холоднее и у меня бы сопли в носу замёрзли, — бурчит Нейм, сильнее кутаясь в шарф и ветровку, — днём было гораздо теплее. В голову Рико ударила мысль о согревающих объятиях, но боже, как это было бы глупо. Он помнит, что терпеть не может тактильный контакт и Нейм. Ну, делает вид, разве что. В самом деле и тактильности и Нейм он очень даже терпит. Если бы он их не терпел, он бы не позволил ей встать с ним под один зонт. И уж точно бы не согласился на то, чтобы она на протяжении полутора часа сидела с ним колено к колену и учила рисовать. — Мне тоже, — он выдыхает клубок пара. В тот же момент он почувствовал, как холод пробирается под слои одежды и щекочет, вылепливая на коже мурашки. «Я думала, ты предложишь свою куртку или что-то типа того. Тоже мне джентльмен.» — подумала Нейм. Вдалеке сверкнула молния, — «Ну как хочешь. Помёрзнем вместе.» — Пошли? — Не пошли, а пойдём. Как только они вышли из под козырька, по куполу зонта оглушительно застучали капли. С первого же шага обувь Нейм промокает насквозь и она с раздражением комментирует это, перепрыгивая лужи. Рико лишь снисходительно смотрит на неё, ведь знает, что не может обвинить её в неподготовленности: по прогнозу дождь должен был начаться в час ночи. А сейчас половина шестого вечера. Если бы он не знал, как работает метеорология, они с Нейм бы сейчас по полной перемывали кости синоптикам. Негласно они решили, что доедут на автобусе. И также негласно решили, что за проезд платит Рико. В час пик автобус был переполнен, так что свободные места были в минусе. Они встали возле окна и на следующей остановке оказались зажаты в углу. Через чью-то руку Рико смотрит на Нейм, шмыгающую носом и молится о том, чтобы она не заболела в новый год: оставаться наедине с Мэттом и Линн он уж точно не хочет. Судьба сыграла с ними злую шутку, поэтому они все вчетвером по разным причинам не смогут отметить праздники в кругу семьи. Ну, как "вчетвером"? И как "не смогут"?... У Рико родители новый год не особо отмечают и он банально не видит смысла ехать к ним, Линнет со своими поругалась (причину не сказала), у Нейм они вообще за границей, а Мэтт решил остаться со всеми за компанию, чтобы они без него не грустили. По такому стечению обстоятельств они всем квартетом решили праздновать в общаге. — Нейм, — он тыкает её в локоть, — спасибо. За помощь, в смысле. Нейм поворачивается к нему и случайно бьёт своим хвостиком кого-то рядом стоящего. — А, да не за что! — улыбается она, — ты уже поблагодарил меня. — Она протягивает руку, предлагая рукопожатие. Рико неохотно берёт её ладонь в свою и хмурится, чувствуя температурный контраст. До этого момента он и не замечал, что превращается в ледышку. — Но если мне снова поставят четвёр— — Чего у тебя руки такие холодные? Его перебивают. Рико забывает суть диалога сразу же, когда из его ладоней делают сэндвич и начинают неистово тереть. Он хотел накричать на неё, но его голосовые связки как будто онемели, а язык напрочь отказался двигаться. Так что он, стиснув зубы, сделал вид, что заворожен грязным пейзажем из окна и ему ни разу не интересно, кто там что делает с его руками. Нейм в свою очередь, не услышав протестов, притягивает его руки к себе и дует на них горячим воздухом. — Ты что делаешь? — Рико находит в себе силы что-то сказать, но его голос звучит до ужасного неловко, хоть он и пытался придать ему отвращения. — То, что надо делать, когда рядом с тобой кто-то мёрзнет, а не твоё вот это вот "мне тоже", — она завершает начатое и отпускает бедолагу, который тут же стыдливо прячет руки по карманам. Придумать ответ Рико не успевает: на бегущей строке отображается их остановка. Как только двери открываются, он расчищает дорогу (не вручную, а с помощью нескольких "извините") и очень удачно выпрыгивает из автобуса в лужу. На голову обрушились крупные капли и Рико вдруг почувствовал, что что-то забыл. Он спрашивает у Нейм, где зонт. Она хлопает глазами. Следующие десять секунд они смотрели вслед уехавшему автобусу. Никто ничего не сказал.