В конце тяжёлого дня

      Сегодняшняя миссия закончилась довольно поздно. На часах уже показывало почти полночь. Конечно, для таких как они - это время ерунда, но сегодня как-то по особенному клонило в сон. Может виной тому был вчерашний банкет, после которого непременно захотелось сбросить напряжение, из-за чего они оба не выспались. А может просто погода была слишком серой и морозной.       Иллуми никогда не любил холод - он постоянно мерз, несмотря на слои теплой одежды на нём. Не спасали и иглы с внушением. Во время морозов те, как будто издеваясь, переставали выполнять конкретно эти приказы, связанные с абстрагированием от холода и промозглой сырости, хотя в безупречности техники парень не сомневался. Родителям он тоже никогда не говорил об этой особенности. Те с детства учили его, что это неумение абстрагироваться от какого-нибудь чувства/ощущения/желания - это слабость, которую надо непременно выбить и истребить как можно быстрее.       С появлением в его жизни Хисоки, холод немного отступил. Горячие прикосновения, что со временем были позволены фокуснику, словно пропускали по всему телу потоки тепла, даря ощущение правильности и защищённости от неприятной погоды. В холодные и промозглые дни, Иллуми старался держаться к источнику этого приятного тепла как можно ближе. Сначала это были просто незначительные касания, на которые внимания никто не обращал, потом это перешли в намеренные прикосновения и объятия. Первый поцелуй между ними произошел когда Золдику было двадцать. Это было просто крышесностно и так горячо, что первые минуты было страшно: а не сгорит ли он? Но нет, не сгорел. Его вечно холодное тело тогда согрелась настолько, что стало трудно дышать. Хисока замечал, что особенно тактильным Иллуми становится в морозные дни, поэтому старался держаться к парню как можно ближе и так долго, как это было необходимо. Он ничего не требовал в замен, никогда не обвинял в слабости и не спрашивал вопросы, ответы на которые Золдик дал бы с трудом, а после бы замкнулся в себе.       Однажды Иллуми всё-таки спросил причину такого внимания и учтивости, учитывая характер фокусника. В ответ он получил ухмылку и ответ, который до сих пор звучит где-то на затворках сознания и сердца. После этого мучительно сложного, в эмоциональном плане, разговора их отношения перешли в более близкие, а через время и в другую плоскость. Секс с Мороу был... дикий. Он был то нежный и медленный, то, после нескольких обычных, как подумали бы многие, фраз переходил в грубый и быстрый, с хаотичным ритмом. Их обоих это устраивало и доставляло удовольствие. Через полгода они съехались в один дом, разделяя быт. Именно тогда Хисока впервые предложил сходить в ванную вместе. До этого они всегда мылись отдельно, не вторгаясь в личное пространство (хотя оно давно уже перестало быть для них личным), но в тот раз они принимали душ вместе.       Закончился данный эксперимент вторым (не вторым) заходом.       Хисока, набрав горячую ванну, блаженно опустился в воду и провел рукой по волосам, зачесывая их назад чтобы не лезли. После тяжёлого дня его мышцам нужно было именно это. Дверь в ванную комнату щелкнула, оповещая о прибытии длинноволосого парня. Тот подошёл к краю ванны, провел рукой по воде, проверяя температуру воды на приемлемость и, только после того как удовлетворился результатом, шагнул в широкую ванну, присоединяясь к Хисоке. Иллуми почти нагло расположился между ног фокусника, прислоняясь к его широкой груди и кладя голову ему на шею. Руки мужчины по собственнически обняли его со спины, прижимая ближе к себе.       Под влиянием расслабляющей воды и мягких объятий, на Золдика навалилась жуткая сонливость. Он потихоньку уже начал засыпать, когда мягкие руки Мороу начали выводить по его коже разнообразные, только ему понятные рисунки, сопровождая их легкими и приятными поцарапыванием своими длинными, заостренными ногтями. Эти движения вызвали табун мурашек, что прогнали сонливость, оставив только блаженство и чувство целостности и законченности. Казалось, что он уже нашел то, ради чего он выживал все эти годы, что именно к этому он и шёл все это время.       Да, они и раньше принимали ванны вместе, но сегодняшний раз отличался от остальных своей расслабленностью, спокойствием и чувством всецелого доверия друг другу. Они по прежнему остаются психованными убийцами, но конкретно в этот момент они могут позволить себе забыть о том кто они, забыть о работе и том, что за их головы тоже назначены безбожные суммы. Это все оставалось за дверьми этой ванной комнаты, за слоями пара, исходящего от горячей воды, что потихоньку остывала вместе с адреналином, накопившимся за день. Они одни в этом пространстве, в этом моменте.

***

      Вода наполовину остыла, когда двое мужчин вылезли из ванной, заворачиваясь в мягкие, пушистые халаты. Воду с волос они убрали резким всплеском нэн, окутывая свои тела защитным покровом, что отталкивал даже малейшие капельки, которые пытались цепляться за волосы.       В спальню они поднимались молча, надевали плюшевые пижамные штаны тоже в тишине. Только когда уже выключали свет, от обоих прозвучало всего одно слово, выразившее все, что они чувствовали: - Спасибо...