Лето 1990

      Конец июня 1990 года. Пятеро друзей, разбросанных первым годом учебы по разным штатам, наконец-то были свободны. В общежитиях остались незаконченные проекты, на дверях холодильников - магнитики с новых мест, а в головах - смесь облегчения и странной пустоты, которая наступает после финальных экзаменов. Но вместо того чтобы ехать прямиком в Хоукинс, к привычным комнатам и родительским вопросам «ну как там?», они оказались втянуты в авантюру старших. Нэнси, Джонатан и Стив, под видом «доставки младших на лето домой», задумали кое-что получше. Во время того ночного созвона до трех ночи, пока Робин ныла о скучном возвращении в «город, где самое интересное - это новые радиоведущие на WSQK», а Нэнси горела идеей всех собрать («Мы же не виделись целый год, нельзя просто разбежаться!»), и родился этот план: встречаемся не дома, а в Филадельфии, в пустующем доме эксцентричного дяди-ботаника Робин. Неделя-другая на Восточном побережье - все вместе, а потом уже к родителям, заваленные впечатлениями и отговоркой «мы же сплочались!».       Филадельфия встретила каждого по-своему.       Стив и Дастин въехали в город под грохочущий рок из динамиков всё ещё стильного, но потрёпанного жизнью BMW Стива. Машина пахла старым чехлом, пустыми стаканчиками от кофе и дорóгой - смесью заправок, фастфуда и смога, сменившегося на последних милях свежим, солоноватым дыханием реки Делавэр. Стив, загорелый и уверенный после года работы тренером по бейсболу, выглядел уставшим, но расслабленным. Он одной рукой покручивал руль, пробираясь в потоке, другой отбивал ритм по рычагу КПП, как бы прощаясь с долгой свободой автомагистралей. Дастин, чьи кудри по-прежнему жили своей жизнью, щеголял в помятой футболке с принтом «Talk Nerdy to Me» - он погрузился в компьютерные науки в Оглторпском университете с головой и теперь втискивал в мозг Стива основы программирования всю долгую дорогу через Аппалачи.       -Ты представляешь, Стив, - гремел его голос над гитарным риффом, - через десять лет у каждого в доме будет персональный компьютер! Связь! Возможности! -Моя единственная возможность сейчас - это тишина, Хендерсон. Ценная, золотая тишина, - бурчал Стив, но беззлобно.       Они уже стали страной, но прочной парой - бывший король школы и его неугомонный протеже, связанные годами спасения мира и теперь - долгими дорогами.       Их обдало густым, тёплым воздухом, пахнущим рекой, жареным мясом с уличных грилей и сладковатой пылью с только что испечённых булочек из итальянской пекарни на углу.        -Чувствуешь? - выдохнул Дастин, высунувшись в окно так, что ветер трепал его кудри - Пахнет… приключениями! -Пахнет тем, что я наконец-то выключу этот двигатель и выпью чего-нибудь холодного. - проворчал Стив, но улыбка, тронувшая уголки его губ, выдавала его. Он тоже скучал по этому - по общему безумию.       Они свернули с шумной улицы на тихую, утопающую в зелени, где старые дубы образовывали над асфальтом туннель. У одного из внушительных викторианских домов, с чуть облупившейся краской на ставнях, на крыльце уже ждала Робин - в огромном растянутом свитере поверх майки и с дымящейся чашкой кофе в руках. Увидев машину, она помахала свободной рукой.       - Наконец-то приехали! - крикнула она, спускаясь по ступенькам, когда BMW припарковался - Боюсь спросить, сколько раз Дастин пытался тебя переубедить насчёт маршрута или предлагал «срезать» через чьё-нибудь частное владение.       -Только четырежды, и один из маршрутов теоретически был возможен, если бы у нас был вертолёт! -выпалил Дастин, выскакивая из машины и потягиваясь так, что хрустнула спина.       Пока они вытаскивали рюкзаки и Стив с театральным стоном разгибался после долгого сидения, с противоположного конца улицы донёсся низкий, уверенный рокот. С лёгким звуком прокрутившимся по асфальту шин, подкатил стальной желтый «Шевроле Камаро». Лукас и Макс прибыли из Чикаго.       Лукас, подтянутый и собранный после года баскетбола и серьёзной учёбы в Нортвестерне, вышел из машины с той новой, взрослой уверенностью, которая появляется после жизни в большом городе. Его стрижка была аккуратна, джинсы сидели как надо. Макс вышла следом со своей обычной сдержанной лёгкостью, скинув потёртую джинсовку на плечи поверх простой чёрной майки. Солнечные очки были задвинуты на лоб, и в углу её губ играл намёк на улыбку. Они чувствовали себя отлично - год самостоятельной жизни, споров о том, чья очередь мыть посуду в их крошечной съёмной квартирке, и спонтанных поездок на озёра только сплотил их.        -Синклер! Мейфилд! - завизжал Дастин, несясь к ним через лужайку, спотыкаясь о корни дуба. -Что, скучали по нормальным, а не чикагским людям? -По тебе? Ни капли, - парировала Макс, но позволила обнять себя так крепко, что аж закашляла. - Отпусти, дурак. Ты пахнешь бензином и чипсами. -Это аромат дороги! - парировал Дастин, переключаясь на Лукаса и хлопая его по спине. - Смотри-ка, выжил без моего руководства!       Следующей, почти бесшумно, приехала скромная серая «Хонда» Джонатана Байерса. Он привёз Уилла из Нью-Йорка. Джонатан вышел первым, поправив очки, и молча кивнул в сторону крыльца, где уже собиралась компания. Уилл вылез с пассажирской стороны, бережно прижимая к груди папку с рисунками-плотную, потёртую на углах. Год в колледже визуальных искусств добавил ему едва уловимой уверенности в осанке, в том, как он держал голову. Но в его глазах, когда они скользнули по знакомым и таким родным лицам, всё так же пряталась старая, знакомая тревога, смешанная с жгучим предвкушением. Его взгляд, быстрый и сканирующий, обежал группу, задержался на секунду на рыжих волосах Макс, на жестикулирующем Дастине… и упал. Он ещё не видел того, кого ждал больше всех. Того, о чьём приезде думал последние три сотни миль.       И завершающим аккордом, аккуратным и точным, стала подъехавшая белая «Тойота» Нэнси Уилер. Она припарковалась с первой попытки идеально ровно. Пассажирская дверь открылась почти сразу, и из неё вышел Майк.       И это был уже не совсем тот замкнутый, вечно сомневающийся, немного скованный Майк из Хоукинса. Год изучения литературы в Блумингтоне, жизни в общежитии, где двери почти не закрывались, бессмысленных и весёлых разговоров до трёх ночь, посещения открытых микрофонов и даже пары неловких свиданий (которые, впрочем, ни к чему не привели, кроме понимания, что что-то не то) - всё это его изменило. Он не стал другим человеком. Он стал… более. Более лёгким. Более открытым. Он носил тёмный худи с капюшоном, накинутый на футболку с неясным принтом какой-то инди-группы, и джинсы с протёртыми коленями. Но главное - улыбка. Широкая, искренняя, чуть с хитринкой, которая не сходила с его лица, как только он увидел собравшихся на лужайке друзей. Он щурился от заходящего солнца, и в его глазах светилось чистое, неподдельное облегчение и радость.        Именно в этот момент Уилл, услышав звук захлопнувшейся двери «Тойоты», обернулся. И увидел его.       Майк. Шёл прямо через лужайку, не сворачивая, не обращая внимания на приветственные возгласы Дастина в свою сторону. Он шёл целенаправленно. Время для Уилла споткнулось, замедлив бег. Звуки - смех, приветствия, шуршание листьев - слились в отдалённый гул.       -Уилл! - его имя, вырвавшееся из уст Майка, прозвучало громче всего остального.       -Майк! - выдохнул Уилл в ответ, но это было скорее движение губ.       И Майк не стал ждать, не стал подбирать слова или делать вид, что это просто одно из многих приветствий. Он шагнул вперёд последние несколько метров и обнял Уилла. Крепко. По-настоящему. Не так скомкано и быстро, как бывало раньше, с похлопыванием по спине, означавшим «всё в порядке, друг». Нет. Это было полное объятие. Он обхватил Уилла руками, прижал к себе на секунду так сильно, что у того вырвался лёгкий вздох, и даже, черт возьми, на мгновение приподнял от земли, заставив Уилла взвизгнуть от неожиданности и инстинктивно вцепиться ему в плечи.       -Чёрт, я скучал по тебе, - сказал Майк прямо ему в ухо, его голос был низким, тёплым и невероятно искренним, лишённым обычной подростковой скованности. Когда он отступил, то не спешил убирать руки, оставив их на плечах Уилла, как бы оценивая его, и смотрел прямо в глаза.       -Ты отлично выглядишь. Серьёзно. Нью-Йорк тебе идёт - В его взгляде не было ни тени смущения или неловкости, только открытое, живое одобрение.       Уилл, ошарашенный, с разом запылавшими щеками и комом в горле, смог только выдавить:        -Ты… тоже. Ты… сильно изменился. Он имел в виду не только внешность, но и эту новую, излучающую уверенность ауру. -В лучшую сторону, надеюсь, - легко парировал Майк, и его улыбка стала ещё шире. И только тогда, с явной неохотой, он отпустил Уилла, чтобы обменяться быстрыми, шутливыми объятиями с подбежавшим Дастином (-Эй, не души, я не Уилл!) и похлопать по плечу Лукаса.       Это было ново. Это было прямо. Это сбивало с ног. И от этого у Уилла в груди вспыхнул не просто проблеск надежды, а целый, оглушительный фейерверк, отголоски которого бились о ребра.       Вечер в просторной, немного запылённой гостиной дяди Робин, пропахшей старыми книгами, воском и ладаном, быстро превратился в весёлый, громкий и абсолютно хаотичный праздник воссоединения. На огромном дубовом столе исчезали коробки с пиццей, а банки с колой кочевали из рук в руки. Дастин, усевшись на подлокотник кресла, взахлёб, с набитым ртом, рассказывал про техасские вечеринки у бассейна и своих «ботаных, но в глубине души крутых» одногруппников, один из которых пытался построить ракету во дворе общежития.       Лукас и Макс, устроившись на полу, прислонившись спиной к дивану, делились историями про чикагские клубы в районе Уикер-Парк, куда Макс каким-то чудом удавалось протащить всегда осторожного Лукаса, и про те спонтанные выезды на выходных, когда они просто садились в машину, включали громко музыку и ехали куда-нибудь, где есть вода и тишина.       -Вы не представляете, какая там тусовка прямо в кампусе! - Майк, развалившись в глубоком кожаном кресле, жестикулировал, рассказывая про андеграундные концерты и поэтические вечера. - Мы с ребятами с курса нашли пару потрясающих баров, где играют настоящий гранж! Вся эта пластиковая попса восьмидесятых - она там просто не выживала. - Он сделал глоток колы и с лёгким вызовом посмотрел на Стива, который только закатил глаза. - Я даже… пару раз пел караоке. Публично. Под «Sweet Child O’Mine».       Все ахнули с преувеличенным, шумным ужасом. Даже Нэнси, разливавшая чай на кухне, фыркнула: -Ты? Караоке? «Sweet Child O’Mine»? - притворно ужаснулся Дастин, хватая себя за голову. - Кто ты и что ты сделал с настоящим Майком Уилером, который краснел, когда нужно было вслух заказать пиццу?       Майк рассмеялся, откинув голову на спинку кресла. Звук был свободным и лёгким       - Я его оставил в Хоукинсе. Со скукой, комплексами и уверенностью, что мир вращается вокруг правил ДнД       В его шутке была большая доля правды, и все это почувствовали. Его взгляд, тёплый и заинтересованный, снова нашел Уилла, который сидел на диване, слушая.       -А ты, Уилл? Нью-Йорк -это же место для любой тусовки. Куда выбирался? Наверняка места покруче наших инди-забегаловок.       Внезапно оказавшись в центре внимания, Уилл немного смутился. Он откашлялся, отложив кусок пиццы.       -Ну, были в паре клубов в Ист-Виллидж. С ребятами с курса. Один раз попали на огромную, почти легендарную вечеринку в лофте в Бруклине… Это было настоящее безумие. Краска, музыка, люди…       Он умолчал, что был там с Итаном. Что именно Итан, общительный и смелый, тащил его в самую гущу, учил не бояться толпы. Что они танцевали до утра, а потом шли через спящий город, держась за руки, и Уилл думал, что, может быть, так и должно быть. Умолчал и про разрыв месяц назад - тихий, болезненный, по причине «ты просто не здесь, не со мной целиком». Это была свежая, ноющая рана, о которой он не был готов говорить перед всеми. Но Майк, казалось, уловил что-то в его тоне, в том, как он опустил глаза на свои руки. Его собственный взгляд стал мягче, внимательнее, потерял долю прежней выходку.       Когда первая волна новостей и воспоминаний немного схлынула, и разговор перешёл в более спокойное русло, Дастин с торжествующим видом полез в свой гигантский, вечно перегруженный рюкзак.       -А теперь, дамы и господа, - провозгласил он, -ничто не сплачивает старую гвардию лучше, чем общий враг в лице демона-слизня десятого уровня! Кости на стол, персонажи наготове! Старшие, вы свободны, мы вступаем в священный ритуал!       Стив, Робин, Джонатан и Нэнси с улыбками и покачиванием голов обменялись взглядами - взглядами тех, кто помнит это с прошлой жизни - и удалились на кухню, оставив пятерых в гостиной с разложенной картой, фигурками и шестигранниками, покоящимися в бархатных мешочках.       Игра шла своим чередом - со смехом, спорами о правилах, триумфальными криками при удачных бросках. Майк как Мастер творил чудеса, его рассказ был живым и захватывающим. Но в самый ключевой момент битвы, когда персонаж Уилла - мудрый волшебник - совершал отчаянный, самоубийственный бросок, чтобы прикрыть отступление раненых товарищей, Майк внезапно замолчал. Он отложил в сторону свои замётки, облокотился локтями на стол, сложив руки под подбородком. И, глядя прямо на Уилла через свечи (Робин настояла на атмосфере), сказал медленно, чётко, без привычных эпических описаний или игрового жаргона:       - И в этот момент, когда клинок твоего персонажа ломается, а силы на исходе… все остальные понимают. Он делает это не потому, что должен. Не потому, что так велит долг или присяга. Он делает это потому, что для него нет на свете ничего важнее этих людей, что стоят за его спиной. Потому что настоящая магия, самая сильная… она не в заклинаниях. Она - в этом. В том, чтобы быть рядом. Даже когда страшно. Особенно когда страшно.       В комнате повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием свечного фитиля. Это было слишком прямо. Слишком честно. Слишком… не про игру.       Дастин присвистнул, нарушая завороженность:       -Глубоко, Уиллер, глубоко. Ты в колледже, случаем, не философию или психологию подсел изучать? Прямо в душу лезешь.       Майк только улыбнулся, небольшой, чуть грустной улыбкой, но не отвёл глаз от Уилла:        -Констатация факта, - сказал он просто. - Бросай на спасение от страха.       Уилл бросил. Выпало двадцать.       Позже, когда игра закончилась победными криками и усталостью, все собрались на просторной кухне с её кафельной плиткой и огромным деревянным столом. Старшие, сидя с чашками чая и кофе, делились своими историями за год -не про учёбу или работу, а про ту самую свободу.       Стив с настоящим жаром рассказывал про спонтанную, безумную поездку, которую они с командой устроили на выходные в Новом Орлеане:       - Вы бы видели это! Музыка на каждом углу, эта еда… джаз, который проникает прямо в кости! Мы даже на каком-то старом пароходе-ресторане тусовались, представляете? Ветер, река, полная луна…       Робин тут же поддержала его, рассказав про такую же авантюрную вылазку на концерт своей любимой малоизвестной группы в Балтимор, почти без денег, но с попутками и ночёвкой в хостеле с тараканами:       - Это было отвратительно и потрясающе одновременно. Чувство, что ты живёшь, а не существуешь по графику.       Эти истории витали в воздухе плотнее дыма от камина - истории необязательной, чистой свободы, дороги, открывающейся за поворотом, и веселья, найденного в самых неожиданных местах.       Именно тогда Макс, оторвавшись от созерцания огней ночной Филадельфии за окном, сказала то, что, казалось, витало в воздухе у всех пятерых младших, сидевших на полу или на подоконнике: - А почему бы и нам так не сделать? Прямо сейчас. Не ждать какого-то «когда-нибудь». Взять и поехать куда-нибудь. На неделю. Или две. Просто… пожить. Повеселиться по-взрослому, без планов «посетить все музеи» или «осмотреть достопримечательности». Просто ехать и смотреть, что будет.       Идея взорвалась как воздушный шар, которого только что коснулась искра: - Да! - крикнул Дастин, вскакивая на ноги. - Клубы! Пляжи! Может, даже в горы, если там будет какая-нибудь крутая тусовка у костра! Настоящее американское дорожное путешествие, как в фильмах! Только без маньяков-убийц, надеюсь. - Обещать не могу! - мрачно пошутил Джонатан с своего места у раковины, и все засмеялись.       Но волна энтузиазма тут же наткнулась на суровый берег реальности.       Лукас, всегда самый практичный, поднял руку, утихомиривая Дастина:       - Эй, эй! Прекрасная идея. Одна проблема: на чем? На моей тачке мы впятером, да ещё с рюкзаками, спальниками и всем прочим, далеко не уедем. Это не трейлер.       Разочарование было мгновенным и почти осязаемым. Пятерка поникла. Мечта, такая близкая, уплывала.       Но тут, словно сама судьба (или хорошо подготовленная Робин), раздался голос сверху. Робин, стоявшая на табурете и копавшаяся на верхней полке кухонного шкафа в поисках печенья, произнесла так, словно вспомнила о чём-то незначительном. -Вы знаете… а ведь у моего чудака-дядюшки, помимо этого дома с его гербариями, в старом кирпичном гараже в конце участка ещё кое-что ржавеет. Старенький «Виннебаго», кажется, конца семидесятых. Язвительный старик использовал его для своих «ботанических экспедиций» за редкими видами мха. Говорил, движок - зверь, просто спать лёг. Выглядит, конечно, так, будто в нём снимали хоррор про зомби-учёных, и пахнет соответствующим образом… но в прошлом году он заводился. Чисто теоретически.       Надежда вспыхнула с новой, ослепительной силой. Глаза пятерых друзей загорелись синхронно. -Ты серьёзно? - почти хором выдавили они.       - Серьёзнее, чем лицо Стива, когда он пытается подсчитать пятнадцать процентов от счёта за ужин, - парировала Робин, слезая с табурета. - Вам его надо будет, конечно, немного… откопать. В прямом и переносном смысле.       Этого было достаточно. Лукас и Макс, как самые подкованные технически (Лукас - машины, Макс - общее «не боюсь грязи»), тут же отправились на разведку с фонариком. А Дастин, Уилл и Майк в ожидании вердикта уселись на пол прямо посреди гостиной, развернув между ними огромный, шуршащий дорожный атлас США.       -Так, гении логистики, - сказал Дастин, тыкая пальцем в побережье Нью-Джерси. - Нам нужны места для крутых, запоминающихся тусовок. Вот! Атланта-Сити! Казино, ночные клубы, пляж, толпы людей! Классика! -Может, стоит свернуть на север? - осторожно предложил Уилл, проводя пальцем по штату Нью-Йорк. - Я слышал, там есть потрясающие природные парки, особенно летом. Озёра, в которых можно купаться, густые леса, тишина… Можно и посидеть у костра под гитару, и если повезет, найти какую-нибудь местную, не пафосную тусовку у воды. В его голосе звучала тоска по чему-то более простому и настоящему, чем неоновый блеск казино.       Майк, который сидел так близко к Уиллу, что их плечи почти соприкасались, внимательно смотрел на карту, его брви были слегка сдвинуты. Он молча слушал, а потом сказал, как будто размышляя вслух. -А что, если совместить? Не выбирать одно вместо другого. Сначала - немного цивилизации, шума, адреналина. Окунуться с головой. А потом… резко сменить обстановку. Уйти в природу, в тишину. Типа, полный баланс. Чтобы было что вспомнить и с той, и с другой стороны.       Он повернул голову к Уиллу. Его улыбка была не широкой, а скорее заговорщицкой, тёплой и направленной только на него. -Твоя идея с озёрами и лесами - она отличная, знаешь ли. Я бы с удовольствием такое посмотрел. И послушал. Тишину, я имею в виду.       В этот момент вернулись Лукас и Макс. На них были пятна пыли, а в руках у Лукаса висел огромный, ржавый ключ. Выражение их лиц было красноречивым. -Ну? - нетерпеливо спросил Дастин. Вердикт Лукаса был лаконичен -Жесть на колёсах. Пахнет мышами, плесенью и несбывшимися мечтами. Но колёса целы, двигатель, кажется, не рассыпался в пыль. Ехать на нём можно. Если… если не бояться и иметь при себе огнетушитель. И тонну освежителя воздуха.       Этого было достаточно. Маршрут стал складываться сам собой, как пазл: Атлантик-Сити – Вашингтон – Ашвилл – Нэшвилл – Национальный парк Шенандоа – Национальный парк Грейт-смоки-Маунтинс – район озер Озарк. Примерно две недели чистой, ничем не обременённой свободы. Путь, а не пункт назначения, был главной целью.       Вечер постепенно затихал, растворяясь в усталости и приглушённых разговорах. Комнаты для гостей были на втором этаже. Уилл поднимался по широкой, слегка скрипящей лестнице, его голова кружилась от смеси пиццы, колы, планов и того, как сегодня вёл себя Майк. Каждое его прикосновение, каждый взгляд отпечатывались в памяти яркими вспышками.       На площадке, где свет ночника отбрасывал мягкие тени, его догнал лёгкий, уверенный шаг. Уилл обернулся.       Майк стоял там, освещённый снизу золотистым светом. Он не выглядел смущённым, не переминался с ноги на ногу, не прятал руки в карманы. Он просто стоял и смотрел на Уилла. Спокойно. Прямо. -Уилл, - сказал он просто, без предисловий. - Я… я чертовски рад, что мы все здесь собрались. Что этот план старших сработал. И особенно… особенно рад, что ты здесь.       Голос его был тихим, но чётким. Уилл почувствовал, как по его спине пробежали знакомые мурашки, но на этот раз они были сладкими и тревожными одновременно.       -Я… тоже рад. Что мы все вместе, - выдавил он, чувствуя, как глупо это звучит.       -Эта поездка… - Майк сделал маленький шаг ближе, сократив расстояние между ними. В его глазах отражался свет ночника, делая их тёмными и бездонными. - Она будет особенной. Я чувствую. Мы так давно… так давно не проводили столько времени вместе. Все пятеро. Без школы, без родителей, без… всего того, что было.- Он сделал паузу, словно тщательно подбирая слова, но не из-за неуверенности, а из-за важности того, что хочет сказать. - И… мне есть о чём с тобой поговорить. Не сейчас. Здесь не время и не место. Но в пути… у нас будет много времени в дороге. У костра. Найдём момент?       Это было не двусмысленно. Это не было намёком, который можно было проигнорировать или неправильно истолковать. Это было прямое, спокойное, взрослое приглашение. Приглашение к разговору, которого не могло быть год назад, когда Майк боялся собственных мыслей. Уилл, потеряв дар речи, смог только кивнуть. Энергично. Слова застряли где-то в горле, перекрытые бешеным стуком сердца.       -Отлично, - улыбнулся Майк, и в этой улыбке была и нежность, и обещание, и лёгкое волнение. - Тогда договорились.       И прежде чем Уилл успел что-то сказать или сделать, Майк снова шагнул вперёд и обнял его - быстро, но крепко, по-дружески, но с такой теплотой, что Уиллу на мгновение перехватило дыхание. Отступая, Майк вдруг прищурился, его взгляд скользнул вверх, к виску Уилла, и задержался там. -Ты что, проколол ухо? – с удивленной, одобрительной улыбкой спросил он, внимательно разглядывая едва заметное серебристое колечко в мочке правого уха друга, которое до этого скрывали волосы. Уилл инстинктивно дотронулся до серьги, чувствуя, как кровь снова приливает к щекам. Он не ожидал, что кто-то заметит это здесь и сейчас. -Ну...да, - застенчиво ответил он, пожимая плечами и глядя куда-то в сторону от пронизывающего взгляд Майка. - Подумал, что буду выглядеть круче. Это была простая, шаблонная отговорка - куда проще, чем пытаться объяснять друзьям, особенно здесь, на лестничной площадке, что на самом деле может означать серьга в правом ухе для парня из его колледжа искусств. Гораздо проще свалить всё на подростковый бунт, которого у него никогда и не было. Но Майк не стал копать глубже. Его улыбка лишь стала шире, тёплой и искренней. - Ага, понятно, - кивнул он, и в его тоне не было ни тени насмешки или непонимания, только лёгкое, живое любопытство. - Ну, я скажу так - тебе идёт. Выглядишь… По-новому. В этот момент из приоткрытой двери своей комнаты высунулся Дастин, явно подслушивавший: -Что идёт? О, серьга! - воскликнул он, тут же присоединившись к разговору - Классно, Уилл! Выглядишь как настоящий рокер из тех, что по MTV показывают! Одобряю! - он одобряюще похлопал Уилла по плечу через перила -Только не зацепись ею за что-нибудь в том старом «Виннебаго». И эта лёгкая, шутливая реакция обоих, отсутствие лишних вопросов, сняли невидимое напряжение. Уилл расслабился и даже сам неуверенно улыбнулся.       - Постараюсь, - сказал он. - Спокойной ночи, Уилл, - повторил Майк, его взгляд ещё на секунду задержался на серьге, а потом снова встретился с глазами друга - Мечтай о дороге.       И он развернулся и ушёл в свою комнату, оставив дверь приоткрытой, откуда лилась полоска света. Дастин, скорчив прощальную гримасу, скрылся в своей. Уилл остался стоять на лестничной площадке, прислонившись к прохладной стене, одной рукой прижимая ладонь к груди, а другой - снова касаясь крошечного холодного металла в ухе. Знакомая, ноющая грусть по тому, что было, по Итану, по ощущению, что он снова оказался не в том месте и не с тем человеком, - она отступила. Не исчезла, нет. Но она растворилась, оттеснённая этим новым, ярким, пугающим и невероятно захватывающим чувством, которое заполняло его всего, с ног до головы. Майк изменился. Не просто повзрослел - он открылся. И, кажется, их настоящее путешествие началось уже сейчас, в этой тихой филадельфийской ночи.