О корректном обращении с хищными инстинктами

— Эй, Джисон! Тебя в Центр на осмотр. Эти слова бесконечно повторялись в голове Джисона, когда он рассекал белые коридоры, почти срываясь на бег. Его кровь кипела, он чувствовал, что может лопнуть как туго натянутая струна от любого неудобного обстоятельства. Ему пришлось бросать короткие извинения на каждом шагу, когда его бушующий хвост был готов сбить кого-то с ног. Джисону нужно было в Центр сию же секунду, чтобы встретиться с ним. — Привет, Джисон, проходи вот сюда, Минхо скоро подойдет. Стеклянная дверь с характерным звуком задвинулась за его спиной, стоило сделать пару шагов вглубь большого помещения. Глаза Джисона забегали в поисках, натыкаясь на людей в одинаково белых халатах, пока он шел в сторону знакомого рабочего места Минхо. Тот был тем, кто наблюдал за Джисоном с самого его пребывания в лабораторию, когда он был еще совсем щенком. Они нашли его раненого и одинокого глубоко в лесу, когда его родители погибли от рук охотников, поэтому забрали на свою исследовательскую базу. И он задержался. Теперь проходит стажировку, чтобы стать полноценным работником, Чан говорит, что он быстро учится. Возможно, он даже мог бы пробиться в Центр когда-нибудь. Джисон опустился на маленький стул на колесиках и стал крутиться на нем, катаясь из стороны в сторону, пока не услышал знакомый звук открывшейся двери. Он остановился, наблюдая за Минхо, который вошел в помещение, как будто это были его личные владения, как будто никто здесь не мог даже прикоснуться к нему, даже взглянуть ему в глаза. Джисон вперился в него взглядом, будучи уверенным, что выглядит уравновешенным и крутым, тем, кого надо уважать и бояться. Он обещал себе не моргать и не отводить глаз и направил на это всю свою концентрацию. Минхо коротко и бесстрастно оглядел его, приближаясь, а затем не менее бесстрастно посмотрел в свой планшет, который держал в руках. — Утихомирь свой хвост, ты разнесешь мою лабораторию. Это звучало безразлично, методично, строго, будто он велел кому-то из коллег перенести оборудование или передать бумаги. Будто Джисон тот, кто легко ему подчинится. Он прикусил губу, опустив голову, и резко прижал свой пушистый серо-коричневый хвост к ноге, крепко сомкнув зубы. Он чувствовал жар на лице, он чувствовал как злорадствует Минхо за его спиной и обернулся, а тот уже возвышался там, стоя почти вплотную, серьезный и важный, и смотрел на Джисона сверху вниз. Наглый, бесячий, противный, глупый, глупый, глупый, Джисон, какой ты глупый. Он держался, чтобы не оскалиться. Минхо развернул стул так, чтобы Джисон оказался лицом к нему, и положил руку на его скачущее колено, заставив замереть. Он вытащил из коробки на столе перчатки, молча рассматривая лицо напротив. Джисон нахмурился, наблюдая за этим действием. Рука, обернутая в гладкий материал, скользнула по его свежевыбритому подбородку и палец надавил на нижнюю губу. — Открывай рот, щенок. Джисон рыкнул, демонстрируя клыки, его взгляд стал острым и враждебным, но спустя пару мгновений он послушался. Большой палец скользнул вглубь по ряду коренных зубов, ощупывая их бугристость. — Какая красота, — коротко прокомментировал Минхо, рассматривая нижние клыки, с нажимом прошелся по деснам за нижней губой, заставляя Джисона балансировать между ощущением, что он выглядит глупо, и гордостью за свои клыки хищника, которые так похвалили. Слюна копилась под языком, но оба игнорировали это. Минхо продолжал рассматривать его зубы, манипулируя Джисоном, как ему вздумается, видя в нем интересный объект для исследования. Палец снова влез ему в рот, достигая самого последнего зуба и ощупывая десну за ним, а Джисон прикусил его, задевая языком дурацкий латекс перчатки. — Открой пасть, — мало похоже на просьбу, скорее грубый приказ. Пальцы болезненно надавили на его шею снизу, а вторая рука прижалась ко лбу, откидывая его голову назад, из-за чего Джисон почти подавился воздухом и вцепился в халат Минхо, но его челюсти послушно разжались, а слюна капнула с уголка губы. Он мог только предполагать и надеяться, что передал взглядом всю силу своего негодования, но Минхо, видимо, интересовала только его пасть. Джисон снова оскалился и большой палец придержал его верхнюю челюсть, пока указательный отодвинул губу, открывая вид на вторую пару клыков. Они были чуть длиннее и острее, они были красивыми и устрашающими, но Минхо совсем не выглядел напуганным. — Прелесть. Молодец, щенок. Он надавил на острие зуба, прошелся по резцам, игнорируя периодическое рычание и пристальный, немигающий взгляд Джисона. Слюна продолжала литься прямо на джинсы. — Высунь язык. Джисон упрямо продолжал пялиться и тихо рычать с чужими пальцами во рту, не отказываясь от возможности ослушаться. Тогда Минхо больно сжал его язык, вытянув наружу, на что получил особенно громкий рык и шумный удар хвостом по стулу. — Успокойся, щенок, сиди смирно. Минхо схватил его за шею, и Джисон невольно замер, даже задержал дыхание, пока его язык осмотрели на цвет и ощупали, позволяя слюне обильно стекать на пол между его ног. — Закончили, — оповестил голос Минхо, возвращая его на землю. Он закрыл рот и сглотнул, а затем рука в перчатке медленно, издеваясь, размазала слюну по его губам и подбородку. В следующую же секунду Минхо выбрасывал перчатки в корзину и мыл руки спиной к нему, пока ошарашенный Джисон наспех вытер лицо руками, а руки — об джинсы. Наткнувшись ладонью на мокрый след на своем бедре, он опустил глаза. Весь напряженный с красными губами и мокрыми джинсами, он наверняка выглядел сейчас не так, как будто был на осмотре. Эту мысль очень быстро вытеснила другая. Она разжигала в нем дикое пламя всякий раз, когда они с Минхо пересекались так, как сегодня. Он как можно незаметнее оглянулся на пару людей в нескольких метрах от них. Потом он проследил за тем, как Минхо высушил руки бумажным полотенцем и взял со стола свой планшет, вводя в него какие-то данные. Прочистив горло и убедившись, что будет звучать внушительно, он сказал: — Больше не зови меня щенком. Его сердце замерло на долю секунды. Уголки губ Минхо дернулись в маленькой снисходительной улыбке. Он бесшумно опустил планшет на стол и медленно обернулся. Его блестящие глаза опустились на дергающееся колено Джисона и его виляющий без остановки хвост. Затем их взгляды встретились. Джисон замер, его уши дернулись, прижавшись к волосам на долю секунды, а Минхо сощурился. Он неторопливо подошел ближе, сунув руки в карманы халата, и почти шепотом произнес самым будничным тоном на свете: — Тогда мне стоит звать тебя моим альфой? Отчаянный и неконтролируемо громкий рык вырвался из Джисона прежде чем он стиснул зубы и стыдливо опустил голову. Словно его самоконтроль ничего не стоил, словно он был маленькой забавной игрушкой в руках Минхо. Самым настоящим щенком. — Придешь через неделю, снимем с тебя ошейник. Продолжай пить таблетки до тех пор. Он прошел мимо Джисона как ни в чем не бывало, а Джисон сжал зубы и вцепился в ногу когтями так сильно как мог. «Не оборачивайся. Не оборачивайся.» Сквозь шум в ушах он слабо уловил звук отъезжающей двери. Затем свет погас. Что-то коснулось его волос на затылке, его уши прижались к голове, и в следующий момент его грубо дернули за волосы, заставив наклониться в сторону. До него запоздало дошло, что Центр опустел, не оставив внутри никого кроме них двоих. Минхо нависал над ним, его глаза блестели в темноте, отражая лунный свет, проникающий сквозь стеклянный купол. Он выглядел как настоящий хищник, как тот, кто был голоден даже сильнее Джисона, гораздо сильнее. — Мой маленький ненасытный альфа не может выдержать ни дня без меня, — этот наигранно жалостливый тон заставил Джисона заскулить, он совсем не мог ему противиться. — Гон так вскружил ему голову, что он не может жить без моего внимания. Не может посидеть в одиночестве даже несколько жалких часов, не так ли? Хвост Джисона предательски недвусмысленно завилял. Его рот наполнился слюной, а зрачки сжались до двух узких полосок, ему было так невыносимо жарко, а по коже бегали мурашки, поднимая волосы дыбом. — Бесполезный щенок, — выдохнул Минхо прямо ему в губы, но тут же отстранился совсем и отошел на пару шагов, снимая халат. Он больше не мог играть в эти игры, когда его мучил гораздо более важный вопрос. — Ты придешь ночевать домой? — голос Джисона звучал как скулеж, он был тихим и полным отчаяния. Он понаблюдал за тем, как Минхо оставляет халат в шкафу и берет со стола ключи, и больше не мог контролировать свой радостно виляющий хвост. Он встал на ноги, когда Минхо подошел ближе, и их губы мягко встретились, вырывая из него слабое, дрожащее урчание в ответ на облегченный выдох Минхо. Руки Джисона скользнули по плечам и шее Минхо, притягивая его как можно ближе, желая чувствовать его каждой своей частью, обладать им, принадлежать ему. Пушистый хвост наконец успокоился и обвился вокруг чужого бедра, скользя вверх и вниз, мягко поглаживая. Они целовались еще несколько секунд, пока Минхо не коснулся пушистых ушей, и они не затрепетали. Тогда Джисон отстранился, схватив руки Минхо в свои, и опустил голову, закрыв глаза. — Стой. — Джисони. — Стой, боже. Подожди. Я наверное сейчас упаду в обморок. — Джисони, иди сюда. — Нет, нет, я не могу. Господи, погоди немного. — Не скули, щеночек, идем домой. Джисон почти завизжал, неверяще смотря в ответ совершенно круглыми глазами. Минхо только улыбался, поджимая губы. — Как ты можешь, я просто не верю насколько ты ужасен. Не зови меня так, предатель! Да ты просто дьявол! — Его хвост неистовствовал, хлопая то об его ноги, то об ноги Минхо, — Зачем ты надел эти отвратительные перчатки, они тебе не нужны, ты абсолютно ужасен! Схватил меня за шею при всех! Игнорировал все мои сообщения, сраный ты трудоголик! Я правда не могу поверить, ты невыносимо ужасен. — Тише, Джисони. Иди ко мне. На этот раз Джисон послушался, следуя за руками, притягивающими его ближе. Минхо тепло поцеловал его в щеку и положил голову на его плечо, шепча куда-то в шею: — Мой прекрасный альфа, — Он прижался носом и губами прямо к пульсу на его шее. Гул рычания пронесся через грудь Джисона, он слегка прикусил плечо Минхо и зажмурился в попытке успокоиться. — Такой красивый, — поцелуй немного выше предыдущего, — Самый невероятный, — еще один под челюстью, у самого уха, — И только мой. Мурашки пробежали по коже Джисона, его сердце неистово билось, он сжимал руки Минхо в своих и его кофту в зубах, пока не осознал, что не дышит. Его голос был сплошным скулением. — Я так тебя люблю. — Мы идем домой, Джисони. Для Минхо он давно не был щенком.