За кадром

Пентхаус в Каннаме напоминал то ли съемочную площадку дорогого клипа, то ли преддверие ада. Воздух был густым от смеси сотен запахов: от дорогих духов Twice до терпкого виски, который Бан Чан разливал с такой скоростью, будто завтра JYP введет сухой закон. Неоновые огни отражались в панорамных окнах, за которыми Сеул мерцал миллионами безразличных глаз. Здесь, внутри, тридцать человек пытались забыть о том, что они — иконы поколения, и просто хотели допиться до беспамятства. Ли Минхо сидел на спинке массивного кожаного дивана, закинув ногу на ногу. Его шелковая рубашка была расстегнута на три пуговицы — ровно столько, чтобы при каждом движении был виден острый разлет ключиц. Он лениво покачивал бокалом с ледяным американо, в который щедро плеснул джина. Его взгляд, тяжелый и нечитаемый, был прикован к Хан Джисону. Джисон сегодня был... невыносим. Он громко хохотал в компании парней из Day6, его щеки уже горели от алкоголя, а движения стали размашистыми. Минхо видел, как Хан то и дело бросает на него быстрые, вороватые взгляды, полные боли и какого-то дикого, животного желания. Минхо это знал. Он чувствовал эту одержимость кожей. И он намеренно издевался. Каждый раз, когда их глаза встречались, Лино медленно облизывал нижнюю губу или проводил кончиком языка по кубику льда в бокале. — Сука, Лино-я, — Бан Чан подошел сзади и бесцеремонно навалился на плечо Минхо, пахнув перегаром и текилой. — Ты его сейчас просто сожрешь живьем. Хватит травить пацана, посмотри на него — он же сейчас либо расплачется, либо набросится на тебя прямо здесь. — Пусть набрасывается, — Минхо пригубил напиток, не сводя глаз с Джисона. — Я жду этого три года, Чан-хен. Пусть этот маленький трус наконец-то покажет зубы. — Ты гребаный садист, — Чан хохотнул, опрокидывая шот. — Ладно, развлекайся. Я пойду проверю, не спалил ли Чанбин кухню. Он там с Черен спорит о какой-то херне, и, судя по звукам, они либо подерутся, либо переспят прямо на столешнице. На кухне действительно было жарко. Со Чанбин, чьи мышцы опасно натягивали ткань черной футболки, стоял вплотную к Черен. Между ними стояла открытая бутылка соджу и тарелка с закусками, к которой никто не прикасался. — Черен-а, я тебе как мужик говорю, — Чанбин икнул, сокращая расстояние до минимума. — Твоя техника — это круто, но без силы в ногах ты не вывезешь сложные туры. Тебе нужна база! — Оппа, ты просто зациклен на своем железе, — Черен смеялась, откидывая назад свои ярко-рыжие волосы. Она была пьяна ровно настолько, чтобы перестать фильтровать слова. — Моя база — это эластичность. Ты вот так сможешь? — Она изящно закинула ногу на высокую барную стойку, демонстрируя идеальную линию бедра. Чанбин замер. Его взгляд прошелся по её ноге вверх, к короткой юбке, и внизу живота неприятно и остро потянуло. — Блять... — выдохнул он. — Ты специально это делаешь? — Что делаю, оппа? — Черен невинно хлопнула ресницами, но не убрала ногу. — Издеваешься, сука. Чанбин резко шагнул вперед, врезаясь своими бедрами в её колено, и схватил её за затылок. Его ладонь была горячей и тяжелой. — К черту твою растяжку, — прохрипел он и впился в её губы. Это не было романтично. Это был взрыв. Поцелуй пах спиртом и каким-то фруктовым блеском для губ. Черен не испугалась — она застонала прямо ему в рот, обхватывая его шею и притягивая к себе так сильно, будто хотела срастись с ним кожей. Чанбин подхватил её под бедра, усаживая на гранитную столешницу, и между поцелуями слышалось только тяжелое, прерывистое дыхание и влажный звук сталкивающихся языков. В гостиной, подальше от шумного бара, Йеджи и Хенджин сидели на подоконнике. Они дружили со школы, и Хенджин доверял ей больше, чем самому себе. — Джини, — Йеджи толкнула его плечом. — Хватит строить из себя неприступную скалу. Рюджин на тебя смотрит уже сорок минут. Она даже с Вонпиль-хёном перестала разговаривать, потому что ты прошел мимо и не посмотрел на неё. Хенджин вздохнул, поправляя свои длинные волосы. — Йеджи, я не строю из себя ничего. Я просто... не хочу всё испортить. Она же как огонь, понимаешь? Коснешься — и сгоришь к чертям. — Ну так сгори, идиот! — Йеджи закатила глаза. — Ты посмотри на неё. Она надела то колье, которое ты ей подарил на прошлый день рождения. Это же прямой намек: «Возьми меня уже наконец». Иди к ней, пока я не рассказала всем, как ты плакал над финалом дорамы в десятом классе. Хенджин покраснел и спрыгнул с подоконника. — Ладно, ладно. Иду. Но если она меня отошьет, я буду винить тебя до конца жизни. — Не отошьет, — прошептала Йеджи ему в спину, довольно улыбаясь. Она знала Рюджин слишком хорошо: та уже давно была готова к решительным действиям. — Так, уроды и красавицы, в круг! — голос Бан Чана прорезал музыку. — Время «Бутылочки»! Сынмин, тащи пустую бутылку из-под шампанского! Круг получился огромным. Все сели прямо на ковер: Twice, Day6, Stray Kids, ITZY. Джисон оказался зажат между Хенджином и Сынмином, прямо напротив Минхо. Его трясло. Алкоголь уже не расслаблял, а только взвинчивал нервы. Минхо сидел в своей излюбленной позе хищника, его глаза в неоновом свете казались почти черными. Бутылка крутилась, указывая то на одного, то на другого. Рюджин и Хенджин столкнулись почти сразу. Рюджин, не дожидаясь действий от Хвана, сама схватила его за галстук и притянула к себе. Поцелуй был долгим, собственническим, и когда Хенджин отстранился, его губы блестели, а взгляд был совершенно мутным. Очередь дошла до Сольюн. Она дрожащими пальцами крутанула стекло. Бутылка медленно, издевательски замедляясь, остановилась горлышком на Минхо. — Лино-оппа... — Сольюн густо покраснела. — О-о-о! — взвыл Чан, чей мозг уже окончательно превратился в текиловое желе. — Лино-я, тебе выпал джекпот! Семь минут в раю, кладовка! И моё желание: Сольюн, ты должна поцеловать его так, чтобы этот старый кот наконец-то проснулся! Минхо встал. Медленно. Спокойно. Он бросил на Джисона один единственный взгляд — холодный, расчетливый, говорящий: «Ну же, Хан-и, это твой последний шанс остановить меня». Джисон молчал, вцепившись пальцами в ворс ковра. Его лицо было бледным, как полотно. Дверь кладовки закрылась за Минхо и Сольюн. В кладовке пахло пылью и какими-то моющими средствами. Сольюн дышала часто и прерывисто. Минхо стоял, прислонившись к стене, засунув руки в карманы. — Оппа... — прошептала она. — Делай, что должна, Сольюн-а, — равнодушно отозвался Лино. — Чан ждет результата. Девушка подалась вперед, обвивая его шею руками. Она коснулась его губ своими — нежно, почти благоговейно. Минхо не отвечал, но и не отталкивал. Он просто был там физически, пока его разум находился снаружи, считая удары сердца Джисона через две стены. Он знал, что Хан не выдержит. Он знал, что предел пройден. Прошло четыре минуты. Внезапно дверь кладовки содрогнулась от мощного удара ноги. С грохотом она распахнулась, ударившись о стену. В проеме стоял Джисон. Его волосы были взлохмачены, глаза горели безумием, а грудь вздымалась от тяжелого дыхания. — Выметайтесь, — голос Хана был тихим, но в нем слышалась такая угроза, что Сольюн вздрогнула. — Хан-и, время еще не... — начал было Минхо с издевкой. — Я СКАЗАЛ, ВЫМЕТАЙТЕСЬ, БЛЯТЬ! — заорал Джисон, хватая Минхо за руку выше локтя. Его хватка была железной. — Пошла вон, Сольюн! Сейчас же! Испуганная девушка выскочила из кладовки, а Джисон, не выпуская руки Минхо, потащил его через зал. Он не смотрел на Чана, который что-то кричал им вслед, не смотрел на Йеджи, которая понимающе ухмылялась. Он тащил Минхо на второй этаж, вверх по лестнице, в сторону спален. Как только замок на двери спальни щелкнул, пространство между ними будто наэлектризовалось. Джисон тяжело дышал, его грудь вздымалась, а в глазах всё еще плескалась та дикая, неуправляемая ярость, которая выгнала его из кладовки. Он хотел было снова наброситься на Минхо, чтобы продолжить свою тираду, но Лино не дал ему и шанса. Одним резким движением Минхо перехватил запястья Хана и впечатал его спиной в закрытую дверь. Удар был не сильным, но ощутимым, заставившим Джисона охнуть. — Думал, если ты вломился туда и наорал на девчонку, то стал здесь главным? — голос Минхо стал опасно низким, почти звериным рыком. — Ты три года мял сиськи, Хан-и. Три года строил из себя «лучшего друга», пока я давал тебе один намек за другим. Минхо впился в его губы поцелуем, который больше напоминал клеймо. Он не просил разрешения — он забирал то, что, по его мнению, принадлежало ему по праву. Джисон попытался ответить, но Минхо лишь сильнее сжал его руки, заставляя Хана прогнуться в пояснице. Одежда летела на пол в хаотичном беспорядке. Минхо сорвал с Джисона футболку, его губы тут же нашли нежную кожу на шее. Он кусал, оставляя яркие, пахабные отметины прямо над воротником. — Лино-я... хен... — простонал Джисон, его колени начали подкашиваться. — Молчи, — отрезал Минхо, толкая его в сторону кровати. Он повалил Хана на матрас и тут же навис сверху, разводя его ноги своими коленями. В тусклом свете ночника тело Минхо выглядело как ожившая античная статуя — рельефные мышцы, подрагивающие от напряжения, и этот взгляд... взгляд человека, который наконец-то получил свою самую желанную добычу. — Ты думал, я позволю тебе доминировать после того, как ты заставил меня ждать целую вечность? — Минхо усмехнулся, извлекая из тумбочки тюбик, который, судя по всему, лежал там заранее. — Нет, Хан-и. Сегодня ты будешь только принимать. Подготовка была быстрой и намеренно дразнящей. Минхо растягивал его пальцами, наблюдая за тем, как Джисон кусает губы и закидывает голову, захлебываясь в собственном дыхании. Влажные, чавкающие звуки пальцев внутри Хана смешивались с его хриплыми мольбами. — Пожалуйста... хен... я больше не могу... — скулил Джисон, извиваясь под ним. — Терпи. Ты хотел этого форс-мажора — ты его получил. Минхо вошел в него одним мощным, неостановимым толчком. Джисон вскрикнул, его глаза расширились, а ногти впились в плечи Минхо, раздирая кожу. Это было слишком много, слишком плотно, слишком правильно. — Блять... — выдохнул Минхо, на секунду замирая, чтобы дать Хану привыкнуть. — Сука, Хан-и... ты такой тесный. Он начал двигаться. Сначала медленно, вытягивая из Джисона каждый стон, каждую каплю наслаждения, а затем всё быстрее и жестче. Звук тел, сталкивающихся в ритме безумия — хлесткие, влажные шлепки — эхом отдавался от стен спальни. Это была пахабная симфония, которую они писали вдвоем. — Смотри на меня! — приказал Минхо, хватая Джисона за подбородок. — Чей ты? Ну! — Твой... хен... ах... я твой! — Джисон содрогался под каждым ударом, его тело выгибалось, пытаясь принять в себя еще больше. Минхо задыхался, его пот капал на лицо Хана. Он чувствовал, как внутри Джисона всё пульсирует, как органы буквально плавятся под этим напором. В какой-то момент Минхо наклонился и прикусил мочку уха Хана, прошептав: — Больше никакой бутылочки. Если я еще раз увижу, что ты тупишь, я трахну тебя прямо на глазах у Чана. Понял? Джисон не мог ответить, он только кивал, заходясь в немом крике, когда оргазм накрыл его — яркий, ослепляющий, вышибающий искры из глаз. Через секунду Минхо последовал за ним, изливаясь в Джисона с громким рыком, чувствуя, как его собственное тело содрогается в финальном спазме. Солнце беспощадно било в окна пентхауса. В гостиной Бан Чан пытался собрать остатки своей гордости и найти ключи от машины. — Блять, Сынмин, не смей снимать меня на телефон, я тебя уволю! — прохрипел Чан. Сынмин, который единственный был в адеквате, лишь лениво перелистывал ленту новостей. — Хен, ты вчера пытался вызвать такси для фикуса. Поверь, видео с этим уже в трендах нашего общего чата. Из кухни вышел Чанбин. Он выглядел так, будто по нему проехал грузовик, но в глазах светилось странное удовлетворение. — Черен-а уже уехала? — спросил он, прикладывая лед к затылку. — Уехала, — отозвался Сынмин. — Она просила передать, что твоя «база» — это, конечно, хорошо, но тебе нужно поработать над техникой в ограниченном пространстве балкона. Чанбин покраснел и быстро уставился в пол. В этот момент на лестнице показались Минхо и Джисон. Минхо шел впереди — спокойный, свежий, как будто он не спал всего пару часов. Джисон же плелся сзади, натянув капюшон толстовки по самые глаза, но все равно не мог скрыть яркое красное пятно на шее. — О-о-о! — завыл Чан. — Гляньте, кто вернулся из «демо-записи»! Лино-я, как успехи? Трек готов? Минхо усмехнулся и по-хозяйски положил руку на плечо Джисона, притягивая его к себе. — Трек взорвет чарты, Чан-хен. Но пока это эксклюзив. [11:45 AM] Bang_Leader: Короче, клининг приедет через час. Кто оставил трусы на люстре в малом зале — заберите, пока их не выставили на аукцион. Yej_ITZY: Это не мои. Мои на Джини. В смысле, он их нашел. Блять, забудьте. Hyunjin_Visual: Йеджи, не пали контору! Мы просто перепутали пакеты с вещами утром! Lia_ITZY:Ага, и поэтому Рюджин сейчас ходит в твоей олимпийке и светится как лампочка в 100 ватт? Ryujin_ITZY: Оппа просто джентльмен. Завидуйте молча. Lino_Know: Чанбин, ты как там? Черен не сильно тебя покусала? SpearB (Чанбин): Лино-хен, не нарывайся. Я хотя бы могу ходить прямо, в отличие от некоторых Ханов. J.One: БЛЯТЬ! ЧАНБИН-ХЕН! ИДИ НАХУЙ! 🙊 YoungK_Day6: Ребята, вы лучшие. В следующий раз вечеринка у нас. Обещаю, бутылочку заменим на что-то более экстремальное. Bang_Leader: Куда уж экстремальнее... У нас и так три новых пары за одну ночь. JYP нас убьет.