Чужая броня

Время сжалось. Недели начали исчезать быстрее, чем хотелось бы, они таяли, как снег на ладони, оставляя после себя только даты в календаре и растущее напряжение, которое чувствовалось физически, как перегрузка перед грозой. Турнир приближался, его ощущали все, кто был хоть как-то связан с индустрией героев. В Mighty Glory усиливались медийные кампании, запускались новые промо-ролики, раскручивались хештеги. В других агентствах кипела своя жизнь - внутренние отборы, стратегические перестановки, тихие, но отчаянные попытки выбиться в топ, чтобы хоть краем глаза увидеть этот турнир. SPARK рос. Не взрывом, не скандалом, не громкой сенсацией. Системно. Шан Чао действовал аккуратно, методично, как инженер, собирающий сложный механизм. Он брал под крыло героев второго эшелона - перспективных, но не медийно перегретых, тех, кто мог расти, но кому не хватало структуры. Он выстраивал инфраструктуру: менеджеры, PR-аналитика, юридический блок, связи с Комиссией. Он не курировал их лично. Осознанно. Это был принцип, который он для себя вывел. Он не хотел превращать агентство в продолжение собственной тени. Не хотел, чтобы герои SPARK были просто проекциями его воли. Они должны были стать самостоятельными, сильными, способными существовать без него. Найн стал главным лицом SPARK - ярким, нестандартным, медийно удобным и при этом стабильно результативным. Его стиль, его розовые очки, его расслабленная манера привлекали внимание, а результаты удерживали его в обойме. Постепенно - 34 место. Потом 27. Потом 23. И наконец, 21. Для независимого героя без поддержки гигантов, без многомиллионных бюджетов на раскрутку - это был настоящий скачок. Но не топ-10. А значит, без участия в турнире. Когда официально опубликовали обновлённый рейтинг, Найн только пожал плечами с той особенной, фирменной небрежностью, которая так нравилась публике. "Двадцать первое? Красиво звучит. Почти элита." "Почти не считается," спокойно ответил Шан Чао, глядя на цифры. "Да ладно тебе," усмехнулся Найн. "Зато у меня нет этого дурацкого давления. Не надо улыбаться камерам между раундами. Не надо делать вид, что я безумно счастлив быть частью великого события. Я просто делаю свою работу." Но они оба понимали: Это предел на данный момент. Без включённости в большие медийные игры пробиться выше будет сложно. Почти невозможно. А в топ-10 свои законы. Свои игры. Свои правила.

***

Параллельно, в другой вселенной, в другом мире, Ян Чен продолжал подниматься в медийной орбите турнира. Его имя звучало всё чаще - в прогнозах, в ставках, в аналитических обзорах, в бесконечных ток-шоу, где эксперты спорили о его шансах. Топ-4. Потенциальный финалист. Шан Чао старался не следить. Он ловил себя на том, что открывает новостные сайты и автоматически ищет знакомое имя. Что зависает на аналитике, изучая графики его роста. Что прокручивает в голове возможные сценарии боёв, хотя это не имело никакого отношения к его работе. И в последние недели к этому добавилось другое. Мигрени. Сначала редкие. Почти незаметные. Просто лёгкая пульсация за виском, которую можно было списать на усталость. Потом резче. Свет начинал резать глаза, шум раздражать сильнее обычного, любые резкие звуки отдавались болью где-то в затылке. Он списал это на последствия выстрела. Организм пережил серьёзную травму. Неврология могла реагировать. Это было логично. Рационально. Потом приступы стали чаще. Иногда во время переговоров, когда нужно было сохранять лицо, улыбаться, говорить правильные слова, а перед глазами плыли цветные пятна. Иногда ночью, когда он просыпался от резкой, пульсирующей боли и лежал в темноте, считая удары сердца, пока не отпустит. Один раз боль накатила так резко, так неожиданно, что ему пришлось прервать встречу с менеджерами. Он извинился, вышел, закрылся в кабинете, выключил свет и просто сидел в темноте, сжав переносицу пальцами, ожидая, пока мир перестанет вращаться. Это просто восстановление. Так он себе говорил. Он не пошёл к врачам. Не хотел лишнего шума. Не хотел медицинских отчётов, которые могут утечь в прессу или, что хуже, к конкурентам. И уж точно не хотел, чтобы это выглядело как слабость в преддверии турнира, когда все взгляды прикованы к его агентству. Ся Цин замечала. Она видела, как он иногда замирает на полуслове, как сжимает переносицу, как его взгляд на секунду становится расфокусированным. Найн тоже. "Ты бледнее обычного," однажды сказал Найн, опираясь на край его стола в своей расслабленной манере. "И это не твой аристократичный стиль, Шан Чао. Это что-то другое." "Я в порядке." "Конечно. Ты всегда в порядке." Шан Чао не стал продолжать разговор. Он работал. Подписывал контракты. Просматривал аналитику по турниру. Встречался с инвесторами. Строил планы. Иногда зависал на списке топ-10. Имя Ян Чена было стабильно в пятёрке. Никогда не покидало элиту. Прогнозы обещали ему топ-3. Иногда боль возвращалась именно в такие моменты. Резкая. Короткая. Будто что-то внутри реагировало быстрее, чем разум. Он снова списывал это на посттравматическое. На стресс. На перегруз. SPARK продолжал расти. Найн стабилизировался на 21 месте. Турнир был уже не абстрактным будущим, не датой на календаре, а конкретной, приближающейся реальностью. И под всей этой внешней стабильностью, под ровным ритмом работы, под спокойными лицами сотрудников начинало формироваться что-то другое. Не событие. Не кризис. А напряжение. Будто перед грозой, когда воздух ещё чист и прозрачен, но дышать уже тяжело.

***

Ночь была слишком тихой. Ся Цин сидела на полу у журнального столика в своей маленькой квартире, поджав под себя ноги. Ноутбук стоял на столике, освещая комнату холодным, белым светом, выхватывая из темноты стопки книг, чашку с остывшим чаем, беспорядок, который она не успевала убирать. На экране десятки открытых вкладок. Архивные статьи. Старые интервью. Вырезки из научных публикаций двадцатилетней давности. Сканы газет, пожелтевших от времени. Форумы, где когда-то кипели споры. Изначально она искала совсем другое. Просто хотела проверить старые инвестиционные связи вокруг Mighty Glory на фоне приближающегося турнира. Это выглядело разумно, понять, кто реально стоит за финансированием, кто двигает нитями. Потом одна фамилия потянула за собой другую. Ян Мо. Она нахмурилась, вглядываясь в экран. Официальная биография была чистой. Слишком чистой. Отполированной до блеска, как витрина в дорогом магазине. Образ: стратег, реформатор, меценат, человек, выстроивший современную модель героической индустрии. Ни пятнышка. Ни тени. Ни намёка на что-то, что могло бы бросить тень на его репутацию. Но в старых архивах, не в глянцевых изданиях, а в цифровых слепках форумов, в сканах газет, в обрывках старых баз данных, фамилия Ян мелькала рядом с другой. Ян Фэн. Она замерла. Пальцы застыли над клавиатурой. Имя было знакомо. Оно всплывало где-то на периферии памяти, в тех знаниях, которые она получила ещё в университете, на курсе истории кризиса Зиро. Ян Фэн - один из ведущих учёных, которые в своё время участвовали в проекте "Зиро". Проекте, который должен был создать идеального героя, а привёл к появлению сущности, получившей имя Зиро. "Создатель" - слово спорное. В официальных учебниках его избегали. Зиро всегда подавали как "бога, вышедшего из-под контроля", как трагическую случайность, как катастрофу, которую никто не мог предвидеть. Но в ранних публикациях, в тех, что вышли до того, как историю переписали, слово "создатель" встречалось. Ся Цин медленно выпрямилась. Спина затекла от долгого сидения в одной позе. Она начала копать глубже. И нашла подтверждение. Ян Мо - сын Ян Фэна. Информация не была скрыта полностью. Она просто… не афишировалась. Лежала в открытых источниках, но никто не проводил эту связь, потому что никто не искал. Ни в одной официальной биографии главы Mighty Glory это родство не подчёркивалось. Ни в одном интервью он не упоминал отца. Ни в одном профиле в соцсетях не было намёка. Она почувствовала неприятный холодок, пробежавший по позвоночнику. В курсе истории Зиро подавался как катастрофа - Бог, вышедший из-под контроля, уничтоживший полгорода, прежде чем его остановил Е-Соул. Герой, завершивший кризис, ставший легендой. Это была почти мифологическая точка отсчёта современной эпохи. С этого момента началась новая история, новая система, новый мир. И теперь получалось: Человек, который руководит крупнейшей героической структурой страны, сын одного из тех, кто стоял у истоков Зиро. Чей гений, чьи эксперименты, чья, возможно, ошибка привели к появлению этого бога. Это могло ничего не значить. Могло быть просто совпадением. Дети не отвечают за родителей. Сын учёного не обязан разделять его взгляды или нести ответственность за его ошибки. Она это понимала. Рационально. Но ощущение было неправильным. Липким. Тревожным. Слишком много линий начинали пересекаться в одной точке: Е-Соул, тот самый герой, который когда-то остановил Зиро. Е-Соул, который приютил Ян Чена, когда тот был ребёнком. Ян Мо, который создал ему условия, помог стать героем. Ян Мо, который теперь управляет новым Е-Соулом, сделав его лицом Mighty Glory. Она закрыла одну вкладку и открыла другую - старое интервью Ян Мо, записанное лет десять назад. Там ни слова о семье. Ни намёка на прошлое. Только деловые вопросы, только стратегия, только будущее. Ся Цин провела рукой по лицу, чувствуя, как начинает болеть голова. "Это ничего не доказывает," тихо сказала она вслух, глядя на своё отражение в тёмном экране телефона. Она не была частью их внутренних игр. Не имела доступа к закрытым данным. Не знала, что происходит за закрытыми дверями. Она была третьим лицом. Наблюдателем. И всё же… Почему эта связь скрыта? Почему о Ян Фэне почти не говорят в контексте современного руководства? Почему его имя стёрто из биографии сына? Почему Е-Соул - герой, победивший Зиро, всю свою оставшуюся карьеру работал под руководством сына "создателя"? Слишком иронично для простой случайности. Она закрыла ноутбук, но тревога не исчезла. Она осталась где-то внутри, тяжёлым осадком. Это не доказательство заговора. Не подтверждение злого умысла. Просто факт. Но факты иногда меняют угол зрения. Иногда один документ, одна строчка, одна дата заставляют увидеть всю картину иначе. Ся Цин сидела в темноте, глядя на своё отражение в оконном стекле. Город за окном жил своей ночной жизнью - огни, машины, далёкие голоса. Она не могла делать выводов. Не могла обвинять. Не могла бежать к Шан Чао с этой информацией, потому что это была не информация - это была тень. Но тени иногда важнее света.

***

Офис Микки всегда пах дорогим и чем-то сладким, может, коньяком, может, парфюмом, может, просто той особенной атмосферой, которую создают люди, привыкшие к роскоши. Освещение было приглушённым, мягким, создающим интимную, почти доверительную обстановку. Окна затемнённые, снаружи невозможно было разглядеть, что происходит внутри. На стенах абстрактное искусство, за которым прятались реальные договорённости. Шан Дэ сидел напротив него в низком, глубоком кресле, держась ровно, как человек, привыкший к переговорам, где каждое слово - инструмент, а каждое движение - сигнал. Микки наливал виски неспешно, с той особенной грацией, которая была его визитной карточкой. Тёмная жидкость мягко плескалась в хрустале. "Я рад, что мы наконец-то смогли обсудить детали лично," сказал он мягко, подавая бокал. "Бумаги, отчёты, корпоративная переписка - это так скучно. В них нет жизни, нет нюансов, нет того, что действительно важно." Шан Дэ кивнул, принимая бокал. "Личное присутствие многое проясняет. Особенно когда речь идёт о долгосрочных стратегиях." Микки улыбнулся. Та особенная, лисья улыбка, которая никогда не касалась глаз. Они уже обсудили формальные вопросы - партнёрства, возможные пересечения интересов, будущее распределение влияния перед турниром. Обычная рутина для людей их уровня. Теперь разговор стал свободнее. Опаснее. И именно в этот момент Микки чуть расслабился в кресле, откинувшись на спинку и вращая бокал в пальцах. "Забавно," произнёс он задумчиво, глядя на игру света в янтарной жидкости. "Как быстро люди ломаются. Особенно те, кто казался несгибаемым." Шан Дэ не изменился в лице. "О ком речь?" "О Бове." Имя повисло в воздухе, тяжёлое, значимое. "Вторая женщина с титулом X," продолжил Микки почти лениво, будто речь шла о погоде. "Идеальное сочетание силы и красоты." Шан Дэ знал. Бова была слишком заметной фигурой, чтобы её не знать. Её лицо мелькало в новостях, её бои собирали миллионы просмотров, её имя было у всех на слуху. "Она всегда хотела доказать, что её победы - её собственные," продолжил Микки. "Не подарок системы, не результат протекции, а личное достижение. Иногда это полезно, амбиции двигают вперёд. Но иногда желание доказать превращается в… уязвимость." Он сделал паузу, давая словам осесть. "В последнее время она была полностью охвачена Страхом." Слово прозвучало буднично. Не как абстракция, не как метафора. Как конкретная сила. Как оружие. Шан Дэ едва заметно сжал пальцы на бокале - единственное движение, выдающее напряжение. "И?" "Напала на Квин." Микки произнёс это почти между делом. Как будто речь шла о неудачном контракте, о сорвавшейся сделке, о временных трудностях. "Квин выиграла," добавил он спокойно. "Она выиграла. Но сейчас она в больнице." Ни тревоги в голосе. Ни сочувствия. Только констатация факта. Шан Дэ медленно сделал глоток виски, давая себе время переварить. "Тяжёлые ранения?" Микки посмотрел на него поверх бокала. Взгляд был спокойным, но в нём читалось то, что не требовало слов. "Достаточные, чтобы пропустить турнир." Пауза. Он не уточнил больше ничего. Не сказал о судьбе Бовы. Не стал разворачивать тему, объяснять детали, оправдываться или обвинять. Но воздух в кабинете стал плотнее. Гуще. "Интересно," продолжил Микки задумчиво, будто размышляя вслух, "как Страх находит трещины. Особенно у тех, кто слишком долго живёт в сравнении. Кто всю жизнь смотрит на кого-то другого и измеряет себя чужой меркой." Он улыбнулся, той самой улыбкой, от которой у подчинённых холодело внутри. "Когда человек всю жизнь смотрит на того, кто чуть выше, чуть быстрее, чуть удачливее, легко забыть, где заканчиваешься ты сам. Где твоя собственная ценность, не зависящая от сравнения." Шан Дэ слушал. Не перебивал. Не задавал вопросов. Он понимал: Микки ничего не говорит просто так. Каждое слово здесь - камень, брошенный в воду. Каждая пауза - намёк. Бова - вспыльчивая, гордая, зацикленная на титуле. Квин - талантливая, привилегированная, всегда на шаг впереди. Столкновение было почти неизбежным. Две сильные женщины, две конкурентки, две звезды в одной системе. Но слово "Страх" в устах Микки звучало иначе. Как инструмент. Или как закономерность. "Ты переживал за неё?" спросил Шан Дэ ровно, не выдавая эмоций. Микки слегка склонил голову, будто оценивая вопрос. "За Бову? Или за Квин?" Тон был невинным, почти детским. "За потерю." Пауза. Короткая, но ёмкая. Микки усмехнулся едва заметно. "Когда долго управляешь людьми, Шан Дэ, начинаешь понимать одну простую вещь. Потеря - это не вопрос если. Это вопрос когда. Кто-то всегда уходит. Кто-то всегда ломается. Кто-то всегда сгорает." Он сделал ещё глоток, смакуя. "Главное, чтобы в момент, когда кто-то почти сгорает, рядом оказался тот, кто способен удержать баланс. Кто может подхватить, если надо. Или… не мешать процессу." Слова были мягкими. Почти дружескими. Но направленными. Очень точно направленными. Шан Дэ понял намёк. Ситуации бывают схожими. Когда кто-то важный оказывается на грани. Когда страх находит слабость. Когда система давит так, что трещины становятся видны невооружённым глазом. Микки не произносил параллели вслух. Именно поэтому они звучали громче. "Мир героев нестабилен," добавил Микки, отставляя бокал на столик. "Особенно перед турниром. Особенно когда на кону так много." Он улыбнулся так, будто речь шла о погоде. "И иногда полезно помнить, что даже самые сильные могут оказаться в больнице. Даже те, кто казался неуязвимым." Тишина повисла между ними. Шан Дэ поставил бокал на стол. Движение было спокойным, контролируемым. Его лицо оставалось бесстрастным. Но мысль уже работала. Просчитывала. Анализировала. Страх. Трещины. Почти потеря. Микки наблюдал. Лис не торопится. Он бросает зерно и ждёт, когда оно прорастёт.

***

Этаж был пуст. После тренировки воздух всё ещё пах озоном и нагретым металлом, тот особенный, ни с чем не сравнимый запах, который оставался после интенсивных занятий. Гул систем охлаждения стих, тренажёры замерли, голограммы погасли. Ян Чен сидел на полу у панорамного окна, прислонившись спиной к холодному стеклу. Ноги вытянуты, шлем не снят, тёмная прорезь визора смотрела куда-то вдаль, на огни ночного города. На голографической панели перед ним, всё ещё активной, завис обновлённый рейтинг. 3 место. Подъём после последнего турнира закрепился окончательно. Третье место. Элита. Вершина, к которой он шёл. Аналитика. Прогнозы. Всё выглядело безупречно. Он не чувствовал ничего. Ни гордости. Ни облегчения. Ни удовлетворения. Только тишину. Медленно он опустил взгляд на своё запястье. Цифры. Индикатор доверия. Показатель, который определяет всё - силу, статус, возможность быть героем. Он рос. Плавно. Стабильно. Почти красиво, ровная линия на графике, без скачков, без падений. Каждый новый контракт, каждое интервью, каждый бой добавляли цифры. Система работала как часы. Он смотрел на них слишком долго. Цифры отражались в тёмном визоре шлема, создавая иллюзию, что они горят где-то внутри него самого. И вдруг мысль, непрошенная, простая, как удар: А если всё это не про меня? Он вспомнил зал. Тот самый вечер. Стекло, золото, мягкий свет. Шан Чао. Живой. Не тень. Не воспоминание. Не тот образ, который он носил в памяти всё это время. Реальный. Стоящий уверенно. Смотрящий прямо на него. И внутри что-то сдвинулось. Что-то, что он старательно глушил тренировками, нагрузками, графиком. Цифры на запястье дрогнули. Один раз. Потом снова. Он моргнул. Решил, что показалось. Индикатор мигнул и внезапно значения начали скакать, как сумасшедшие. 0. 312 458 213. 0. 97 000. 5 408 221. 0. Он резко поднял руку ближе к лицу, вглядываясь в мельтешащие цифры. "Что…?" Система не давала ошибок раньше. Никогда. Рейтинг доверия - это не просто цифры, это отражение общественного мнения, сложный алгоритм, учитывающий тысячи параметров. Он не мог сбоить. Не имел права. Цифры мелькали быстрее, чем он успевал фиксировать. С нуля в сотни тысяч. С сотен тысяч в ноль. Снова вверх. Снова вниз. Как будто кто-то крутил регулятор доверия, не в силах определиться, существует этот человек или нет. Дыхание стало поверхностным, частым. Он попытался стабилизировать пульс, взять себя в руки. Это сбой. Техническая ошибка. Глюк системы. Но цифры не вели себя как сбой. Они реагировали. На него. На его мысли. Стоило образу Шан Чао всплыть в сознании - падение к нулю. Стоило попытаться отстраниться, переключиться - скачок вверх, к миллионам. Сердце ударило слишком резко, слишком сильно. Шлем стал тесным, давящим. Воздуха не хватало. Он поднялся на ноги слишком быстро, мир качнулся, поплыл перед глазами. Цифры снова обнулились. Абсолютный ноль. Холод прошёл по позвоночнику, ледяной, пронизывающий. Если доверие исчезает - исчезает сила. Исчезает статус. Исчезает всё, что он построил. Паника подступила резко, непривычно, как враг, которого он не ждал. Он сжал кулак. Разряд искры пробежал по пальцам - слабее, чем должен был, едва заметный. Индикатор взлетел до 600 000. Ещё мысль "он увидел меня, он смотрел прямо на меня" Ноль. "Нет…" выдохнул он. Голос прозвучал хрипло, чуждо. Это не просто рейтинг. Это связь. Механизм веры. Если доверие - это отражение коллективного восприятия, если оно складывается из мнения миллионов… То почему оно реагирует на его личные, интимные мысли? На то, о чём никто не знает? Шаги. Тихий, металлический звук открывающихся дверей лифта. Звук прорезал тишину этажа, как нож. Цифры на запястье замерли на 184 320. Потом снова дрогнули, но мягче. Ян Чен резко повернул голову в сторону лифта. Дыхание всё ещё было неровным, сбитым. Шлем скрывал лицо, но внутри, впервые за долгое время, бушевала настоящая, необработанная, дикая паника. Лифт открылся полностью. И цифры снова начали стремительно меняться. Из лифта вышел Драгонбой. В своей привычной, чуть небрежной манере - прямой, собранный, с лёгкой, фирменной насмешкой в уголке губ. Он двигался уверенно, будто этот этаж принадлежал ему не меньше, чем Ян Чену. Босые ступни бесшумно ступали по холодному полу. "Тренируешься даже после официального графика?" бросил он, проходя вперёд и окидывая взглядом пустой зал. "Неудивительно, что ты в тройке. Усердие, упорство, никаких выходных." В голосе звучала обычная сухость, за которой пряталось что-то другое. Но под ней едва уловимое напряжение. То, что Ян Чен научился читать за месяцы их странного, вынужденного соседства. Он был близко к десятке. Слишком близко. Двенадцатое место, о котором говорили здесь, в Mighty Glory, казалось далёким, почти игрушечным. Но всё ещё вне турнира. Ян Чен молча перевёл взгляд обратно на своё запястье. Цифры. Стабильные. Ровные. Спокойные. 312 458 213… 312 458 410… 312 458 423… Плавный, равномерный рост, как будто ничего не происходило. Ни скачков. Ни обнулений. Ни хаоса. Он медленно опустил руку. Показалось? Дыхание постепенно выравнивалось. Сердце всё ещё билось быстрее нормы, но паника отступала, оставляя после себя неприятный, липкий осадок. "Ты видел обновление рейтинга?" продолжил Драгонбой, останавливаясь рядом. "Третье место. Неплохо. Очень неплохо для того, кто ещё год назад был никем." Пауза. "Турнир был интересным." Ян Чен кивнул. Один раз. Коротко. "Да." Коротко. Без интонации. Без эмоций. Драгонбой посмотрел на него внимательнее. Он привык к его холодности, к этой отстранённости, которая стала визитной карточкой нового Е-Соула. Но сегодня в ней было что-то другое. Едва уловимое, почти незаметное, но Драгонбой, прошедший через сотни боёв, чувствовал такие вещи. "Ты выглядишь…" он замялся на долю секунды, подбирая слово, "уставшим." Это было максимум заботы, на который он был способен. Максимум человеческого тепла, которое мог позволить себе человек, для которого эмоции всегда были слабостью. Он никогда не говорил напрямую. Никогда не признавал, что сравнивает себя с Ян Ченом. Никогда не показывал, что этот разрыв в рейтинге, эта пропасть между топ-4 и его местом, для него значит. Но за последние месяцы, за эти бесконечные совместные тренировки и редкие разговоры в пустых залах, он считал Ян Чена почти товарищем. Равным. Тем, кто понимает давление рейтинга. Тем, кто тоже идёт вверх, через боль, через усталость, через всё. А теперь один из них в турнире. Другой нет. Ян Чен не ответил сразу. Он снова посмотрел на индикатор. Цифры росли ровно. Слишком ровно. Слишком правильно. "Просто тренировка," произнёс он наконец. "Нагрузка большая." Драгонбой хмыкнул - коротко, понимающе. "Постарайся не перегореть до следующего турнира," сказал он, и в голосе его появилась та особенная, сухая ирония, которой он прикрывал всё настоящее. "Было бы обидно, если бы третье место сломалось из-за банального переутомления." Слова прозвучали почти шутливо. Почти. Но в них сквозило то, что Драгонбой никогда не признал бы вслух - зависть. Лёгкая. Непризнанная. Но настоящая. Ян Чен посмотрел на него сквозь тёмный визор шлема. Ему действительно было всё равно. Не из презрения, не из высокомерия. Просто потому что мысли были в другом месте. Шан Чао. Скачущие цифры. Ноль. Сотни тысяч. И обратно. Он снова опустил взгляд на запястье. 312 458 507. Стабильность. Система работала. Всё было в порядке. И если это была галлюцинация, она была слишком детальной. Слишком реальной. "Увидимся завтра на совместной сессии," бросил Драгонбой, направляясь обратно к лифту. "Не отставай. Мне нужен достойный спарринг-партнёр." Двери лифта закрылись, отрезая его фигуру. Этаж снова погрузился в тишину. Ян Чен остался стоять у окна, один в пустом пространстве, залитом холодным светом. Он медленно сжал руку в кулак. Разряд пробежал по пальцам - сильный, ровный, такой, каким и должен быть. Цифры отреагировали плавным ростом. Никаких скачков. Никаких обнулений. Всё было идеально. Он не произнёс ни слова. Но внутри остался вопрос, который не отпускал, который свербел где-то под черепом: Если это не сбой системы, если это не глюк, не ошибка, не галлюцинация… То что именно отреагировало на имя Шан Чао? Что заставило доверие миллионов - его силу, его суть - скакать, как сумасшедшее, подчиняясь только его мыслям?