Чужая броня

Коридор тянулся бесконечно - длинный, пропитанный запахом чужой застарелой беды. Тусклые люминесцентные лампы под потолком нервно мигали, отбрасывая на пол дрожащие тени. Они тащили Ян Чена вдвоём. Найн, морщась от боли в ушибленном плече, придерживал его за плечи, закинув безвольную руку себе на шею. Бова страховала сбоку, крепко обхватив за талию и стараясь не касаться оголённых контактов на протезе. Тело было пугающе тяжёлым, ноги волочились по полу с глухим звуком. Голова бессильно откинулась назад, тёмные волосы слиплись от холодного пота, а индикатор на запястье оставался равнодушно пустым. А потом тело перестало быть безвольным. Внезапно воздух стал плотным, наэлектризованным. Ян Чен мгновенно открыл глаза, без перехода от сна к бодрствованию, без вздоха или судороги. Но это были уже не его глаза, радужку залил густой, ядовито-фиолетовый свет. "Бова," голос Найна, обычно лёгкий и насмешливый, предательски дрогнул, сорвавшись на шёпот. "Он…" Тело Ян Чена дёрнулось резко и механистично, словно марионетка, получившая прямую команду от чужого кукловода. Одним движением он вырвался из их хватки. Протез ударил Найна в грудь раньше, чем тот успел выставить блок. Ударная волна отбросила парня на несколько метров; спина с грохотом врезалась в стену, подняв облако пыли. Найн вскрикнул, больше от шока и нехватки воздуха, чем от боли, и сполз на пол, хватаясь за рёбра. Ян Чен уже стоял на ногах. Он не смотрел ни на Найна, ни на Бову. Его горящий фиолетовым взгляд был устремлён вперёд, к тяжёлым стальным дверям выхода, за которыми горели огни Mighty Glory. Туда, где на вершине сидел создатель этого ада. Ян Мо всё ещё дышит. Эта мысль пульсировала в висках, перекрывая стук сердца, вколоченная в мозг вместе с чёрной жидкостью. Внутри не осталось ни боли, ни сомнений, ни хрупкого человека, боявшегося потерять друзей. Остался только чистый Страх, превращённый в оружие, жаждущее цели. "Ян Чен, стой!" Бова шагнула вперёд, инстинктивно протягивая руку. В её голосе звучал леденящий ужас узнавания: она видела эту позу в зеркале. "Не надо…" Но он уже не слышал. Развернувшись, Ян Чен рванул вперёд. Его движения были рваными, будто мышцы сокращались вразнобой с нервной системой, но пугающе быстрыми. Подошвы крошили кафель, а протез при каждом толчке оставлял на полу оплавленные чёрные следы и снопы фиолетовых искр. Найн, кряхтя, попытался подняться, но фигура Ян Чена уже исчезла за поворотом. В воздухе повисли лишь гулкое, ускоряющееся эхо шагов и треск электричества. Бова стояла неподвижно, сжав кулаки до боли в ладонях. Шрамы на её шее горели, откликаясь на остаточный фон Страха. Она знала цену этой погони: если Ян Чен доберётся до города, огонь выжжет его изнутри дотла. Резко обернувшись к Найну, она посмотрела на него жёстким, бледным лицом, в глазах которого читалась мрачная решимость. "План меняется," её голос прозвучал хрипло. "Я за ним. Только я смогу перехватить его, пока он не начал крушить всё подряд. Ты к Ся Цин. Скажи, чтобы подготовила максимальную дозу." Найн вытер кровь с рассечённой губы и кивнул, превозмогая боль в груди. Спорить или шутить было некогда: он видел её глаза и понял всё без слов. "Понял. Беги." Пока Найн, хромая, направлялся к служебному выходу, Бова сорвалась с места и рванула в темноту коридора, преследуя фиолетового призрака.

***

Дверь в кабинет отца была приоткрыта. Это само по себе было странно, для Шан Дэ приоткрытая дверь означала потерю контроля, трещину в безупречной броне. Шан Чао хотел ворваться без стука, после увиденного в гараже он имел на это право. Ярость, страх и чувство предательства кипели внутри, требуя выхода, но инстинкт самосохранения заставил его притормозить. Он заглянул в щель и замер. Шан Дэ сидел на краю массивного стола, не в привычном кресле власти, а именно на краю, свесив ногу, словно человек, потерявший опору. Галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, пиджак небрежно отброшен на спинку. Перед ним, нарушая все мыслимые границы личного пространства для бывших врагов, стоял Ян Мо. Его ладонь лежала на плече Шан Дэ. Пальцы едва заметно двигались, стирая невидимую пыль с дорогого костюма, и в этом жесте читалась пугающая, привычная забота. Мысль ударила в висок. Ян Мо — враг, создатель системы, сломавший Ян Чена. Но реальность упорно лезла в глаза: отец, считавший слабость преступлением, сейчас чуть опустил плечи, принимая это касание. Нет. Этого не может быть. Мысль ударила в висок. Ян Мо - враг, создатель системы, сломавший Ян Чена. Но реальность упорно лезла в глаза: отец, считавший слабость преступлением, сейчас чуть опустил плечи, принимая это касание. Но факт был перед глазами. Его отец - тот самый человек, который никогда не позволял себе лишних эмоций, который всегда держал дистанцию даже с собственным сыном, который считал слабость преступлением, сейчас сидел, чуть опустив плечи. И позволял. Не отстранялся. Не обрывал контакт. Позволял чужой руке касаться себя. Тонкая нить терпения, которую Шан Чао натягивал годами, лопнула. Он толкнул дверь. Полотно с глухим стуком ударилось о стену. Обе головы повернулись одновременно. Ян Мо убрал руку, без паники, словно так и должно было случиться. Шан Дэ выпрямился, но поправлять галстук не стал; в его глазах мелькнуло нечто среднее между стыдом и усталостью. "Шан Чао," ровный, почти невозмутимый голос отца звучал фальшиво. "Что здесь происходит?" голос Шан Чао дрожал от переизбытка адреналина. Он вошёл, прикрыв дверь ногой, и щелчок замка отрезал их от внешнего мира. Взгляд метался между ними, складывая болезненную картину. Это было не просто перемирие ради бизнеса. Это была интимность, выстроенная годами. "Это не то, что ты думаешь," Шан Дэ поднялся, пытаясь восстановить дистанцию, вернуть маску директора. "Не то?" Шан Чао шагнул ближе, вторгаясь в личное пространство отца. "Тогда что? Объясни мне, отец! Потому что я смотрю на человека, которого ненавижу. Который превратил Ян Чена в оружие, использовал его как пешку и выбросил, когда он стал неудобен. А ты стоишь здесь, с ним, словно ваши старые игры важнее чьей-то жизни." Он ткнул пальцем в сторону Ян Мо, не удостаивая того взглядом. "Ты молчал, пока его ломали. Пока он пытался понять, кто он такой. А теперь ты стоишь здесь, с ним, как будто имеешь на это право? Как будто ваши старые игры важнее жизни человека?" Ян Мо смотрел на него спокойно, без тени агрессии, принимая эту ярость как данность. "Я не оправдываюсь, Шан Чао," его мягкий, бархатный голос лишь усиливал контраст. "В том, что касается Ян Чена, ты абсолютно прав. Я использовал его боль, одиночество и веру в справедливость. Я не жду прощения." Он сделал шаг назад, давая им пространство, и коротко переглянулся с Шан Дэ. В этом мимолётном обмене взглядами уместились годы невысказанного. "Но то, что ты видишь сейчас, не часть новой игры. Это просто то, что осталось. То, что мы не смогли уничтожить друг в друге." Шан Чао сжал кулаки, но ярость в нём начала сталкиваться с пугающим осознанием: мир не делился на чёрное и белое. Его отец не был монстром, а Ян Мо просто воплощением зла. Они были частью одной поломки. Ян Мо коротко кивнул Шан Дэ и вышел, оставив после себя давящую пустоту. Шан Дэ не садился. Он опирался рукой о стол, и в его взгляде больше не было контроля, только глубокая, выжигающая душу усталость. "Давно?" хрипло спросил Шан Чао. Отец выдохнул, потирая переносицу. "Ты имеешь в виду сейчас? Или тогда?" "И то, и другое. Когда ты перестал быть моим отцом и стал… этим?" Шан Дэ опустился в кресло. Этот разговор требовал иного уровня, не начальника и подчинённого, не отец-сына, а двух взрослых людей, стоящих на руинах своих жизней. "Тогда, очень давно. Ещё до твоего рождения. Мы были молодыми, глупыми, верили, что сможем изменить предначертанную судьбу вместе." Он посмотрел на свои руки. "А сейчас... Это не любовь в романтическом смысле. Это зависимость. Привычка. Боль, которую мы делим, потому что больше её не поймёт никто." "Ты думаешь, я идиот?" резко переспросил Шан Чао, подходя ближе. "Я вижу, как вы смотрите друг на друга. Ты думаешь, я не чувствую, что ты предал маму? Меня? Всё, во что я верил?" В глазах Шан Дэ мелькнула боль. "Я не знаю, что это," его голос стал тише. "Попытка заглушить вину. Но это не отменяет того, что он сделал с Ян Ченом, и того, что я сделал с тобой. Мы оба виноваты." Шан Чао видел перед собой не всесильного директора TREEMAN, не отца, который всегда всё контролирует, а старого, сломленного человека, цепляющегося за последний яд, чтобы не умереть. Адреналин отступил, оставив после себя звонкую пустоту и холод. "Я не прощаю его," твёрдо произнёс он, и в голосе не осталось прежней ярости. "И не понимаю тебя. Никогда не пойму." Он развернулся, кладя руку на ручку двери. "Но мешать не буду. Пока. У меня есть дела поважнее. Ян Чен жив, и я нужен ему больше, чем ты нуждаешься в своих демонах." Шан Чао открыл дверь, бросив через плечо: "Если ты снова попытаешься использовать его… я уничтожу вас обоих." Дверь закрылась с окончательным щелчком. Шан Дэ остался один. Он опустил голову на ладони, и впервые за двадцать лет позволил себе заплакать. Слёзы стекали по лицу человека, который наконец осознал, что цена его контроля оказалась выше, чем он мог заплатить.

***

Найн ворвался в лабораторию, не обратив внимания на то, что автоматическая дверь открылась лишь наполовину и с глухим стуком ударила его по плечу. Адреналин давно заглушил боль, превратив её в фоновый шум, подгоняющий вперёд. Ся Цин стояла у центрального стола, просматривая данные на планшете. Её сосредоточенное лицо мгновенно изменилось, стоило ей поднять взгляд и увидеть Найна. Она сразу всё поняла. Тяжёлое дыхание, расширенные зрачки, дрожь в пальцах - всё это выдавало предельное напряжение мышц. "Что случилось?" "Ян Чен. Он очнулся. Не в себе," выпалил Найн, подходя ближе. Слова вылетали отрывисто. "Бова пытается его задержать, но он слишком быстр и силён. Нам нужен транквилизатор. Тот, который…" "Знаю." Ся Цин действовала быстро, без лишних вопросов. Она прекрасно понимала, о чём он говорит. Экспериментальный препарат, разработанный ещё Ло Тоном для стабилизации заражённых Страхом героев и доведённый до ума самой Ся Цин. Средство, способное либо вернуть человеку разум, либо окончательно сломать его нервную систему. Она направилась к холодильной камере в углу лаборатории, где хранились самые опасные и нестабильные образцы. Дверца щёлкнула, выпуская клуб холодного пара. Внутри, в специальном держателе, лежал инъектор. Ся Цин достала его, стекло оказалось почти ледяным. "Препарат не до конца протестирован," сказала она, протягивая инъектор Найну. Во взгляде читалось строгое предупреждение. "Может подействовать с задержкой. Может не подействовать вовсе. Возможны судороги, остановка сердца… Но другого варианта нет. Это единственный шанс остановить его живым." Найн взял инъектор. Их пальцы на секунду соприкоснулись: холодная кожа Ся Цин и горячая ладонь Найна. Этот короткий контакт стал последним мостиком между миром логики и хаосом, в который они оба погружались. "Сработает," сказал Найн. В его голосе звучала отчаянная надежда на то, что друг, которого он знал, всё ещё там, внутри этого фиолетового безумия. "Будь осторожен," тихо произнесла Ся Цин. Найн нервно усмехнулся. Эта улыбка служила ему маской, бронёй против страха. "Я всегда осторожен." "Ты вечно пренебрегаешь осторожностью," парировала она. В её тоне звучало лишь знание того, кто перед ней стоит. Он кивнул и развернулся. Инъектор плотно лёг в ладонь, став продолжением руки. Найн выбежал из лаборатории, оставляя за спиной белый свет и запах химии.

***

Агенты Комиссии действовали быстро. Джин сдержала слово, отряд прибыл через десять минут после звонка Шан Чао. Без предупреждений, согласований и бюрократических проволочек. Чистый, жёсткий захват. Двери вышибли одновременно с двух сторон. Взрывная волна выбила стёкла в окнах процедурной, осколки дождём посыпались на стерильный кафель. В коридор ворвались фигуры в тёмно-синей броне с визорами шлемов, в руках электрошокеры и наручники. Короткие отрывистые команды: "На пол! Руки за голову! Не двигаться!" Сотрудники Прожектора не сопротивлялись. Слишком погружённые в исследования, в свою замкнутую вселенную, они не сразу осознали масштаб происходящего. Кто-то поднял руки, роняя приборы, кто-то застыл у приборов, продолжая смотреть на мигающие графики, словно это могло защитить от реальности. Родителей Ся Цин взяли в процедурной. Когда агенты ворвались в комнату, женщина аккуратно положила пустой инъектор на металлический стол. Подняла руки, ладони открыты, пальцы расслаблены. Мужчина сделал то же самое. Стоял рядом, чуть позади неё, плечи опущены, взгляд направлен в пол. На их лицах застыла глубокая усталость людей, пятнадцать лет проживших во лжи, пряча правду от собственных детей. Теперь эта ложь рухнула вместе со стенами лаборатории. "Вы арестованы по обвинению в незаконных экспериментах над людьми, хранении запрещённых веществ и сотрудничестве с террористической организацией Прожектор," голос лидера отряда звучал механически. "У вас есть право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас." Женщина кивнула. Её глаза встретились с глазами мужчины. В этом взгляде не было страха перед арестом, лишь горькая печаль за дочь, которая сейчас узнает правду, за сына, который не простит этого молчания, за себя, потому что они знали: это конец их карьеры, репутации, жизни как учёных. И начало суда истории. Агенты защёлкнули наручники на их запястьях. Холодный металл сомкнулся вокруг кожи, символизируя окончательный разрыв с прошлым. Их повели прочь из процедурной, мимо разбитых стоек, пульсирующих мониторов, мимо всего, чему они посвятили свои жизни.

***

Ян Чен вошёл через главный вход, не прячась и не планируя маршрут. Всё, что оказывалось на пути, отлетало в сторону, как мусор под колёсами грузовика. Стеклянные двери разлетелись вдребезги от первого же удара протеза. Осколки брызнули фонтаном, сверкая в свете аварийных ламп. Двое охранников в форме Mighty Glory попытались перехватить его в вестибюле. Один выстрелил, пуля ушла в стену, выбив штукатурку, но Ян Чен даже не замедлил шаг. Разряд с протеза отбросил стрелявшего к стойке ресепшена. Второй, попытавшийся зайти сбоку с выставленным щитом, полетел туда же, не успев вскрикнуть. Тревога взвыла. Красные огни замигали под потолком, заливая пространство пульсирующим светом. Ян Мо. Где он? Сознание заполняла плотная, вязкая, горячая масса, словно расплавленный свинец. В ней проступало лишь одно лицо, человека, годами управлявшего им, превратившего его в оружие. Того, кто должен был умереть ещё в квартире Шан Дэ, вместе со своими секретами и ложью. Он двинулся вверх по лестнице. Лифт казался слишком медленным, слишком предсказуемым. Ян Чен перепрыгивал через ступени по три-четыре сразу, не чувствуя усталости. Его тело больше не принадлежало ему, оно стало сосудом для Страха, требующего выхода, требующего крови. Третий этаж. Коридор. Двери кабинетов он выбивал одну за другой, не потому что искал кого-то конкретного, а потому что не мог остановиться. Каждая поддающаяся удару металла дверь, каждый открывающийся пустым эхом кабинет - ещё один шаг к цели, ещё один шаг к тому, чтобы заглушить гул в голове. На четвёртом этаже его встретили трое молодых героев. Они попытались скоординироваться: один отвлекал внимание, второй ударил сбоку электрошоком, третий блокировал проход силовым полем. Слаженно. Профессионально. Бесполезно. Для Ян Чена они были просто препятствиями, помехами. Разряд. Ещё один. Третий. Фиолетовые молнии сорвались с его пальцев, сплетаясь в сеть разрушения. Герои падали, корчась в судорогах, а он шёл дальше, перешагивая через их тела. Пятый этаж. Кабинет Ян Мо. Он знал, где это. Это место власти, где решались судьбы, знал каждый, кто работал в Mighty Glory. Дверь оказалась не заперта. Ян Чен толкнул её плечом, и она распахнулась. Он вошёл и остановился. Пусто. Кресло. Стол. Аккуратные стопки документов. Всё на месте. Кроме человека. Он стоял посреди кабинета, тяжело дыша. Воздух здесь был прохладным, пахло дорогим деревом и кондиционером. Фиолетовое свечение пульсировало в такт его сердцу, освещая стены мрачным светом. Где-то на периферии сознания теплилась мысль: его нет, он ушёл, он всегда знает, но тьма заглушала её, превращая в белый шум ярости. Ян Чен развернулся, вышел в коридор и продолжил путь. Огромные зеркала от пола до потолка отражали бесконечный ряд дверей и огней. Ян Чен подошёл к одному из них. Ему нужно было увидеть, чем он стал. В отражении стоял Е-Соул. Не тот мальчик, которым он был когда-то. Не инженер, спорящий о сплавах. А монументальная, почти мифическая фигура. Броня, казалось, слилась с ним, покрывшись чернотой, поглощающей свет. Она стала громоздкой, тяжёлой, покрытой сетью боевых царапин и потёртостей, которых раньше не было. По пластинам пробегали фиолетовые электрические разряды, те самые, что когда-то принадлежали только старому герою. Шлем полностью скрывал лицо, став второй кожей, защитой не только от ударов, но и от всего остального мира. От себя самого. Ян Чен смотрел на своё отражение, и внутри поднималась волна отвращения. Не к врагу, к себе. Это не я, пронеслось в голове. Это он. Старый Е-Соул. Трагический символ долга и невысказанной вины. Герой, заплативший за победу над Зиро ценой руки, ценой сна, ценой чего-то большего. Человек, спрятавшийся за шлемом, чтобы не видеть боли мира, позволивший системе использовать себя как бренд. Ян Чен всегда равнялся на него, считая себя обузой на фоне этого величия. Он помнил, как старый Е-Соул стоял перед ним, массивный, но неуклюжий и уставший человек с сетью тонких шрамов и мозолей на руках. Как терялся в обычной жизни, не зная, как накормить ребёнка завтраком, как быть отцом. Как его голос за шлемом звучал низко и ровно, но в приватной обстановке в нём прорывалась человеческая хрипотца и тяжёлая, вымотанная теплота. Ты хуже него, шептал внутренний голос, усиленный Страхом. Ты даже не можешь быть таким, как он. Ты просто копия. Фальшивка. Пешка, решившая, что может стать ферзём. Е-Соул был солдатом, привыкшим нести бремя в одиночку. Он отгораживался от мира ледяной дистанцией, боясь причинить боль тем, кого любил. Чувствовал вину за то, что позволил Mighty Glory превратить его в инструмент, но молчал. Молчал, пока система перемалывала других. А Ян Чен? Что делал он? Он шёл убивать. Позволял Страху управлять собой. Становился тем самым монстром, которого старый Е-Соул боялся создать. В отражении фиолетовые молнии вспыхнули ярче, озаряя визор шлема. Ян Чен увидел в этих разрядах не силу, а слабость. Свою собственную. Неспособность справиться с болью иначе, как через разрушение. Он умер, чтобы ты жил, вспомнилось последнее мгновение на арене. Дрожь в руке старого героя. Отказ опустить Вспышку. Прозрение в глазах, когда он увидел в Ян Чене ту же несгибаемую решимость, что была у Зиро. И ты предаёшь его память каждым своим шагом. Сомнение кольнуло в груди, острое и болезненное. На секунду фиолетовое свечение дрогнуло, став менее интенсивным. Ян Чен опустил руку, готовую ударить по зеркалу. Остановись, сказал разум. Это не путь. Это ловушка. Но тут же из глубины подсознания поднялась другая волна. Холодная, липкая, всепоглощающая. Страх. Страх остаться одному. Страх быть никем. Страх того, что если он остановится сейчас, то вся эта боль, вся эта жертва, вся эта кровь окажутся бессмысленными. Что он снова станет тем мальчиком с нулевым доверием, которого никто не видит, которого никто не слышит. Фиолетовые разряды вспыхнули с новой силой, оглушительно треща в коридоре. Зеркало перед Ян Ченом покрылось паутиной трещин, а затем взорвалось, осыпав пол осколками. В отражении больше не было никого. Только тьма. Ян Чен сжал кулак. Протез заскрежетал, выпуская искры. Он повернулся спиной к разбитому зеркалу и пошёл дальше. Вверх. К вершине. К Ян Мо. Страх победил. Но теперь он горел внутри него не как холод, а как огонь. И этот огонь требовал топлива.

***

Драгонбой стоял у окна в коридоре тремя этажами ниже, прислонившись плечом к холодному стеклу. Телефон завибрировал в кармане гавайской рубашки. Драгонбой лениво достал его, даже не глядя на экран: он уже догадывался, кто пишет. Ян Мо. Сообщение оказалось коротким, как всегда. Без лишних слов, объяснений и эмоций - просто приказ, отлитый в буквах: "Не вмешивайся. Уходи." Драгонбой перечитал его дважды, медленно и вдумчиво постукивая пальцами по корпусу устройства. Затем поднял взгляд вверх, туда, где на пятом этаже мигали красные лампы тревоги, а сквозь толстые перекрытия пробивались глухие крики и треск ломающегося металла. Хм. Значит, вот как. Мысль пришла спокойно, без удивления. Драгонбой прекрасно знал правила игры: Ян Мо никогда не отдаёт приказы просто так. Если директор говорит "уходи", значит, ситуация вышла из-под контроля настолько, что присутствие лишнего свидетеля станет проблемой. Или, что более вероятно, Ян Чен достиг той точки невозврата, когда любое вмешательство со стороны только усугубит хаос. Он убрал телефон обратно в карман, повернулся к лестнице, ведущей вверх, сделал шаг и остановился. Приказ был ясным. Не вмешиваться. Уходить. Но внутри шевельнулось что-то старое, дикое, то самое, что заставляло его искать драки там, где другие искали покоя. Ему хотелось посмотреть, во что превратился этот тихий, замкнутый парень, которого Ян Мо так долго лепил. Стать свидетелем финала спектакля, который они все разыгрывали годами. Драгонбой горько усмехнулся, проводя языком по зубам и чувствуя металлический привкус адреналина, так и не получившего выхода. "Что ж," пробормотал он себе под нос. "Полагаю, вечеринка окончена." Он развернулся и пошёл к выходу. Шаги были лёгкими, контрастируя с тяжестью происходящего наверху. Он шёл прочь от эпицентра бури, не оборачиваясь. Некоторые вещи лучше не видеть, особенно если хочешь сохранить рассудок.

***

Бова шла по коридору, не скрывая шагов. Страх внутри неё уже давно почуял его источник, тянулся к нему, как железо к магниту, отзываясь болезненным сжатием в груди и холодным жжением в венах. Ян Чен был здесь. И он был эпицентром этого. Кабинет Ян Мо пустовал, и посреди этого хаоса стоял он. Сгусток напряжения, готовый разорвать пространство. Его дыхание вырывалось рваными, хриплыми толчками. Фиолетовое свечение в глазах то вспыхивало, ослепляя, то гасло, оставляя после себя лишь пустоту и шрам, перечеркнувший половину лица. Правая рука мелко подрагивала, будто сдерживая удар, который давно просился наружу. Бова остановилась в шаге от светового пятна, падающего из разбитого окна. Просто встала на его пути. "Ян Чен." Голос прозвучал негромко, но в гуле искр и треске проводки он прозвучал как выстрел. Он повернул голову и сорвался с места без предупреждения. Воздух взвыл. Бова шагнула в сторону ровно настолько, чтобы фиолетовый разряд прошёл в миллиметре от плеча и впился в стену. Бетон пошёл паутиной трещин, посыпалась пыль. "Быстро," бросила она, перехватывая его запястье и используя инерцию, чтобы отвести удар в сторону. Металл обжёг ладонь холодом. "Но ты не первый, кто пытается меня так ударить." Он вырвал руку, развернулся, и новый удар обрушился туда, где она стояла секунду назад. Бова ушла в присед, пропуская поток энергии над головой, и ответила точно. Удар пришёлся в корпус, заставив его пошатнуться. На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то человеческое - растерянность, боль, отзвук имени, которое он пытался заглушить грохотом. Страх в её крови отозвался на его присутствие острой, знакомой болью. Вены на предплечьях потемнели, сердце забилось чаще, требуя выплеска. Она сжала зубы, заставляя себя дышать ровно. Она знала этот голод, знала, как он обманывает, как шепчет, что разрушение - единственный способ выжить. "Ты думаешь, это поможет?" спросила она, отступая назад, не разрывая дистанцию полностью. "Думаешь, если сломаешь стены, если сожжёшь всё вокруг, внутри станет тише?" Он снова бросился вперёд. Она блокировала, скрестив руки, но удар был такой чудовищной силы, что её отшвырнуло назад. Лопатки врезались в оплавленный металл. Дыхание выбило из лёгких. В глазах потемнело, а страх внутри неё вскипел, требуя ответить тем же, выпустить когти. Она вдавила его обратно силой воли, привычкой, выстраданной ценой чужих жизней. "Не поможет," выдохнула она, сползая по стене и сразу же выпрямляясь, игнорируя протестующие мышцы. "Я тоже так думала. Когда я теряла контроль и видела только красное. Я верила: если уничтожить всё, что движется, боль уйдёт. Если оставить после себя пепел, внутри наконец наступит покой." Он замер всего на миг. Но этого хватило, чтобы фиолетовое свечение в его зрачках дрогнуло. "Ни хрена не ушло," продолжила Бова, глядя ему прямо в лицо. Голос стал жёстче, но в нём не было злости. Только горькая, выстраданная правда. "Страх не уходит от разрушения. Он только кормится им. Ты чувствуешь это сейчас? Как он тянется ко мне? Как отзывается во мне? Мы с тобой сейчас на одной частоте, Ян Чен." Он дёрнулся. Шагнул к ней, и в этом шаге было столько отчаяния, сколько не вместить в один удар. Воздух вокруг него дрожал, искажаясь от перенапряжения энергии. Шан Дэ и Микки вкачали в него не просто дозу. Они вкачали ему приговор. И Ян Чен нёс его, не зная, как жить. "Ты хочешь наказать их," сказала она, не отводя взгляда. "Я понимаю. Но посмотри на себя. Ты наказываешь себя. За то, что не успел защитить Шан Чао. За то, что согласился стать тем, кем они хотели тебя видеть." Его дыхание сбилось. Фиолетовый свет в глазах мигнул, на секунду уступая место знакомому, глубокому синему. Губы дрогнули, но звук так и не сорвался. Только тяжёлый, сдавленный вдох, похожий на всхлип, который он тут же задушил в горле. "Наказание не лечит, Ян Чен," произнесла она тише, почти шёпотом. "Я пробовала. Жгла себя изнутри, думала, что заслужила. Не помогло. Только сделало хуже. Только оставило шрамы, которые не заживают." Он ударил. От бессилия. От невозможности вынести правду, которая резала глубже любого лезвия. Бова подняла руки, принимая удар на блок, но сила была запредельной. Её отбросило, как тряпичную куклу. Она прокатилась по полу, врезалась в груду обломков, судорожно хватая ртом воздух, пахнущий гарью. Рёбра горели. В ушах звенело. Страх внутри неё взвыл, требуя встать, требовать крови, но она прижала ладонь к полу, чувствуя холод бетона, и заставила себя остаться на месте. Она подняла голову. Сквозь пыль и дым видела его силуэт. Он стоял неподвижно. Рука всё ещё была поднята, но пальцы медленно разжимались. Фиолетовое свечение пульсировало неровно, словно сердце, сбившееся с ритма. Он просто стоял, раздавленный собственным весом, собственной силой, собственной болью. Плечи опустились. Дыхание стало чуть реже, но глубже. Бова сплюнула кровь, опёрлась локтем о холодный пол и заставила себя сесть. Каждый вдох отдавался тупой болью в боку, но она не отводила взгляда. Найн ворвался в коридор, сбивая плечом остатки дверной рамы. Дыхание рвалось из горла хриплым свистом, ноги заплетались от усталости и адреналина, но он заставлял себя идти вперёд. Каждый шаг отдавался болью в мышцах, которые уже давно кричали о перегрузке. Он увидел их. Бову, сидящую среди обломков, и Ян Чена, стоящего над ней с занесённой рукой. Фиолетовое свечение вокруг протеза пульсировало, как воспалённая рана. "Эй!" голос Найна сорвался на крик. Ян Чен медленно повернул голову. Взгляд был пустым, лишённым узнавания. Система видела угрозу. Найн видел друга, который вот-вот переступит черту, откуда нет возврата. Найн сделал ещё один шаг. Ноги подкосились, он едва удержал равновесие, опёршись ладонью о стену. Стена была горячей, вибрирующей от остаточной энергии. "Ты… далеко собрался?" выдавил он, пытаясь выровнять дыхание. Голос дрожал. Не от страха. От того, что сил почти не осталось. "Шан Чао… будет зол. Если ты сломаешь чужой офис." Ян Чен не ответил. Его рука дрогнула, готовясь нанести удар. Найн знал: блокировать бессмысленно. Удар Е-Соула разнесёт его кости, если те вообще выдержат. Контратаковать значит убить или быть убитым. Оставался только один вариант. Тот, который он ненавидел больше всего. Вариант предательства ради спасения. Он вспомнил мост. Воду. Тело Смайла, неподвижное на бетоне. Своё собственное бессилие. То чувство, когда ты стоишь рядом и ничего не можешь сделать, потому что система сильнее тебя. Потому что ты слишком слаб, чтобы изменить исход. "Я обещал," прошептал Найн, скорее себе, чем ему. "Что больше не буду стоять в стороне." Он рванулся вперёд. Не для удара. Для дистанции. Ян Чен среагировал мгновенно. Разряд электричества вспыхнул, опаляя воздух. Найн нырнул под руку, чувствуя, как жар обжигает кожу на шее. Боль была острой. Он использовал инерцию своего падения, чтобы оказаться вплотную к Ян Чену. Слишком близко для боя. Достаточно близко для предательства. Левая рука Найна метнулась к карману на поясе. Пальцы, непослушные от напряжения, сомкнулись на холодном металле инъектора. Ян Чен попытался оттолкнуть его, но Найн уже вцепился в ткань его костюма, удерживая контакт. Игла вошла в шею Ян Чена чуть ниже уха. Резко. Без предупреждения. Найн нажал на поршень и жидкость ушла под кожу. Ян Чен дёрнулся. Глаза расширились, фиолетовое свечение вспыхнуло ярче, затем начало мерцать, теряя стабильность. Он попытался вырваться, но мышцы уже отказывали. Нейротоксин действовал быстро, парализуя нервную систему. "Спи," выдохнул Найн. Голос был тихим, лишённым триумфа. "Ты заслужил отдых." Ян Чен покачнулся. Колени подогнулись. Он начал падать вперёд, прямо на Найна. Найн не успел отстраниться. Он принял вес чужого тела на себя, рухнув на колени вместе с ним. Металлическая рука Ян Чена тяжело ударила по полу, искры рассыпались по бетону. Свечение в глазах погасло окончательно, оставив после себя лишь тёмные, бездонные зрачки. Найн сидел на коленях, прижимая к себе бессознательного Ян Чена. Его собственные руки дрожали так сильно, что он едва мог удержать равновесие. Дыхание всё ещё было сбивчивым, в груди кололо, словно туда загнали раскалённый гвоздь. Он чувствовал тепло чужого тела, ровный, замедляющийся ритм сердца под своей ладонью. Бова поднялась, опираясь на топор. Она подошла ближе, её тень упала на них обоих. Лицо было каменным, но в глазах читалось нечто сложное. Понимание цены, которую только что заплатили. "Вовремя." Найн не поднял головы. Он смотрел на закрытые глаза Ян Чена, на шрам, пересекающий его лицо. "Я спешил," ответил он. Слова вышли глухими. "Ещё чуть-чуть и я бы не успел." Бова ничего не добавила. Она просто осталась стоять рядом, охраняя их покой, пока внизу, где-то далеко, начинали выть сирены.

***

У входа в здание Mighty Glory уже собралась толпа. Люди с телефонами, журналисты, зеваки - все вытягивали шеи, пытаясь заглянуть внутрь, где ещё недавно бушевала энергия, способная разорвать половину города. Шан Чао нырнул в живую стену тел. "Эй! Куда прёшь?!" "Там опасно!" Руки хватали его за рубашку, за плечи. Кто-то попытался преградить путь камерой. Шан Чао двигался сквозь них, как нож сквозь масло, используя локти, плечи, всё своё тело. Его лицо было каменным, взгляд прикован к лестничному пролёту, видневшемуся сквозь стеклянные двери вестибюля. Лифты стояли, заблокированные аварийной системой. Он оттолкнул парня в яркой футболке, кричавшего что-то про автограф, и рванул к лестнице. Ступени уходили вверх, в темноту. Первый этаж. Второй. Третий. Лёгкие горели, ноги наливались свинцом. Мигрень, обычно сверлившая виски тупым долотом, отступила, подавленная чистым, животным страхом. Я должен успеть. Должен. Если он опоздает, если Ян Чен сделает то, что задумал... Шан Чао не позволял этой мысли оформиться до конца. Просто бежал. Четвёртый этаж. Пятый. Дверь на пятый этаж была сорвана с петель. За ней царил хаос - выбитые двери, искрящиеся провода, запах гари. Шан Чао перепрыгнул через груду обломков и вылетел в коридор. Найн сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Голова Ян Чена лежала у него на коленях. Рядом валялся пустой инъектор, стекло которого блестело в свете аварийных ламп. Бова стояла чуть поодаль, тяжело дыша. На её скуле уже расцветал багровый синяк, губа была разбита, но топор она держала так крепко, будто готова была кромсать, всех кто посмеет подойти ближе. Ян Чен оставался неподвижен. Грудь едва заметно вздымалась. Фиолетовое свечение вокруг протеза погасло, оставив после себя лишь холодный металл. Шан Чао сделал шаг. Потом ещё один. Колени подогнулись, и он опустился на пол рядом с Найном. Рука дрогнула, прежде чем коснуться запястья Ян Чена. Пульс был слабым, частым, но был. Живой. "Он…" голос Шан Чао сорвался на хрип. "Спит," перебил Найн, не поднимая головы. Пальцы всё ещё слегка дрожали, но в голосе звучала странная, тяжёлая гордость. "Я успел вколоть." Шан Чао выдохнул. Звук вышел резким, болезненным, словно из груди вырвали занозу. Он сжал руку Ян Чена сильнее, чувствуя тепло кожи под холодным металлом протеза. Ты опять решил всё сам. Но на этот раз ты хотя бы жив. "Спасибо. Обоим." "Рано благодарить," произнесла она глухо. "Агенты Комиссии уже здесь. Мы слышали сирены ещё внизу." Шан Чао поднял голову. Да. Теперь он их тоже слышал. Вой сирен нарастал, приближаясь к зданию, пробиваясь сквозь стены и перекрытия. Они звучали как приговор. "Джин," тихо сказал Шан Чао, глядя на бледное лицо Ян Чена. "Она прислала их." "За нами?" Найн наконец поднял взгляд. В его глазах читалась усталость и вопрос, на который он боялся получить ответ. "За ним," ответил Шан Чао, не отрывая взгляда от Ян Чена. "Идеальный повод, чтобы взять его под полный контроль. Или устранить."

***

Агенты вошли быстро и профессионально, без лишнего шума. Четверо в полной экипировке. Старший остановился в нескольких метрах, оценивая обстановку. Его взгляд скользнул по разрушениям, по телам у стен и остановился на Ян Чене. "Е-Соул," произнёс он ровным, лишённым эмоций голосом. "Он подлежит задержанию и нейтрализации." Шан Чао поднялся, встав между агентами и телом Ян Чена. "Он не представляет угрозы. Он без сознания." "Это не имеет значения," ответил капитан. "Приказ нейтрализовать любыми способами." "Вы не понимаете," Шан Чао сделал шаг вперёд. "Он не виновен. Его использовали. Ему вкалывали Страх, ту самую субстанцию, которую ваша Комиссия годами пыталась контролировать. Он жертва." Капитан не дрогнул. "Приказ есть приказ." "Тогда отмените его." "Это не в моей компетенции." "Тогда свяжитесь с Джин." Капитан смотрел на него холодно, оценивающе, потом медленно покачал головой. "Глава отдала приказ лично. Я не имею права его оспаривать." Шан Чао сжал кулаки. Внутри закипало не отчаяние, то самое, которое он запрещал себе испытывать. Я не дам им забрать его. Не сейчас. Не после всего. "Тогда я сам с ней свяжусь." Он достал телефон. Пальцы дрогнули и он набрал номер. Гудок. Второй. Третий. Она ответила. "Шан Чао," голос Джин был таким же, как всегда: холодным, собранным, без единой лишней интонации. "Я ожидала вашего звонка." "Вы отдали приказ устранить его." "Да. Е-Соул представляет угрозу. Вы видели, что он сделал со зданием Mighty Glory. И что он может сделать со всем городом в дальнейшем." "Он не контролировал себя. Ему вкололи Страх. Микки лично отвёз его в Прожектор. Ваши люди уже зачищают это место. Спросите у них, что они там нашли." "Мы вернёмся к вопросу о нём позже. Сейчас речь идёт о Е-Соуле." "Нет," перебил Шан Чао. "Сейчас речь идёт о человеке, которого использовали. Которого сломали. Которого вы сейчас собираетесь добить, потому что так проще, чем разбираться. И я не отдам его вам. Если вы хотите его нейтрализовать - вам придётся пройти через меня. И через моё агентство. И через Комиссию, когда я подниму этот вопрос официально. С адвокатами. С публичным разбирательством." "Вы ставите меня в сложное положение, Шан Чао." "А вы ставите меня в положение, где я должен выбирать между справедливостью и моим человеком. Я уже выбрал." "Я пересмотрю приказ," последовал сухой, деловой ответ. "Агенты Комиссии не будут применять силу. Но Е-Соул остаётся под наблюдением. Если он снова потеряет контроль - последствия будут на вашей ответственности." "Я понимаю." "И Шан Чао… насчёт Микки. Если у вас есть доказательства, я хочу их видеть. Все." "Вы их получите." Связь оборвалась. Шан Чао опустил телефон и посмотрел на капитана. "Приказ отменён. Можете уходить." Капитан задержал на нём долгий, оценивающий взгляд, потом коротко кивнул. "Уводим людей," бросил он своим. Агенты ушли так же быстро, как появились. Шаги растворились в коридоре. Сирены затихли. Шан Чао медленно опустился на колени. Снова взял Ян Чена за руку и держал. За окнами занимался рассвет. Где-то на другом конце города агенты Комиссии заканчивали зачистку Прожектора. Где-то в кабинете Джин на стол ложились первые отчёты. Где-то Микки ещё не знал, что его время истекло. Но здесь, на пятом этаже разрушенного здания, посреди оплавленных панелей и выбитых дверей, четыре человека оставались на месте. Один из них спал. Трое ждали, пока он проснётся.