Алые нити лжи

Я читал книгу в мерцающем свете свечи. Солнечного света мне всегда недоставало, словно день торопился уступить место ночи. Но сейчас этого маленького огонька вполне хватало, чтобы разглядывать книжку с картинками о великой Алой Королеве. Читать я не умел, зато обожал погружаться в молчаливый мир ярких иллюстраций. Книга была старой, страницы оплавлены временем, а обложка хранила отпечатки моих пальцев, истрепавшись от бесконечных путешествий по её страницам. Но иллюстрации, словно сговорившись со временем, оставались яркими, манящими. Мне было важно не упустить ни единой детали. Мама, словно тень, неслышно заглянула в комнату. Лица её я уже не помнил, лишь тепло рук, натруженных и сухих, но всегда нежных, сохранилось в моей памяти. В ту холодную ночь она присела на край кровати и потрепала мои непослушные кудри. — Спи, уже поздно для сказок, — прошептала она, пытаясь незаметно выскользнуть книгу из моих рук. — Ну хоть маленький рассказ про Алую Королеву, — взмолился я. Она вздохнула и все-таки забрала заветную книжку. — Слушай внимательно. Давным-давно в Цинацики правили жестокие кланы. Их боялись все. Но однажды, словно видение, явилась красноволосая красавица. Каждый, кто видел её, чувствовал: перед ним не просто девушка, а сама богиня. Кто-то трепетал, кто-то поклонялся незнакомке. Она не могла вынести людскую боль от рук тех, кто мнил себя избранными. И разразилась битва. Собрала девушка свое особое войско, зачаровала воинов так, чтобы избранные не могли их ранить. Победа была близка. Никто не сомневался, что Алая дева одержит верх. Но один из правителей оказался хитер и коварен. Перед смертью он напустил на разум девушки ужасное заклятие. Но этого никто не заметил. И вскоре богиню с алыми волосами стали звать Алой Королевой. Всё, а теперь спи. Не хватало ещё, чтобы у тебя синяки под глазами появились. Я слушал маму, затаив дыхание. Даже зная сказку наизусть, каждая фраза заставляла сердце биться быстрее. Она взбила подушку и укрыла меня мягким пуховым облаком одеяла. — Сладких снов, мой храбрый рыцарь, — прошептала мама, наклоняясь, чтобы задуть свечу. — Нет, не надо. Она не мешает. Я буду спать честно-честно. Просто темноты боюсь, — взмолился я. — Глупыш, даже после самой долгой и темной ночи всегда выглянет солнце. Тебе нечего бояться. — успокоила меня мама. Тогда её слова успокоили и убедили. Я ей поверил, поэтому, когда она задула прикроватный огонек, мне оставалось лишь устроиться поудобнее в постели. Улица наполнялась ночными звуками. Деревня готовилась ко сну, но не вся. Кто-то любил гулять до первых петухов. Пьяные голоса выводили странные песни. Эти истории в стихах и погрузили меня в сон. Дыхание выровнялось, глаза отяжелели. Прошло всего несколько минут, как показалось, когда я услышал что-то неладное. В распахнутое окно ворвался едкий запах гари и дикие крики. Не успел я привстать и закрыть окно, как в комнату влетела мама. На ней была помятая ночная сорочка. Лицо её исказила гримаса ужаса. Что-то с грохотом рухнуло на первом этаже. Мама вздрогнула и бросилась ко мне. Её обычно тёплые руки коснулись моей щеки. Она была напугана. Но я не понимал, что происходит, когда к коже прикоснулся холодный металл. Это был мамин медальон. Простая железная цепочка и рамка, в которой покоился желтый камушек, обычно сиявший на солнце, словно маленькое солнце, а сейчас потускневший. — Сыночек, спускайся вниз по лестнице. Быстро и тихо. Беги в лес. Не оглядывайся. Там тебя не достанут. Великие хранители помогут. Мама говорила сбивчиво, её голос дрожал как осенний лист. С каждой секундой страх сдавливал сердце. Я ничего не понимал. Она крепко прижала меня к себе. — Ты должен сделать всё, что я прошу, — дождавшись моего кивка, она продолжила: — В лесу не кричи, иди вглубь. Увидишь светлячков — не бойся, они покажут безопасную дорогу. Там живет целительница. Она поможет. Мама отстранила меня, когда внизу с треском выбивали дверь. Быстрый поцелуй в лоб, и она толкнула меня к окну. Адреналин волной захлестнул меня. Я спускался по лестнице так быстро, как только мог. Внизу раздался треск ломающейся двери и ужасный стрекочущий звук. Мама не кричала, но я знал – это наша последняя встреча. В голове эхом звучали её слова: «Бежать и не оглядываться». Легче сказать, чем сделать. Я бежал, вокруг бушевал огонь, и жуткие монстры вытаскивали на улицу невинных жителей. В какой-то момент сковавший меня ужас заставил остановиться и обернуться. Глаза инстинктивно искали дом, чтобы в последний раз увидеть маму. Но его заслоняла стена огня. Треск горящего дерева, рев чудовищ и крики людей слились в один невыносимый вопль. А потом из пламени вышла девушка. Всë в ней было красным: плащ, волосы, но глаза – яркие, как два желтых уголька – устремились на меня. От одного её взгляда в голове зазвенело: «БЕГИ! БЕГИ!». И я побежал. Я чувствовал, как монстры бросились в погоню. Но ноги сами несли меня прочь. Хотелось плакать, кричать и звать маму. Но останавливаться было нельзя. Лес уже маячил впереди. Собрав последние силы, я рванулся вперед. Но одно из чудовищ сбило меня с ног. Острые когти располосовали руку. Боль пронзила тело, но я полз к лесу, цепляясь за землю. Рычание приближалось. Я закрыл глаза и сжался в комок, когда ужасный звук раздался прямо над головой, а затем внезапно оборвался, сменившись хлюпаньем. Открыв глаза, я увидел, что монстры насажены на острые ветви, выросшие словно из-под земли. Передо мной расступилась дорога. Не раздумывая ни секунды, я бросился в лес. За спиной ветви сомкнулись, преграждая путь чудовищам. Выбежав на небольшую поляну, я упал на колени. Ноги больше не держали. Кровь стекала с раны маленькими ручейками. Я искал глазами хоть что-то, напоминающее хранителей леса. Но вокруг царила тишина. Такая, что мне казалось, стук собственного сердца слышен даже за его пределами. Здоровой рукой я сжал мамин медальон. Ну, пожалуйста, хоть какой-то знак. И в этот миг прямо передо мной появились светлячки: красные, желтые и фиолетовые. Яркие шарики света выстроились в ряд, указывая путь. Они осветили лес волшебными красками. С их появлением стало спокойнее. Я осторожно поднялся на ватные ноги, придерживая больную руку и пошел по дороге из светлячков. Я вышел на полянку, в глубине которой стоял домик. Небольшой, двухэтажный, увитый плющом и мхом. Рядом с домом лежал пень с воткнутым топориком, а вокруг валялись поленья. Но внимание привлекли не дом и не пень, а девушка, сидящая в траве и плетущая венок. Неподалеку от неё под деревом поблескивали два разноцветных глаза. Приглядевшись, я увидел огромного белого волка. Его уши настороженно поднялись, и хищный взгляд устремился на меня. Девушка покосилась на волка, а потом, проследив за его взглядом, тоже взглянула на меня. Она осторожно встала и осмотрела с ног до головы, лишь на мгновение задержав взгляд на раненой руке. Три светлячка разных цветов подлетели к ней, и девушка, широко улыбнувшись, развела руки, словно приглашая в объятия. Я сам не понял, как бросился к ней и обнял так крепко, что она ахнула и рассмеялась. От неё исходило тепло, от которого мое тело расслабилось, и я, наконец, дал волю слезам. Не знаю, сколько времени прошло, но когда я разжал объятия и отстранился, платье было мокрым от слез, а волк исчез. — Как тебя зовут? — мягко спросила девушка, гладя меня по спине. — Зил, — ответил я хриплым от слёз голосом. — Что с тобой случилось, где твоя мама? — На нас напали, а мама… Она… Она… — новые слезы потекли по щекам. Девушка снова прижала меня к себе. Мы стояли в объятиях, пока не вернулся волк. Тогда девушка отстранилась и приподняла мою голову, чтобы заглянуть в глаза. Они у неё были небесно-голубые, а щеки усыпаны созвездиями веснушек. — Меня зовут Маки, а это ворчун Увилл, — представилась девушка, показывая на себя и волка. — Я исцелю раны и позабочусь о тебе. Если хочешь, можешь остаться с нами. Домик у нас невелик, но вместе мы поместимся. Я с Увиллом не оставим тебя в беде. Я вглядывался в глаза Маки, пытаясь что-то в них найти. И увидев честный, добрый взгляд, неуверенно кивнул. Сил говорить не осталось. — Тогда добро пожаловать в семью, Зил, — сказала она и надела мне на голову корону из полевых цветов.