bad kisser/boy kisser

— Чудовищно. — Ты серьезно? Аргх-х-х… — Милли отстранилась от Финна с мученическим вздохом и остановила запись на камере, сразу же развернув к себе маленький экран и проиграв последнюю попытку. — Неужели даже немного лучше не стало? — Не-а, — Ноа поднял на них короткий взгляд, а затем снова опустил его в книгу и перелистнул страницу, — все еще выглядит так, будто вам к виску приставили пистолет, чтобы заставить целоваться. А Финну вдобавок еще и выстрелили в ногу. Финн бросил на того убийственный взгляд и отвернулся, массируя переносицу. Эта репетиция длилась уже больше двух часов, за которые Ноа успел прогнать свои реплики, позалипать в инсту, теперь вот валялся на полу, беззаботно болтая ногами, и читал. Каждая его оценка очередной попытки Милли и Финна отыграть сцену прощания с финальным поцелуем отличалась удивительной изобретательностью по части подколов, и самой высокой оценкой на текущий момент был раз, когда он сказал: «Ну-у… мне хотя бы не хотелось отвернуться… где-то до середины». Самое обидное, что он был прав — и Финн, и Милли понимали это. — Я… извини, — Финн обернулся к Милли, — правда не знаю, в чем дело. Не могу ни расслабиться, ни сосредоточиться, все время думаю, что налажаю или сделаю что-то лишнее. — Все в порядке, — Милли устало улыбнулась, — я знаю, бывает. Не переживай. — Я могу переживать или нет, но вчера мы переснимали эту сцену уже… сколько? Раз десять? Если я не возьму себя в руки до съемок, они оставят в финальном варианте что-то из уже отснятого. И это будет кошмар. — Милли, это все из-за тебя! — насмешливо воскликнул Ноа. — А ну повтори? — та обернулась к нему с наигранной угрозой на лице. — Это все ты, — он мягко рассмеялся, — по линейке его построила, он же наверное чувствует себя, будто экзамен сдает. Готов спорить, со мной он бы расслабился без проблем. Стоило ему увидеть, как изменилось выражение лица Финна, как его губы тут же растянулись в лукавой самодовольной улыбке. — Не стану я с тобой целоваться! — возмутился тот. — А я сейчас в тебя вообще что-нибудь тяжелое швырну, комментатор фигов, — вопреки строгому тону, Милли рассмеялась, и Ноа показал ей язык. — Но вообще знаешь… может это и не такая уж плохая идея. Пока что мы все равно с мертвой точки сдвинуться не можем. — Нет, ни за что, — тон Финна стал ниже на пару тонов. Ноа показательно поморщился: — Знаешь, я чувствую себя оскорбленным. Неужели даже в шутку подыграть не можешь?.. За него ответила Милли: — Нет-нет, без шуток, идея стоящая, может правда попробуете? Потому что я буквально в тупике и устала как собака, — потянувшись, она подошла к Ноа и ласково потрепала его по волосам, а затем подняла с дивана свой телефон. — Обсудите хотя бы, а я пока сгоняю нам за напитками, всем нужна передышка. Когда за Милли закрылась дверь, они остались вдвоем в неловкой тишине. Финн стоял у зеркала, скрестив руки на груди и сверля взглядом пол в отражении, Ноа же лежал ближе к дивану у выхода и продолжал читать, словно пришел сюда именно за этим. Несколько минут они оба молчали. — Ну и? — первым сдался Финн. — Ну и что? — невозмутимо отбил Ноа, даже не подняв глаз и в очередной раз перелистнув страницу. — Мы не будем пробовать? Ноа фыркнул и насмешливо посмотрел на него. Дразнить его всегда было приятно. — Ты же сам сказал, что ни за что не станешь. К чему тогда вопрос? — Я не имел в виду… — он виновато покосился через зеркало и опустил голову, — извини. Просто… это ведь моя работа. Грош мне цена, если я не могу сделать свою работу хорошо. А значит я должен приложить все усилия. Даже если что-то кажется мне… смущающим или неуместным. — Хм-м, — Ноа задержал на нем долгий оценивающий взгляд, — верно. А затем поднялся и, бросив книгу на диван, подошел к нему. — В таком случае давай попробуем. Финн непроизвольно попятился назад, чем вызвал у Ноа очередной смешок. — Я не кусаюсь. Могу я узнать, что конкретно тебя так смущает? — взгляд темных глаз его друга беспокойно прыгал с одного на другое, и Ноа озадаченно склонил голову набок. — То, что я гей? Но тот лишь нервно заламывал пальцы, пряча глаза. — И что это меняет для тебя? Что-то в самом деле изменилось между ними, когда Ноа рассказал ему, причем не совсем ясно, по какой причине. Они дружили давно, буквально выросли вместе, и Ноа был более чем уверен, что Финн его поддержит. Так и произошло. И все же отношение стало другим — возможно, это было надуманно, но Ноа казалось, будто Финн осторожничает с ним и старается сохранять некоторую дистанцию. Это нервировало. Раздражало. Ответа пришлось ждать долго. В конечном итоге Финн собрался с духом и внимательно посмотрел на него. — Ничего не меняет. И все же то, что ты предложил, ощущается неправильно. Я не уверен… что мне нужно знать, как ты целуешься. Интересно. — Ты и не узнаешь, — в светлых глазах появилась искорка любопытства. — Это всего лишь репетиция. Сценические поцелуи отличаются от реальных. — Разве? — Конечно, — Ноа качнул головой и подошел к камере на штативе. — Давай начнем с чего-то простого. Кадр и свет. Встань вон там. Смотри на дверь. Он сделал снимок и подошел к Финну, показывая тому экран. Его длинные пальцы обхватили камеру, осторожно придерживая, впрочем, от внимания не укрылось, что он старался не касаться рук Ноа. — Тебе нужно всегда держать в уме, что будет в кадре, а чего не будет. Ты должен примерно понимать, откуда падает свет — это точки, на которых будет акцент. Как здесь, видишь? — он указал на наиболее светлые участки на его лице. — Сцены поцелуев — это почти всегда профиль, и от того, где находится источник света, а также от геометрии твоего лица будет зависеть, на что зритель обратит внимание в первую очередь. В твоем случае… — он окинул его лицо внимательным взглядом, — я бы сказал, это брови и скулы, если из вас двоих ты ближе к камере, линия челюсти, если дальше. Теперь стой на месте и смотри перед собой. Отойдя от него на пару шагов, Ноа стал перемещаться по кругу, делая по снимку раз в пару секунд. — Угол тоже имеет значение. Ты должен уметь позиционировать себя наилучшим образом. Тебе, конечно, подскажут на сете, но если ты знаешь свои удачные ракурсы — это всегда сыграет тебе на руку. Что касается высоты и вертикального угла: поцелуи чаще всего снимают с уровня губ или подбородка, иногда выше, гораздо реже ниже. Это означает, что особое внимание ты должен уделить вот этой зоне. Его пальцы обозначили квадрат в нижней части лица, выделяя рот, шею и челюсть. Затем он снова подошел к Финну и стал прокручивать фото, которые сделал. — Видишь? Вот это хорошо, этот ракурс тоже ничего, вот это… — он насмешливо приподнял брови и сощурил глаза, вызвав у Финна улыбку, — не лучший вариант. Думаю, ты понял. Тебе идет когда снимают ровно в профиль. Это круто. Но, — он коснулся указательным пальцем в нижней точке его подбородка и чуть надавил вверх, — тогда лицо должно быть чуть приподнято. Понимаешь, почему? Финн кивнул, глядя из-под опущенных ресниц: — Для баланса. Потому что верхняя часть моего лица тяжелее нижней. Он был максимально сосредоточен, чем вызвал у Ноа почти снисходительную улыбку. — Правильно. Дальше, — отложив камеру у зеркала, он встал напротив Финна и поднял ладонь вертикально, поднеся ее к лицу ребром, — положение головы — почти всегда вертикальное. Ты можешь двигать головой вверх-вниз, чуть-чуть влево-вправо, но по возможности, — он наклонил голову вправо, почти уложив ее на плечо, — без этого. Иначе в кадре будет только твоя кудрявая макушка, ты закроешь и свое лицо и лицо партнера. Либо же в кадре будет только твой подбородок и это будет смотреться еще более странно. В идеале, — он коснулся указательным и средним пальцем справа и слева от своего носа, — кончик твоего носа во время поцелуя должен быть где-то тут, очень близко к носу партнера, но никак не в центре чужой щеки, как ты сделал на последнем прогоне, окей? Финн смущенно кивнул, с интересом рассматривая своего неожиданного преподавателя. — Окей. Слушай, а… — он взъерошил волосы на затылке, — откуда ты вообще столько знаешь об этом? — Я ведь учусь, считай это мой особый интерес. Плюс мне всегда был интересен драматический жанр, я много наблюдаю, много тренируюсь. А ты? — Что я? — Финн слегка наклонил голову вбок, наблюдая за ним. — Я такой теоретической базой в этой области похвастаться не могу. — А практической? — в глазах Ноа снова возникло лукавство. — Как вышло, что ты не умеешь целоваться? Тот неопределено пожал плечом, отвернувшись в сторону. — Потому что я не целовался. До съемок. И в целом… было не до того. — Так Милли что, правда украла твой первый поцелуй в детстве? Оу, — Ноа тихо захихикал, — это очень трогательно. В голову непроизвольно закрался вопрос, целовался ли он когда-нибудь всерьез с парнями, но озвучивать его Ноа не стал. Кажется, по его нервозности ответ напрашивался сам собой. — Ясненько, двигаемся дальше. Руки, — он прочертил в воздухе сбоку от себя большую рамку, символизирующую кадр. — Тут все интуитивно. Руки не должны висеть по швам — если тебя снимают издалека либо по пояс, выгоднее смотрятся простые, акцентирующие внимание на общей позе линии. Руки на талии, на бедрах, объятие, руки, закинутые на плечи партнера или сведенные вместе, сцепленные в замок. Положи ладони мне на талию, я покажу, как может выглядеть кадр. На его лице появилось сомнение. — Не нужно… я понял. — Правда? Как скажешь, — Ноа сделал вид, что не заметил этой заминки. — Если тебя снимают крупным планом, пространство для маневра меньше, но куда важнее детали: ты можешь касаться лица, шеи, волос, ты можешь обнимать за плечи. Руки при этом должны быть расслаблены и выглядеть естественно — никаких сжатых вместе, как у барби, прямых пальцев и тому подобного. Еще один важный момент. Ты не должен ни при каких обстоятельствах закрывать лицо. Никаких раскрытых ладоней в зоне между вами и камерой, — он демонстративно поводил рукой у виска и щеки, — никаких закрывающих лицо волос или вжатой в плечи шеи. Окей? — Окей. — Ага. Теперь расстояние. Подойди. Финн помешкал и сделал неуверенный шаг к нему. — Ближе. Еще один крохотный шаг. Ноа вздохнул. — Знаешь, когда я рассказал тебе о своей ориентации, я просто хотел быть честным с тобой. Думал мы станем ближе, не наоборот. Финн застыл. Ноа подошел почти вплотную сам, и на лице напротив возникло выражение, очень напоминающее панику. Было ли это связано со словами Ноа или с его действиями — сложно сказать. — Я не… — Расстояние между партнерами — он перебил его, — ладонь. У каждого из вас свое личное пространство из которого вы выходите, — он сделал интонационный акцент на этом слове, — для поцелуя. Вот в эту зону между вами. Это позволяет сохранить визуальный баланс и оставить вам обоим пространство для игры. Если сцена того требует, может быть и по другому, конечно — скажем, один настаивает, другой отступает, но у партнера всегда должно быть пространство. Иначе на выходе ты получишь вот это, — он сделал дурацкое лицо и вытянул шею вперед как гусь, — в комплекте с вот этим, — а теперь вжал голову назад, так что появился второй подбородок, и дурашливо высунул язык. — Не очень, правда? — Да… — Финн неуверенно усмехнулся. — Мгм. Теперь что касается твоего лица и мимики во время поцелуя. Закрой глаза. — Зачем? Ноа вздохнул и возвел взгляд к потолку. — За хлебом. Закрывай, — тот все же послушался. — Так. Теперь расслабь челюсть немного, чуть приоткрой губы… и не хмурься! — он коснулся указательным пальцем между бровей. — Вот это выражение — твоя база для сцен поцелуев, запомни его. Оно будет смотреться естественно и привлекательно в кадре. На мгновение Ноа засмотрелся. С нелепой и даже трогательной подростковой влюбленности в Финна минуло уже много лет. Теперь его лицо стало куда менее феминным, грани стали четче, красота — более хищной, но что-то очень особое, безошибочно узнаваемое и характерное только для него, осталось неизменным. Что-то, что зацепило тогда и не отпускало до сих пор. Оно уже не сводило с ума, вызывая желание пялиться на него широко распахнутыми глазами как только появлялась такая возможность, не переворачивало все внутри вверх дном в возбуждении и панике. Оно стало спокойнее, сдержаннее, и все же… Это чувство, этот… крючок вонзился так глубоко, что уже оброс плотью и, кажется, должен был остаться там навсегда. — У тебя очень выразительные черты, — раздалось тихо. — Теперь посмотри на меня. Веки приоткрылись, и теплые карие глаза нечитаемо уставились в ответ. Казалось, он был слегка удивлен, будто ожидал чего-то еще. Ноа украдкой улыбнулся. — Если ваши лица очень близко, — он чуть придвинулся, не без удовольствия отметив, как тревожно подрагивают длинные черные ресницы, — никогда не смотри вверх. Не смотри в глаза или на нос — это будет выглядеть нелепо, — опустив взгляд к мягко очерченным губам, он произнес: — всегда смотри на губы или подбородок перед поцелуем и во время него. Это смотрится гораздо лучше, как для зрителя, так и для партнера. Особенно учитывая, что ты выше большинства, — он отстранился и снова посмотрел на него, — для тебя это будет естественно. Финн скользнул рассеянным взглядом по его лицу, затем медленно кивнул. — Хорошо. Теперь о самом поцелуе, — Ноа покачал указательным пальцем, как бы проводя невидимую линию между их губами. — Если единственной точкой соприкосновения являются ваши губы — скорее всего это будет смотреться неловко. Если у тебя нет намерения сделать поцелуй неловким, вы должны соприкасаться носом, подбородком, иногда лбом. Однако — очень аккуратно. Последнее, чего ты хочешь — это исказить черты партнера и свои на записи потому что давил слишком сильно. Тот снова послушно кивнул. Ноа прижал указательный палец к своим губам, на мгновение задумавшись. — Вроде рассказал все, что пришло в голову сразу. А! — он воскликнул. — Точно. Никакого языка. Кроме случаев, когда вы это предварительно обговорили. Только губы. И лучше не открывать рот широко. — Я понял, — Финн ответил почти застенчиво. Весь его вид говорил о том, что он взволнован, либо же — что ему некомфортно. — Супер, в таком случае, — выдержав драматическую паузу, Ноа подмигнул ему, — успехов в дальнейших тренировках. Был рад помочь. Отстранился и пошел к дивану. Когда он проверил телефон, поднял книжку и стал укладывать ее в свою сумку, за спиной раздалось неуверенное: — А мы… не будем пробовать?.. Ноа замедлил движения. Уголок губ пополз вверх в усмешке. Вот значит как. Все интереснее и интереснее. — Так ты все-таки хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — он медленно произнес, обернувшись. — Не хочу, — тот нахмурился, а потом склонил голову, опять заламывая пальцы, отчего кудри и вовсе скрыли лицо. — Но ты же не рассчитываешь, что я это все просто взял и запомнил? Мне нужно как-то… закрепить. — Закрепить, хм-м? — Ноа задумался на мгновение и расслабленно уселся на диван. — Не вопрос. Включи камеру и выбери ракурс, который считаешь удачным. Тот, помешкав, установил камеру на штатив, нажал запись и остановился перед зеркалами, ожидая дальнейших инструкций. — Теперь подними ладонь на уровень головы, вот так, — он снова поднял ладонь вертикально ребром, — и представь, что это лицо твоего партнера. Финн отзеркалил его действие и озадаченно уставился на свою руку. — Э-э, и что дальше? — Целуй. Нечитаемый взгляд черных глаз стрельнул на поражение. — Ты серьезно? — Абсолютно. Вот так, — он приблизился к руке, чуть коснувшись ее кончиком носа, затем слегка наклонил голову и, прикрыв глаза, оставил мягкий короткий поцелуй у основания большого пальца. Затем поднял взгляд к помрачневшему лицу Финна. — Этого более чем достаточно, чтобы понять на видео, как движется твоя челюсть и меняется ракурс, как выглядят эмоции во время поцелуя. Кроме того — ты всегда можешь делать это один. Несколько секунд тот просто продолжал пялиться на него, потом все же ответил: — Ладно. И на пробу неуверенно прижался ртом к руке. Затем чуть помешкал и сделал это снова. Ноа откинулся на подлокотник и накрыл губы указательным пальцем, чтобы хоть немного замаскировать выражение своего лица. Он очень старался выглядеть серьезным, хотя уголки рта предательски дрожали, и в груди щекотало от еле сдерживаемого смеха, когда он наблюдал, как Финн из раза в раз прикрывает глаза и оставляет на руке поцелуй. Золото. Чистое золото. У него же еще и запись останется. В этот момент вернулась Милли с капхолдером с тремя стаканчиками в одной руке и телефоном в другой, да так и замерла в дверях. Финн тоже застыл. — Какого черта ты делаешь? — она озадаченно сдвинула брови. — Я… просто… — он убрал руку за спину и беспомощно посмотрел на Ноа. Милли тоже перевела убийственный взгляд на него. — Придурок! — она влетела в комнату и, торопливо впихнув напитки на кофейный столик, принялась лупить его по спине, едва сдерживая смех; Ноа не выдержал и тоже расхохотался, согнулся пополам, чувствуя, как на глазах выступили слезы. — Ты серьезно заставил его целоваться с собственной рукой?! — Да это реальная практика, просто никто обычно не делает это перед другими, — он сдавленно смеялся, уворачиваясь от ударов. — Ай! Ну подумаешь, что ты… — На что! — слова перемежались легкими ударами. — Я вообще! Рассчитывала! — Ну да, моя гордость была уязвлена, и я решил проучить его, что с того? — Да я надеялась, что ты реально ему поможешь, балда, а ты устроил тут какую-то клоунаду!.. — Он помог, — негромко произнес Финн, и взгляды тотчас устремились к нему. Он посмотрел на Ноа, кусая щеку, и опустил глаза в пол. Неприятно кольнула совесть. — Ну вот и что ты наделал? — Милли последний раз шлепнула его и уселась на диван рядом. — Пф-ф-ф… Ноа же, напротив, встал, оправил одежду и подошел к Финну. — Слушай, извини, — он переступил с ноги на ногу, кусая губы. — Это было очень непрофессионально и по-детски. Мне не стоило… — Ничего, — тот пожал плечом, — я понимаю, что получил заслуженно. Так-то я вообще от тебя, если честно, многого привык не ждать, а ты оказывается и по делу можешь говорить… — Эй! — Ноа наигранно возмутился и несильно пихнул его в грудь. — Я сейчас заберу все свои извинения назад! — Не надо, — Финн покачал головой, наблюдая за ним с полуулыбкой. — Мир? — Мир. Как-то так сложилось, что они, не сговариваясь, всегда балансировали у этой черты. В узкой условно-безопасной зоне. Иногда Ноа переходил грань, иногда это делал Финн. Но все возвращалось на круги своя. Не совсем коллеги. Не совсем друзья. Ноа уже собирался было развернуться и пойти к Милли, но в последний момент остановился и неуверенно произнес: — Если все же хочешь… мы можем потренироваться. Друг с другом. Будет ли это слишком для тебя? Сложно сказать, почему он предложил. Быть может, пока он дразнил Финна, в нем самом зародилась толика любопытства. Или, возможно, ему захотелось увидеть его еще более смущенным. Зайти чуть дальше. — Мгм. Давай попробуем. Но он, конечно же, не ожидал, что Финн вот так запросто согласится. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. — … ладно. Пока шел к камере, Ноа бросил беглый взгляд на Милли — та сидела на диване, подогнув под себя ноги, и потягивала через соломинку апельсиновый фреш. На ее лице читалась крайняя заинтересованность и, кажется, некоторое беспокойство. Еще бы, успела аккурат к самому интересному. Переместив штатив, остановив и снова начав запись, Ноа обратился к Финну: — Как встанешь, учитывая положение камеры и свет? Тот предпочел левую половину кадра, крупный план, почти полный профиль. Прокомментировал, обращаясь к Ноа: — Ты будешь ближе к камере. Думаю… так будет выглядеть лучше. Решив принять это в качестве завуалированного комплимента, он подошел к нему и встал напротив. Все в порядке. Это просто работа. Ободряюще улыбнувшись Финну, положил ладонь на плечо и подался вперед, позволяя ему сделать тоже самое. — Не сутулься, — пальцы слегка надавили на его спину. — Если я не буду сутулиться, ты до меня не достанешь, — усмехнулся тот. — Не льсти себе. Просто сделай это. Когда его лицо оказалось так близко, что можно было ощутить невесомое дыхание, Ноа замер. Почему-то в этот момент он вдруг подумал: А им… точно стоит это делать?.. Но Финн двинулся дальше и через мгновение прижался теплыми сухими губами к его рту. Коротко, очень осторожно. Задержал это прикосновение на пару мгновений и отстранился. Ноа даже не успел ему ответить. — Так? — Финн спросил негромко. — Так, — он проговорил, не поднимая глаз, — если ты играешь двенадцатилетку. Ты должен двигаться. И… твои губы. — Как именно? — Ну, — Ноа взял себя в руки и поднял взгляд, — лучше всего будет выглядеть, если ты будешь просто… — он пожал плечом, — двигаться в такт дыханию. Например, ближе-дальше или вверх, затем вниз — как тебе больше нравится. Тот кивнул и приблизился снова, но на этот раз не стал сокращать дистанцию полностью. Ждал, пока Ноа сделает это. Кое-что в нем раздражало неимоверно — если он не хотел, по нему невозможно было понять, что он испытывает. Его волнение и смущение не проявлялось внешне практически никак. И чем старше он становился, тем лучше ему удавалось прятать то, что он показывать не собирался. В отличие от Ноа. Сместив ладонь на его шею, он потянулся к нему, ткнулся кончиком носа в щеку и, тихо вдохнув, накрыл его рот. Не просто прижался — поцеловал. Затем чуть подался назад и шепнул: — Вот так. А затем поцеловал снова, чувствуя, как нерешительно двинулись в ответ податливые губы. Финн, казалось, задержал дыхание, но лишь на мгновение, секундой позже тихо выдыхая в поцелуй. Он ответил сначала неуверенно, потом смелее, подстраиваясь под то, как движется Ноа, следуя за ним. И эта незамысловатая, по сути своей, деталь почему-то вдруг наполнила грудь теплом. Будто что-то наконец встало на свое место. Губы сами собой растянулись в робкой мимолетной улыбке, совершенно неконтролируемо, неуместно. Ноа спрятал ее очень быстро, но Финн, конечно же, все равно заметил. Посмотрел вниз, чуть приоткрыв веки, и, не разрывая поцелуя, издал привычный вопросительный звук, мягкой вибрацией разошедшийся по телу: — М-м? И это оказалось слишком. Ноа отстранился, закусив губу и прижавшись лбом к его лбу, прежде чем отодвинуться окончательно. Задумчиво коснулся своего рта и уставился на Финна. Как же так?.. Тот слегка рассеянно смотрел в ответ. — Я сделал что-то не то? — он звучал слегка обеспокоенно. Ноа на это лишь покачал головой и отошел к камере. Красная точка записи в углу экрана мигнула и исчезла, открылась галерея. Последнее видео… и даже одно превью, по-видимому взятое откуда-то из середины записи, уже заставило его замешкаться. Они не могли выглядеть так. Не должны были. Финн подошел и встал за его спиной, глядя на экран через плечо. Ну, сдавать назад в любом случае было уже поздно, так что Ноа нажал на плей. «Как встанешь, учитывая положение камеры и свет?» «Ты будешь ближе к камере. Думаю… так будет выглядеть лучше.» «Не сутулься.» «Если я не буду сутулиться, ты до меня не достанешь.» «Не льсти себе.» Первый короткий поцелуй. Почти не было слышно, о чем они переговаривались между собой дальше, впрочем едва ли это как-то бы спасло ситуацию. «…как тебе больше нравится.» Они оба замерли, будто в трансе наблюдая за тем, что происходит на экране. Ноа чувствовал, как краска стремительно приливает к щекам. Поцелуй все длился и длился. Почему это настолько… И что с его лицом, что это была за улыбка?.. Финн кашлянул. — Это… — кажется у него внезапно возникли некоторые сложности с формулированием мыслей, — выглядит очень реалистично. Получилось лучше, чем я ожидал. — Я взгляну? Милли возникла рядом с ними и протянула руку к камере, накрыв ладонь Ноа и наконец выводя того из ступора. — Конечно, — он ответил рассеянно. Наверное она промотала начало, потому что уже после нескольких секунд сосредоточенного просмотра бросила на него крайне многозначительный взгляд. — Я же говорил, что у меня получится, — попытался отшутиться он, — надо было спорить на деньги. — Мне нужно попить, — пробормотал Финн. — Да, мне тоже… После небольшого перерыва, в котором они в полнейшей тишине цедили свои напитки, погруженные каждый в свои мысли, они вновь вернулись к репетиции. Но в этот раз что-то неуловимо изменилось. Финн казался очень рассеянным и будто тянул время, пытаясь как-то отсрочить переход к следующему дублю, а когда они все же снова поцеловались — почти не отвечал, замерев как статуя и едва открывая рот. Ноа, конечно же, заметил это, но не нашел в себе моральных сил спросить, в чем дело. Побоялся, что получит ответ, который окажется слишком болезненным. Поэтому они продолжали в таком формате, пока не вмешалась Милли. — Нет, кажется, спор ты все-таки проиграл, Финн того и гляди на стену полезет. — Нам не обязательно продолжать, — согласился Ноа, чувствуя некоторое сожаление, — Милли права. Все равно я не то, чтобы всерьез рассчитывал, что у меня получится. Он хотел отстраниться, но Финн удержал его за предплечье, хотя до этого руками его практически не касался. — Подожди, — пробормотал тот, — тск. Дело не в тебе. То есть… — он шумно выдохнул и помолчал, явно подбирая слова. — дело в том, что это ощущается… неправильно. Понимаешь? Это ощущается странно. — Не уверен, что понимаю… — Ну конечно это ощущается странно! — прокомментировала Милли. — Само собой. Потому что ты целуешь Ноа. — М-м, ну да, и что? Та поднялась с дивана и подошла к ним. — Ты целуешь его. Не Уилла. Ты делаешь это не как Майк. Сейчас ты не играешь. Поэтому и ощущается странно. Вы не в тех отношениях. Лицо Финна переменилось. — Попробуй сделать это как Майк. — Но ведь и наши персонажи не в таких отношениях, — не слишком уверенно вставил Ноа. — Ой ли? — Милли невесело усмехнулась. — Этого в любом случае больше нет в сценарии. Если хотим попробовать, нам придется выдумать несуществующий фрагмент. И импровизировать. — Так как это все для драматичной сцены, давайте попробуем что-нибудь… — она всерьез задумалась, — может, пропущенный диалог после сцены каминг-аута? Не сдержавшись, Ноа поморщился: — Умоляю, что угодно, только не эта сцена. — Ладно, тогда… хм, есть одна идея. Помнишь, как мы с тобой строили теории в начале съемок сезона? Там была одна подходящая. Про тебя. Помнишь? После победы над Векной и Истязателем Разума Уиллу вдруг становится плохо. Сначала кажется, что он просто устал, но ты, Майк, чувствуешь — что-то не так. Вы подходите к разлому и все спускаются в изнанку, чтобы как можно скорее вытащить Уилла, когда ты вдруг со всей ясностью осознаешь, что он все еще является частью роя и если он пройдет через врата, то мгновенно погибнет. Близость к останкам Истязателя поддерживает в нем жизнь, но и это ненадолго — его сознание медленно угасает. Стоило ей закончить говорить, как в комнате повисла тяжелая тишина. Этот сценарий… Ноа по сей день считал, что именно так все и должно закончиться для его персонажа. Кто-то, кто с самого начала был запятнан, кто навсегда получил эту связь, это проклятие — разве у него были шансы? Чудо уже то, что он обрел силу и смог хоть как-то помочь остальным, а не обернулся против них в самый критический момент. Но он весь был переломан. Счастливый финал с выпуском из школы? С каким-то воображаемым парнем?.. После всего, что произошло, это никак не могло быть правдой. Наверное поэтому в предложенный альтернативный вариант развития событий верилось легко. — Я могу как-то помочь ему? Тон резанул слух, и Ноа обратил лицо к Финну. Тот переключился мгновенно, даже его мимика и взгляд стали другими. Майк всегда был более собран, у него всегда был план, но не всегда — представление о последствиях. Особенно о последствиях, касающихся непосредственно его самого. В этом они с Финном все еще отличались очень сильно — последний был постоянно в своей голове и бесконечно прокручивал варианты развития событий со всеми возможными вытекающими. Его сложно было назвать человеком действия. Тем не менее, за эти годы, за почти десятилетие персонажи, несмотря на все различия, породнились с ними, вросли. Местами даже стали неотъемлемой частью их самих. Путался ли Финн иногда так же, как временами путался Ноа? Возможно. Милли ответила негромко: — Нет. Ты ничем не можешь помочь, — установив камеру на штатив, она нажала запись. — Ты можешь только попрощаться. Ноа склонил голову. Почему? Почему для него все в итоге сложилось именно так? Начиная с самого детства его буквально тащили через ад. Одна травма за другой и все ради… чего? Вот этого? Он привык не просить, не желать ничего, потому что эти желания никогда не сбывались, но если он все же мог бы… он бы пожелал себе другой финал. Чтобы его история не заканчивалась таким образом. Он бы не жадничал, не просил бы многого, но он бы попросил что-то, что сделало бы весь пройденный им путь хотя бы чуть менее бессмысленным. Чтобы он мог сказать, что все было не зря. Чтобы не остался со своей судьбой один на один. Чтобы не остался один. Майк потянулся к его руке и мимолетно тронул край рукава, привлекая внимание. Уилл поднял на него тяжелый взгляд. Тот смотрел пристально. Между его бровей залегла складка, губы были плотно сжаты. Да, он понял, к чему все идет. Конечно, он понял. Детская дружба связала их накрепко, спутала, словно провода наушников, хоть они и без этого не могли быть порознь. Над ними довлела недосказанность, которая с каждым годом взросления становилась только объемнее. Секреты, о которых нельзя было рассказывать. Обиды, за которые нельзя было попросить прощения. Надежды, которым не суждено было сбыться. Все это душило. Но никто из них не отвернулся. Не ушел. Хотя наверное стоило. — Если ты… — заговорил Уилл неуверенно, но закончить не успел, потому что Майк обхватил его запястье и потянул на себя. — Помолчи, — глухо проговорил он над ухом, обнимая его за плечи, прижал к своей груди. Сильно, почти отчаянно. Будто пытался спрятать. — Майк… — Уилл выдохнул неслышно. На секунду прикрыл глаза. Глубокий вдох. Они не обнимались часто. А если и делали это, то всегда быстро, в спешке, почти стыдливо, будто дружеское объятие было чем-то запретным для них. Может оно таким и являлось. Кто обычно отстранялся первым? Наверняка и не скажешь, но, пожалуй, чаще это делал Майк. Он не хотел, чтобы Уилл понял его неправильно. Но тут и понимать было нечего. Все было очевидно. Если этот раз — последний, когда его можно обнять, пусть это продлится сколько возможно, пока он не решит отстраниться сам. Пока у них осталось немного времени. Меж тем секунды текли, но он все не отпускал. Уилл чувствовал его сердцебиение. Медленное и гулкое, такое громкое, что каждый его удар отдавался в висках. Отмерял время. Узловатые пальцы сжимали, комкали ткань рубашки на спине. Уилл позволил себе на мгновение расслабиться, прижавшись щекой к его шее, уткнув подбородок в плечо. Он держал так крепко. — Тебе пора. Тот не отреагировал, только стиснул зубы сильнее. В подтверждение слов Уилла, врата у их ног низко загудели. Со смертью Истязателя стабильность изнанки, этого тоннеля между измерениями, таяла на глазах. Тянуть дальше было рискованно. Видимо, ему все же придется отстраниться первым. Не стоит подвергать Майка опасности в угоду жадности. Он попробовал отодвинуться, но сильные руки не позволили ему этого сделать. Их поза осталась неизменной. — Майк?.. — Уилл произнес беспомощно. Тишина. — Ты должен вернуться к остальным, — просунув ладони между их телами, он попытался отодвинуть его, — ты знаешь, что время на исходе. — Нет. Уилл наконец смог заглянуть ему в лицо. Оно осунулось, посерело, будто его эмоции отпечатались на чертах, заострив скулы, углубив черные провалы глаз, в которых углями тлело горе. Бледные сухие губы двинулись и повторили негромко, но очень отчетливо: — Нет. — Что значит «нет»?.. — Уилл прошептал беспомощно, а затем, упираясь ему ладонями в грудь, проговорил, постепенно повышая голос все сильнее: — Что значит «нет»? Ты с ума сошел?! Но тот будто и не слышал. Его пробирающий до костей взгляд был намертво прикован к Уиллу. А затем он склонился и накрыл его рот. Поцелуй был больше похож на укус: резкий, больной, сочащийся отчаянием. Уилл зажмурился и грубо отпихнул Майка от себя, ощущая как ноют и горят губы. — Прекрати! Да что с тобой такое! — он взмолился, — Уходи! Неужели ты не понимаешь, что!.. — Я не иду! — Майк крикнул буквально ему в лицо, и Уилл осекся. Его губы задрожали. Майк же выдохнул с сожалением и проговорил уже гораздо тише: — Я не иду. Не иду, понимаешь? Я… Я хочу хоть что-то сделать правильно. Поэтому… Голос подвел его, и он на мгновение отвернулся в сторону, нахмурившись. Затем неровно выдохнул и продолжил: — Поэтому пожалуйста… не отталкивай меня. Уилл смотрел на него во все глаза, чувствуя, как колотится в горле сердце. Значит… вот, что он решил?.. Подписать себе приговор. Сжав губы, он замотал головой. Глаза начало щипать. — Уилл, — Майк проговорил мягче, — ты отдал все. Ты всегда это делаешь. Позволь мне хотя бы раз сделать что-то для тебя? Игнорируя слабое сопротивление, он придвинулся и прижался горячими губами у виска. — Позволь мне… хотя бы попытаться тебя спасти. Лжец. Какой же ты лжец. В груди невыносимо саднило, но Уилл все же оставил попытки освободиться. Наклонил голову к нему, сдаваясь. Ладонь осторожно легла на щеку, чуть приподнимая лицо, и их губы снова встретились. Этот поцелуй был другим. Медленным, горьким, будто Майк вымаливал прощение. Он был сокровенным. Воплощением всего, что каждый из них носил в сердце несколько лет, но не мог выразить, прятал, пока оно необратимо пожирало изнутри. Как же больно он целовал. И как же… невыносимо прекрасно. Эмоции тугим узлом завязывались внутри, брали верх, вырываясь из-под контроля все чаще. Что-то в этом поцелуе пробило брешь в с таким трудом возведенном защитном коконе. Может быть, он просто устал притворяться. Может, он просто устал. Между ними… все могло быть иначе. С рваным выдохом по щеке скатилась слеза. Прямо на его пальцы, которые вздрогнули и провели по скуле, растирая соленую влагу по коже каким-то почти утешающим жестом. Лицо неконтролируемо исказилось, и Ноа отвернулся в сторону, разрывая поцелуй и прячась от его взгляда. — Черт! — Финн тихо охнул и принялся обеспокоенно бормотать, мгновенно выйдя из роли: — Нет, нет! Прости, я не хотел… Он остановил запись, обхватил его дрожащие пальцы и прижал к своей груди, а затем привлек Ноа к себе, укрывая и его голову ладонью под тихие всхлипы. Его объятие было теплым, пусть и чуть-чуть неловким. — Не думал, что до этого дойдет, прости… — Да все нормально, — пробормотал Ноа, стараясь выровнять дыхание, — это просто тик. Ерунда. Видимо, переволновался. — Все равно… — Да брось, сказал же — все в порядке. Видишь? Он чуть отстранился и, сделав над собой усилие, улыбнулся Финну. — Всего лишь слегка заигрался… — Да, — тот медленно скользил слегка затуманенным взглядом по его лицу, — кажется, я тоже… Финн стер слезу фалангой указательного пальца, на пару мгновений задумался, а потом чуть приподнял его лицо за подбородок и поцеловал снова. Трепетно. Болезненно нежно. Нутро сжалось и ухнуло вниз. Ноа будто внезапно получил подсечку под колено. Короткий осторожный поцелуй. Финн отстранился. — Что это? — спросил негромко. — Чт… о чем ты? — Ноа был совершенно ошарашен. Финн указал выразительным взглядом на его губы. — Сладко. Спустя несколько невероятно долгих секунд недоумения, до него дошло, о чем речь. Видимо, вопрос был о том, что Ноа пил во время перерыва. Из-за чего появился этот вкус. — Это молочный коктейль… — На вкус как мороженое. — Ты ведь любишь мороженое. Финн слегка сощурил глаза, наблюдая за ним. — Люблю. Ноа завороженно смотрел в ответ. Из коллективного транса их вывел звонок телефона. Найдя глазами настенные часы, Ноа чертыхнулся про себя — опоздал, уже на целых двадцать минут. Вот как знал же, что надо заранее поставить будильник. — Извини, — он вывернулся из обнимающих рук и торопливо запятился к дивану, — я проворонил примерку. Пора бежать, — и уже в трубку оттарабанил: — Простите, мне ужасно стыдно, я уже бегу! — Мгм, — Финн кивнул, усмехнувшись, — спасибо за лекцию. И… практическое занятие. — Да... всегда пожалуйста. Увидимся! Закинув сумку на плечо, он пулей вылетел в коридор и почти сразу напоролся на Милли, которая сидела на диване у кофемашины и залипала в телефон, потягивая свой фреш. Надо же, даже не заметил, когда она ушла, настолько погрузился в процесс. — Закончили? — она пригвоздила его к месту насмешливо-осуждающим взглядом. — Да-а, — Ноа слегка смутился, — извини. — Ничего. Значит, не так уж плохо он целуется, да? Забавно, что ему просто требовалось оправдание, чтобы целовать тебя. — Милли! — он зашипел, с опаской оглянувшись в сторону репетиционной. — Ты знаешь, что я права, — она немного помолчала, рассматривая его, — он не осознает насчет себя, ведь так? Ноа выдохнул и закусил губу. — Даже не близко. Она понимающе покивала. — Ты не скажешь ему? Если бы все было так просто. — Нет, — вопрос все же заставил его слегка замешкаться, — этот путь мне за него не пройти. Но… — губы тронула несмелая улыбка, — рано или поздно он все поймет, и когда это произойдет — я буду рядом.