Средство от бессоницы

            Тишину дома разбивали медленные шаги, продавливая старые дощечки. Они бы скрипели, но шаг был аккуратным, шедший явно знал куда наступать, чтобы не издавать лишнего шума. Разве что дождь снаружи вклинивался в ночную дымку, отбивая ритм в окна и крышу особняка. Не ливень, но явно ощутимый и дающий понять, что сейчас на улицу даже собаке нос не высунуть, не то что людям. Шаги неспеша приближаются к одной из дверей, останавливаясь в коридоре. Рука на несколько секунд приподнимается, однако замирает у старого дерева. Другая же ладонь слабо сжимает потрепанную обложку книги, словно опасаясь, как бы она не выпала на пол. Легкий хлопок от нее сейчас показался бы ядерным взрывом. Холодный свет с кухни, что всегда горел ночью, чуть мерцая, освещал черты усталого лица. Чуть опущенные веки, впалые синяки под глазами. Не такие темные, как у обладателя комнаты впереди, но все еще очень заметные на бледной коже. Слышится тихий, но такой же тягостный вздох. Рука отстраняется от двери, немного потирая щетину на подбородке. Такой жест должен был отогнать обрывки сна, что уже подбирались все ближе.             Не решаясь еще с полминуты, тонкие пальцы все еще ухватываются за ручку двери, медленно ее опуская. Едва уловимый скрип, дверь лениво отворяется, открывая обзор на мрак комнаты. Сегодня Даст припозднился. Обычно они встречаются часов в девять-десять, максимум в одиннадцать. Сейчас же древние настенные часы только-только пробили двенадцать. Короткая стрелка нехотя ползла к цифре полуночи, пока Пыль занимался своими делами, совсем позабыв о назначенной встрече. «Назначенной». Они никогда не назначали встречи прямо. Как правило это происходило.. Само собой. Молча и без слов, но каким-то образом они оба понимали что другой имеет ввиду. Иногда Даст просто тихонько подойдет на кухню, оставляя приличной толщины книгу на краю стола рядом с пьющим чай Хоррором. После чего он также бесшумно удалялся, ощущая ненавязчивый, почти украдкой направленный взгляд в спину. Иногда уже Хоррор без слов протянет плитку горького шоколада, едва ли не вкладывая ее в бледные руки. Это тоже было предложением встречи, да еще и с угощением, что нужно было оставить до этой самой встречи. Зная любовь чего-то погрызть у Хоррора, Даст также мог чем-нибудь с ним поделиться. Еда, протянутая в ладони, книга, оставленная как бы невзначай рядом, даже просто многозначительный взгляд. Они ни разу не ошибались. И оба не знали, почему не могут просто сказать напрямую. Наверное, это просто было не нужно. Их понимание было выше слов. Иногда даже казалось, что обычными переглядами они могут обсудить чуть ли не погоду за окном или очередную выходку Киллера, за которую им всем попадет от Найтмера, ибо последний всегда наказывал всех вместе.             Так и сегодня Даст обнаружил у себя под дверью в комнату книгу, что видел в комнате Каннибала. Особняк явно имел богатую историю и долгие годы жизни, скопив в себе помимо метрового слоя пыли в некоторых местах еще и кучу полок различных книг. Детективы, романы, психология, ужасы, фантастика на любой вкус и век. Обнаруженная книга по обложке больше подходила под ужасы. Один из более предпочтительных жанров для Шизофреника. И Хоррор это знал. Даст бы правда пришел пораньше, но сегодня черт дернул его попробовать порисовать. Начали за здравие, закончили за упокой. В данном случае начал он с обычных каракуль, а потом ушел в свои мысли и рефлексию, снова принимаясь расчесывать свои руки и шею. В такие моменты его не то что назначенной встречей, ядерной войной не вытащишь. Но традиции нарушать не хотелось. Они встречались так всего пару раз в неделю, а то иногда и меньше. Может даже в таком состоянии была замешана и крупица вины. Хоррор то всегда ждал Даста вовремя. Всегда, когда тот заходил после трех стуков в дверь, на него поднимались алые глаза, как бы приглашая зайти. Хоррор никогда не начинал читать без него. Они не обсуждали сюжетов прочитанного, персонажей, впечатления от чтива. И все же это было совместным времяпрепровождением. А Даст так глупо и даже по-детски нарушил их традицию. И все же даже будучи вымотанным своими бесами в голове, он все равно пришел.             Чуть сонный взгляд пополз по паласу, пытаясь уцепиться еще хоть за что-то в кромешной темноте. Обычно Хоррор не спал в такое время, да он в целом почти не спал. И всегда из его комнаты, если подойти поближе и прислушаться, доносилось тихое копошение. То перелистывание страниц, то шуршание упаковки, то постукивание ложки о края чашки. Сегодня Даст не услышал ничего, посему и не посмел постучать. Больше конечно было вероятно что Хоррор просто не в комнате. С другой стороны, где ему еще быть? Вглядываясь во мрак, невольно хмуря брови, Даст наконец цепляется взглядом за тапочки возле кровати. Глаза раскрываются чуть шире, и от удивления, и в попытке быстрее привыкнуть к отсутствию света. Будто не решаясь поначалу, Шизофреник наконец делает шаг в комнату. Через полминуты глаза наконец начинают вычерчивать силуэты во тьме комнаты – стол с парой чашек, в каждой по ложке, несколько огрызков и недобитое яблоко, что почти сливалось со мраком из-за выступившего пигмента. Узнавалась взбитая подушка и одеяло, правда последнее было выброшено куда-то в угол кровати. На подушке же валялась голова, раскинув алые волосы вокруг и пряча лицо. Рука свесилась к полу, будто пытаясь дотянуться до валяющейся рядом пачки крекеров. Нос утыкался в ту же подушку, слышалось размеренное дыхание. Даст ненадолго замирает, еще секунд десять пялясь на человека перед собой. Он.. Спит? Едва ли Шизофреник видел как Хоррор спит. Конечно когда-то он спал, но Даст мог застать такой момент дай бог пару раз за вообще все время. Пыльный знал о проблемах Каннибала со сном и об их максимально натянутых отношениях. Честно говоря, Даст даже искренне ему сочувствовал. Он то жертвовал сном только чтобы почитать или помучить себя чертями в голове, но при желании мог отрубиться на несколько, а то и на весь десяток часов, не просыпаясь даже чтобы пойти воды попить. Хоррор же спал по ощущениям раз в год два на Пасху. Потому сейчас Даст боялся даже дыхнуть. Он проводил с Хоррором больше времени, чем все остальные, и прекрасно видел насколько карминные глаза могут быть измученными, насколько темными могут быть синяки под ними на и так смуглой коже. Каннибал мучился из-за своей бессонницы уже долго, очень долго. Возможно даже еще до их знакомства, потому полную цифру времени было даже представить страшно. Даст частенько поглядывал на своего друга искоса, из-под тени пепельных волос. Видел, как он качается при ходьбе и медленно хлопает глазами. Все в его виде кричало, что он вот-вот уснет. Только было это настоящим надувательством, потому что сколько бы Хоррор не ворочался в кровати, сон так его и не настигал. И Даст знал об этом.             Играя сапера на скрипучем полу, Шизофреник предпринял попытку тихонько приблизиться. Он ступал почти на цыпочках, высматривая под ногами возможный мусор, который мог издать такой разрушающий сейчас шум. Переступил очередную упаковку, после замирая рядом с кроватью. Холодные пальцы снова сжимают книгу, взгляд все никак не может отлипнуть от бордовой макушки на кровати. Даст не шевелится, почти не дышит, лишь немного склоняясь к человеку рядом. Он пытался высмотреть его лицо, однако стоило ему настолько приблизиться, как в нос ударил запах крови. Даст чуть морщится, отворачивая голову, через секунду глянув на свисающую руку спящего. Видимо, сон дался Хоррору тяжело, снова вскрывая его нервные тики, а заодно и раны на руках. Раны, оставленные острыми зубами, пропитали большую часть бинтов и выпускали в воздух отвратительный запах крови. Дасту никогда он не нравился, потому он даже на мгновение дернулся было уйти, но тело не шевельнулось.             Еще несколько секунд Шизофреник не шевелится, борясь с несколькими мнениями и решая что делать. Окончив дебаты голосов в голове почти неслышным вздохом, Даст все же двигается с места. Аккуратно кладет книгу на стол, а сам призраком выбирается в коридор, чтобы после вернуться с мотком бинта, кусочком ваты и чашкой воды в руках. Таким же приведением Даст опускается на краешек кровати, первое время стараясь особо не продавливать ее под собой. Телефон он поставил на одну из кружек, направив фонарик в свою сторону. Свет не доходил до лица спящего, Даст проверил и убедился в этом несколько раз. Бледные пальцы осторожно цепляются за свисающую руку, медленно поднимая ее и кладя на колени. Кровь с бинтов немного пачкает домашние штаны, но Даст разберется с этим позже. Не сейчас. Сейчас его главная забота лежала рядом, сопя в подушку. Хмурый взгляд прошелся по руке, оценивая масштаб работы. После Даст наконец принимается распутывать и разлеплять кровавые бинты, вновь немного морща нос и хмурясь от запаха железа. Каждое его движение было деликатным, почти ювелирным. Сон Хоррора был хрупким, был древней вазой, что может пошатнуться и упасть от легкого дуновения ветра. И Даст взял на себя ношу закрывать эту вазу от ветра и поймать ее если она все же начнет падать вниз. Осторожно, на редкость бережно тонкие пальцы снимают бинт слой за слоем, замедляясь на ранах, где бинтик прилип из-за крови. Даст старался избегать касания кожа к коже, ибо его руки были холодными. Кожа Хоррора всегда была горячее самого пламени. Неизвестно почему, так просто было всегда. В целом они неплохо сочетались – светлые тонкие запястья контрастировали с крепкими темными руками, холод с бледной кожи отдавался в тепло смуглых ладоней, а они же в свою очередь согревали руки Даста. Он даже немного отвлекся, уходя в подобные мысли. Они ощущались иначе, ощущались.. Теплее. Не волком, не демоном, что мучил Шизофреника очередными голосом, пожирая и без того пошатнувшийся разум. Мысль была текучей, обволакивая уставший мозг, заставляя плечи опуститься, а спину расслабиться. Голова чуть склонилась, действия замедлились.             Ненароком Даст потянул сильнее, отодрав небольшую корку крови вместе с бинтом. Хоррор рядом поежился, слабо жмуря глаза и отворачивая голову. Пыльный замер, снова заставив себя шире раскрыть глаза и сосредоточиться. Ваза пошатнулась, опасно наклоняясь к краю, однако еще не рухнула. Хоррор вновь обмяк, продолжая тихо сопеть. Поражаясь собственному везению, Даст выдыхает, после продолжая и избавляясь от остатков повязки. С легким приступом омерзения он выбросил запятнанные бинты в сторону на пол, отщипывая кусок ваты и опуская его в чашку с предварительно подогретой водой. Иногда Даст сам удивляет своей внезапной заботе, вот только проявляется она почти всегда лишь с полуночником рядом. Вата коснулась руки, сначала слабо, после медленно проходясь рядом с ранами. Собирались остатки крови, убирая вместе с собой и запах. Наконец закончив со вторым этапом, Пыль вновь позволяет себе тихо выдохнуть и бросить взгляд на спящего. Лица его так и не было видно, что внезапно укололо в душу легким разочарованием. Все же не каждый день увидишь сон Хоррора. Правда, наверное причина была не только в этом.             Шизофреник еще полминуты буравит Хоррора взглядом, самому того не замечая все же касаясь пальцами его руки. Он не задевал ранки, едва ощутимо проводя подушечками пальцев по теплой коже. У них то и разговоры были редкостью, не то что касания. Они то были даже не редкостью, настоящим раритетом. Потому, должно быть, Даст и не знал, насколько ему понравится тепло чужих рук. Не смотря на такие увечья, здоровая часть на запястье была мягкой, гладкой. Даст позволил себе еще разок провести линию в пару сантиметров, закончив ее небольшим завитком, после беря в руки моток чистого бинта. С такой же хирургической аккуратностью Пыльный наконец завязывает слабый узелок, оглядывая готовую работу. Чистый бинт без запаха радовал глаз, позволяя даже усталости немного отступить. Кажется, даже Хоррор чуток больше расслабился, когда раны перестали загнивать в старом бинте.             «Выбросив» все лишнее на стол, Даст вновь уставился на червонную макушку. В голове было приятно и непривычно пусто. Обычно голоса стебали его за такие взгляды, что он позволял себе бросать на Каннибала, но сейчас они будто спали вместе с ним. Поразительное спокойствие, подпитываемое стуком дождя за окном окутало усталые плечи, легло на ставшую такой тяжелой голову. Ему бы также тихо удалиться, да лечь спать, но что-то его остановило. Забинтованная рука по-прежнему лежала на коленях, потому Даст не удержался, снова касаясь кончиками пальцев ладони. Провел по костяшкам, спускаясь к ногтям. Даст не думал, не переживал. Больше ничего не изувечивало его разум, в голове была приятная и такая необъятная пустота. Лишь спустя пару минут Шизофреник наконец приподнялся, но только чтобы пересесть на другую часть кровати и облокотиться на стену. Притащив с собой фонарик и книжку, он направил свет на текст и опустил туда взор, сбросив на глаза очки, что всегда часто носил на голове сверху как раз для чтения. Все же традиции надо соблюдать, пусть сейчас читает и он один. Буквы немного ускользали из-под взгляда, однако Даст упорно возвращал их на место, вытаскивая смысл из слов. Чтение давалось тяжело, но он старался, старался вникать в суть.             Так бы он и отрубился с книгой в руках на полуобороте страницы, если бы его не выдернуло копошение со стороны. Тут же глаза вновь чуть раскрылись, возвращая ясность ума. Хоррор ерзал, после медленно приподнимаясь, присев. Сбитые распушившиеся волосы свисали вниз, сам он немного пошатывался. Даст немного не ожидал что тот так внезапно встанет, потому первое время просто в недоумении смотрел на уже проснувшегося. Вот, карминные глаза переползли на лицо горе хирурга, внезапно закапываясь ему в самую душу. Даст даже чуть отшатнулся. На него вновь смотрел этот убитый взгляд, до невозможности уставший, буквально измученный. Шизофреник невольно ощутил, как в груди чуть сжимается сердце. Временами он действительно был уж слишком переживающий, что совсем не вязалось с его характером. Но это потом. Все потом. - Даст?.. – сонным шепотом бормочет Каннибал, продолжая пленить глаза напротив своими. Пыль вдруг уловил в голове единственную глупую мысль. И почему-то почти тут же на нее поддался, даже не задумываясь о последствиях. А зачем? Сейчас эти «последствия» все равно их не достанут. Даст немного хлопает по кровати рядом с собой, предлагая прилечь. Все же Хоррор так хорошо спал и Пыльному уж очень хотелось уложить его обратно. А раз первое, на что обратил внимание Хоррор – это сам Даст, то почему бы не попробовать сыграть на этом..             Топорник чуть сводит брови к переносице в попытке заставить сонный мозг распознать такой жест. Все же это было слишком.. Не типично, слишком чуждо для них. Но как и Дасту, Хоррору почему-то захотелось на это поддаться. Пыль едва удерживает уголки губ на месте, ибо хмурое заспанное лицо рядом вдруг показалось ему до жути забавным. Чуть погодя, он повторил жест. Еще мгновение между ними висела тишина, наверное раздумье, прежде чем Хоррор наконец медленно заваливается на бок. Багровая голова вдруг ложится на чужие колени, роняя фонарик. Даст даже чуть вздрогнул, слыша как сердце раз ударяет в уши. Он замирает на несколько секунд, прежде чем чуть подрагивающая рука снова берет телефон и немного светит на Хоррора. Тот же снова прикрыл глаза, пряча лицо за распушившимися прядями. Руки двигаются к груди, почти прижимаются к ней, как и ноги немного сгибаются в коленях. Нос ткнул в футболку, ибо Каннибал лежал лицом к другу, больше не шевелясь. Так и не скажешь, что ему самому было немного страшно. Конечно он понимал, что Даст имеет право просто скинуть его голову, ведь Хоррора приглашали на кровать, а не на колени. Но он так и не пошевелился, оставляя выбор уже Пыльному. Естественно Даст не мог его спихнуть. Немного отойдя от ступора, он медленно опускает вновь чуть дрожащую руку на алую голову. Позволяет пальцам влезть между прядей, касаясь кожи и вплетаясь в волосы. Раздается едва слышный вдох, после которого пальцы почти неощутимо почесывают кожу головы. Хоррор чуть ежится с непривычки, заставив пальцы замереть, однако после замер и сам. Он ждал, все еще на половину засыпая. Спустя секунду пальцы продолжили медленно массировать голову, иногда пропуская через себя пряди, как бы прочесывая их. Хоррор делает медленный вдох, заполняет легкие до максимума, после также медленно выдыхает, прежде чем снова окунуться в долгожданный сон. Даст также пялится вниз, все еще слишком уж пристально контролируя движение каждого пальца. Остановиться он не посмел. Да и не хотел, продолжая изучать бордовые пряди. Ладони было приятно тепло, в голове снова поселилась тишина. Пыль откидывается на стену, наконец прикрывая уставшие веки. Еще несколько минут он боролся со сном, однако все же вскоре проиграл, так и оставив ладонь в огненных волосах. Что рядом, что внутри Даст ощущал обволакивающее тепло. Впервые за столько лет, если не за всю жизнь он ощущал это. Мог полностью расслабиться, даже наслаждаясь своим положением. Он помог Хоррору, перевязал раны, уложил спать. А Хоррор же помог ему, согрев уже давно замерзшее сердце одним своим присутствием. Сегодня они не почитают, однако едва ли кто-то из них будет жаловаться.             В эту ночь Даста не беспокоили кошмары, что он частенько видел. Ну как кошмары, скорее это были просто размытые образы из прошлого. Пыльный уже не подрывался от них, не дергался. Но неприятный осадок висел с ним как правило еще минут сорок. Призраки прошлой жизни частенько нагоняли его во снах, снова терзая голову. Все же не зря у него погоняло шизофреника. У него были проблемы с головой и это очевидно, но никого здесь это не отталкивало. У всех здесь были те или иные проблемы, все здесь пытаются с ними уживаться, параллельно пытаясь ужиться и друг с другом. Даст уже и не помнил, как оказался здесь. Это было, кажется, в каком-то баре? Тогда он пришел туда, чтобы спрятаться от дождя. Денег у него не было, жилья тоже. Что было до этого он не помнил - воспоминания искорёжены и покрыты пылью. Даст помнит только кровь на своих руках, отдаленно слышит чьи-то крики. Помнился лишь родной брат, что до сих пор призраком иногда навещает его. Он явно кого-то убил, может даже не одного, но детально все вспомнить он бросил попытки почти сразу. Зачем, если в прошлой жизни у него не было будущего. Честно говоря, оно и здесь не особо прослеживается, но тут хотя бы ветер не рвет одежду, дождь не бьет по голове, есть еда и собственная комната. Тогда в баре Даст познакомился с чудаковатым парнем с черными глазами и шрамами под ними. В тот вечер Пыль подумал что он и вовсе слепой, но после того как тот умудрился почти подраться с каким-то пьяницей, такие подозрения отпали. Позже выяснилось, что этого сумасброда зовут Киллер. Убийца поболтал с уже на тот момент бездомным, даже угостил выпивкой, после позвав в какую-то.. Банду? Общину? Что это вообще было? Даст не раздумывая согласился, заливая алкоголь и ощущая как спирт жжет горло. А что ему было терять? В тот же вечер его отвели в особняк, в котором он путался первую неделю. Он и сейчас тихий как мышь, а тогда и вовсе был приведением. Даже Найтмер иногда дергался от его резкого появления рядом, не то что остальные. Даст пришел в их банду последним, тогда здесь уже был Хоррор и остальные. Зачем они вообще здесь, чем занимается их глава, никого не волновало. Даст знал лишь то что они преследуют, вроде, брата Кошмара, ибо у того есть что-то сверхценное, что Мар хотел заполучить. В большие подробности Шизофреник не вдавался, ему было неинтересно. Да и едва ли кого-то это интересовало. Все оказались здесь, потому что больше идти было просто некуда. Либо дома вообще не было, либо там их никто не ждал. В прошлое друг друга они никогда не вдавались, это было неважно. У каждого были беды с башкой, свои тараканы, страхи, проблемы. Потому никогда здесь никто никого не травил, они все были в одной лодке. И больное прошлое – единственное, что держит их вместе. Когда остальной мир отвергает тебя, остается быть здесь, где тебя хотя бы не трогают. Этого было достаточно, чтобы не уходить. Призраки прошлого все еще настигали Даста, но он упорно убегал, пытался забыть, спрятаться. И каждый раз у него выходило лишь отсрочить момент очередного приступа, когда голоса в голове вновь начнут атаковать разум. Со временем Даст смирился.             Про прошлое Хоррора он знал еще меньше, чем про свое. Оно и не мудрено. Даст знал только то, что Хоррор жил в, мягко говоря, неблагополучном городе с диким голодом. Потому и заработал себе погоняло каннибал. Неизвестно, действительно ли ему приходилось поедать людей, но на вопросы об этом Топорник не отрицал. Да и кличка топорника у него появилась после его прихода в банду, когда он пришел с топором на перевес. Это все из пьяных рассказов Киллера, что однажды напился по какой-то забытой всеми причине. Тогда Пыльный вытянул из него чуть-чуть о прошлом каждого здесь. И обо всех он помнил лишь немного. Он своего то прошлого не помнил, не то что остальных. Знал только то, что у каждого были причины уйти от своей прошлой жизни. И каждому здесь приходилось убивать, чтобы выжить. Потому смерти не были чем-то из ряда вон, пусть Даста и все еще воротило от запаха крови. Найтмер преследовал свои цели, подробности которых особо никто и не знал. Их просто отправляли иногда на какие-то поручения, где нужно было или что-то проверить, или что-то узнать, редко и кого-то убить. В городе, где они жили, едва ли кто-то следил за порядком. И все равно иногда приходилось убегать от местных ментов, ибо дела банды вряд ли смахивали на хоть чуточку законные. Да и черт с ним. Последнее что вспоминалось тут – это закон.             Даст лениво разлепляет глаза, что тут же уставляются в потолок. Почти моментально в шею ударяет ноющая боль, заставив Шизофреника немного сжаться и снова зажмуриться. Все же сон в таком положении очень плохо сказывался на и так кривом позвоночнике. Даст и без того имел далекую от идеала осанку, потому боли в спине частенько беспокоили его наравне с бесами в голове. Только вот последние кроме боли могли вызывать и галлюцинации, что пусть и было достаточно большой редкостью, сильно раздражало. Так и сейчас перед глазами была небольшая дымка, мешая нормально осознать, где он находится. Наконец распрямив спину и потянувшись, Даст нормально оглядывается, возвращая очки обратно на голову. Конечно он все еще был в комнате Хоррора, правда самого его не было видно. Неудивительно, что он проснулся раньше. Скорее всего, Хоррор встал еще задолго до рассвета, ибо сон его был не только редким, но и коротким, прерывистым. Зато вместо его головы на коленях Пыли сейчас лежало одеяло, что вчера было скомкано в углу кровати. Сейчас оно укрывало его ноги. Только теперь Даст заметил, как в комнате прохладно. За окном во всю шла осень, напоминая о себе регулярными дождями, слякотью и ветром, что стучал в окна. Особняк не особо топился, потому в холодное время года тут все ходили в мешках, а не только вечно мерзнущий Найтмер. Ежась от куснувшего за бока холода, Даст поджимает ноги в попытке немного согреться и снова оглядев комнату. Первое, что он заметил – кровавые бинты исчезли. Хоррор убрал кровищу, потому и запаха в помещении не чувствовалось. Запаха крови, так-то тут все еще был затхлый воздух, но открыть окно означало обречь себя и всех в особняке на смерть от холода. А ведь это даже не зима. Даст тяжело вздохнул, размышляя как будет пережидать очередной мороз. Это не было первой его холодной порой здесь. Даст живет тут уже около двух лет, за такое время тяжело не привыкнуть к местным проблемам, пусть они и все еще доставляли массу неудобств.             Еще с пару минут он тупил в пол, приводя в порядок мысли, насколько это было возможно, после все же заставив себя подняться. Нога задела упаковку от крекеров, по полу шел еще больший сквозняк. Шизофреник снова немного ежится, сводя брови к переносице и сунув ноги в свои тапочки. Оставив одеяло на кровати и забрав телефон, он двинулся к двери. В коридоре было еще чуть холоднее, ибо тут всегда хозяйствовал сквозняк. Обняв себя за плечи, Даст быстрыми шагами двинулся в свою комнату. Она была совсем рядом, они с Хоррором живут через стенку. Накинув поверх футболки кофту и натянув носки, он пошел на кухню, захватив оставленную на столе когда-то чашку. Сегодня ночью было временное потепление, потому снова ударивший холод немного застал его врасплох.             Все еще потирая глаза, пытаясь прогнать остатки сна, Даст шагнул на кухню. Тут всегда было чуть теплее из-за газовой плиты, где и сейчас тихонько горела одна конфорка. Прошлой зимой пришлось поставить на кухню дверь, чтобы тепло не уходило в остальной дом и не исчезало в вечном холоде, потому иногда здесь было даже душно. Но лучше уж так, чем ютиться в комнатах в десяти слоях одеяла или у камина в гостиной. Кухня встретила его объятиями теплого воздуха и легким запахом кофе. Турка из-под него сейчас стояла в раковине, заполненная водой. Даст вновь недолго потупил в стену, медленно моргая, после отходя и вымывая принесенную с комнаты чашку. Кинул заполненный наполовину чайник с водой на конфорку, делая огонь побольше, самому падая на стул. Руки складываются на столе, голова рухнула следом. На редкость приятный и тягучий сон все никак не хотел его отпускать, да и в морозе всегда хотелось спать больше. Совсем скоро Даст вновь проваливается в неглубокий дрем, тыкаясь носом в собственные руки. Пепельные волосы укрыли лицо, как делали это всегда. Едва ли кто-то сейчас мог его потревожить. Сейчас все или спят, или уже разошлись по комнатам и занимаются своими делами. Врасплох его мог застать только разве что Кросс, что иногда заглядывал к ним. Даст так и не знал до конца как к нему относиться, ибо Монохром не жил с ними, но, вроде как, тоже был участником их банды. В любом случае они почти не виделись, так что и тратить силы на размышления об этом не было никакого желания.             Из шаткого сна его выдернул даже не чайник, что уже подходил к кипению, а громыхание за дверью, приближающееся сюда. Сразу же Даст узнал Киллера, ибо у него всегда висели ремни, да металлические мелочи, что каждый раз как сирена предупреждали о его приходе. На улице он и подавно гремел еще больше, ибо на ботинки он также навешал кучу мусора, как называл это Найтмер. Даст сел ровно, тяжело вздохнув в ожидании громкого голоса и очередной тупой шутки. Из всех них Киллер всегда был самым громким, этаким «весельчаком». Так его бы назвал незнающий человек. На деле, скорее всего, Убийца вел так себя просто чтобы не сваливаться в прошлое и не грузиться этим так же как Даст. У Киллера удачнее всего получалось избегать прошлого, в чем Даст ему даже немного завидовал.             Дверь распахивается, почти ударяясь о стену, однако рука в перчатке без пальцев все же успевает ухватиться за ручку и предотвратить очередной грохот. Киллер прикрывает за собой дверь, втягивая суховатый воздух. После взгляд черных глаз падает на сидящего Даста, что также глядел на него в легком недоумении. Не встретив дежурного подкола, Пыль уже было забеспокоился что Киллер совсем с ума сошел, но все стало на свои места, стоило уголкам рта Убийцы вновь растянуться в такой знакомой ухмылке. - Надо же, я думал ты сдох у себя в свинарнике, - выкинул он, снимая закипевший чайник с плиты с без малейшего смущения наливая воду в свою чашку, после бросая туда пакет с чаем. Разноцветные глаза наблюдают за его руками, после чего раздается чуть раздраженный вздох. Даст ничего не ответил. Справедливости ради, он действительно встал позже обычного. Взгляд на часы в телефоне это подтвердил – сейчас было уже одиннадцать утра. К тому же, из всех у Киллера была самая чистая комната. Не то что бы Даст лазил в его владения, но тяжело не знать комнаты друг друга, когда вы живете под одной крышей уже как пару лет. Даже у Найтмера в комнате находилось место мелкому мусору, в то время как Киллер сразу же выносил из своей конуры весь хлам. Снаружи он любил устраивать беспорядки, но в своей комнате не терпел даже валяющегося фантика.             К счастью, в чайнике осталось еще немного воды. Даст хотел подождать, пока Киллер уйдет, чтобы сделать себе чай. Однако Убийца, похоже, никуда не торопился, разбавляя кипяток водой и перемешивая ложкой. Даст вновь вздохнул, обратно ложась на стол и утыкаясь в свои руки. У него не было ни малейшего настроения выслушивать бред шумного сожителя, потому лучшей тактикой было просто «притвориться мертвым», не говорить и не отсвечивать. Хотя, зная Киллера, он может и до трупа докопаться. Убийца поднес чашку ко рту, делая глоток, после уставившись на улицу. - Опять похолодание, - прокомментировал он летящие за окном рыжие листья. – В коридоре холод собачий стоит. Килл всегда был не против поговорить, в отличии от остальных. Потому почти всегда начинал беседу первым. Даст ему опять же не ответил, однако того это, кажется, ничуть не смутило. Как упоминалось выше, Киллер мог и с трупом очень даже успешно поболтать. - У нас особо нет теплой одежды, а еще холодильник почти пустой, - продолжал разглагольствовать черноглазый, подходя к окну и опираясь на подоконник. Единственный белый зрачок также наблюдал за подхваченными порывом листиками, что медленно опускались на лужи под окнами. – Слышишь? В вопросе он обернулся на своего молчаливого «собеседника». Он явно на что-то намекал, но Дасту было слишком лень вычленять какой-то скрытый смысл. Он лишь немного кивнул, вскоре сдавшись и поднимаясь, также делая себе чай. В конце концов он не избегает Киллера, не хватало еще чтобы тот так подумал. - Ну ты и кретин, - вздохнул Килл, нормально разворачиваясь к Шизофренику и облокотившись на стену. – Я к тому чтобы ты сгонял за шмотками, хотя бы за едой. - А сам? – наконец тихо отозвался Даст, залезая в морозилку и доставая оттуда формочку для льда. Холодные кубики плюхнулись в кипяток, с тихим треском расколовшись на части из-за резкого перепада температуры. Даст также взял ложку, помешивая чай, после все же встретившись взглядом со смоляными глазами, предварительно вернув лед обратно в царство холода. - Не, я не могу, - отмахнулся Киллер, снова поворачиваясь к окну и делая еще глоток. – Найт послал опять делать какую-то дурь, еще и с этим.. Как его.. Монохромный короче. Конечно Киллер прекрасно помнил имя Кросса, но всегда делал вид что не может вспомнить. Отношения у них как-то не сложились. Даст тяжело вздохнул, понимая, что отсидеться дома сегодня не получится. Скорее всего это поручение Найтмера, а если его не выполнить, потом выслушивать часовые нотации всей бандой. Возможно, внешне покажется странной концепция того, что кто-то один покупает одежду всем остальным, будто они какая-то секта. Но на деле так было просто удобнее, чтобы не тащиться всем табором или не отправлять каждого по одиночке. Кто-то возьмет слишком дорогую вещь, кто-то вообще забудет, заболеет и разнесет заразу на остальных. Потому с прошлого года пошло правило, что кто-то один чешет покупать зимние вещи на остальных. Исключением была разве что обувь, ибо ее даже себе подобрать было сложно, не то что кому-то другому. - Захвати с собой страшилище, а то ты сам даже пакет с жратвой не дотащишь, - хмыкнул Киллер, допивая чай и бросая чашку в раковину, после двигаясь к двери. Даст чуть жмурит глаза от громкого звука падения чашки, после вновь мучительно вздохнув. Возражать он не мог, потому выражал свое недовольство так. Убийцу это видимо немного взбесило, потому он обернулся на пороге открытой двери. - Можешь себе не брать и сдохнуть от холода, - процедил он через натянутую улыбку, после захлопнув за собой дверь. Даст вновь немного вздрогнул, как всегда дергался от громких звуков, после потерев переносицу. Хмурый взгляд уставился на улицу, как бы обвиняя погоду в холоде, что вынуждает вылезать из дома за теплой одеждой. С другой стороны, Шизофреник отчасти понимал раздражение Киллера. Что тогда, что сейчас никто не хотел тащиться за горой одежды, но деваться было некуда. Даст воспринимал это как плату за проживание тут. Как никак, денег ему на это выделят, уже спасибо что не гонят работать. У них тут никто не работал, за исключением, может быть, Кросса, и то только потому что неизвестно где он шляется пока не находится в особняке. Неважно. Шиз потряс головой, вытряхивая ненужные мысли вон вместе с уже проснувшимися чертями голосов. Подошел к окну, тоже смотря на мрачный осенний пейзаж. Еще нужно было достучаться до Хоррора, чтобы потащить его с собой.. Стыдно признать, но Даст правда вряд ли дотащит все в соло, он не Найтмер у которого десять рук благодаря тентаклям. Позвать Хоррора.. А где он? Вопрос вдруг врезался в дымчатую голову, отодвинув все остальные мысли. Ведь действительно, с ночи Даст его не видел. Это не было бы удивительно для остальных, но Хоррор поголовно сидел дома. Он ни гулять не ходил, ни в магазин. Случаи, когда его можно было увидеть на улице, обычно значили что была уж больно веская причина вылезти из особняка. Не то что бы Хоррор был таким домоседом, Даст понимал его. Он бы и сам вечно сидел в комнате, но длительное нахождение в четырех стенах понемногу начинало сводить с ума и давить на голову.             Решив сначала отыскать Топорника, Даст всполоснул чашку из-под чая, после ставя ее на полку. Выходить из теплой кухни совсем не хотелось, тем более позже на холодную улицу, но Дасту пришлось ограничиться лишь очередным вздохом. Коридор встретил его зябким холодом, вновь кусая за бока. Шизофреник ежится, чуть хмурясь и прячась за пушистой челкой, после пойдя к комнате Хоррора в надежде, что он уже вернулся. Ибо где еще его искать Даст вообще не предполагал. Немного помявшись у двери, Пыль все же негромко стучится. Ровно три раза, размеренно, но не слишком медленно. Он вдруг заметил, что именно в дверь к Хоррору стучится три раза. К остальным это или больше, или всего два стука. Не то что бы Даст так часто наведывался к остальным, но иногда приходилось. К Топорнику же он заявлялся регулярно во время их встреч. По ту сторону была все та же тишина. В очередной раз вздохнув, Даст все же заглянул внутрь. Хоррор так и не вернулся. Это было действительно странно. Если Каннибал и выходил на улицу, то явно очень быстро возвращался. А тут его не было уже, предположительно, пару часов. Пыльный обратно закрыл дверь, помедлив и двинув в прихожую. На полке покоились знакомые ему тапочки, ботинки же Хоррора исчезли. Он точно был на улице. Даст вдруг поймал себя на легком беспокойстве. Что должно было случится, чтобы Хоррор вышел на улицу так надолго? Еще несколько минут Шизофреник уговаривал себя вылезти на улицу в холод, сейчас все-таки пойдя переодеваться. Футболка с кофтой сменилась черной водолазкой, сверху легла синяя куртка с капюшоном, в карман нырнул небольшой нож в чехле. Даст всегда носил его с собой при выходе из дома, так просто было спокойнее. Вместо домашних штанов теперь были теплые с начесом. Немного расчесав длинные пряди, Даст заделал их в высокий объемный хвост, после прыгая в ботинки и выбираясь на улицу.             Осень встретила каплей дождя на нос. Выругавшись, Даст вернулся за зонтом, раскрывая его над головой. Будто увидев его готовность к дождю, тучи обрушили на землю холодные капли, окончательно обломав настроение Даста. Чуть помедлив, он все же вылез с крыльца, ступая на влажную землю. Раз уж Хоррор вылез на улицу, то недалеко от особняка, верно? Потому сейчас Шиз направлялся в сад. Никто из них туда особо не заглядывал, но больше идей у него просто не было. Можно было конечно попробовать позвонить, но скорее всего телефон Хоррора был отключен. Или разряжен, или не в доступе сети. То ли глюки, то ли Хоррор просто им особо не пользовался. Звонить ему и не приходилось, ибо он всегда был рядом, а теперь..             Даст толкнул старую железную калитку, что со скрипом отворилась, пропуская его в сад. По прутьям росли побеги, придавая некий антураж. По всему забору также разрослись лианы, которым было по боку что на осень, что на дождь. Даже зимой тут висят. Под ногами лежала старенькая тропинка из разного размера камней, проводя вглубь сада. В ряд стояли кустики с еще пока зелеными листьями, чуть поодаль возвышались деревья. Дорога была усыпана желтыми листьями, местами были совсем темные, уже сгнившие. Дорожки тут никто не чистил, как и весь сад, и тем не менее тут было достаточно приятно находиться. Насколько это может быть приятно в такую погоду. Даст пнул кучку листьев с пути, смотря под ноги. Мысли о Хорроре не давали ему покоя. Он вдруг поймал себя на чуть странном ощущении, что теплилось где-то глубоко в груди. Шизофреник даже замедлился, немного касаясь пальцами грудной клетки. Может ли он делать вид, будто этой ночью ничего не было? А сделает ли так Хоррор? Почему-то до этого Даст об этом не задумывался. Шагая по камешкам под стук дождя по зонту, он вспоминал огненные волосы в своих пальцах. В те мгновения с ладони и по всему телу медленно разливалось невиданное раньше тепло. Тепло касания, тепло близости. Только сейчас до Даста дошло, что то, что было этой ночью не получится просто забыть, сделать вид будто этого не было. Даст был искренне удивлен своим чувствам, они были незнакомыми, но достаточно приятными, чтобы он вновь погрузился в воспоминания о той ночи.             Он грузил себя размышлениями о том, чего хотел Хоррор, когда ложился на чужие колени. Хотел ли он этим что-то сказать или просто лег как было удобнее? Хотел ли он ощутить тонкие пальцы в своих волосах или же просто не обратил на это внимания? Даст чуть поджимает покусанную губу, ниже опуская голову. Эти мысли действительно были ему совсем не свойственны. И почему-то очень хотелось, чтобы Хоррор испытывал нечто похожее. Между ними в целом была чуть иная динамика, нежели между остальными участниками банды. Они не были такими показушными друзьями, что болтают без умолку на лавочке у дома. Не трепались обо всем на свете, сидя в тусклом свете лампы на кухне и попивая теплый чай. И все равно Даст считал их отношения дружбой. Молчаливой, наверняка непонятной для остальных. Их дружба выражалась не в пустом трепе, а во взгляде, что всегда искал знакомое лицо среди толпы на собрании, что следил за каждым неаккуратным движением. Выражалась не в карикатурных посиделках за фильмом, а в маленькой и незаметной для других заботе – спрятанный подальше от остальных чай Хоррора, чтобы никто не стащил оттуда последний пакетик; склеенные разрывы страницы любимой книги одного, что второй будет заклеивать поздно в комнате ночью. Мелкая и внешне такая незначительная забота, как оказалось, значила для них обоих очень много. Когда Даст иногда приходил в комнату Каннибала на вечерний сеанс чтения с чашкой чифира в руке, что любил пить только Топорник; когда Хоррор доставал плед из шкафа, зная как Даст достаточно легко мерзнет; когда они сидели на кровати за чтением, изредка бросая друг на друга взгляды словно проверяя, нравится ли второму преподнесённая книга; когда они почти в точности знали предпочтения друг друга в еде, жанрах, напитках. И ни о чем из этого они не договаривались, не обсуждали.             Это было понятно только при одном взгляде, просто никто другой не обращал так много внимания на повседневные мелочи. А Даст обращал свой взгляд на особо крепкий чай в чашке Хоррора; а Хоррор замечал с каким интересом Шизофреник читает ужасы. Одного наблюдения было достаточно, чтобы узнать, одних взглядов было достаточно, чтобы подружиться. Потому ни Киллер со своими шутками, ни кто-то из остальных и не замечал более крепкой взаимосвязи между ними двумя. Это было пусть и странной, но достаточно хорошей дружбой. Только сейчас Даст начал это понимать, начал вспоминать свое ненавязчивое желание повернуть голову на рядом сидящего Хоррора, что читал, уткнувшись в книгу; те же свои осторожные касания, пока он менял бинт на раненной руке, с каким трепетом он это делал, стараясь не нарушить хрупкий сон. Глаза его еще чуть приоткрылись, пальцы снова немного коснулись одежды на груди, шаги еще сбавили темп. Ведь действительно. Он все это время, причем довольно продолжительное, понемногу заботился о своем соседе через стенку. Его не напрягало копошение в соседней комнате, что было слышно даже у себя, не напрягали почти всегда распахнутые червонные глаза, что обычно смотрели прямо в душу. Даст вновь напряг пошатнувшуюся еще годы назад память, вспоминая уже выражение лица Хоррора. Как пару раз боковым зрением также видел его взгляд на себе, как обнаруживал ранее порванные листы страницы любимой книги снова склеенными.             Взгляд на мгновение мутится и Даст едва не падает, споткнувшись о чуть выпирающий камешек. Сердце снова единожды отдает в уши. Как оказалось, они действительно сблизились больше, чем могло показаться изначально. Это не было любовью, не было влюбленностью. Это было.. Пониманием. Пониманием чужих проблем, чужих страхов, предпочтений и взглядов. Сближение с кем-то похожим, осознание комфорта рядом. Эфемерное чувство привязанности, как Даст это прозвал про себя. Честно говоря, поразительно. Искренне поразительно. С одной стороны Даст удивлялся, как вообще его больная шизофренией голова умудрилась привязаться к такому же как и он сам фрику. С другой – как Хоррор мог также теплить что-то к шизу, который буквально слышит голоса в разуме и видит призраки погибшего брата. Теперь уже точно делать вид, что ничего не было – не вариант..             С таким же чувством тяжести от недопонимания собственных чувств Даст поворачивает в сторону, приподнимая глаза. Здесь дорожка огибала небольшой фонтан, что никогда и не работал. Лишь дождевая вода внутри катала на себе кораблики в виде листьев. Дальше каменная тропа вела в заросшую беседку, почти сливающуюся с общим видом этого едва ли не заброшенного места. По бокам от бассейна для листьев стояли лавочки, на одной из них не хватало несколько дощечек. Даст останавливается на минутку у самого фонтана, опуская взор. Узоры, что покрывали гранитный камень явно были вырезаны профессионалом своего дела, даже время не сделало их уродливыми. Гранит местами потрескался, все-таки получив урон от прошедших лет, но все оставался таким же крепким и в какой-то степени величественным. Шизофреник тихо хмыкнул каким-то своим мыслям.             Сколько же историй возможно видел этот фонтан. Наверняка он работал, пока в особняке жила какая-нибудь обеспеченная семья. Возможно, перед ним кто-то признавался в любви, делал предложение. Возможно, в тогда еще чистую воду фонтана капали соленые слезы чьего-то горя. Кого-то, кого Даст никогда не узнает и не увидит. Может этого человека уже нет в живых. Он немного склоняется, проводя пальцами по одному из завитков, ощущая как холод камня забирает тепло с руки. Медленно утягивает, заменяя осенним холодом. Почти сразу Даст отдернул руку. Внешне такой красивый камень обжег его холодом. Не то что бы это было неожиданно, и все же ладонь пришлось спрятать в карман и ждать, пока кровь вновь согреет ее. Разноцветные глаза проводили плывущий по глади воды листик, что вскоре ушел на дно. За несколько дождливых дней в фонтане набралось достаточно воды. Орнамент был не только снаружи, но и внутри, покрывая почти всю поверхность камня. Даст разглядел там листочки и ветви, несколько крупных цветов, кажется, роз. Хоррор любит розы, в частности черные. Откуда он это знает?             Однажды, в редкий момент, когда Хоррор вылез из дома, Даст застал его под окном комнаты Киллера. Убийца, кажется, тоже был фанатом столь романтичных цветов, потому высадил их у себя под носом. Правда, ему скорее нравилась красота роз с их шипами, что могут проколоть кожу до крови. Тогда Каннибал достаточно долго залипал на цветы, после и вовсе срывая один. Самый маленький. Судя по его внешнему виду, Даст бы сказал, что этот малютка все равно умер бы со дня на день. Слишком уж хлипким он выглядел. А Хоррор смотрелся непривычно уместно на фоне кроваво-алых роз, сорвав самую слабую из них. Было ли это убийством? Тогда из окна его спалил Киллер, чуть не прибив, а после вдруг спросив: «Тебе что, нравятся розы?». Хоррор немного вертит цветочек в пальцах, совсем игнорируя уколы шипов в пальцы. Даст даже немного засмотрелся на него. Хоррор выглядел как явный психопат, что может выкинуть не пойми что, но сейчас он так бережно держал умирающий цветок. Картина была более чем завораживающей, когда кончики пальцев чуть проводят по алым лепесткам. Правда, оценил это только Шизофреник. «Черные» - ответил он тогда тихо, после поднимая глаза Киллера. Тот лишь тяжело вздохнул, опираясь на подоконник. «Ну можешь забрать себе, хоть гуашью покрасить, он все равно умрет».             Даст качнул головой, возвращаясь в реальность. Как жаль, что Хоррор любит именно черные розы. Красные были ему куда больше к лицу. Такая мысль даже немного позабавила пасмурную голову, вызывая едва слышный смешок. Наконец Даст отрывает глаза от листьев и узоров, поднимая взор на статую в центре фонтана. Подобие ангела с отколотыми крыльями держало кувшин, откуда должна была литься вода. Лицо его изуродовало время, посему он был больше похож на падшего. Шиз даже нашел в этом некую философию, еще с минуту осматривая потрескавшуюся белую краску на скульптуре, после все же двигаясь дальше. Обогнул фонтан, цепляясь взглядом уже за другие статуи. Эти же были на небольших пьедесталах, охраняя вход в беседку. Время не пощадило и их, ободрав куски побелки и отколов некоторые части тела. Должно быть, это тоже какие-то боги или полубоги, черт их знает. Это Киллер любитель религиозной дури, Даста же от такого подташнивало. Хотя нельзя отрицать, что в идеальном виде такие статуи могут быть очень красивыми. Не демон ли сам Пыль, раз так не любит религию? Хотя бесы в его голове явно далеки от церкви.             Взгляд хмурых глаз ползет по одной из лиан, что обвязывала статую, взбираясь все выше и окручивая шею. Если представить, казалось что растение задушило самого полубога. Это даже показалось Дасту чуть забавным. Каким бы всесильным богом ты не был, даже создатель всей вселенной беспомощен перед временем. Всех когда-то забудут, все могилы занесет новый слой земли, похоронив второй раз. Такие мрачные мысли обычно успокаивали бесов в голове. Что-то из разряда «какая разница, если мы все равно все умрем и от нас ничего не останется». В такие моменты Даст переставал переживать о своем прошлом, пытаться вытащить его из дымки забвения. Какая разница, если он тоже рано или поздно окажется три метра под землей, утонет в пустоте небытия. Чуть касаясь отколовшихся пальцев одной из статуй, Даст прошел дальше, заглядывая в беседку и немного убирая зонт. Ему бы подумать, что он скажет Хоррору и как будет себя с ним вести, а не философию разводить. Но было уже поздно.             В глаза ударил выделяющийся на фоне всей серости цвет алых волос. Хоррор сидел за гранитным столиком в кофте без куртки, переворачивая страницу довольно большой книги. Он не так легко мерз, наверное потому что его тело всегда было достаточно теплым. Спина его была кривой, явно будет болеть после, голова чуть опущена, из-за чего пряди прикрывали лицо. Даст на мгновение застыл, похлопав глазами, после все же складывая зонт. Какие-то обрывки мыслей о том, как ему теперь себя вести, сейчас вылетели из головы. Хлопок зонтика не мог не привлечь внимание Топорника, потому он поворачивает голову на пришедшего. Багровые глаза вновь врезаются в душу Шизофреника, смотрят так распахнуто, как всегда. Но сейчас Дасту почему-то показалось, что он чего-то ждет. Не говоря ни слова, Даст прошел в беседку, приближаясь к Хоррору. Тот садится ровнее, тут же слабо жмурясь от ожидаемой боли в спине. Пробежавший ветер колыхнул страницы, переворачивая на несколько назад. Хоррор этого, казалось, даже не заметил, вновь уставившись на друга. Тишина между ними никогда не казалась тяжкой, но сегодня она, почему-то, таковой ощущалась. Даст немного ежится от непривычной тяжести их молчания, после все же не выдерживая и обрушивая взгляд в стол, убрав его в книгу. Раньше он никогда не избегал зрительного контакта, это было методом их разговора. Сейчас же Пыль оборвал фразу на полуслове, замолчав. Будто ощутив, что что-то не так, Топорник разворачивается к нему, совсем забив на чтиво. Он ведь тоже думал.             Не один Даст переживал о том, как им теперь себя вести. Быть может для Хоррора это окажется обыденностью и надо сделать вид что ничего не было. Но это было не так. Хоррор не считал это обычным вечером, уже ставшей привычной, но все такой же теплой заботой. Первое время здесь он даже не мог сосредоточиться на книге, призрачно ощущая касание к своей голове. Даст не видел, как Каннибал пялился на бинты, что перевязал ему Пыль. Не видел, как Хоррор пялится в одну точку, вспоминая осторожные и даже нежные касания к своим волосам. Потому сейчас Топорник ощущал похожие чувства как у своего друга. И хотел сказать ему, что чувствует подобное. Хотел, но не мог. Даст не смотрел на него, не давая поговорить. Хоррор тихо вздыхает и вдруг двигается, самому влезая в поле зрение разноцветных глаз. Даст даже чуть дрогнул, уже нормально встречаясь с Хоррором взглядом. Тот же едва заметно кивнул, заглядывая в самую душу. Хоррор всегда смотрел глубже, дальше остальных. Никто не мог так заглянуть за общий образ Даста как делал это он. Потому у них и получалось говорить без слов. Прошло несколько секунд, прежде чем Шизофреник чуть шире раскрывает глаза, даже рот немного приоткрылся. Почему-то он никак не хотел принимать, что Каннибал может ощущать что-то схожее. Тоже может думать об этом, вспоминать, даже переживать. Но теперь он это видел.             Они были только вдвоем, вдали от остальных. Скрытые дождем и старой беседкой. Она представлялась, должно быть, центром этого места. Круглая прозрачная крыша держала на себе тысячи маленьких стеклянных осколков, что выстраивали витраж. Витраж в виде все тех же роз, листочков и ветвей. Вниз уходили резные колонны, упираясь в пол и держа увесистую крышу. Сам же пол состоял из цветной плитки различной формы, выстраивая одну большую розу на всю беседку. Окна держали в себе витраж уже деревьев, раскидистых, зеленых. Словно это должно было создать чувство единства с природой, вот только настоящие лианы и ветви и так проникли внутрь, захватывая беседку и оплетая каждый угол. Было одно, что делало сад единым целым - розы были повсюду. Розы были романтикой, розы были болью. Скорбью, признанием. Но главное – розы были искренностью.             Хоррор вдруг опустил руку, садясь ровнее и похлопав по лавочке на которой сидел. Подпорки ее были каменными, их тоже украшали вырезанные узоры. Само сиденье деревянное, даже выглядело не таким убитым. Пыль потратил секунду, чтобы осмотреть лавку. Топорник повторил жест Даста во вчерашнюю ночь. Уже он пытался его успокоить, заставить расслабиться. Приглашал побыть рядом. Демоны в дымчатой голове снова заплясали, тыча в раненный разум копьями, зашептали, вот-вот бы завели на глаза черный туман. Шизофреник тряхнул головой, угомонив бесов. Он колебался буквально мгновение, прежде чем поддаться на приглашение Хоррора, опускаясь рядом. Они сидели непривычно близко, обычно между ними было куда больше расстояния. Сейчас же Даст почти касался его колена своим. Он вдруг принял более зажатую позу, снова отводя взгляд в сторону. Почему-то ему стало неловко. Они с Хоррором никогда не испытывали неловкость друг от друга, они доверяли друг другу. Но сейчас что-то изменилось. Что-то, что и заставило их обоих думать о вчерашнем. В голову вновь полезли мысли, некоторые обрывались, некоторые продолжали не те. Пыль чуть жмурится, потирая переносицу, как вдруг его плеча коснулась ладонь. Он вновь почти дернулся, поворачивая голову и снова встречаясь с карминными глазами. Хоррор немного склонил голову, рука замерла у плеча, брови чуть опустились к векам. Он спрашивал что случилось. - Ты и так знаешь, - все же проговорил Даст, вздыхая и чуть сжимая холодные ладони. - Не знаю, - в тон ему отвечает Топорник, тоже перейдя на разговор. – Ты не говоришь со мной, отводишь взгляд. Шиз снова тяжко выдыхает, хмурясь и надавливая пальцами на глазницы, потирая их. Он пытался вернуть ясность ума. Им с Хоррором правда нужно было поговорить. Раз это много значит для них обоих, лучше было поговорить, дабы избежать недопониманий. Меньше всего Даст хотел в итоге этой ситуации по глупости потерять Хоррора. Он боялся этого. Боялся потерять. Как боятся терять близких людей. - Даст, - чуть хриплый голос вновь зовет его, ладонь снова немного касается плеча. – Поговори со мной. Ты же всегда разговаривал. Со стороны это звучало тупо. Они почти никогда не разговаривали напрямую. Но Хоррор говорил и не про слова в привычном понимании. Для него эти перегляды также были вполне себе диалогом. Даст колеблется еще несколько секунд, прежде чем снова позволить заглянуть себе в глаза. От остальных он глаза прятал, скрывался в тени волос. Но не от Хоррора. Даст открылся ему для разговора. - Я думал, - только и смог выдать Шизофреник, уже было снова отворачиваясь, однако отдернув себя. Хоррор чуть кивнул ему, уже поняв о чем тот говорит. Он всегда его понимал. - Я тоже. Каннибал был таким же неразговорчивым, но более прямолинейным, нежели Даст. Потому ему не составляло труда признать свои переживания по поводу вчера. Хоррор буквально признавался ему, что события ночью также являются важными для него, что он тоже о них думал. Что чувства по поводу вчера взаимны. Чувства.             Даст немного поежился, после все же глянув в сторону. Но теперь это было не из-за опасений. Его голову отвернула неловкость, к щекам чуть прилила кровь. Он прикрыл лицо рукой, ощущая легкий жар. Хоррор же на этот раз также чуть повернул голову в сторону. Даст не видел его лица. Не видел, как на смуглой коже также проявился пунцовый оттенок. Совсем слабо, но он был. Повисла тишина. На этот раз уже не тяжелая, а скорее неловкая. Благо хоть не гробовая, ибо дождь все еще барабанил по стеклянной крыше.             Долго так продолжаться не могло, потому Хоррор немного придвинул к ним свою книгу. Взгляд разноцветных глаз перешел туда. Помедлив, Даст принял предложение. Это не было разговором, но было заполнением тишины. Время им обоим на подумать, не давить друг на друга ожиданиями. Тонкие пальцы ухватились за страницы, обратно переворачивая на место, где Хоррор остановился. Тот лишь немного кивнул, еще двигая книгу к своему другу. Даст уже читал ее ранее, потому для него не было проблемой вернуться в середину. Он уже читал ее, и Хоррор помнил об этом. Потому не стал переворачивать в самое начало. Даст лишь передвинул очки с головы на нос, поправив на переносице, после взглядом залипнув в книгу. Давалось это немного тяжело, учитывая все накопившиеся мысли, но он правда старался отвлечься. Это нужно было ему, нужно было им обоим. Хоррор вдруг немного склоняется к пепельной голове, также заглядывая в текст. На секунду дыхание Даста сбивается, но почти тут же возвращается в нормальный ритм. Краем глаза он покосился на лицо рядом, убедившись что взор Топорника направлен в книгу, после выдыхая и также уставившись в текст. Повезло, что сейчас разворачивался интересный момент, потому вскоре Шизофреник наконец смог немного расслабиться, погрузившись в чтение. Лишь иногда он отвлекался чтобы убрать свисающие на глаза прядки. Совсем улетев из реальности, он не сразу ощутил на себе уж больно внимательный взгляд, чуть повернув голову, отрываясь от книги. Хоррор моргнул, тут же обратно утыкаясь в текст, немного пряча лицо за челкой. Даст снова едва удерживает уголки рта на месте, так и оставшись разглядывать напускную сосредоточенную мину за огненными прядями. Хоррор повеселил его такими в каком-то плане глупыми, но даже милыми подглядываниями. Он бы просидел так еще долго, если бы тот вновь не обратил на него взгляд. Столкнувшись взорами, Даст будто в себя пришел. Каннибал ухватился пальцами за края страницы, как бы спрашивая, дочитал ли Пыль. Тот лишь немного кивает, возвращая глаза в книгу. От щек снова ощущается тепло. Даст слишком уж открыто засмотрелся на Хоррора, сейчас тоже поспешив спрятаться за волосами.             Они дочитали до конца главы. Также по-детски поглядывая друг на друга. У обоих явно было что сказать, но никто из них не решался начать первым. Обоим за двадцать, а выглядят как школьники. Даст отогнал такую постыдную мысль, вернув взор на последние строки главы. Дождь тем временем уже стал тише, не так сильно отвлекая от чтения. Следующая глава уже была на странице дальше и Шиз понятия не имел, собирается ли Хоррор открывать ее, сейчас лишь возвращая очки на голову. Тот поспешил дать ответ, тихо вздохнув и немного отодвигая книгу. Даст сглатывает ком в горле, понимая, что разговора не избежать. Беседы словами с Хоррором были ему непривычными, слишком топорными. Но обычными взглядами тут не договоришься. - Даст, - снова первым начал Каннибал, садясь ровнее и нормально поворачивая голову к другу. - Да, ты прав, - слабо кивает в ответ Даст, соглашаясь на разговор. Иначе было никак Хоррор тоже чуть кивнул, вновь немного склоняя голову. Он наступал мягко, будто прощупывал почву, не желая вторгаться в личные мысли так резко. - Что ты думаешь.. – он ненадолго замялся, подбирая слова. – ..о вчера? Даст немного побаивался этого вопроса, ибо не знал что на это отвечать, но в то же время понимал, что это неизбежно. Потупив взор в стол, Пыль все же снова встречается взглядом. На такие темы нужно говорить искренне, не скрывая глаз. - Я думал о том, почему ты так сделал и как к этому относишься, - нашелся в ответе он, повторяя жест Хоррора и тоже склоняя голову. Так он показывал, что открыт к разговору и не избегает его. – Ты расскажешь? - А ты? Хоррор мгновенно метнул стрелки, заставив Даста снова потеряться. Конечно он сделал это не нарочно, не с целью обидеть или как-то плохо высказаться. И все же Пыль немного заметался взглядом по лицу напротив в поисках ответа. - После тебя, - выдавил он из себя такой позорный ответ. Даст не выдержал, не решился первым поделиться своими чувствами. Они никогда не делали так напрямую, к тому же он сам только минут десять назад узнал о них. Они самого его пугали, были чужими. А сейчас нужно было поделиться ими с человеком, который и вызывает эти чувства. Потому Даст позорно отступил, попросив Хоррора в очередной раз начать первым. Ему было стыдно, но иначе у него не вышло. Слишком откровенно. Хоррор лишь чуть кивает, не увидев ничего негативного в переданной инициативе. Он подсел чуток ближе, буквально на сантиметр, однако для Даста этот сантиметр казался раз в десять больше, ибо они и так сидели очень близко. - Я плохо помню, что было у меня в голове тогда, - снова чуть издалека пошел он. – Тогда было темно и я хотел спать, и мне.. Показалось, что ты позвал меня лечь именно так. Он ответил чуть увиливая, не упоминая их положение. Все же Хоррор также испытывал неловкость, однако взгляда не отводил. Для них обоих было важно открыто видеть лица друг друга, чтобы говорить. - Ты хотел этого? – уже не выдерживает второй раз Даст и спрашивает напрямую. Он слишком хотел знать ответ, чтобы наконец угомонить буйные мысли. - Да. В этот раз Топорник не стал юлить, прямо признаваясь в своих желаниях. Даст услышал, как сердце снова, подобно своему поведению ночью и в саду, ударило ему в уши. В груди что-то полыхнуло теплом. Хоррор был с ним искренен, сейчас был искренен как никогда, как ни с кем другим. В этих глазах не было безумства, не было ничего из того, кем его считают живущие в городе люди. Было только понимание и честность, ни намека на ложь. Даст лишь едва заметно кивает, как бы соглашаясь с их общим желанием. - А ты? – снова повторил вопрос Хоррор, вновь чуть наклоняя голову в бок. – Почему ты опустил руку? Со стороны они выглядели даже забавно. Так серьезно обсуждали базовое событие, уточняли каждое действие. Но для них это не было мелочью. Это было границей, после которой им нужно было прояснить отношения между собой. До этого они обходились без пояснения, но теперь так не получится. - Я.. – вдохнул Пыль, однако лишь чуть опустил голову и выдохнул более тихое: - Не знаю. Я не знаю, просто захотел. Это было правдой. В тот момент Даст даже подумать не успел, как его рука легла в темные волосы. Что-то внутреннее, более глубокое, более чувственное желание толкнуло его на это, а потом остановиться он просто не мог. Хоррор все же отпустил глаза напротив, глянув в сторону и давая им небольшой перерыв на подумать. Теперь уже он немного прикрывает лицо рукой, прикрывает снова выступившую красноту на щеках. Он прекрасно помнил, с каким трепетом тонкие пальцы копались в его волосах. Как Даст на мгновение остановился, побоявшись сделать что-то не так. Все это внимание, вся эта забота заставили его смутиться. Шизофреник еще пару секунд осматривает лицо перед собой, после также чуть поворачивая голову в бок. Что-то теплилось у него внутри от взгляда на прикрывающегося рукой Хоррора, что так старается не выглядеть слишком смущенным. Что-то шевелилось, разгоралось, отдавая теплом, подобным от их мимолетных касаний этой же ночью.             Даст потупил взор в пол, снова чуть прячась за челкой. Так ему все же было комфортнее. Пусть он и отвернулся, перед глазами все еще было чуть красное лицо, что совсем скоро закрыли рукой. Если бы мог, Даст бы чуть глупо улыбался, вспоминая все прошедшие события. Правда, лицо его редко выражало какие-то эмоции. Оно и не нужно было. Хоррор все читал в его глазах, а показывать чувства кому-то еще не было ни малейшего желания. Они молчали еще какое-то время, прежде чем Хоррор едва слышно выдохнул себе под нос: - Мне понравилось.             Это было концом переживаний в пепельной голове. Даст моргнул, переводя взор обратно на сидевшего рядом. Тот так и прятал лицо за ладонью, смотря в сторону. Он будто не хотел признаваться напрямую, но все же сказал вслух. И Даст был безумно рад этому, что ему не пришлось выжидать и выискивать ответ. Хоррор сам признался ему, прямо и без недосказанности. Без глупых недоговорок, недопониманий. Теперь уже Шизофреник немного кивает на его слова и сокращает расстояние между ними еще на сантиметр. - Мне тоже.             Хоррор вернул на него глаза, на пару секунд приоткрыв рот. Они сошлись на одном, поняв чувства друг друга. Поняв, как делали это всегда. Да, теперь им пришлось прибегнуть к разговорам речью, но это не так важно. Главное, что больше никто не надумает себе какой-то чуши. Теперь их беседа была окончена, можно было снова вернуться к переглядам глазами. - Найт погнал меня за шмотками на зиму, еще и холодильник пустует. Пойдешь со мной? – напоследок спросил Даст, поднимаясь и беря зонтик.             Хоррор возвращается в реальность, лишь немного кивнув и тоже вставая на ноги. Забрал книгу, загнув уголок на начале новой главы, после закрывая ее. Даст ждет его у выхода, раскрывая зонт над головой. Он так и не спросил, почему Хоррор вообще ушел сюда, но теперь это было не так важно. Каннибал приблизился, убирая книгу под кофту, после немного оглядев их. Разница в росте у них была приличной, ибо Хоррор оказался самой дылдой среди всех - без десяти см два метра, выше Найтмера, что отставал на несчастных три сантиметра. Потому вскоре Даст протянул зонт ему. Так было удобнее, чтобы Топорник не бился головой. Тот молча берет его, выходя на улицу первым. Следом выходит и Пыль. Дождь встретил их приветственным постукиванием по гладкой поверхности. Напоследок снова переглянувшись, они двинули к особняку. Как оказалось, разговаривать словами было не так уж и неудобно. А может это была особенность только для Хоррора.             Выбирая между тем, брать ли второй зонт или идти под одним, они выбрали второй вариант. Чем быстрее Даст окажется в магазине, тем быстрее он вернется в особняк, подальше от сырости улицы. Разве что пришлось зайти положить книжку и взять деньги, что выделялись исключительно на одежду и еду. Им еще предстояло уложиться в бюджет. Даст перебирает в пальцах купюры, пересчитывая их, после суя в небольшую сумку через плечо. Испустил дежурный вздох и вновь высунулся на улицу под крыльцо. Хоррор молча последовал за ним, становясь рядом и снова раскрывая зонт. Еще пару секунд Шизофреник смотрит на мелкие капли, обрушиваемые в лужи, прежде чем заметить на себе взгляд с боку. Стоило ему повернуть голову, багряные глаза тут же спрятались в сторону за отвернувшейся головой. Даст не совсем понимал, как реагировать, потому предпочел промолчать. Они ведь и раньше бросались друг в друга взглядами, но теперь это ощущалось.. Чуть иначе. Самую малость, но отличалось от того что было до вчерашней ночи. До этого разговора.             Шиз тряхнул головой, избавляясь от лишних мыслей и шагнул на ступеньки. Не хватало еще грузиться лишний раз, тем более из-за кого-то. Каннибал призраком пошел рядом, приподнимая зонт повыше, дабы им обоим хватало места. Ботинки ступали вокруг луж, дождь продолжал барабанить по зонтику, явно не желая успокаиваться на совсем. В голове Даст уже примерно прикидывал, что можно будет взять на выданные деньги и при возможности оставить что-то себе. Он так надеялся и в том году, когда послали уже Киллера, но либо тому ничего не осталось, либо он просто не захотел делиться. Второй вариант вероятнее. В очередной раз прокляв черноглазого психопата про себя, Даст лишь немного сжал руки в карманах. Сегодня он планировал оставить себе хоть чуть-чуть на пачку чипсов. Конечно, у них в особняке и так водилось достаточно вредной еды – комната Хоррора тому в подтверждение. Но то была бы его личная пачка, которой он был бы не обязан ни с кем делиться. Не то что бы банда была такой дружной «семьей», но, как правило, все тут делилось поровну на всех. «Секта гребанная..» - подумал Даст, когда только пришел сюда. Со стороны они действительно смахивали на секту, тем более учитывая одержимость Киллера религией. Он не был верующим, конечно нет. Но эстетика крестов, молитв и жертвоприношений всегда доставляла ему подозрительно много удовольствия. «Учитывая его глаза, я бы подумал что он и сам одержим демонами» - Даст неслышно усмехается про себя. Он понятия не имел, что в голове у Киллера, зато в своей чертей он явно мог приравнять к нечистой силе. Не буквально, конечно.             Хоррор же больше не косился на идущего рядом друга, уронив взор в пол. Так он меньше светил своими ядрено-алыми глазами, привлекая меньше внимания. Хотя его почти аномальный рост было тяжело спрятать, тем более на контрасте с Дастом, что был ему дай бог до плеча головой. Ну, не совсем. Пыль был где-то около ста семидесяти пяти см, что ухо было на уровне как раз плеча Хоррора. Так что если собрать всю банду вместе, Каннибал будет уж больно выделяться из них всех. Да и вид у него был самым заметным, не считая черных глаз Киллера – ярко огненные волосы, частенько распахнутые карминные глаза и высокий рост делали его явно заметным в толпе. И не сказать, что ему это нравилось. Ноги обрезать себе он не мог, волосы трогать тоже не собирался. Потому оставалось только опускать голову, дабы хотя бы не светить своими глазами-фонарями. Так и шел он, обходя лужи. Особняк располагался пусть и не за городом, но в частном секторе, из которого выбираться в муравейник было той еще задачей. Дороги тут больше смахивали на решето, сейчас еще и наполнив ямы водой. Хоррор же сейчас размышлял о том, что можно будет снова набрать в свою берлогу пожевать под очередную книгу. В огненной голове мелькнула мысль, совсем неприметная, будто пыталась прокрасться незаметно. И все же Хоррор обратил на нее взор. Он подумал, что может, Даст снова заглянет к нему. Было ли это желанием вновь побыть ближе чем обычно? Или просто стремление совместного времяпрепровождения? Тяжело сказать. Каннибал лишь понял, что ему хочется снова увидеть друга в своей комнате сегодня вечером. Ночью была их уже вторая встреча на этой неделе, потому он был не уверен, захочет ли Даст прийти. И попросить языком Топорник тоже как-то не решался. Потому лишь тихо вздохнул, сводя брови к переносице. Такие переживания казались ему глупыми, он ведь никогда не испытывал их раньше. Слишком уж он грузился из-за всего что связано с человеком рядом. Потому поспешил отогнать ставшие навязчивыми мысли и приподнять голову, дабы понять где они вообще идут.             До города оставалось топать еще метров триста, а дождь решил снова ударить с новой силой. Хоррор чуть поворачивает голову, будто хотел узнать, думает ли Даст о них двоих также, как и сам Каннибал. Однако ему тут же пришлось шагнуть в сторону, избегая особо глубокой лужи под ногами. Следом он дернул и Шизофреника, потянув его за куртку. Тот вздрогнул, чуть не упав. Видимо, Хоррор выдернул его из собственных мыслей, куда Шиз провалился почти с головой. Разноцветные глаза провожают взглядом мини-озеро, что Даст чудом избежал, после возвращаясь на лицо Хоррора. - Аккуратнее, - только и выбросил Топорник, после поворачивая голову обратно на дорогу. Это было несколько нетипично, все же раньше они не прибегали к речи в таких мелочных моментах. А сейчас Хоррор почему-то решил выдать в каком-то плане бесполезную фразу. Даст лишь немного кивает на это, тоже возвращая взор на дырявый асфальт. Могло ли быть такое, что Каннибалу полюбилось разговаривать с Дастом не только взглядами? Все же речью можно было сказать иногда больше, чем глазами.             Дальше они шли все в такой же тишине. Каждый в своих мыслях, лишь изредка бросая взгляды друг на друга, стараясь не встречаться ими. Оказавшись в городе, в уши ударил шум машин. Даст немного жмурится, когда очередная махина проносится рядом, почти обливая их водой. Они двигались к одному из торговых центров, где можно было найти одежду по дешевке и поесть там же. Наконец заходя под крышу, Хоррор складывает зонт и цепляет его за петлю на запястье. Взгляд его снова падает на бинты, что были немного спрятаны рукавом кофты. Даст стряхивает с себя попавшие капли воды, как вдруг слышит внезапный вопрос: - Зачем ты сменил мне бинты на руке? Тот даже замер на мгновение, после убирая ладони в карманы и заходя в здание. В лицо дунул теплый, даже душный воздух. - Твои раны кровоточили, почти загнивали в старом бинте, - быстро нашелся с ответом Шиз, не до конца понимая что Хоррор от него хочет. Теперь ежу понятно, что они действительно заботились друг о друге. Но Топорник, похоже, хотел услышать это напрямую. - И что? Даст повернул на него голову, вскинув бровь в легком недоумении. - «И что»? – поняв, что Каннибал не успокоится, Даст лишь тихо вздыхает, после все же соглашаясь на такую прямоту. – Я помог тебе, потому что захотел. Не хотелось чтобы ты помер от заражения крови. Хоррор немного кивает в ответ, поворачивая голову обратно. Такой ответ вполне его устроил, потому сейчас между ними снова повисла тишина.             Так и не поняв причину такого вопроса, Даст прошел немного вперед, осматриваясь по сторонам. Людей здесь было прилично, потому он поспешил натянуть капюшон на голову, вновь пряча глаза в тени. Для начала надо было бы разобраться с одеждой, потому Даст повернул в сторону уже привычного магазина низких цен. В голове невольно всплыл вопрос – почему они живут в особняке и ходят по дешевым магазинам? Вряд ли ответ тут найдется, потому и думать смысла особо не было. Приходилось напрячь память, что вообще у кого есть. Давалось тяжело еще и потому, что Даст не следил за остальными и тем более за тем, в чем они ходят.             Прогулки по магазинам он ненавидел всей душой – часы ходить меж стеллажей, выбирать что-то, высматривать маленькие квадратики с ценами. Потому он особо не запаривался, все шмотки отдавая рядом ходящему Хоррору. Все же у того руки крупнее, сил побольше, пусть и выглядит это со стороны так себе – как Даст хватает вещи и сбрасывает их в руки послушно ходящего хвостиком Каннибала. А тот и не возникал, лишь несколько раз окинув оценивающим взглядом Даста, понимая, что тому столько поднимать будет уж слишком тяжело. Это Найтмеру повезло иметь щупальца за спиной, а им никак, только своими двумя.             Сильно Даст заморачиваться не стал. Себе взял новую куртку, ибо ходить зимой в ветровке дело такое себе, да и штаны теплее. После звонка Киллеру, ему же выбрал пару свитеров, да носков. Найтмер же обычно покупал себе один самостоятельно. Хоррор себе вещей набрал тоже сам, взяв только одну кофту, да пару носков, ибо из всех в банде мерз меньше всего. И не выходит он на улицу особо, почти никогда даже. Скинув все шмотки в пару пакетов, они улетели в руки Каннибалу. Теперь их путь был в продуктовый. Даст шел мимо холодильников, пытаясь вспомнить чего на кухне вообще еще осталось, как вдруг его из мыслей снова выдернул Хоррор. - Оказалось, выбираться в беседку в саду не так уж и плохо. Шиз бросил на него взор, кидая в телегу пару порций замороженной курицы. Заявление было несколько внезапным от такого домоседа. - Зачем ты вообще вылез туда сегодня? – решил уже совсем нарушить их традицию общения взглядами Даст. Все же это было несерьезно. - Захотелось, - коротко и лаконично ответил ему Хоррор, бросив в тележку и бутылку молока. Даст решил не продолжать. Обычно такой ответ был концом разговора и значил, что собеседник не особо жаждет отвечать на вопрос. Однако Топорник, похоже, так не думал. - Ты не пойдешь со мной туда сегодня вечером? Шизофреник чуть приподнял брови, в легком удивлении взглянув на копающегося в овощах Хоррора. Пакеты с вещами он бросил рядом, сейчас выбирая помидоры. - Там холодно. Мерзко, - первое что вырвалось у Даста, о чем он почти тут же пожалел. Разноцветные глаза опустились в пол. На самом деле он хотел, но холод правда его смущал. Не любил Даст мороз, никогда не любил. Но ради такого случая, может, он бы и потерпел.. Хоррор на это лишь немного кивнул, завязывая пакет с помидорами и потащив его к тележке. Даст тяжело вздохнул. Он не успел оправдаться, добавить, что хотел бы. Да и может не так уж и надо было это Каннибалу. Нет, хватит. Шизофреник трясет головой, хмурясь. Хватит так переживать из-за этого, ему и так чертей в башке хватает.             Через минут десять Даст уже ног не чувствовал, таскать перед собой загруженную телегу. Но поручать и это и без тому нагруженному Хоррору он не хотел. Да и не слабак же он в конце концов, пусть и был достаточно щуплым по телосложению. Еще чуть-чуть и торчали бы кости. Едой они всегда закупались на неделю минимум, ибо таскаться в город каждый раз не было никакого желания. Потому и тележка сейчас была забита почти полностью. Спасало только то, что сегодня Даст хорошо выспался, иначе бы вообще свалился. Физическая подготовка у него была слабенькая, он был скорее стратегом, нежели силовой мощью. Пробивалось все через кассу, пусть и самообслуживания, тоже достаточно долго, чтобы Даст успел окончательно заколебаться. Зато, сложив все в пакеты и поднимая их уже самому, он насчитал еще пару-тройку оставшихся сотен, что было даже больше чем ожидалось. Возвращаться в этот же магазин за чипсами он не хотел, потому решил взять их где-нибудь в другом месте.             Приближаясь к выходу на улицу и снова уходя в свои мысли, Даст вдруг понял, что Хоррор куда-то исчез. Посмотрев по сторонам, он обнаружил Каннибала в магазинчике каких-то мелочей. Как бы Даст не хотел туда тащиться с пятью кило в каждой руке, он все же двинул в сторону друга. Хоррор залипал на стенд с всякими украшениями для волос, что также было ему так-то не очень свойственно. Это у Шизофреника валялось сто и одна заколка, ибо его волосы были и длинными, и объемными. А вот у Хоррора они едва завязывались в хвостик, пусть и была длинная челка. Даже у Найтмера были какие-то заколки, да и у Киллера на вечных дредах. Потому они были всей бандой с длинными волосами, Мар разве что не мог себе хвост заделать, но носить всякие штуки для волос ему никто не мешал.             Даст встал рядом, устремляя взгляд туда же, куда смотрел Хоррор. Он смотрел на заколку в виде черной розы. Обрамляли ее позолоченные листики, переливаясь на свету. Сами черные лепестки были угловатыми, будто из драгоценных камней. Заколку-бижутерию Даст еще не видел. Конечно это все была краска и пластик, но нельзя не признать что выглядело красиво и дорого. Хоррор еще какое-то время смотрел на нее, после вздохнув и развернувшись, двинув к выходу. - Пошли отсюда, - только и бросил он, поднимая пакеты и выходя обратно в главный холл торгового центра. Даст проводил его взглядом, после доставая из кармана оставшиеся три сотни. «Ой в пизду..» - отмахнулся он, возвращая взор на заколку и беря ее с полки, после подходя к кассе. Как выглядела она дорого, так и обошлась в достаточно круглую сумму, оставив в кармане Шизофреника дай бог полтинник. Сам себе свой поступок он особо объяснить не мог, да и не хотел, пряча заколку в сумку. Даст просто поддался на мимолетную мысль, не желая хоть как-то оправдываться перед собой. Захотел. Все.             Хоррор ждал его в коридоре, косясь уже на другой ларек, после возвращая взгляд на Шиза. Спросить что-то он не решился, просто поравнявшись к Дастом и двинувшись к выходу уже с ним. Не увидев никакой реакции, Шизофреник понял, что Хоррор не видел его импульсивного действия. Ну, будет поводом все же встретиться с ним под крышей беседки. Холод он как-нибудь переживет.             Дорога до особняка также проходила молча, разве что Даст сунул в одно ухо наушник, дабы не идти совсем в тишине. Проводил взглядом лужу, в которую чуть не наступил, когда Хоррор его отдернул. В доме их встретил все такой же холод, гуляющий сквозняк по полу и скрипящие дощечки. Благо хотя бы дождь не сопровождал их по дороге обратно. Даст бросил пакеты с едой на пол, выдыхая, после оборачиваясь на разувающегося Хоррора. - Оттащи жратву на кухню, богом тебя прошу. Я дальше это не дотащу. Каннибал лишь чуть кивнул, подходя и поднимая пакеты. Он оказался внезапно ближе, чем Даст мог ожидать, вдруг встречаясь с ним взглядом и едва ли не сталкиваясь лоб в лоб. Хоррор смотрел ему в душу еще несколько секунд, прежде чем отстраниться и двинуться на кухню. Даст смотрел ему вслед с приоткрытым ртом, ощущая, как к щекам снова приливает кровь. Хотел ли Хоррор сказать что-то этим, или просто сделал так случайно? Или вообще игрался на их неоднозначных отношениях? Прогоняя наваждение, Шизофреник хмурится и снова прячется за капюшоном. Что-то после той ночи и разговора действительно изменилось. И он не понимал что. Лишь ощущал, как между ними появилось то, чего не было раньше.             Стараясь не обращать на это внимания, Даст вытащил вещи Киллера и потопал в его комнату. Берлогу себе Килл выбрал на втором этаже, потому после походов с пакетами сейчас подниматься по ступенькам было тем еще испытанием. Тем более под звук скрипящего дерева под ногами. Сделав два предупредительных стука, Даст открыл дверь в чужую комнату. Киллер сидел за ноутбуком, что-то бормоча себе под нос, после поворачивая голову к гостю. Невольно Шиз прошелся взглядом по владениям, в очередной раз отметив почти маниакальную чистоту. На столе не было ничего, ни пылинки. Все сложено на полочках, шкаф с одеждой плотно закрыт. На полу ни одной пачки или фантика, в углу комнаты аккуратное пустое мусорное ведро. - Ну? – вырвал его из рассматриваний комнаты Киллер, присаживаясь. Даст моргнул, возвращая на него взгляд, после шагнув ближе и кинув на кровать вещи. Киллер раздраженно вздохнул, притягивая их к себе и вновь смотря на Пыль. - Свои шмотки кидай, мои не трогай. Шиз демонстративно показал тому средний палец, после удаляясь из комнаты и закрывая за собой дверь за секунду до прилета в нее подушки. «Хоть бы спасибо сказал» - огрызнулся про себя Даст, спускаясь обратно вниз и заходя на кухню.             Ютиться в одеяле у него не было ни малейшего желания, потому Даст планировал посидеть здесь за очередной чашкой чая. В теплой комнате его встретил Найтмер, что вымывал тарелку. Щупальца брали чистые вилки с ложками, бросая их на место в стакан. Хоррора здесь было не обнаружено. Шизофреник даже чуточку расстроился, делая музыку в наушнике погромче и снова ставя чайник. Мар в качестве приветствия ему лишь кивнул, после закрывая шкаф и выходя, тихо закрыв за собой дверь. Найтмер, наверное, был самым удобным сожителем из всех возможных. Не шумел, не оставлял за собой грязной посуды, не мусорил и в целом если закрыть глаза, можно его даже не заметить и подумать что живешь в одиночестве. Пусть и за два года Даст уже вполне привык делить дом с еще несколькими людьми. Это хотя бы была не общага, где в комнате по два-три человека. Там бы он совсем с ума сошел.             Подобно своему утреннему поведению, Шизофреник опустился за стол, куда и лег, опустив голову в сложенные руки. Тепло немного разморило его после холодной улицы, потому он почти провалился в легкий дрем. Если бы не услышал голос над головой. - Зачем тебе это? Даст мучительно вздыхает, понимая, что его разум решил снова выкинуть очередной финт галлюцинацией мертвого родственника. Он даже оборачиваться не стал, предпочитая оставаться в убежище из собственных рук и не отвечать. Брат – единственный из родни кого он запомнил, чья внешность и голос отложились в разрушенной памяти. Вроде как, раньше у них даже были хорошие отношения. Но теперь это было не более чем пародией, потому разговаривать со своей же шизофренией Даст не собирался. - Зачем потратил последние деньги? Почему так много думаешь? Как назло, галлюцинация знала все в голове Даста. Скорее всего даже то, что он не помнил. Как правило, мертвый братец появлялся во времена сомнения и нетипичных размышлений о чем-то особенном. Ну или иногда захаживал просто так, чтобы ночью не давать спать. - Зачем? Пыль хмурится, все же поворачивая голову на опустившуюся рядом голову. У призрака была четко видна рана в глазу, предположительно от ножа. Даст уже привык к ней, даже не замечая. - Захотелось, - огрызнулся он на приведение больного разума, после снова пряча лицо за руками. – Просто захотелось. - Вчера ты бы так не сделал, - продолжал настаивать братец, витая вокруг родственника. – Или сделал бы? Если бы кто-то другой его увидел, явно бы ужаснулся. Галлюцинация была оборвана по пояс, словно что-то разрубило тело, оставив торчать кишки. Из глаза вечно капала ненастоящая темная кровь, а в оставшемся зияла белая пустота. Но Даст не боялся. Он привык. Тогда, в прошлом, он явно видел много расчленений и самых жестоких смертей. Возможно в раннем возрасте, из-за чего его разум и пошатнулся, едва устояв на ногах. Какое-то время призрак винил Даста во всех грехах, но после перестал. Перестал тогда, когда Даст сам прекратил ощущать вину. Он не помнил, он забыл. А ощущать вину за то что забыл не получится. Может его карма и ужасна, но ему уже нет до этого дела.             Шизофреник немного отвернул голову от приблизившегося лица, что если бы могло, уже залило весь стол кровью. Он не хотел отвечать. Не только потому, что не был фанатом разговаривать с собственной галлюцинацией, но и потому что не хотел в целом об этом говорить. А что ему отвечать? Он сам не понимал природу своих действий и чувств. Чувств? Даст побаивался этого слова, немного ежась, стоило ему только подумать об этом. Братец конечно услышал его мысли, ведь буквально жил в чужой голове. - Каких чувств? Чувств к нему? В такие моменты Шиз очень жалел, что не помер тогда вместе со своей семьей. Он не выносил такие разговоры о собственных ощущениях, просто ненавидел. - Да, чувств к нему, - почти рявкнул он, прямо взглянув на полупрозрачное лицо. – Давай, еще припиши мне влюбленность мать твою, мне же мало бреда в моей жизни. Каждый раз Даст старался игнорировать, но в конце почти всегда срывался. Призрак всегда давил на самое больное, всегда вытаскивал то, что Пыль заталкивал поглубже в себя, чтобы не всплыло. - А это не так? Ты ведь совсем сумасшедший, можешь и такое выкинуть, - поддразнил его призрак, растягивая черную пасть в улыбке на впалых щеках. - Нет, не так, - отрезал Даст, поднимая руку. Он попытался ударить, однако призрак уклонился, мерзко захихикав. Даст вновь склонился, закрывая уши ладонями и немного сжимаясь. Он не хотел это слышать, не хотел слышать весь тот бред, что вещала ему галлюцинация. Иногда она и просто несла всякую ересь, не связанную с настоящими чувствами в больной голове. Даже музыка в ухе ему не помогала от этого избавиться. - О, разве? Очень похоже. - Завались, - повысил голос Шиз, стукнув кулаком по столу. Призрак играл у него на нервах, заставив выключить мелодию и убрать наушник. Сейчас она только напрягала, дополнительно нагружая голову. Ничего не спасало от игр чертей в мозгу, только ожидание, когда все пройдет само. Когда начинались уже галлюцинации, это значило что все совсем плохо и закончится явно не скоро.             Даст несколько раз проклял про себя все свое нутро, поднимаясь и доставая чашку, бросая туда пакетик. Призрак еще что-то говорил у него за спиной, но он очень старался не слушать. Игнорировать, не слышать ничего из того бреда. Сейчас Дасту хотелось как никогда сжаться в комок, спрятаться, зажаться в угол, лишь бы избавиться от навязчивого голоса приведения, что говорил прямо у него в голове. Он был болен, болен шизофренией. Как бы хотелось, чтобы братец был обычным призраком. Может, Киллер бы смог его изгнать, раз он в этом что-то понимает. Но изгнать болезнь искалеченного разума никакой экзорцизм не в силах. Шиз невесело усмехнулся, смотря на свое отражение в чашке чая. Неконтролируемый, иногда слишком агрессивный, больной. Таким он был и таким считал себя, уже принимал себя таким достаточно времени. Пусть и иногда в головушке проскакивали мысли внезапно оборвать свое существование, но уже такое Даст старался пресекать. Не хватало еще прознать суицидником. Хотя, никто бы тут не удивился. А Хоррор бы скучал по нему?             Взор разноцветных глаз обратился в окно. Руки обвили чашку, согреваясь. Ну, как минимум Хоррор скучал бы по их посиделкам, как решил Даст. - Снова о нем? – вернулся в поле его зрения призрак, склоняя голову. - Че ты хочешь? – напрямую спросил Шизофреник, чуть сжимая в пальцах чашку. Он спрашивал это уже не первый раз. Не десятый. Не двадцатый. И никогда не получал ответа. Галлюцинация лишь снова тихо издевательски хихикала, потому Даст просто привык считать, что так его хотят только помучить. Достать то, что он стремился забыть и от чего бежал, подальше затолкнуть то, что он хотел вспомнить. - Как думаешь, он останется с тобой, если узнает обо мне? Даст закатил глаза, откидываясь на столешницу и упираясь в нее одной рукой. Никто тут не знал о том, что он видит мертвого брата, но вряд ли бы кто-то этому хоть каплю удивился. В том числе Хоррор. Даст даже допускал мысль, что не он один видит галлюцинации о своем прошлом. - Все настаиваешь, что у меня к нему что-то может быть? Ты же мои галюны, самому не смешно? – попытался уже Даст поддеть приведение, немного щуря глаза. - Ты прав, это действительно смешно, - бездонная пасть снова растянулась в улыбке. – Потешно наблюдать, как ты не можешь разобраться в собственных чувствах. Думаешь, это я вкладываю их в твою голову? - Думаю, что тебе пора свалить, - уже более раздраженно выбросил Даст, снова опуская взор на собственное отражение в чае. Едва ли его слова хоть на что-то повлияли.             Он копался в своей голове еще несколько минут, игнорируя призрака рядом с собой, после все же делая глоток уже остывшего чая. Даст немного морщится, вытаскивая пакетик и выбрасывая его в мусорку. Он так увлекся разговорами с мертвым родственником, что не уследил за чаем. За это время в чашке получился чифир. Такой бы Хоррору отнести.. А кстати, куда он подевался? Предположительно в своей комнате. Наверное, забрал свои вещи, да закрылся в берлоге. Даст вдруг задался вопросом, как Каннибал так быстро успел растащить продукты по местам на кухне и скрыться за дверью комнаты. Неужели спешил?             Так и оставив слишком заваренный чай, Пыль действительно решил отнести его Каннибалу. Ну а что, жалко пакетик, выливать что ли. Постучавшись ровно три раза, как делал это всегда, Даст тихонько приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Хоррор сидел в наушниках, что-то смотря в телефоне и валяясь на кровати. Однако чей-то приход он услышал, сейчас оборачиваясь. Даст немного похлопал глазами, вдруг поняв как это выглядит со стороны – будто он за милую душу, даже не вечером, решил принести Хоррору чай. Под взгляд алых глаз, Шизофреник оставил чашку на чужом столе. Даже призрак братца куда-то исчез. Ситуация была несколько неловкой, потому Даст поспешил вернуться к двери, после выходя в коридор. - Спасибо. Он ненадолго застыл, после обернувшись. Шиз кивнул в ответ, после закрывая дверь и опуская взор в пол. Странно это, он и сам прекрасно понимал. Потому надеялся, что Хоррор не захочет об этом поговорить.             Оставшийся день Даст провел в своей комнате, лишь разок еще раз выбравшись поесть, да в уборную. Утащил пакет со своими вещами в конуру, одеваясь в один из старых свитеров. Даже брат его на удивление не беспокоил, исчезнув, стоило Дасту наведаться к Хоррору. Он уже окончательно решил, что пойдет в эту чертову беседку этим вечером. Теплее оденется, возьмет зонт если вернется дождь. Но пойдет. Вообще, ему правда нужно было подумать о том, что между ним и его другом. Другом ли? Дасту было слишком непривычно задаваться такими вопросами. Мог ли воспаленный разум вдруг ощутить нечто, похожее на влюбленность? Это было слишком дико, слишком.. Страшно. Даст не уверен, любил ли своих родных из прошлого, а тут такие внезапные финты мозга. Хотя, скорее тогда уж сердца. Хотя удивительно что оно вообще у него было. Шизофреник сомневался, что Хоррор ощущает нечто схожее. Да, тогда ночью они чувствовали похожие чувства, но не более. Потому чувствовал себя еще более жалким и глупым. Наверняка он один заморачивается из-за этого..             По наступлению темноты, а конкретно часов девяти, Даст решил сначала проверить комнату Каннибала. Может он решил пойти туда один. И так и оказалось – комната была пуста, даже тапочек не было. На самом деле, так было даже лучше. Дасту не нужно было подбирать слова, чтобы сказать что он согласен на вечерние посиделки. Правда, нужно было еще придумать что говорить уже в самой беседке. А может можно и ничего, надеясь, что Хоррор поймет все по глазам. С этим у него проблем не было. С такими мыслями Даст натягивал на руки куртку, а на голову капюшон. Сунув заколку в карман, он вылез на улицу.             Дождь на этот раз наконец не удостоил его вниманием, пусть и под ногами все еще была неприятная слякоть. Немного подсвечивая себе фонариком с телефона в кромешной темноте, Шиз обернулся на особняк. Кое-где горели окна, явно говоря о том что дом жилой. Правда, во мраке это выглядело даже немного устрашающе. Как и статуи божеств, проигравшие схватку теперь не только со временем, но и с мраком, что пожирал их до тех пор, пока Даст не направит на них фонарик. И то, старенький телефон не выдавал достаточно света, чтобы нормально осветить предмет искусства. Разглядывать как сегодня утром Даст ничего не стал, сразу направляясь в беседку. Он был уверен, что Хоррор там. Больше ему быть просто негде.             И таки да – в беседке его встретил Каннибал, что сидел уже в куртке за столом за той же книгой. Небольшой фонарик был направлен вверх, отражаясь от витража на крыше и немного рассеивая свет. Было довольно тускло, но видимо Хоррору было достаточно такого света чтобы читать. Как и тогда, он обернулся, теперь немного шире раскрывая глаза. Все же он совсем не ожидал вновь увидеть Даста здесь. А сам Пыль даже немного растерялся, стоя на месте. Он вдруг понял, что в мыслях о Топорнике совсем забыл притащить и себе чтиво. А может, потому что шел сюда не читать, а именно побыть рядом.             Хоррор первый отошел от легкого удивления, разворачиваясь к другу. Это было приглашением зайти. Он ничего не сказал, не спросил. Должно быть, понимал, что Даст ему ничего не ответит. И Пыль был ему за это безмерно благодарен. Шизофреник опустился на лавку рядом с Хоррором, уставившись в его книгу. Он вдруг поймал себя на мысли, что совершенно не хочет читать. Действительно, главной целью Даста было просто оказаться рядом, наедине. Потому он просто склонился, сложив руки и кладя голову следом, подобно своему положению на кухне. Впервые он пришел не ради книги, а ради простого нахождения рядом. Он знал, что Хоррор его не осудит. Не завалит вопросами, не станет ставить в неловкое положение. Так Каннибал и поступил, просто обратно возвращая взгляд в текст. Правда, совсем не поглядывать на пришедшего он не мог.             Хоррор же не дурак, не слепой. Он тоже ощущал изменения и в своем поведении, и в поведении друга, и в целом в их отношениях. За день он несколько раз попытался приблизиться, но получал неоднозначный ответ. Однако Даст все же пришел к нему, даже не чтобы почитать. Пришел и просто улегся рядом, как не делал никогда раньше. Для Хоррора это значило нечто свое, но уточнить свои предположения он никак не решался. Своего призрака-галлюцинации у него не было, потому он сам задавал себе вопрос – что теперь между ними? Задавал, и ответ уж больно его беспокоил. В таком месте, как особняк Найтмера, такие чувства были несвойственными, даже можно сказать неправильными. Да и.. Хоррор понятия не имел, как на них отреагирует Даст. Но, по крайней мере, Каннибал видел нечто похожее в человеке рядом, ибо все-таки Даст же пришел сейчас. Значит хотя бы намеки на нечто взаимное были. Хоррор очень хотел в это верить.             Так или иначе, читать теперь ему давалось тяжело. Взгляд багряных глаз то и дело сползал на серую макушку. Рука, переворачивающая страницу, то и норовила приблизиться к Шизофренику, коснуться плеча. Хоррор хотел поговорить, но не мог. И не был уверен, хочет ли этого Даст. Сам Шиз тоже не сидел спокойно, иногда ерзая и будто ища более удобное положение. В конце концов он снова достал наушники, вставляя в одно ухо и включая какую-то мелодию. Слушать что-то со словами он был не в состоянии, потому включил музыкальный «белый шум». Ладонь в кармане натолкнулась на заколку, что он никак не мог отдать. Собираясь с мыслями, Даст все же садится ровнее, поворачиваясь к Хоррору. Тот отрывает глаза от текста, словно только этого и ждал, устремляя взгляд в пыльную душу. Шизофреник немного мнется, прикусив губу изнутри, после тяжело вздохнув и запуская руку в карман. Он молча протянул Хоррору заколку, немного отвернув голову. Карминные глаза чуть округляются, брови поднимаются выше. Осторожно, будто это было нечто хрупким, Хоррор берет заколку и осматривает ее в слабом свете, поднося ближе к фонарику. Шиз хмурится, смотря в сторону и пряча лицо за челкой. Это не было простым подарком. Это было олицетворением внимательности, чуткости. Заботы в конце концов, а еще неким признанием. Так Хоррор это понял.             Не дожидаясь ответа, Даст снова лег в свои руки, пряча лицо. Однако даже так он ощутил, как Каннибал подсел поближе. Они и до этого сидели близко, а теперь и подавно вплотную, касаясь ног друг друга. Даст немного ежится, вжимая голову в плечи и снова чувствуя жар от лица. - Можно.. Послушать? Чуть хрипловатый голос звучал на редкость нерешительно, что внезапно показалось Шизофренику даже милым. Он все же снова выглядывает из укрытия, поворачивая голову в сторону. Хоррор также смотрел на него, чуть прикрывая лицо рукой. На его челке красовалась черная роза. Все-таки Даст немного ошибался – черные розы идут Хоррору также, как и красные. Недолго висела тишина, пока Шиз осматривал лицо рядом. Даже в тусклом свете и за ладонью он разглядел намек на чуть покрасневшие щеки. Выйдя из оцепенения, Даст поспешил достать кейс и вытащить оставшийся наушник, протянув его Хоррору. Тот ухватился за него пальцами, также вставляя в другое ухо. В пасмурную голову даже не пришла мысль переключить плейлист, потому там все еще играла фоновая мелодия без слов. И она подходила ситуации больше любой другой песни с вокалом. Просто мелодия с редкими битами, иногда разбавляемая порывами ветра с улицы.             Даст вернулся в свое положение, снова пряча лицо. Хоррор так и остался сидеть вплотную, после и вовсе повторяя позу друга, также опуская голову на сложенные руки. Их локти чуть соприкасались, Даст даже слышал медленное дыхание, от чего снова чуть поежился. Этот вечер тоже обещал стать особенным, точнее уже им стал. Через музыку в уши отдает тихий, но учащенный стук сердца. Даже ладони немного потеют, заставляя Даста вытереть их о свитер. Расстояние между ними опасно сократилось, ибо раньше они всегда держали некую дистанцию. И либо у него снова галюны, либо Хоррор еще чуточку придвигается, из-за чего их руки уже соприкасаются больше. Даст ниже опускает голову, вновь прикусывая внутреннюю сторону губы. Хоррор чего-то хочет от него? Если да, то Даст не понимает чего. В голову продолжали ударять стуки сердца, что никак не собиралось успокаиваться, стуча подобно утреннему дождю. Плечи немного неравномерно вздымаются и опадают чаще обычного, что не могло остаться незамеченным Хоррором. Он ненадолго останавливается, приподнимая голову и окинув взглядом друга. Даст нервничал и Хоррор это видел. Потому сел как раньше, оставив их контакт не таким плотным, вновь ложась на свои руки. Слышится облегченный выдох Шизофреника, что опускает плечи и дает телу немного расслабиться.             Еще пару-тройку минут они сидят без движений, слушая одну мелодию за другой. Даст вновь немного колеблется какое-то время, прежде чем вытащить одну руку и положить ее на стол. Лица он не показывал, однако двинул ладонь ближе к Каннибалу. Он принял его приглашение приблизиться, стал приближаться сам. Они оба ходили по самому краю бездонной пропасти, в которую было провалиться так страшно, но в то же время.. Желанно. Действительно желанно. Она тянула чем-то неизведанным, но обещавшим быть приятным, теплым и безопасным. Теперь Даст это понимал. Принимал это. Принимал, что эта бездна манит его так, как раньше манило забытое прошлое. Только если прошлое веяло страхом, болью, виной, то Хоррор.. Заставлял чувствовать предвкушение, интерес. Это было что-то такое же неизведанное, но, кажется, приятное, притягивающее. Даст вспоминал вчерашнюю ночь, вспоминал их сегодняшний разговор, вспоминал все что между ними было. Каждый взгляд, каждое случайное касание, каждый жест заботы друг о друге. Вспоминал чуть покрасневшее лицо, которое он никак не привык таковым видеть, но как же оно ему нравилось.             Погружался в воспоминания о всем прожитом вместе, почти вздрогнув от тепла, что накрыло тонкие пальцы. Теплая, почти горячая ладонь побольше плавно и медленно накрыла бледную кожу, после едва ощутимо сжимая. Дыхание вновь немного участилось, сердце снова застучало, мешая Дасту хоть чуточку сосредоточиться. Все внимание перетягивало приятное тепло, окутавшее ладонь. Чужая рука также немного сжимала ее, после пропуская свои пальцы меж тонких. По позвоночнику пробежал табун мурашек, заставив Шизофреника снова поерзать на месте и вновь прикусить губу. Он шатался на самом краю этой бездны, покачивался от каждого дуновения ветра и вот-вот грохнется вниз. Пока он еще не был готов сделать шаг вперед, но, как он недавно понял, безумно этого хотел. Даст заставляет себя успокоиться и развернуть свою ладонь навстречу к теплу, теперь полноценно переплетая пальцы. Рука Хоррора была немного больше бледной ладони, что сейчас очень даже ощущалось. В груди жгло, опаляя ребра и само сердце. Даст все пытается справиться с собственным волнением и бешеным ритмом сердца. Он понимал. На другом конце этой ямы стоит и Хоррор. Они оба пялятся в пустоту, шатаются на самом краю, уже занося ногу над пропастью. Вот только, кто первым сделает этот шаг Даст не знал. А может Хоррор и вовсе захочет развернуться и уйти. Шизофреник не знал что и думать, больше не смея пошевелиться. Инициатива его закончилась на том чтобы подать ладонь, потому теперь он ждал действий от Каннибала. Или не ждал, или хотел, или нет. Даст уже и сам не понимал, что в его голове. Никогда не понимал, но сейчас весь его разум покрылся дымкой, не давая мыслить рационально. Возможно ли это вообще было в такой ситуации.             Хоррор же.. Просто смотрел на их руки, и не думая отпускать. Он все еще не сжимал слишком сильно, словно одним неосторожным движением мог сломать тонкие пальцы, словно держал что-то действительно хрупкое. Яма также манила вечно голодный разум, увеличивала силу притяжения с каждой секундой все больше. Топорник стоял на одной ноге, все сильнее склоняясь к бездне. Вот, кончики теплых пальцев проводят по тонкой коже, от чего Даст снова едва заметно вздрагивает. Касание было настолько трепетным, что Шиз почти обжегся об эту внезапную нежность. Не встретив прямого сопротивления, Хоррор сделал так снова, проводя по внутренней стороне руки и двигаясь к запястью. Пальцы на ладони поменьше чуть поджимаются, однако тут же впускают, когда Хоррор попытался снова сплести их руки. Каннибал подпер голову свободной рукой, переводя взгляд на голову Даста. Он бы очень хотел сейчас взглянуть на его лицо, ибо и от своего ощущал жар, но понимал, почему Пыль не показывается. Все же он оставался менее прямолинейным, чем Хоррор.             Прошло еще минут пять, прежде чем Даст наконец стал возвращаться в реальность. Тепло от ладони побольше все еще перетягивало слишком много его внимания, но он хотя бы не слышал стука сердца в ушах и мог немного расслабиться. Он приподнял веки, медленно моргая и покосившись в сторону. Хоррор также будто сонно хлопал глазами, пялясь на их руки, после вдруг переводя взор на лицо. На мгновение они встречаются взглядами, после чего Даст вновь прячется в куртке и за волосами. Сердце вновь чуть ударяет в уши и он даже не успевает снова прийти в себя, как вдруг ощущает плавное приближение. Снова выглянуть у него не хватило духу, потому Шиз просто застыл, неслышно сглатывая. Другая рука чуть убирает пепельные пряди в сторонку, немного открывая пунцовую щеку. Даст даже не смеет открыть глаза, невольно вжимаясь в стол. Пальцы убрали прядки за ухо, давая коже лица ощутить теплый выдох рядом. Сердце барабаном стучит в уши, на лбу выступает испарина, из-за чего несколько серых волосков прилипает к нему. Даст успевает сделать лишь рваный вдох, прежде ощутить касание носа к своему виску. Это не было поцелуем, просто намек на него, но этого уже было достаточно, чтобы Даст совсем вжался в стол, едва ли не сливаясь с ним. Ему не было неприятно, но падение в эту бездну вышло уж больно внезапным, сколько бы он к этому не готовился. И Хоррор это понимал. Он все всегда понимал, спустя несколько мгновений также плавно отстраняясь.             Жар накрыл Шизофреника с ног до головы, вновь участилось дыхание. Плечи беспорядочно вздымались и опускались, сердце стучало так, будто он пробежал марафон в несколько километров. Ему нужно было ответить. Даст понимал, что нужно было ответить. Ведь не только Хоррор испытывал то, что они оба не могли себе признать. И Даст должен был это показать. Огромным усилием воли он приподнял голову, косясь в сторону. Тут же он столкнулся с багряными глазами, что вновь уставились ему в душу. Щеки Хоррора также горели, будто ему тоже было очень жарко. Хотя, так и было, пусть и краснота была далеко не от этого. Прежде чем Даст смог хоть что-то сказать или сделать, Хоррор склонился, убирая свою руку в сторону. Ладонь Пепельного не успела остыть, к ней почти сразу прильнула еще более горячая щека. Алые глаза прикрываются и Хоррор чуть трется о бледную руку, подобно коту, заставив Даста совсем потеряться в пространстве. Несколько секунд Шиз не шевелится, после вновь сглотнув и приподнимая большой палец, проводя им по горячему лицу. Топорник чуть подается на ласку, вдруг поворачивая голову и касаясь ладони губами. Даст даже немного приоткрывает рот, вновь не в силах пошевелиться несколько секунд. Сейчас Хоррор выглядел таким покорным, продолжая льнуть к руке и вновь потираясь о нее, прежде чем снова поцеловать. Все лицо, даже уши Пыли сейчас заливала кровь, сердцебиение по-прежнему долбило в перепонки. Но больше он не замирал. Пересиливая ступор, Даст снова проводит большим пальцем по щеке, спускаясь к губам. Хоррор приоткрыл глаза, вновь поднимая взор на лицо, что оказалось ближе чем было раньше. Топорник садится ровнее, придерживая ладонь за запястье у своего лица.             Теперь уже Даст заглядывал ему в душу, останавливаясь в сантиметрах пятнадцати и не опуская руки. Помедлив, он вновь провел пальцами по такой же красной как у него щеке. В свою очередь Хоррор снова подается навстречу нежности, обратно прикрывая веки. Теперь это не было закрытием от диалога. Теперь это было наслаждением, радостью, признанием взаимности. Даст еще медлит, продолжая поглаживать щеку, после немного потянув раскрасневшееся лицо к себе. Хоррор ничуть не сопротивляется, послушно приближаясь и наклоняя голову вперед. Ему пришлось чуть склониться, дабы Даст вообще доставал до его лица из-за их роста. Еще мгновение и Хоррор ощущает легкое касание к своему лбу. Предварительно Даст убрал огненные волосы в сторону, самому закрывая глаза и прильнув губами к теплой коже. Теперь уже замирают они оба. Несколько секунд тянутся целую вечность, прежде чем Даст также медленно отстраняется. Хоррор вдруг еще наклоняется, почти падая на плечо. Даст даже немного вздрогнул, глянув на чужое лицо. Топорник не ответил ничего, так и не открыв глаз и оставаясь головой на плече, немного облокотившись. Шиз лишь тихо выдыхает, опуская руку на голову и вплетая пальцы в пламенные волосы. Пульс успокаивается, глаза также прикрываются. Они почти не двигаются, слышится лишь размеренное дыхание. Ни Хоррор, ни Даст не могли сейчас ощущать, что их сердца бьются в унисон, подстраиваясь. Слыша друг друга. Также как слышали Шизофреник и Каннибал. Два больных ума, нашедших капельку успокоения друг в друге.