Geschichte ohne Titel

—Так между нами нет ничего, кроме секса?—хмыкнула девушка, запирая дверь кабинета и подходя к магистру. Вишневые волосы, обычно заплетенные в сложную косу, были небрежно убраны в пучок, а вьющиеся прядки аккуратно обромляли лицо. Эллохар, сидя на стуле, лишь тяжело выдохнул, закинув руки за спину, и протянул, гляда в окно: —Ниэко, если подслушиваешь, делай это хотя бы до конца. —и, получив в ответ лишь мычание, взглянул на темную и оскалился. —Да и если так, то что? Я тебе тоже не особо нужен, если учит..—прервавашись на полуслове, он изогнул бровь. Руки, закинутые за спину, оплела магическая нить, крепко-накрепко привязывая их друг к другу. Открыв было рот, Смерть так и не смог проронить ни слова, гляда как ведьма, улыбаясь, садится к нему на колени. В глазах ее поясалм демонята, поклоняясь богу безумия, великому Батаросу. И, Бездена сведетель, демон внутри рычал и кусался, искренне не понимая, что творит эта сумасшедшая темная. —Видите ли, лорд Эллохар..—протянула она, аккуратно обхватив лодонями лицо мужчины, заставляя того вздрогнуть. — мы никогда не спали. Мужчина сглотнул, почувствовав как магическая нить сильнее сжала его запястья, стоило ему хотя бы попытаться выбраться или немного ослабить путы. Полюбовавшись за попытками лорда, девушка улыбнулась. — Мы никогда не спали. — повторила она, проводя большим пальцем по острой скуле, будто стирая невидимую пыль. — И я решила это исправить. — Что ты? — наконец вырвалось у него, и голос прозвучал хрипло, без привычной ледяной язвительности. Слова, произнесеные ведьмой, били по вискам. Складывалось ощущение, что голова мужчины лежит между молотом и наковальней. — Вот сейчас и узнаешь — прошептала она, и её пальцы сплелись у него в волосах у затылка, и прежде чем он смог что-то возразить, её губы коснулись его, затягивая в поцелуй. Сначала девушка целовалась одна, но стоило мужчине осознать происходящее, он перенял на себя инициативу, грубо сминая чужие губы с привкусом горького дыма и какого-то кислого фрукта. Демон внутри брыкался, требуя подчинить себе темную, что слишком много думает, но единственное, что позволил себе лорд – легонько прикусить губу ведьмочки. За что тут же был отянут за волосы да так, что резкий рывок заставил его откинуть голову назад, и боль вспыхнула коротко, почти отрезвляюще. Эллохар хрипло выдохнул. А девушка лишь протянула: —Совсем как пес. И не дав ответить, опять поцеловала. Воздух в кабинете сгустился, стал тягучим, как тёплый мёд, и таким же сладким от её дыхания, смешанного с его. Второй поцелуй был полной противоположностью первому – исследующим, почти невинным. Эллохар замер, парализованный этой контрастной нежностью. Демон внутри него, ещё секунду назад рвавшийся на свободу с рыком, смолк. Пальцы, ещё мгновение назад державшие его с железной хваткой, разжались в его волосах и поскользили куда-то вниз. Оторвавшись от губ магистра Смерти, темная леди принялась расцеловывать его шею. Её губы были обжигающе мягкими и прохладными на его горячей коже. Каждое прикосновение оставляло за собой влажный след, который девушка старательно выводила. Неожиданно мягкие губы сменились клыками и прикусили точку под челюсью, где пульс бился подобно загнанной птице, заставляя Эллохара невольно сглотнуть и вздрогнуть всем телом. Уловив это, ведьма аккуратно облизала место укуса и принялась его расцеловывать. Мужчина же старался думать о чем угодно, но не о девушке, что сидела на его коленях. Бездна, миграция драконов, миграция драконов... —Ох..Ниэ..бездна—постанывая, выдохнул демон, когда прыткие и холодные пальцы опустились к брюкам и принялись искать ремень. Мысли, которые он так старательно собирал и которыми отвлекался, тут же вылетели из головы. Демон внутри рычал, призывая взять контроль. Но разве это возможно, когда одна сумасшедшая бестия сидит на его коленях, разукрашивает его шею и ищет доступ к ремню, "случайно" касаясь бугорка на штанах. Наконец-то пряжка поддалась: об этом сведительсвовал тихий, но безошибочный щелчек. Вот тут-то самоконтроль перемешанный со здравым смыслом и рассыпался окончательно. Обдумывая все после, лорд Эллохар так и не смог понять, что послужило спусковым крючком: звук расстегивающегося ремня в тишине кабинета, её пальцы — ловкие, уверенные, но абсолютно не знающие, что делают или нитка, что звонкнула и порвалась, освобожая руки. Но вот то, в чем он уверен и готов поставить на эту уверенность все – ведьма даже не поняла, что ниточки больше нет. Руки, доселе лежавшие без дела, принялись скользить по талии девушки, заставляя ту оторваться от своего занятия и тихо млеть. Руки, что были скованы, сейчас аккуратно держали девушку за подбородок, позволяя хозяину целовать чужие губы, из которых то и дело вырывались стоны. Девушка, явно не ожидавшая, что веревка исчезнет замерла, а через секунду осознания предприняла попытку выбраться, но рука на талии сжалась сильнее, пресекая любую попытку. Когтистые пальцы, небрежно скользившие по подбородку ведьмы, внезапно впились в кожу, удерживая её лицо неподвижно. Эллохар разорвал поцелуй, но не отстранился, а лишь откинулся на спинку стула, чтобы видеть её глаза. Некогда голубые и ясные, с искрами смешинок и надменностью, сейчас были мутными, чуть покрасневшими, с чертятами, что уже заинтересовано смотрели на мужчину сквозь синеву. Но спустя пару секунд чертята сменились на искры недоумения и паники, заставляя улыбку появляться на губах. И колкость вырвалась сама собой: —Ниюшь. —пальцы подцепили подбородок, не давая возможности отвернуться и заставляя девушку покраснеть и отвести взгляд. —Милая моя, для меня твои нитки – детские путы, которыми максимум можно связать котенка. — теперь у темной горели еще и уши, а в глазах, мгновенно посмотревших на наглого демона, тут же вспухнуло негодование и ведьмочка опять попыталась выкрутиться из цепких рук. Которые, кстати, эту попытку пресекли, вырвав из девушки тихий стон.— Ну чего ты сбегаешь, Ниэ. Сама же хотела показать? —голос снова обрёл ту самую ледяную язвительность, но теперь в ней чувствовалась густая, тёплая хрипотца. — А сейчас трусите, леди дэ Ришель? Плохо, девушка, очень плохо. —Не трушу. —буркнула девушка, отворачиваясь. —Трусишь.—хмыкнул Рэн, внимательно разглядывая чужое лицо.