Озвученное желание

      Фонарь перед поворотом на нужную улицу опять предательски мигал, отключаясь на достаточно времени, чтобы успеть создать мерзкую тьму и лишить любого возможности видеть хоть что-то, кроме расползшихся теней. Микаса всегда шла быстрее именно на этом перекрёстке, но сегодня — иной случай. Страх проверить догадки не позволял обернуться. Оставалось если не бежать, то хотя бы ускорить шаг. Что Микаса и сделала, несмотря на мгновенно возникшую дрожь. Промозглая осенняя погода не добавляла приятных красок этой ночи. Лёгкое пальто то и дело распахивалось снизу, так ещё и по пути, будучи на взводе, она умудрилась потерять ремешок с клёпкой. Возвращаться за ним сейчас точно не стоило, уж лучше поскорее добраться до дома, запереть все двери, зашторить окна и, оказавшись в безопасности, заварить успокаивающий чай.       Обогнув ненавистный фонарь, краем глаза Микаса заметила всё ту же высокую чёрную мужскую фигуру в капюшоне. Высчитывать вероятность, что это всего лишь случайный прохожий, желающий узнать маршрут или время, но являющийся ужасно стеснительным, она не стала. Не то время суток. Все приличные люди в этом уютном спальном райончике, состоявшем из небольших домиков, сейчас наверняка уже спали в своих удобных кроватях. Это Микасе только так не повезло: её опять задержали на работе допоздна.       Достав ключи из кармана, она сжала их между пальцами так, чтобы при необходимости получилось нанести удар. Так её учил муж на случай, если его не окажется рядом. Когда он, получив повышение, начал уезжать в командировки, то буквально заставил Микасу записаться на курсы по самообороне, учитывая её нелюбовь к пользованию машиной из-за утренних пробок. Но даже так — не время расслабляться. Ещё несколько метров до дома, и Микаса предпочла пробежаться, всё ещё не оглядываясь и не дразня то, что кралось во тьме. Или же наоборот? Она только раззадорила возможного сталкера? Предпочитая больше не думать об этом, чтобы сохранять остаток выдержки, Аккерман ускорилась.       Ключ вошёл в замок с первого раза, вызвав тихий смешок из-за накатившей волны возбуждения. Она успела! Теперь, когда дверь была закрыта изнутри, Микаса выдохнула и, прижавшись к стене, на несколько секунд зажмурилась. Сердце билось как сумасшедшее. Ужасно банальное сравнение, но оно полностью отражало её текущее состояние. Она взглянула на пальцы и нервно усмехнулась — они дрожали. Адреналин зашкаливал, следовало успокоиться.       Повесив пальто, Микаса аккуратно поставила обувь, сумка разместилась на скамье возле двери. Погружённый во мрак дом требовал хоть какого-то освещения, чтобы радушно встретить хозяйку. Щелчок выключателя, и… ничего. Микаса нахмурилась, повторив нехитрое действие снова, но никаких изменений так и не последовало.       — Опять эта дурацкая проводка, — сохраняя накопленное спокойствие, пробормотала она и достала несколько свечей.       Чтобы найти зажигалку, Микаса знатно повозилась: та спряталась на дне выдвижного ящика в самом углу кухни. И кто додумался спрятать её именно туда? Но это уже не имело никакого значения, ведь мягкий желтоватый свет играл тенями на стенах, а запах яблока с карамелью уносил Микасу в воспоминания, когда они с Эреном (тогда ещё только женихом) жили у его родителей, будучи студентами. Они копили на свой дом, и такое сожительство — лишь временная мера, окупившаяся в итоге сполна. Но вкуснейшие пироги Карлы по выходным и ароматные, разнообразные завтраки до сих пор отзывались теплом в груди, вызывая улыбку. Сейчас такой пирог Микаса съела бы с радостью! Но до дома родителей Йегера ехать почти час, и уж точно не ночью.       Из гостиной донёсся приглушённый стук, словно что-то упало на мягкий ковёр. В тишине дома каждый шорох звучал достаточно отчётливо, чтобы распознать и насторожиться. Аккерман выключила чайник, не дав ему даже начать кипеть. Что-то заставило встревожиться. Сейчас она дома одна. Больше некому ронять вещи, как и никто не мог скрипеть половицами. Следовало всё проверить и убедиться в царящем одиночестве, чем вскакивать посреди ночи из-за непонятного звука. Микаса не назвала бы себя трусихой, скорее — тревожной. Она всегда жила по принципу «беду лучше предотвратить, чем разбираться с последствиями ошибки» и стремилась организовать всё вокруг себя так, чтобы исключить максимум лишних вероятностей. Эрен иногда подшучивал, что её контроль, рассудительность и его хаотичное принятие решений, тяга к рискам — как разные стороны одного цветного пазла. Вразброс выглядели странно, а вместе — создавали нечто красивое, цельное. Сейчас бы только и отвлекаться на подобные воспоминания, когда, возможно, в дом проник незнакомец.       Микаса нащупала на разделочной поверхности рукоять ножа и, прерывисто выдохнув, двинулась в сторону, откуда доносились звуки. Из открытого окна задувал неприятный ветер, чуть колыша тяжёлые шторы. Одна немного сбилась, из-за чего с улицы в гостиную пробралась желтизна фонарной лампы. Видимо, Микаса забыла закрыть окно, вот что-то и упало с журнального столика. Неплохая попытка придумать оправдание и постараться забыть о случившемся. Микаса шумно сглотнула и увлажнила губы. Хоть объяснение и нашлось, но тело всё никак не желало расслабляться, будто готовясь к опасности. Лишь мигнувшие за окном проблесковые маячки патрульной машины помогли немного отвлечься. Задёрнув шторы плотнее, Микаса уже собиралась вернуться к своему ночному чаепитию с оставшимся со вчера пончиком, но застыла на месте, ощущая себя внезапно тем самым загнанным кроликом под пристальным взглядом хищной птицы. Бежать? Но куда? Она заперта в собственном доме. Остаться на месте? Но решение принимать не пришлось.       Горячая рука зажала рот, нагоняя настоящий животный страх. Микаса и не думала, что её сердце способно так быстро биться. Тот, кто проник в этот дом, крепко вжал её тело в свою грудь, словно играючи, не применив особой силы для этого. Дверь на задний двор! Она осталась незапертой! Не дожидаясь действий от нарушителя, Микаса резко вывернулась, взмахнув рукой, до сих пор сжимающей нож. Он прошёл остриём по спешно подставленному предплечью, вырвав глухое недовольство нарушителя и вскрик у самой Микасы, и тут же ударился о пол.       Растерявшись только на пару секунд, она воспользовалась его замешательством и рванула в сторону той самой спасительной двери. Обогнуть столик, не наступив на упавший стакан, потянуться к ручке и… Он резко дёрнул Микасу за запястье, отнимая последнюю надежду. Сердце подскочило волнением к горлу. Ничего не оставалось, как наносить хаотичные удары. Просто так сдаваться Микаса не собиралась! Вырываясь, кусая его везде, куда только могла дотянуться, она уже набрала побольше воздуха, чтобы крикнуть как можно громче, но не успела. Холодная сталь прижалась к горлу, вынуждая вновь замереть, ожидая его дальнейших действий.       — Какая же ты непослушная, — произнёс механический голос рядом с ухом, и Микаса дрогнула, как от ледяного душа. — Ты знаешь, что таких наказывают? Я долго следил за тобой…       — Отвали! — прошипела она, не рискуя двинуться. Так глупо — лишиться жизни из-за приставленного к горлу ножа. — Бери деньги, что хочешь, и уходи. Я не знаю твоего лица, я никуда не сообщу!       — Что хочу? А если я хочу тебя, что тогда?       Микаса только и успела, что коротко вдохнуть, как оказалась переброшена через плечо. Очнувшись от такой внезапности, она вновь и вновь принялась наносить удары по его спине. Но казалось, его тело — непробиваемое железо.       — Если будешь умничкой, то даже получишь и сама наслаждение. Давай же, Микаса. — Её имя в исполнении изменённого механизмом голоса звучало странно, но… волнующе?       — Откуда ты знаешь, как меня зовут?! — Она едва успела задать вопрос, как охнула, ощущая через ткань блузки холод столешницы. Возможно, ей следовало молчать, находясь в таком положении, но что-то заставило вступить в этот диалог. Микаса надеялась, что это позволит хотя бы немного отсрочить задуманное им.       — О, детка, никто не знает тебя так, как я. — Он насмехался, пока тело Микасы непроизвольно дрожало, болезненно зафиксированное сильной рукой. — Знаю, когда ты идёшь на свою скучную работу. Когда возвращаешься. Знаю, что ты всегда покупаешь один и тот же вид кофе. Без сливок. Знаю, какими духами ты пользуешься. Light Blue, верно? Да-а, верно. Можешь не отвечать, я и так знаю.       С каждым новым озвученным словом Микаса сильнее погружалась в настоящий транс. Он действительно не допустил ни одной ошибки, добавляя и добавляя всё больше нюансов. Ещё никто в её жизни не мог перечислить столько личного о ней. Невозможно держать в голове столько деталей о человеке! Но постепенно осознание происходящего начинало возвращаться, когда Микаса ощутила на бедре прохладные требовательные пальцы. Они уже успели достаточно оголить стройные ноги, перебираясь на ягодицы. Внезапный шлепок вынудил издать непонятный звук и попытаться взглянуть через плечо на этого наглеца.       — Чёртов извращенец! Ты поплатишься! Мой муж вернётся и…       — Что? М? Что последует за этим? Убьёт меня? А ты знаешь сама, когда он вернётся? — Он навалился на неё, давая прочувствовать тяжесть его тела. Микаса шумно выдохнула, осознавая наконец незавидность своего положения. Так она мало что могла противопоставить сопернику, в несколько раз превосходящему её саму физически.       — Он уничтожит тебя, — сквозь зубы почти прорычала она. Как только он отстранился, смеясь, удалось совершить почти невозможное. Аккерман извернулась, нанесла удар в живот и предприняла очередную попытку сбежать.       Если бы только всё было так просто… Удача в эту ночь оставила Микасу, подкинув на прощанье что-то под ноги и лишив равновесия. Этого хватило, чтобы он умелым движением повалил её на пол, вновь занимая выгодную позицию. Стиснув зубы, Аккерман всё ещё сопротивлялась, старательно извиваясь и не теряя надежду выбраться. Один раз ведь получилось. Почему во второй не сможет? Но нечто твёрдое слишком однозначно упёрлось в поясницу, вызвав удивлённый вдох.       — Прыткая, — насмехался он, пока сжимал её запястья одной рукой. — Нужно тебя обезвредить, мы ведь не хотим навредить друг другу. Вот так. Кажется, это твой ремешок. Ты так удачно подарила его мне. Признаюсь, я рассчитывал, что мы перейдём на эту стадию отношений так быстро, поэтому тоже кое-что взял с собой для тебя.       Давление на тело уменьшилось, и Микаса только сейчас осознала, что её руки оказались связаны. Он принёс её же ремешок! Нашёл, взял с собой, пока следил за ней до самого дома. Она уже собиралась ответить, как вдруг его пальцы сжали щёки, вынуждая открыть рот. После раздавшихся металлического лязга и щелчка сомкнуть челюсти уже не получилось.       — Красивое колечко, согласись. Розовое, прямо как твоё нижнее бельё сегодня. Для меня выбирала? Ну не для мужа ведь, его сегодня нет. Смею уверить, что мне оно нравится. — Микаса дёрнулась, пытаясь языком вытолкнуть изо рта инородную вещь, но все попытки быстро привели к тому, что подбородка коснулась слюна и смачно капнула на пол. От осознания Аккерман резко вдохнула, лишённая возможности выругаться, и крепче сжала напрягшиеся бёдра. — О, детка, не спеши, я и так вижу, что ты хочешь меня ничуть не меньше, чем я тебя.       Его большой палец медленно повторил линию её подбородка и размазал влагу по щеке. Микаса только и могла, что отвернуться, но это не принесло никакого результата, разве что сдавленный скулёж из-за специфичного кляпа вырвался, не встретив никакой преграды. Почти окончательная потеря контроля участила сердцебиение, а в животе органы стягивались жгутами из-за волнения. Конечно волнения! Она не могла возбудиться только из-за того, что какой-то сталкер неторопливо уже во второй раз задирал подол её платья, оголяя нежную кожу всё сильнее и сильнее. Касания стали совсем медленными, он продвигался по внутренней части бедра выше, проник под кружевную ткань… Прохлада на кончиках его пальцев пробудила бесконтрольную волну мурашек, и Микаса, не ожидая от себя такого, шумно выдохнула.       — Тебе не скрыть свои чувства. — Очередная насмешка. Аккерман зажмурилась, сильнее сжав ноги, но в ответ на это он разместил своё колено между ними, не позволив самовольничать. — Я не осуждаю, мне нравится, как твоё тело реагирует на меня. Скоро ты узнаешь, какой податливой и открытой можешь быть. Тебе же нравится нежность, да? Я буду нежен с тобой. Если обещаешь быть послушной девочкой. Давай же, кивни, и мы продолжим развлекаться. Ну же. Ты же будешь послушной? Или ты хочешь, чтобы я тебя наказал?       Оголённую кожу ягодицы тут же обожгло. Микаса машинально выгнулась, но за этим последовал очередной шлепок, и ещё… Он был безжалостен. Делал то, что хотел, имея наглость думать, что ей это приносило удовольствие! Слова терялись во рту, тонули в скопившейся слюне. Все чувства обострились, натянулись, усилившись безвыходным положением. Он мог касаться её где угодно. Мог сотворить с ней всё, что только пришло бы в его голову. Осознание случившегося засело теперь так глубоко, что точно останется яркая вспышка из воспоминаний. Микаса зажмурилась, из её рта вырвался скулёж, когда его зубы впились в нежную кожу бедра. Он окончательно получил власть над её телом и теперь наслаждался этим. А что она? Что могла сделать? Вырываться уже не получалось, а оставлять её он никак не собирался.       — Ты такая покорная, детка, неужели признала, что я так на тебя влияю? Тебе приносит удовольствие наша маленькая шалость. — Каждое слово выбивало здравое мышление из головы Микасы под влажные звуки планомерно задвигавшихся пальцев между предусмотрительно разведённых бёдер. Нежные и умелые движения затрагивали каждую чувствительную точку тела. Микаса только и могла что стараться не выдать себя с потрохами и не начать подмахивать своему пленителю. — Вижу, твоё тело способно рассказать мне намного больше, чем ты хочешь. Каково же это — понимать, что я вижу, как сильно ты возбуждена?       Но вновь изо рта Аккерман вырвался лишь протяжный стон вместо чего-то вразумительного. Эти пальцы… дарили такое блаженство, что вся сдержанность таяла под натиском нараставшего возбуждения. Тело больше не поддавалось контролю. Вернее… всё управление полностью перешло к нему. И он мастерски справлялся с поставленной целью — уничтожал здравое мышление Микасы. Но как только она не сдержалась, позволила чувствам взять верх, неприлично надеясь на снисхождение с его стороны… как всё оборвалось. Микаса резко обернулась через плечо, чтобы найти хоть какое-то объяснение происходящему.       — Что такое, Микаса? Ты хочешь попросить меня о чём-то? Хочешь, чтобы я продолжил? — Эта усмешка в его голосе на короткое время позволила очнуться от недавнего блаженства. Неужели и впрямь она вот так быстро приняла его власть в отношении своего тела? Неужели ей действительно сейчас хотелось продолжать эти пытки? Нет, это не было пыткой, и Микасе пришлось одёрнуть себя, чтобы не размышлять дальше и не давать пока что оценку своим действиям и желаниям. — Ты знаешь, чего я хочу.       Сталь в его голосе сжала нервы Микасы, заключила в тиски и не отпускала. Напряжение захватило разум, и только один человек мог помочь избавиться от этих оков. А ведь он использовал до сих пор лишь пальцы, но уже так сильно распалил непослушное тело, пробудил самые потаённые мечты и вынудил начать открываться.       — Умница, — протянул он сладко, стоило чуть сильнее расставить ноги, дав ему больше свободы для действий.       Тут же пришло поощрение. Он огладил ягодицы, оставил ощутимый поцелуй чуть выше копчика и горячо выдохнул. Каждое его действие фиксировалось в голове Микасы, вытесняя остатки разума. Она не должна была так реагировать, не должна была желать получить его одобрение. Она…       — Вот такой стон мне нравится ещё больше. — Он приободрил сразу после того, как Микаса ощутила волнующее напряжение, прошедшее с двух сторон — от самого сердца и кончиков пальцев — и растаявшее на губах громким стоном и сжатием мышц. — Но ещё рано, детка, не торопись кончать.       Микаса и рада была бы стиснуть челюсти, но всё ещё не могла, а испепелить взглядом никак не получалось. Будто этот мерзавец исправил её персональные настройки, изменил восприятие если не всего мира, то происходящего в доме. Возбуждением отозвался лязг пряжки ремня, и в следующее мгновение Микаса едва не потерялась в пространстве от резкого действия сильных рук. Её поставили на колени, как настоящую куклу, не имеющую прав на сопротивление. Тяжёлое дыхание сверху слишком отчётливо давало понять, чего он ждал от неё, каких действий. И Микаса не противилась, больше не осталось сил. Но и взгляд поднять она никак не решалась, поэтому только и могла что находиться в режиме ожидания.       Мягкая головка скользнула во влажный рот, не встречая никаких преград, коснулась нёба, упёрлась в щёку. Микаса поморщилась, дёрнулась, но прижатая к затылку ладонь не позволила отстраниться. Властными движениями она направляла голову, постепенно увеличивая глубину проникновения. Глухой стон донёсся до сознания Микасы. Он намеренно тянул время. Растягивал удовольствие, наслаждаясь её беспомощностью. Покорностью.       — Господь! Ты прекрасна! — Его голос звучал сипло, полный похоти. Он ходил по краю, судя по участившемуся дыханию, но всё ещё держал контроль в руках. — Да… Если бы сказали, что я умру после этого минета, я бы… Чёрт!       Слова прерывались шумными вдохами через нос и выдохами сквозь зубы. Но он всё ещё игрался. Микаса поняла это, когда давление на затылок увеличилось и член проник глубже. Настолько, что заслезились глаза, орошая щёки. По подбородку уже давно стекала тёплая жидкость, капала на пол, а колени саднило так, что приносило лёгкую боль. Микаса пыталась хотя бы немного облегчить своё положение, привставая, но ноги разъезжались на скользком полу, ковёр совсем сбился. Ей казалось, что она ощущала каждую венку, каждое движение крупного члена всем сознанием. Под резкие поступательные движения пришлось подстроиться, расслабив горло. Стало легче, и Микаса не сразу поняла, что тихое поскуливание и мелодичное постанывание принадлежали именно ей. Под этим натиском она будто теряла себя, постепенно погружаясь в пучину наслаждения. То, как он властно держал её волосы, как вталкивался в горло, как повторял её имя и иногда проводил большим пальцем по щеке… распаляло ужасно пошлые желания. Микаса, будто против норм и приличия, проявила инициативу. Взяла глубже, подняв наконец взгляд на своего «мучителя». Задвигав головой быстрее, она заметила, как он дрогнул, как прервалось дыхание. Не ожидал? Конечно.       Труднее всего оказалось признать, что ей нравилось. Она извращённо наслаждалась, доставляя ему удовольствие, и… чувствовала, как всё сильнее тянет между ног. Он говорил ей что-то, хвалил, направлял. Она слушала, не сопротивляясь больше. Хотел послушную девушку? Он получил её. Кольцо мешало полноценно делать то, что хотелось. Но он понял её без слов. Приставил розовую головку к припухшим, пульсирующим губам, позволяя пройтись по ней языком и горячим дыханием. Но не смог долго выдержать, вновь вошёл резко, до основания. Микаса чуть не вскрикнула от неожиданности, доступ к кислороду перекрылся слишком быстро, и она могла лишь умоляюще смотреть в эти красивые глаза, не скрытые балаклавой. Сорвать бы её, увидеть все эмоции, что он испытывал в этот момент! Но Микаса не имела права. Он не позволил бы ей сделать это.       В горле запекло, перед глазами всё начало расплываться, а она только могла жалеть об отсутствии возможности прикоснуться к себе, ввести в себя пару пальцев… Тело ныло, требовало снятия напряжения, но скованные ремнём руки были бесполезны. Микаса сжимала бёдра, приподнималась, тут же опускалась вновь, жмурилась и начинала постанывать от безысходности. Это было так жестоко с его стороны — возбудить почти до предела своими действиями, словами, а после — лишить оргазма.       — Я вижу, вижу, — пробормотал он. — Сейчас, да…       Ещё несколько толчков, и в горло потекла вязковатая горячая жидкость с чуть сладковатым привкусом. Микаса невнятно промычала что-то, судорожно пытаясь глотать быстрее, но это оказалось не так уж просто. На внутренней части бёдер ощущалось влажное тепло. Неужели настолько сильно можно возбудиться от минета? Никогда она и не думала о подобном, но сегодня… что-то явно поменялось.       — Ох, да-а, ты изумительна! — Микаса с опозданием заметила, что он опустился перед ней на колени. Она непроизвольно подалась вперёд, хотела, чтобы он заметил её состояние, это уже выходило за рамки её терпения! Но в последний момент опустила голову, не рискнула. Его пальцы играючи поправили выбившиеся пряди, коснулись теплом влажной щеки, убрали лишние выделения. — Хорошие девочки всегда получают награду.       Щелчок. Рот Микасы вновь оказался свободен, и она медленно облизнула губы. От неё не укрылось, как дрогнул его голос. Даже механические приблуды не смогли скрыть то, какое же сильное влияние она оказывала на его возбуждение. Два извращенца. В одном доме. С качественной шумоизоляцией.       — Это всё? Всё, на что ты способен? — Вызов сорвался хрипом. Микаса, казалось, окончательно потеряла рассудок, выводя своего маньяка на эмоции. Но она уже не могла остановиться. Нет, она совсем не хорошая девочка, как он её называл. Ей нужно больше. И он точно даст ей то, в чём она нуждалась. — Если закончил, то отпусти меня и вали.       — Ну уж нет, моё сокровище, так легко этой ночью ты не избавишься от меня. — Механический голос теперь окончательно ассоциировался с удовольствием. И тело откликнулось волной возбуждения, приняло чересчур быстро выработавшийся рефлекс.       Всё, что сковывало Микасу до этого времени, отправилось в сторону. Она вновь оказалась свободна в выборе: бежать, кричать, спасаться… Но вместо этого доверила своё тело ему. Позволила его рукам раздвинуть шире ноги, снять с себя всю одежду, представая пред ним обнажённой. Позволила его губам обжигать свою кожу, ласкать грудь, чтобы после изнывать от невероятно острого желания поскорее ощутить его в себе. Нежность не продлилась долго, роль не поменялась. И вскоре он уже вжимал её тело в сбившийся пушистый ковёр, расположив ладонь между лопаток. Вторая же то оставляла затяжные шлепки на ягодицах, то сжимала бедро так сильно, что наверняка после останутся синяки. Её тело — одно сплошное доказательство происходящего разврата. Каждый укус, каждый болезненный поцелуй… Всё на утро напомнит ей о том, что она позволила с собой сотворить. Но это не сейчас. Это потом. Сейчас Микаса не могла думать, лишь жадно хватала ртом воздух под ритмичные звуки оголённых, влажных тел.       — Эрен! — Стоном разлилось по дому, стоило небывалому блаженству взорваться внутри и пройтись электрическими разрядами от кончиков пальцев ног, расползтись теплом в животе.       — Ещё, — прошептал он тяжело ей на ухо, сжав шею. — Повтори ещё!       И она вновь не смела ослушаться. Имя слетало с её губ опять и опять… Его благодарность не заставила себя долго ждать. Он окутал её такой нежностью и вниманием, что становилось дурно от осознания невозможности находиться в таком состоянии целую вечность. Микаса ощущала себя одновременно повелительницей всего сущего, ради которой выполнялись любые приказы, приносили жертвы, шли на подвиги… но и верной прислужницей, готовой на всё ради своего господина. Обе роли сплелись, дополняясь, и вылились в нечто новое, что она никак не могла описать. Но очень походящее на пылающую любовь. Способную сжечь без остатка, а в итоге лишь ласково греющую сердца влюбленных, не давая им потухнуть.       Микаса смотрела, как рядом с опрокинутой тумбой мигал некоторое время валявшийся ночник, но быстро потух, больше не привлекая внимания. Смятая балаклава спрятала механический преобразователь голоса, заказанный неделю назад. Приятная пустота в мыслях дарила покой. Грудь уже вздымалась ровнее, заботливые пальцы поправляли влажные волосы, окончательно лишившиеся укладки. А ведь она так старалась утром… Но сейчас до этого не было никакого дела. Улыбнувшись, Микаса прильнула к крепкому плечу, тут же повторяя замысловатые узоры татуировки, переходящей на грудь. Случайная ссадина от ножа не кровила, Микаса убедилась в этом и облегчённо выдохнула — ничего страшного. Вжиться в роли у них обоих получилось неплохо, хоть Эрен и вызывал пару раз желание усмехнуться своими фразочками. Он вытянулся и ухмыльнулся, но перехватил её ладонь, не позволяя зайти дальше. Оба прекрасно понимали, что сперва следовало немного передохнуть, выпить воды, прежде чем продолжать начатое.       — Прошу, скажи, что не моя очередь забирать его от мамы, — жалобно протянул он, стоило Микасе провести ногтем от его груди вниз и остановиться возле самого паха. Член начал напрягаться, словно только что они не потратили столько времени на этот безумный секс.       — Нет, Эрен, я забирала его в прошлый раз. И в позапрошлый. — Мика устало выдохнула и убрала руку. Перерыв. Сперва небольшой перерыв — она помнила. Пока что. — Это твой сын тоже, не будь таким лентяем.       — Ну, пожа-алуйста, я согласен всю неделю готовить вам завтраки! — Его попытки подкупить умиляли, но она прекрасно знала, что подгоревшие тосты отправились бы в мусорку и пришлось бы доставать шоколадные хлопья. Так себе, а не полезный завтрак. Но обижать его не хотелось. Тем более когда он так сгрёб её в свои объятия и уткнулся носом в грудь. Его слова теперь звучали сдавленно. — И вообще… Я так переживал, что скажу что-то не то, сделаю тебе неприятно, что несколько раз хотел остановиться.       — Ты был великолепен, любимый, — прошептала Микаса, поглаживая мужа по голове. — Не переживай. Но твоё признание ничего не меняет. Ехать всё равно тебе.       — В таком случае… мы не закончили на этом. — Эрен медленно отстранился. Спустя несколько секунд размышлений и хаотичных действий поднял Микасу на руки и донёс до ванной комнаты. — Отдыхай, я пока приберусь там. Да, кстати, в твоих этих книгах есть что-нибудь ещё такое интересное?       — Вот видишь! Я так и знала, что тебе понравится. Поэтому уже придумала несколько вариантов. — Она шлёпнула его по плечу и усмехнулась. — А сейчас — иди. Всё, дай мне побыть наедине с самой собой. У нас ещё есть время до утра. И извини за рану, я обработаю её сразу, как выйду, потерпи только немного.       Эрен поднял руки, сдаваясь, прекрасно понимая, что в таких случаях лучше не спорить, а соглашаться как можно быстрее, — больше выгоды получит, уже успел запомнить за все года совместной жизни.       — Только, пожалуйста, давай больше не будем разыгрывать то, что у тебя есть муж. Я… Ну, в общем, давай без этого.       Микаса ухмыльнулась, наблюдая, как он прикрыл за собой дверь, оставляя наконец её одну. Она не стала спорить, прекрасно понимая причины: Эрену хотелось видеть только себя в роли её мужчины. Такая милая ревность ей нравилась. Он быстро вспыхивал, но и быстро отходил, стоило приласкать его, как самого настоящего кота. Столько лет они вместе, а она до сих пор удивлялась, как у него получалось сочетать в себе непосредственность, наивность, какое-то ребячество... и быстрое переключение на серьёзности, даже сдержанность. Но как же он мило говорил о тех мелочах, которые знал о ней! Конечно, атмосферы это не особо прибавило, скорее вызвало приступ восхищения наблюдательностью Эрена, как мужа. Однако Микаса и без того был рада.       После быстро принятого душа она присела на небольшую тумбу. Вода неторопливо наполняла ванну, приятный шум успокаивал. Как же легко оказалось вытянуть наружу свои кинки так, что они ещё и совпали с тем, что нравилось Эрену. Видимо, зря она так долго считала минет чем-то совсем уж странным и боялась навредить ввиду отсутствия опыта. Всё прошло очень даже неплохо. Настолько, что повторить Микаса точно не отказалась бы. Только в более удобной позе, колени всё-таки ей хотелось поберечь. Скинув халат, она забралась в ванну, из приоткрытой двери уже доносился аромат разогреваемой пиццы. Её Эрен точно не смог бы испортить, даже если бы постарался. Тело с благодарностью наслаждалось покоем. Микаса отметила про себя, что следовало поблагодарить Пик за подаренную книгу. Она определённо знала, что дарить. Теперь уж не придётся больше переживать, что семейная рутина как-то повлияет на интимную сферу их жизни.