next to you

I’m trying hard to say

that even if I’ve never seen your face

I’d been waiting for you

I’d always be in and out and in and out of love

Считая минуты, Ирка с тоской поглядывала на экран телефона. Какой черт придумал пары тридцатого декабря? Если есть за это ответственный, то ему точно не поздоровится. Хмурая преподша предпенсионного возраста что-то бубнила про анатомию позвоночника, но даже самые прожженные отличники делали пометки без особого энтузиазма. Что до Хортицы, то ее учебный энтузиазм вместе с желанием вставать с кровати сгинул примерно пару недель назад. Предновогодняя суета, приводящая Таню в восторженно-тревожное состояние, Хортицу утомляла. Оно и неудивительно: будь ты хоть инопланетным киборгом, хоть простой наднепрянской оборотницей, а совмещение подготовки к сессии в медицинском с полноценной ведьмовской занятостью не располагало к изобилию свободного времени. Напитанный энергией город тянул к себе всевозможную нечисть и нежить, письма от иностранных ведьм лежали в папке «посмотреть после праздников» (ВедьмаТанька благодушно разгребала соцсети Хортицы время от времени, за что последняя была безмерно благодарна). В остальном Ирка варилась в ощущении абсолютного и беспросветного хаоса, приходя домой и бросая одежду поверх накопившихся за неделю вещей. Холодильник в ее квартире совсем забыл бы о существовании продуктов питания, если бы не требовательный кот; порой Ирке казалось, что своим осуждающим взглядом он вынуждает ее нормально питаться. Честно говоря, она не сомневалась, что по необходимости ее кот в состоянии выйти из дома и прокормить себя самостоятельно, но даже мысль о подобном была явно ниже его кошачьего достоинства. Порой за домашним уютом она наведывалась домой в балку, когда в душе начинало свербить от собственной несокрушимой независимости. Там ее ждали знакомые нечищенные дороги с подмерзшими лужами, рябые заборы в обрамлении разноцветной мишуры и скрипучая калитка с тропинкой сквозь огород. За годы разнообразных реноваций их с бабкой жилище приобрело внешний вид «архитектурного Франкенштейна», коим его окрестила Танька; Ирке было просто радостно от того, что внутри теперь никогда не продувало под крышу и не текла ржавая вода. Установленная Богданом елка в обновленной гостиной навевала ассоциации с дореволюционными открытками: в процессе ремонта бабуля решила вспомнить молодость и педантично выбирала дорогие обои под старину. Ирка тогда лишь тяжко вздохнула и полезла в свой накопительный счет. В остальном, откровенно говоря, все было почти капитально переделано на финансы Великого Водного. В какой-то момент он устал спорить с принципиальной Хортицей и пошел в обход — через Таню. Ирка просто обнаруживала закрытые чеки в ремонтных сметах, встречала рабочих на своем пороге и не прекращала пререкаться из чистейшей природной вредности. Временами Айт возникал в случайных зеркалах ее дома, пугая ведьму до нецензурной брани, оглядывал результаты своих вложений и довольно улыбался. Правда, до ее одинокой квартирки загребущие драконьи лапы еще не добрались; собственность была оформлена не так уж давно, да и ремонтировать там, к счастью, ничего не требовалось. Сначала Ирка честно пыталась каждое утро добираться из балки до универа, но сил хватило едва ли на несколько месяцев. Друзья выслушивали ее нытье до поры до времени, после чего аккуратно продемонстрировали набежавшие дивиденды с ликеро-водочного бизнеса. Ирка протерла глаза, расцвела улыбкой и начала штурмовать сайты недвижимости. Эйфория от покупки своего личного гнездышка сменилась бесконечным раскладыванием вещей из коробок и попытками обуютить личное пространство: со временем ее квартирка заполнилась зельями и красивыми светильниками, раскиданной одеждой и всяким бытовым барахлом. С каждым днем приближающихся праздников и первой сессии Ирка все больше погружалась в бесконечные рабочие вопросы и записи конспектов, живя на доставках и трех кружках кофе за день. Танька присылала ей видео украшенной к Сочельнику квартиры и фотки Богдана в смешных махровых носках, а Хортица в ответ могла похвастаться лишь висящей на окне гирляндой. Каждое утро, тоскливо шлепая по растаявшему грязному снегу в сторону универа, Ирка смотрела на счастливые семьи на рекламных билбордах и мечтала о своем недосягаемом парне. Айт, к ее большому удовольствию, отучился от своей дурацкой привычки пропадать на долгие месяцы. Время в Ирии текло немного иначе, и все же он прилагал всевозможные усилия, чтобы Ирка видела его лицо в зеркале хотя бы дважды в неделю. С физическим присутствием было все еще сложновато, даже после официального снятия запрета на пересечение границы; не то чтобы Айт сидел без дела в своем собственном мире. Там, где зимой не шел снег и не слышали гула машин, жизнью кипело Торжище, встречали гостей Источники, торопливые слуги готовили Пещеры к ежегодному балу… Порой Ирке казалось, что ее змей вместе со всем его огромным загадочным миром был лишь плодом ее воображения. Потом она вспоминала пробежку по Мертвому Лесу и прочие неприятные приключения и переставала выдумывать глупости. Как бы то ни было, а встречать Новый Год ей предстояло в гордом одиночестве, что вовсе не внушало оптимизма. Богдан организовал для Тани небольшое романтическое путешествие, от чего последняя пребывала в полнейшем и непоправимом шоке — еще бы, в их паре именно Танька была идейным паровозом, за которым в комплекте всегда прилагался здухач. Бабка безо всякого стеснения раскланялась с дражайшей внучкой и уехала устраивать свою личную жизнь (Ирка почему-то подозревала, что старая ведьма намылилась в сторону богатырской заставы). Одногруппники звали отмечать у кого-то там дома или в баре, но ведьму немного смущала идея отмечать Новый Год с малознакомыми людьми. Кажется, ей пришло приглашение от компании оборотней, от которого можно было и не отказываться… Учитывая, что главный претендент на ее руку и сердце крайне вежливо и виновато сообщил, что будет занят и не приедет. Конечно, Ирка все понимала. Рационально говоря, она и сама закопалась в делах по самое не хочу, да и Айт ее общение с Рудым и компанией откровенно не одобрял — но кто, если не ведьма-хозяйка, имеет право на справедливые возмущения и претензии? Подумаешь, какой важный Повелитель Вод, мог бы и раскидать свои обязанности по всем желающим и не желающим! Куда там, будет он нарушать свой рабочий ритм ради ее удовольствия; скорее уж ограничится очередным дорогим подарком и улыбкой через зеркало. В этих безрадостных размышлениях пролетели две последние пары и практикум. Уставшая и полусонная, Хортица выползла из аудитории и еле нашла свою куртку в переполненном гардеробе. На улице было темно и сыро, к нужному автобусу выстроилась здоровенная очередь, ведьма махнула рукой и начала искать такси по двойной цене. Ей хотелось сесть на диван с ведром мороженого и смотреть рождественские фильмы, в которых сияли праздничные свечи и кружился пушистый снег. Пожалуй, она остановится на семейных историях про новогодние чудеса, чтобы не бередить душу романтическими комедиями — или, быть может, глянет остросюжетный боевик? Хотя нет, пожалуй, такого добра ей и в жизни хватало с лихвой. Попытки заехать в переполненный машинами двор заняли невыносимо долгое время. К тому моменту, как Хортица открывала дверь своего подъезда, всякие остатки хорошего настроения окончательно растворились в язвительном раздражении. В учебных чатах бесконечно трындели неугомонные одногруппники, телефон требовательно звенел сообщениями от Мыколы — додумался же доставать ведьму под конец года! Ирка уже подумывала заменить ведро мороженого на горячительные напитки, когда ключ в замочной скважине наконец щелкнул, впуская ее домой. Первым, что ее встревожило, был свет. Ирка совершенно не страдала провалами в памяти и всегда отключала электричество перед выходом из дома. Однако свет был — приглушённый и теплый, будто от гирлянды или ночника. Ощущая тревожный узел внизу живота, она позвала к себе Мака, и кот тут же выскочил в коридор, ластясь ей под ноги. Что же, это точно считалось за добрый знак: в случае опасности ее своенравный кот однозначно дал бы ей знать. Немного успокоившись, Ирка решила все же разуться перед тем, как вступать в бой за свою квартиру. К тому же, никакой чужак не мог ворваться в дом ведьмы со злым умыслом, так что в снимающей куртку Хортице робко шевельнулась надежда на что-то хорошее. Тем не менее, она все же в вооружилась колдовским огнем и парой шариков разрыв-травы — так, на всякий случай. К ее невероятному изумлению, в зале ее ждал давно невиданный порядок, и это бросилось в глаза даже раньше, чем установленная между шкафом и телевизором елка. Ирка опасливо приблизилась, будто елочка могла накинуться на нее или выпрыгнуть в окно через балкон, но та стояла неподвижно и мягко сияла развешенной гирляндой. Под елкой, как в старых американских фильмах, стояли коробки в цветной бумаге и атласных бантах. Не решившись коснуться их, Ирка оглянулась вокруг: ее взгляд выхватывал всякие мелочи вроде блестящих звезд, декоративных веток и растяжки с оленями Санты и не знал, за что зацепиться. Звук дверного звонка испугал ее до чертиков, заставив подпрыгнуть на месте и машинально выпустить когти. Бешено колотилось сердце, пережившее сегодня три чашки кофе и несанкционированное проникновение в ее квартиру, и Хортица дернула ручку двери, забыв посмотреть в глазок. Обескураженный Айт в распахнутой ветровке и слова сказать не успел, когда ведьма схватила его за грудки и втащила в квартиру. — Ты! — воскликнула она, вжимая его в закрытую дверь. — Ты знаешь, как я испугалась? — Если решила меня убить, дай хоть освободить руки, — он немного нервно усмехнулся и обратил ее внимание на свои гостинцы — букет цветов в левой руке и вазу в правой. Ирка хватку не ослабила. — Ты соврал мне! Сказал, что не придешь! — Я и правда так думал в тот момент, — он выдержал ее прямой гневный взгляд, и от теплоты в его глазах ее бушующая злость утихала, как костёр под дождем, — а потом решил, что будет иначе. Ирка смотрела на его серьезное лицо и пыталась понять, что происходит в его голове. В ее собственной сейчас творился полнейший хаос из гнева и радости, и она чувствовала, что вот-вот точно разревется. Руки с трудом разжались, отпуская безнадежно смятую футболку, стиснули ребра змея в болезненно крепких объятиях. Ведьма услышала, как зашуршал упавший на пол букет и стукнула оставленная на комоде ваза, ощутила сомкнувшиеся вокруг нее теплые руки и через мгновение оказалась в воздухе. От Айта одуряюще пахло хвоей и мандаринами, будто он только что закончил накрывать новогодний стол — или, возможно, у нее лишь разыгралось воображение. — Не могу поверить, что ты наводил порядок своими руками, — она подняла голову от его плеча, чтобы взглянуть в смеющиеся светлые глаза. — Ну, технически в это верить необязательно, — он закусил губу, безуспешно пряча улыбку, — в уборке я действительно не хорош. — Значит, заказал клининг? — Заказал и проконтролировал работу, чтобы не увидели лишнего. Сходил на базар, выбрал елку, принёс домой. Накупил всякой новогодней мишуры и развесил, что успел. Кстати, критика по поводу оформления стен категорически не принимается. — В самом деле? — Ирка ощутила подступающий к горлу смех. — Тогда не буду говорить, что олени должны висеть перед санями Санты, а не за ними. — А я-то думал, зачем они его догоняют, — совершенно серьезно отозвался Айт, и ведьму прорвало на хохот. — Ты невыносимый, — она не могла больше не целовать его. Его губы были немного обветренными после уличного мороза, а по бледным щекам разлился легкий розоватый румянец. Казалось, за те годы, что они были вместе, ей стоило уже привыкнуть к этому, но голову вело каждый раз неизменно. — Я так понимаю, что я прощен? — поинтересовался он, едва разомкнув поцелуй. Ирка была совершенно уверена, что в такой близости от его улыбки простила бы ему абсолютно все. Озвучивать это, пожалуй, не стоило; вместо ответа ведьма хитро сощурилась и прикусила его за нос. — Ауч! — Учти, мой крокодильчик, что я не отпущу тебя домой до конца зимних праздников, — она чмокнула его покрасневший нос и теснее обняла плечи под шуршащей ветровкой. Айт посмотрел на нее укоризненно. — Не называй меня так, — он насупился и смутился, и в этом совсем не осталось былого высокомерия: Ирка подозревала, что змею на самом деле нравились все странные прозвища, которые она для него изобретала. Остаток вечера пролетел за ужином из доставки (Айт где-то пришаманил свечи на стол и миленький рождественский венок), мытьем посуды и совместным украшением елки под бубнеж праздничных фильмов по телевизору. Во мнениях по расположению шариков на ветках двое категорически не сошлись: змей вообразил себе определенный геометрический порядок в украшении и был возмущен тем, как хаотично ведьма распределяла фигурки гномов и снеговиков. Ирка уже по привычке отмахнулась от его педантичных возмущений и с беспомощным видом попросила змея помочь с установкой звезды. — Конечно, малышка моя, — он расплылся в ехидной улыбке и посмотрел на нее с высоты своего роста, — хочешь, я тебя подсажу? — Ты в шаге от того, чтобы спать на диване, — пригрозила ведьма и вручила ему звезду. Когда коробки с остатками украшений и мишуры опустели, в дверях наконец появился запыхавшийся курьер. С чувством выполненного долга они упали на диван перед телеком и начали уплетать подостывшую пиццу; к удивлению Хортицы, змей наблюдал за романтическими перипетиями на экране с повышенным вниманием. — Не знала, что ты фанат ромкомов, — поделилась Ирка, наблюдая за красивыми актерами в праздничных декорациях. Кажется, она уже видела этот фильм: совсем скоро они признаются друг другу в любви и будут целоваться под искусственным снегом посреди искусственной улицы. — Я понятия не имею, что ты сейчас сказала, — весело отозвался Айтварас. — Почему они топчутся в коридоре? — Ну, это католическая традиция, знаешь. Они вешают ветку омелы в дверном проеме и целуются, если окажутся там вдвоем. Айт повернулся на нее, и на его лице была написано легкое недоумение. — Ты так делала раньше? — Ну я вроде не в Америке живу, — неловко улыбнулась ведьма. Почему-то это смущало — не разговоры о поцелуях, конечно, скорее то, что Айт впервые за столько лет решил спросить про ее возможные романтические связи с другими людьми. Подумав над этим секунду, Ирка опомнилась и возмутилась. — Погоди-ка, ты на что намекаешь? — На то, что я хочу тебя поцеловать, — ответил он совершенно искренне, будто ему и в голову не приходило, что она там себе надумала. Дальше все произошло моментально: ведьма и пикнуть не успела, как оказалась в жадных драконьих лапах. Вырываться из этой коварной ловушки она не планировала даже немного, даже в рамках приличия. Какое к черту приличие, когда Айт целовал ее так, словно они не виделись тысячу лет? — Пожалуй, я повешу дома пару веточек омелы, — выдохнула она, когда змей наконец отпустил ее. Айт на это довольно захихикал и подарил ей ещё один поцелуй. — Ты знаешь, мне не нужен повод, — он обвил ее своими длинными горячими руками и примостил подбородок на ее макушку. Ирка чувствовала, что сейчас замурчит от удовольствия. Полулежа в теплых змеиных объятиях, Хортица перевела сонные глаза с мерцающего экрана телевизора на украшенное новогодними наклейками окно. Там, в унылой ночной темноте, свет ближайшего фонаря выхватывал неторопливо плывущие к земле снежинки. Кажется, следующий год обещал быть не таким уж паршивым.