Солнцецвет

— Поклянитесь, — голос Гермионы дрогнул, — никто из нас никогда не скажет правды. Ни аврорам. Ни Министерству. Никому. Свеча мигнула в последний раз и погасла, догорев до основания. — Потому что если мы это сделаем… — она замолчала, не в силах договорить. На глаза наворачивались слезы. Все, что во что она верила и знала, было перевернуто с ног на голову. Потому что если правда выйдет за пределы их круга… Тогда всё, через что они прошли, окажется напрасным. Тогда война не закончится — она просто сменит форму. Тогда им придётся признать, что иногда зло не выглядит как враг. Тео первым выпрямился, его кудри отливали тревожным золотом в свете свечей. — Я клянусь, — сказал он без пафоса. Просто констатация факта. Как человек, уже принявший решение. Гермиона закрыла глаза на мгновение. Драко молчал дольше. Она чувствовала это молчание кожей. — Ты понимаешь, — наконец сказал он, — что мы будем жить с этим всю жизнь? — Я уже живу, — ответила она. Он долго смотрел на неё. Потом кивнул. — Тогда клянусь. Гермиона выдохнула — резко, будто всё это время задерживала дыхание. Никто не почувствовал облегчения от клятвы, и что все наконец-то закончилось. Самое страшное испытание для них предстояло еще впереди - оно было длинное в жизнь. Молчать, предав совесть и себя, ради мира. Ради того, чтоб каждый год в Хогвартс приезжали новые маленькие ученики. Ради их смеха и будущего. Ради того, чтоб позволить другим верить в их высокие идеалы. Правда же осталась с ними. Запертой и ждущей своего часа. ______________________ Пять месяцев назад. Гермиона Грейнджер, маглорожденная ведьма, умнейшая студентка Хогвартса, пристрастилась к сигаретам. Так по-магловски, так по-человечески, ведь кто-то пьет, затыкая голос памяти и стресса, а кто-то курит дурь. Гермиона же ограничилась простыми сигаретами. Честно говоря, курить ей абсолютно не нравилось. Вдыхать горький дым - не было чем-то из списка ее удовольствий, однако это успокаивало. Курение давало возможность побыть наедине с собой и отключиться от внешнего мира. И сейчас, стоя на вершине астрономической башни, Гермиона держала в подрагивающих руках почти истлевший окурок. Снова. Крайний разговор с Макгонагалл пошатнул ее хрупкое равновесие внутри. Минерва хотела от Гермионы слишком многого. Того, что девушка, будучи ветераном войны, ей дать не могла. — Гермиона, я понимаю Ваше состояние, но нам абсолютно необходим курс базовой защитной подготовки для учеников. Сейчас стало абсолютно ясно, что если бы мы уделяли больше времени для практики, мы бы могли избежать множества жертв этой войны. Кто знает, что ждет нас впереди, мы должны быть готовыми к новой войне. Мы не можем быть уверенными, что снова не придет волшебник, возомнивший, что хочет владеть всем миром. А вам, как героине войны, как никому известны правила выживания, и ведения боя после всего, что вы пережили. Потому я и предлагаю создать такой курс и вести его вам. Я надеюсь на вас, Гермиона. И Гермиона была с ней согласна. Курс, который научит детей выживать и защищаться, действительно был необходим для Хогвартса после войны. Ведь классического ЗОТИ не хватило бы для реальных военных условий. Все верили, что новой войны никогда не будет в магическом мире, но кто знает? По крайней мере, на этот раз они должны быть к ней готовы. Но она не хотела на себя брать ответственность за этот курс, - и снова, и снова переживать все воспоминания. К своим годам Гермиона Грейнджер успела взвалить на себя множество ответственности, и сейчас, возвращаясь на последний курс Хогварста, она хотела просто жить. Она не хотела думать, что война может еще когда-нибудь случится. Она не хотела брать на себя очередной груз ответственности. Гермионе хотелось забыть все болезненное из прошлого и просто побыть обычной студенткой. Размышляя об этом, Гермиона кинула взгляд на предплечье, где болел уродливый шрам. Она все равно не сможет забыть это все, ведь война буквально вырезана на ее теле. Гермиона в последний раз посмотрела вниз, подходя к краю башни, и борясь с очередным желанием спрыгнуть вниз, отошла вглубь. Смерти мы скажем: «не сегодня» - подумала девушка. Это был теплый сентябрьский вечер с легким прохладным ветерком, занятия давно закончились, а сидеть в библиотеке и корпеть над книгами Гермионе в кои-то веки не хотелось. Раньше бы они с Гарри и Роном засели в гостиной, и им бы всегда нашлось что обсудить и над чем посмеяться, но друзья решили не возвращаться в Хогвартс, а пойти своим путем. Поэтому именно Гермионе Макгонагалл и предложила вести курс для детей. Остальные герои войны просто не вернулись. И сейчас Гермиона чувствовала одновременно и острое одиночество, и ликование, что она сможет наконец-то зациклиться на себе, понять, кто она такая и что она действительно хочет. Кто она как самостоятельная единица без золотого трио. Рон… ее первая детская любовь и их поцелуй в разгар битвы… Гермиона улыбнулась, вспоминая о Роне. О вихрастом мальчишке с задорными веснушками на лице, который вырос в надежного и доброго парня. Только вот на то он и был её детской любовью, чтоб остаться в детстве. После финальной битвы они все провели лето в Норе, они горевали и радовались миру. Делали вид, что все как раньше, пили чай на террасе по вечерам, а потом Молли внезапно начинала плакать, вспоминая о смерти сына. Это было тихое лето с примесью горечи. Гермиона и Рон играли в отношения. У них даже случился первый секс, неловкий и суетливый, когда они больше смеялись, чем получали удовольствие. Но чем ближе была осень, тем все понятнее становилось, что их дороги совершенно разные, они скорее брат и сестра, чем любовники и партнеры. Понемногу успокаиваясь после пережитого, Гермиона начала задумываться, что все чувства к Рону были скорее под влиянием общих травм и сумбурных событий. Они много проводили времени вместе, скрывались от погони, были на волосок от смерти - и у них возникли чувства. Но возникли бы у них чувства, не будь всех этих приключений? Если бы они были обычными учениками Хогвартса и не лезли бы на рожон? Гермиона в этом сомневалась. — Миона, я хотел бы пойти в Аврорат с Гарри, — однажды начал Рон. — То есть ты не хочешь возвращаться в Хогвартс? А как же мы? — Мы можем писать друг другу письма и часто встречаться! — Рон взял за руку Гермиону, поглаживая ее кисть пальцами. — Но ты же понимаешь, что писем будет все меньше, а встречи - все реже и реже, Рон? — Нет, что ты! С нами этого не случится, Миона… — Рон замялся, почесав затылок, — но ты права, на самом деле, все не так. Я обманываю себя, да? Гермиона тогда ничего не ответила. Лишь вздохнула и обняла Рона. Они оба понимали без слов, что это их маленький конец. То, что даже толком не успело начаться, не выдержало бы расстояния и взросления каждого из них. Они отпустили друг друга без слез и лишней драмы, позволяя друг другу обрести крылья самостоятельно во взрослую жизнь. Осень пришла быстро. Вместе с чемоданами, новыми расписаниями и ощущением, что Хогвартс стал другим — или, возможно, это она стала другой. Замок больше не казался убежищем. Он был местом памяти, мемориалом жертв магической войны. Идя по коридорам и залам замка, перед глазами Гермионы проносились воспоминания о битве, о жертвах, о боли. В первые недели Гермиона почти ни с кем не общалась. Она ходила на занятия, выполняла задания, сидела в библиотеке до закрытия — и курила. Иногда на Астрономической башне, иногда во внутреннем дворике, прячась от взглядов портретов. Она знала, что это глупо. Она знала, что запах выдает ее, но ей было все равно. В один из таких вечеров она услышала шаги. — Ты куришь неправильно, — раздался голос из тени. Гермиона вздрогнула и резко обернулась. Драко Малфой стоял у стены, скрестив руки на груди. Черное пальто, не по уставу, темные круги под глазами и выражение лица, в котором не было ни привычной издевки, ни злости. — Я не просила советов, Малфой, — сухо сказала она, затушив сигарету о камень. — Это было наблюдение. Ты делаешь слишком короткую затяжку. Маггловская привычка. — Как трогательно, — фыркнула она. — С каких пор ты вообще знаешь, как курят магглы? — В его взгляде мелькнуло что-то острое, почти раздражение. — С тех пор, как мир оказался сложнее, чем чистота крови, Грейнджер. Она сделала шаг ближе, не собираясь отступать. — Если ты закончил демонстрировать свою внезапную эрудицию, исчезни. Я не нуждаюсь в компании Пожирательских недоучек. Он не вздрогнул, но плечи стали жёстче. — Смело, — тихо сказал Драко. — Особенно от человека, которого Министерство теперь собирается превратить в живую инструкцию по выживанию. Она резко посмотрела на него: — Ты ничего обо мне не знаешь. — Знаю достаточно, — тихо сказал он. — Макгонагалл уже предложила тебе курс. Защитная магия. Практика. Выживание. Гермиона почувствовала, как внутри что-то сжалось. — Подслушивать — дурная привычка. — Быть внимательным — полезная, —из темноты вышел еще один силуэт. Прищурившись, Гермиона заметила Теордора Нотта. — Особенно после войны. Любопытная компания для ночных прогулок, — заметил он спокойно. — Астрономическая башня, после отбоя. Гермиона напряглась сильнее, чем при появлении Малфоя. — Сегодня в Хогвартсе запрещено дышать? — отозвалась она. — Или только курить? — Курить, — ответил Тео. — И думать слишком громко. Драко усмехнулся коротко, без веселья. — Видишь, Грейнджер, ты даже нарушая правила, умудряешься быть занудой. — Скажи, Малфой, — произнесла она сквозь зубы, — ты пришёл напомнить мне, почему мы друг друга терпеть не могли? Или просто не нашел, над кем ещё поиздеваться? Он усмехнулся — криво, без привычного самодовольства. — Если бы я издевался, ты бы уже ушла. Ты не обязана соглашаться, — неожиданно сказал Драко. — Они уже решили, что ты возьмешь на себя больше, чем должна. Гермиона медленно выдохнула. — Ты слишком многословный, Малфой, мы с тобой за все обучение только издевками и общались, а тут целое предложение… — Мы уже не дети, Грейнджер, — перебил Драко Гермиону, — Но не жди от меня извинений, их не будет. Кстати, хочешь нормальный табак, а не это маггловское недоразумение — загляни в «Зелёный дым» в Хогсмиде. Там не задают вопросов и не читают нотаций.— Гермиона фыркнула, подавив смешок. Вся сцена была до того сюрреалистичной, она было подумала, что спит. Только вот снились ей обычно одни и те же сцены с поместья Малфоя. — Ладно, — согласилась девушка, — и что же я по вашему должна сделать? Что ответить Минерве? Пусть детишек отправят самих в Запретный лес - так и научатся выживать? — Гермиона приподняла бровь. — Тебе кто-то когда-то говорил, что у тебя слизеринские замашки есть? - заметил Нотт, подходя ближе к ним. Резкий ветер запутал его кудряшки, и из-за этого совершенно не было видно его выражения лица. Общение с слизеринцами хоть и не радовало, но было единственным социальным контактом Гермионы за последнее время. Потому банально хотелось поговорить хоть с кем-то. Однако услышать ответ никому из них не удалось, внизу, во внутреннем дворике, раздался пронзительный крик. Все трое напряженно переглянулись. Не говоря ни слова, они друг за другом вышли из Астрономической башни и начали спускаться вниз. Гермиона Грейнджер молила всех богов и колдунов, чтоб это не было чем-то серьезным. Они спускались молча. Каменные ступени отдавали глухим стуком - слишком громким в ночной тишине Хогвартса. Пронизывающего ветра, который гулял на вершине башни, больше не было. Тут, внутри замка, воздух был спертым, как будто сами стены Хогвартса затаили дыхание. Гермиона поймала себя на мысли, что ей становится тяжело дышать. Она шла первая. Даже не заметила как это произошло, просто шагнула вперед - автоматически, по старой привычке сразу бросаться в неприятности. Спиной она чувствовала Теодора, хотя он крался совершенно бесшумно. Крик все звенел в ушах. Пусть это будет просто первокурсник, который испугался призрака! Пусть только бы… Однако, надежды Гермионы не оправдались. Внизу, возле самой стены, лежало тело. Свет факелов не доставал до этого участка. Казалось, что кто-то шутки ради скинул с окна манекен. Слишком кукольным и нереальным казался этот силуэт. Гермиона остановилась слишком резко. Так, что Тео едва не налетел на нее. — Мерлин, — выдохнул он. Девушка замерла. Внутри нее уже зрел ответ, что случилось. Однако рациональный разум отчаянно перебирал варианты. Потеряла сознание? Стало плохо? — Люмос, — шепнули сзади. Тео аккуратно подошел ближе, и опустился рядом с телом. Слишком почтительно, будто был на приеме у королевы, — Пэнси…— еле слышно сказал парень. Как только с губ парня слетело имя, Драко, решительно обходя Грейнджер, присел рядом. — Она… мертва, — запнувшись, сказал Драко. Он потерял близкую подругу, однако по привычке сразу же прятал эмоции и закрывался. Он, возможно, позволит себе горевать, но позже, а пока им нужно было решать, в какую ситуацию все они попали. — Тут нет ни капли магии, её задушили. Кто-то сделал это руками… Гермиона, наконец, подошла к Пэнси. Красивое лицо было безмятежно спокойно. Казалось, что Пэнси спит. Если бы только не следы на шее, которые в бледном свете Люмоса казались черными. И в этот момент Гермиона заметила. Что-то неправильное, чего не должно было здесь находиться. Что-то блеснуло у самой стены, маленькое и неприметное, однако до боли знакомое. Если бы Гермиона не привыкла подмечать детали, никогда не заметила бы. Она наклонилась и подняла предмет прежде, чем успела проанализировать. Тонкая дужка обычных очков. Очков, которые Гарри вечно терял и ломал. Весь мир сузился до одного осознания. Гарри. Так быстро, очевидно и пугающе. Сердце Гермионы тревожно забилось, и она, не думая, сунула предмет в карман. — Что ты делаешь? — раздраженно сказал Драко, — Грейнджер, мать твою, что ты только что спрятала? — Гермиона в панике мотнула головой, отходя назад. — Мне вывернуть твои карманы?! — Драко встал с колен и начал подходить к девушке. — Н-не надо, Д-драко. Потом, пожалуйста…— предостерегающе подняв руку, Гермиона отошла еще на шаг назад. Факелы осветили панику на ее лице. Драко и Тео же оставались в тени. — Перестаньте, не сейчас, — вставая, спокойно проговорил Тео, — Вы понимаете, что мы судя по всему единственные свидетели? Единственные свидетели - дети Пожирателей и Героиня войны? Как это будет выглядеть для авроров? Напомню тебе, Драко, суды все еще длятся… — Но кто-то же кричал, — попыталась взять себя в руки Гермиона. Замедлить дыхание, сделать медленный вдох и глубокий выдох. Думать, думать, думать. — Если до сих пор тут никого не появилось. Тот, кто кричал, не намерен звать преподавателей, — сказала девушка. — Или он уже не может…— мрачно заметил Драко. — Мы скажем ровно то, что и знаем. Мы были на Астрономической башне, услышали крик, спустились, нашли Пенси, — он не сказал «тело», для него она оставалась их Пенси. — Не находишь странной компанию, которая собралась на башне? — ехидно заметил Тео, — Правда такая, что в нее никто не поверит. — А что ты тогда предлагаешь? — раздраженно процедил Драко. — Мы не скажем всей правды. Допустим, Гермиона возвращалась с библиотеки, услышала крик, пошла не помощь. Я, как староста, был и так на обходе, а ты таскался со мной после отбоя. — То, что ты нарушаешь правила, действительно реалистичнее, чем то, что мы были все вместе, - Гермиона, наконец, взяла себя в руки, — Однако, никто не подтвердит, что я была в библиотеке, — лжи становилось с каждой минутой все больше, а самая главная - лежала у нее в кармане, — Кроме того, разве они не могут нас попросить показать воспоминания или давать показания под Сывороткой правды? — Гермиона, ты меня конечно, прости, — замялся Тео, — но у тебя репутация зубрилы и Героини войны. Ты действительно думаешь, что тебе не поверят? — Они не будут использовать воспоминания или Сыворотку правды, если мы будем простыми свидетелями, — добавил Драко. — Зовем преподавателей, — кивнула Гермиона, и повернулась на каблуках, направляясь в здание. — Но после… Грейнджер, клянусь Мерлином, ты расскажешь, что за хрень ты прячешь… — бросил ей в спину Драко. — Стой! — резко окликнул Тео, Гермиона остановилась как вкопанная, — Меняем план. Мы не будем никого звать. Если мы будем главными свидетелями, то все расследование начнется с нас. — Тео, — сквозь зубы сказал Драко, на бледной шее проступили красные пятна, — Это Пенси, а не бездомная собака… мы не можем ее так кинуть! — Мы никого не кидаем. Ее найдут, просто позже, утром. Подумай о матери, и как на ее деле скажется то, что ты проходишь в деле об убийстве… мы удобные, чтоб все повесить на нас. Гермиона хотела было возразить, что это все неправильно. Но… предмет в её кармане жег кожу через ткань. Она была больше всех заинтересована в том, чтоб никто ничего не узнал. По крайней мере до тех пор, пока она сама не разберется. К черту моральные принципы, если речь идет о Гарри.