Неожиданное знакомство в аниме магазине...

      — Я пытаюсь, Бини, правда! Но этих дакирамум, нигде нет! — стонет накаченный брюнет, перекладывая телефон из одной руки в другую, меняя местами тяжелые пакеты.              — Они не так называются, хен — хохочет в трубку хриплый голос, перехвативший телефон у своего парня.              — А как? — искренне спрашивает Чан, снова меняя руку, несколько раз сжимая ладонь с отметинами от пакетов.              — Да-ки-ма-ку-ра — по слогам проговаривает хриплый голос, и после повторяет еще несколько раз — и хоть ты сам, конечно родитель прогрессивный, но ты бы спросил у Ханы и Дэвида, прежде чем такое покупать. Думаю, тринадцатилетнему Колину, рановато знать таких героев.              — Феликс! — стонет в ответ Чан — Я так устал, у меня полные руки товаров, мне нужно бежать в детский сад за Хеком, у меня куча работы, и Рождество с сестрой и нашей сумасшедшей семейкой. Честное слово, да пусть в любимом аниме Коли, хоть мужики в жопу долбятся, мне плевать, я хочу порадовать племянника.              — У меня для тебя плохие новости, хен- почти в истерике смеется Феликс, я скину тебе опенинг, послушай, пожалуйста.              — Как скажешь!              Чан снова тяжело вздыхает, и включает тут же присланный трек, ожидая там чего угодно, кроме того, что услышал. «Простата, девственник, стонать в постели?» Что за на хуй? Его племянник, безусловно, мал для подобных мультиков. Господи, как же его сестра воспитывает ребенка?              ***              Вообще у Чана был откровенно хреновый день, да что там день, неделя, месяц, а скорее год!              Год назад, его супруга решила, что она больше не хочет быть частью семьи, а все, о чем она мечтает это жить в коммуне нариков со своим новым парнем. Минхек отпустил маму достаточно легко, чего нельзя сказать о Чане. Нет, он не был человеком, считающим, что его жена обязана была следить за всем, пока мужчина, как цветочек растет и радуется. И Чан не был помощником, он был отцом. Но при этом он много работал, желая лучшего будущего своему ребенку, и его матери, но жена охладела к материнству. Он не винил, предлагал врачей, психологов и другое решение этой проблемы, но всегда слышал, нет. А в один из дней она просто ушла, и не обещала вернуться.              И Чан окунулся в одинокое родительство, ребёнок не может оставаться один, работа не может остаться одна. Чан хочет остаться один!              Он, правда, пытается, меняет графики, учится делегировать обязательства, расслабляться, и играть с сыном. Но все равно, иногда хочется выть в ванной, кричать в машине, или сесть на полу в супермаркете и оплакивать лук-порей.              Прошлое рождество они почти не праздновали, сходили в гости к сестре, а потом к друзьям. Ребенок был маленьким, а Чан раненым, он даже елку не поставил, ведь было совершенно все равно. Да и малыш был еще не большим, чтобы понять, почему все вокруг красные, пьяные и возбужденные. Но сейчас ему три, он уже от старших братьев знает, что такое Рождество, и в этом году все решили завалиться на праздник к Чану и Минхеку.              — Тебе пришло время принимать гостей, мой братец — сказала, еще в конце ноября старшая сестра, приехавшая с очередных гастролей.              Хана, была кем-то типа певицы, но Чан никогда бы не сказал, что-то подобное при ней, ведь от возможной смерти, и ее муж, двухметровый новозеландец Дэвид, его не спас бы.              Хана вышла замуж в 19, через год родила сына, а после и ещё одного, что не помешало ей стать вполне популярной певицей. Да, она не собирала огромные стадионы, но многие известные клубы, были у ее ног. Но это и не удивительно, ведь ее брат, отец-одиночка, музыкальный продюсер, и автор множества хитов.              Бан Кристофер Чан, самый молодой продюсер в индустрии, поцелованный Богом талантливый мальчик. Он родился и не орал, а пел, как говорила ему мама, а папа, что присутствовал на родах, только лишь подтверждал, не желая спорить с шизофренией любимой женщины. Чан работал на крупную звукозаписывающую компанию, никто точно и не знал, сколько он зарабатывает, и с какими группами сотрудничает. Да Чан был богат, и нет, Чан не любил свое богатство. А еще Чан ненавидел себя за то, что от него ушла жена!              Мужчина, вообще любил себя винить во всем подряд, внешне уверенный продюсер, был соткан из такого количества комплексов, что аж страшно становилось. Большой нос! А ведь носы в их семье почти одинаковые, и только у него как гора Эверест. Огромная задница — перекачал, белая кожа — не достаточно загорал, вены на руках — не красиво. Чан мог продолжать до бесконечности, и ничего не работало против него, даже когда Ханна и Джессика брали свою большую ложку, и хреначили по его сомневающейся голове.              — Жениться тебе нужно! — утверждала старшая представительница рода Бан.              — Или замуж выходить — продолжала за матерью, сестра, складывая руки также, как и родительница.              -Согласен — встревал 10-летний Лукас, их внезапный младший брат.              Лукас в жизни Банов, реально появился внезапно, когда Хана попросила маму взять своего годовалого сына на вечер, у бабушки буквально навязчивая идея о родах появилась. И Джессика, чуть ли не на голову Джеку села, что им нужен еще ребенок. Мужчина смотрел на нее сначала как на умалишённую, а потом как на очень упрямую, но любимую женщину, но потом подумал и согласился. Так в их большой и дурной семье появился внезапный Лукас, что был младше родного племянника. Чан, смотря на своих сумасшедших родителей, думал, что семью никогда не заведет, но влюбился. И в этой семье родился, совсем не внезапный, а очень даже обдуманный Минхек.              ***              «Это мой первый раз, нет нет.       Нет, нет, нет, нет…       Смог в простату я попасть…»              — Господи, какой бред? И этим увлекается мой племянник? Интересно, а Хана знает? — бубнит себе под нос Чан, заходя в аниме-магазин «Ня, кавай». Чан тяжело вздыхает, он слишком стар для этого!              Бан делает неуверенный шаг в сторону входа, опенинг начинается заново, а Чан спотыкается о русоволосую девчонку, что несет в руках огромную подушку с каким-то полуголым божеством, а ее отец считает оставшиеся деньги. Их встреча получается ошеломительной, Чан и девочка падают на задницу, что с величины роста той самой задницы, создает разного уровня шум. Огромная подушка выпадает из рук девочки, а у Чана из уха наушник, который хоть круглую форму, и не имеет, но катится, прям к дорогим брендовым кроссовкам на чьих-то ногах. Чан хочет забрать свой наушник, но возле кроссовка появляется рука, с ярко-красными ногтями, и татуировками на пальцах. Мужчина, как в замедленной съемке, смотрит, как его наушник поднимают, и бессовестно засовывают себе в ухо, пока Кристофер пытается выключить играющий на повторе опенинг.              — О, интересный выбор, сонбеним — медовый голос, выводит Чана из ступора, и он поднимает глаза, чтобы впасть в него еще раз.              Прямо перед ним с его наушником в ушах стоит нечто! Это не человек, люди такими красивыми быть не могут! Темные длинные волосы, что немного вьются, и падают на бледное лицо, оно маленькое с аккуратными чертами, темные миндалевидные глаза, тонкий нос, и невероятно пухлые губы, накрашенные явно дешевым блеском. Лебединая шея, на которой висит ворох цепочек разной длины и фактуры, вытянутое и худое тело, явно не лишённое рельефа и руки. Эти руки! Чан девственником не был, спал и с парнями, и с девушками, но всегда был сверху. Никто не спорил, хоть в Чане и жила неуверенность, на образ альфы она не распространялась. Но глядя на эти руки, длинные венозные пальцы, прямые не узловатые как у Чана, захотелось попросить парня себя растянуть.              Прекрасному продавцу, на вид было около двадцати, и это пропасть! Чан стар! Чан слишком стар для этого всего, для аниме, для песен о гейских групповухах, и для этого божественного создания с его наушником в ухе.              — Хотите еще раз послушать, я не против, это мой любимый опенинг.              Парень вытаскивает язык, облизывает губы, закусывая нижнюю, как в лучшей порнухе.              — Если не можете встать сами, то я бы мог сесть к вам, чтобы послушать песенку еще раз, или помочь подняться.              — Ой, простите — Чан немного почесывает голову, и возвращается взглядом к парню, тянущему наманикюренную руку. Он соглашается принять протянутую ладошку, и попутно выключает песню, что прокручивается в сотый раз.              Парень, помогающий ему встать, одет в белую рубашку и очень узкие брюки, когда он рывком тянет Чана на себя, то случайно, или не очень, прижимает к себе. Крис на секунду замирает, а потом приходит в себя, отодвигается и опускается в поклоне.              — Простите, это не то, что вы думаете, я все объясню, но сначала хочу спросить, у вас есть огромная подушка вот с этим парнем.              Чан тыкает своим телефоном в лицо парня, и видит, что глаза продавца, загораются блеском.              — Вы уверены, что именно этот персонаж нужен? — лукаво спрашивает Хенджин, а когда Чан кивает, то расползается в улыбке, будто его сегодняшняя миссия засмущать взрослого, горячего мужчину, с кучей пакетов, и странными запросами — к сожалению, этого экземпляра нам не завезли, но я уверен, его бы распродали первым. Вы может, поищите еще варианты?              Чан непонимающе кивает, и поворачивает к себе телефон, застыв в немом ужасе. Там на весь экран, его накачанный торс, и рука, что тянет вниз штаны с трусами. Это фото он сделал без лица, после очень долгих уговоров Ханы. И нет, у Чана с Ханой не было странных отношений, просто ей для обложки альбома нужен был секси-качок, которым очень удобно оказался ее брат.              И вот невероятный продавец в аниме-магазине, видит его голый торс, и это невероятный стыд.              — Господи, простите, я снова… — Чан улыбается, и чувствует, как горят его уши.              — Если это вы, то я поражен.              — Это я…              Чан краснеет теперь весь, кажется даже член, как рак, и он понимает, что ему нужно убежать, прям сейчас. Хрен с ним этим нарисованным кем-то Юри, нужно бежать, и перестать позориться.              — Подождите — почти визжит парень, и тянется к своему телефону, путаясь в проводных наушниках. Во чудак! Чан впервые за долгое время видит кого-то с проводами в ушах. Он копается в телефоне, оставаясь в том самом неловком молчании, которого у них сегодня много. В магазин заходят люди, многие здороваются с ним, но продавец только кивает, и что-то напряжённо продолжает искать.              — Извините, очень неловко получилось, я, наверное, пойду — говорит Чан, пытаясь загуглить адрес ближайшего аниме-магазина, но его останавливает вскрик.              — Стойте! Подождите! — вопит красивое чудо, бесцеремонно тыкая телефоном в нос собеседнику, задевая его — Ой, простите, но разве это не вы? Вот здесь!              Чан немного отодвигает чужой смартфон от своего носа, и видит песню его сестры с той самой фоткой. Блядь, вот это день совпадений!              — Я — шепчет Чан, опуская голову.              — Что? — магазин оглашается громким писком — Вы модель, которая снималась на обложку трека Ханы?              — Лучше — Чан хоть и стесняется, но очень хочет похвастаться — я ее брат и продюсер.              Визг, который слышится из магазина, равен сирене, и провоцирует любопытные взгляды просто прохожих в торговом центре. Он не кричал, а визжал от восторга, и не мог остановиться от того, чтобы прыгать.              — Я… фанат вашей сестры, и она всегда говорит, что песни пишет ее офигенный брат. ВЫ И ЕСТЬ, ТОТ ОФИГЕННЫЙ БРАТ, ХАНЫ?              — Я — не находится больше ничего ответить Чан, пока его за руку ведут в подсобку.               — Пойдемте, пожалуйста, мне так хочется с вами поговорить.               Чан послушно шел за парнем, забыв о своих покупках, в надежде, что их не украдут, но у него не был выбора, в него вцепились клешнями.              — Садитесь — суетится продавец, подвигая стул и ставя старый гротескный чайник, пар из которого явно замажет зеркало, и это уже не нравится Чану — вам, какой чай?              — А какой у вас есть? — смущается все больше старший.              — Черный, и дайте подумать, наверное, черный с сахаром, какой хотите?              — С сахаром — улыбается Чан, но тут, же спохватывается — я заберу свои сумки.              — Не переживайте, Джисон сейчас их принесет — говорит прекрасное создание напротив, и вместо того, чтобы позвонить истошно кричит — ХАН ДЖИСОН, ПРИНЕСИ СУМКИ НАШЕГО ГОСТЯ В ПОДСОБКУ, И ПОБЫСТРЕЕ.              Чан не привык к такому вниманию, и ему стыдно, неудобно, он не знает, как вести себя, когда младший заваливает его вопросами. Но разговор заводится сам собой, и продюсер раскрепощается, говорит о музыке, о Хане, о том какой милой девушкой она была, и какой прекрасной сестрой.              — Но сейчас, она сущая заноза в заднице — хихикает Чан, отпивая чай, вытирая рукой губы, замечая, что младший завис на нем — у меня что-то не так?              — Нет, просто я поверить не могу, что вы тот самый секс с обложки, а Ханна ваша сестра, и вы музыку ей пишите. А еще, вы любитель нарисованной яойной клубнички.              — О господи, нет — снова краснеет Чан, и закрывается руками, желая провалиться сквозь землю. Что ж за порно смотрит его родственник, что заставляет всех вокруг краснеть — Это не мне, а моему племяннику, старшему сыну Ханы. Он попросил дакима, дакираму, о Господи, подушку с этим Юри.              Чан смотрит на улыбающегося парня, и понимает, что он безбожно старый, насколько старый, что песок сметать можно. Что он вообще делает в этой подсобке? Зачем продолжает думать, что он может быть интересен? Тем более, кому-то, похожему на божество.              — Так мальчик фанат Юри — возвращает Криса с небес на землю, медовый голос — интересный выбор, очень интересный, я бы сказал. Сонбеним, а вы не смотрели это аниме?              — Нет, я не любитель такого, мне по душе всякие битвы, а моему сыну почему-то феи. Но, не в том, ни в другом случае, нет упоминаний о чьей-то простате.              Парень напротив него немного тушуется, и сникает, будто становясь меньше в размерах, но Чан не понимает причину.              — Вам помочь с выбором подушки?              -Хочешь, познакомлю с Ханой?              Говорят парни одновременно, и так же вместе как по команде отвечают:              — Да, если это будет удобно.              Повисает неловкое молчание, Чан достает телефон, чтобы написать своей неугомонной сестре, пока младший пытается всеми силами продлить этот разговор, и дело совсем не только в Хане. Ему на самом деле очень понравился этот мужчина. И хоть разлучником Хван никогда и не был, но хотелось иметь этого парня в своей жизни, хотя бы как друга.              — Вы ничего не подумайте, я не хотел навязываться.              — Все в порядке, моя сестра совсем не против, а еще, она знает кто такой Юри, и поощряет здоровое любопытство своего ребенка.              — Она идеальная! — шипит младший, и Чан соглашается, ведь сестра у него, правда классная.              — Как тебя зовут? — спрашивает старший, умирая от смущения, что он так и не спросил имя, прекрасного незнакомца.              — Хван Хенджин.              — Красиво! А я Бан Кристофер Чан!              — Мне тоже очень нравится.              После они обмениваются номерами, Хенджин продает Чану злополучную подушку с Юри, и даже делает 80-процентную скидку, хоть старший и спорит, а после дает чаевые Хану, а тот только лишь рад.              — Я бы, позволил ему трахнуть себя без подготовки — говорит Хан, обнимая своего друга и, провожая глазами уходящего мужчину.              — Обязательно сообщу об этом Минхо, когда он приедет за тобой сегодня вечером — парирует Хенджин, понимая, что он бы тоже отсосал этому мужчине в подсобке, и дело совсем не в Хане.              ***              — Хендждин-и, Минхо приехал, можно я пойду? — спрашивает Джисон, когда тот готовит магазин к следующему дню — Или хочешь с нами?              — А — переспрашивает Хана начальник, ведь из его головы не уходил брат Ханы, не давая думать ни о чем другом, только о его руках на нем, и в нем — Ты что-то сказал?              — Говорю, Минхо приехал.              — А, да иди, завтра мы работаем полдня, а потом выходные.              — Ты, с нами не хочешь? Можем замутить тройничек?              — Нет, у меня много дел — отмахивается, явно не слушая, Хван.              Хан хотел подколоть своего друга и начальника, но потом понял, что бесполезно, Джини был упрямым и одиноким.              ***              — Да мам, представляешь, брат Ханы, той самой! И мне обещали фанвстречу — болтает парень без умолку, пока женщина явно без интереса, только лишь поддакивает и чем-то сербает.              — Сынок, у тебя есть с кем встречать праздник? — перебивает миссис Хван, говоря тихо, и делая паузы — просто звучишь так, будто…              Как, блядь, мама? Одиноко, беспомощно, жалко? Так?              И Хенджин хочет соврать, да не может, ведь именно в этом году, Джисон и Минхо, у которых парень обычно справлял все праздники, уезжают к семье Хана, а он остается с их тремя кошками. Один, вечно один как проклятый.              — Нет — старается отвечать, как можно беззаботнее — в этот раз, я с пушистыми.              — Я бы позвала тебя, но ты, же знаешь, тут такое дело…              Конечно, Джини знает, что дома у него больше нет, с того самого момента, как их порог переступил Грег, его новый «папа», именно так представила этого мужлана мать. Этот дядька всем видом дал понять, что ему не нужен мальчишка, и продолжал показывать это практически каждый день. Но из дома не выгонял, хоть и искал любые причины, чтобы это сделать. И вскоре Хенджин, будто преподнес подарок для мужлана, когда был застукан целующимся с парнем. «Этого вопиющего гейства», мужик пережить не смог, и накрутил жену, а та попросила сына уехать. Вот так Хенджин и остался один, на наследство отца, он купил маленькую квартирку, и открыл магазин. И Хван вроде бы привык к одиночеству, но почему-то не сегодня.              — Я и один справлюсь, все в порядке.              — Я не сомневаюсь, сынок — ответила женщина, и все, больше ничего, а после и вовсе закончила разговор, сбивчиво поздравив с рождеством.              Хенджин уже хотел запульнуть свой телефон, но раздался еще один звонок с недавно записанного номера.              — Я рад, что вы ответили? — послышался низкий голос из трубки, заставивший тепло улыбнуться, ведь мужчина все еще не выходил из хвановой головы — вы заняты вечером? Не поймите ничего дурного, просто у Ханы, только сегодня есть свободный вечерок, потом у нее два концерта, и Рождество. Она приедет ко мне через час, и не против с вами увидеться, если вы, конечно не передумали.              Хенджин молчит слишком долго, его одинокий вечер, только, что стал самым необыкновенным в жизни.              — Извините, это, наверное, было бестактно — говорит мужчина, но Хенджин перебивает его, и уже представляет ямочки на щеках, и неловкое почесывание головы:              — Я за, скидывайте адрес.              ***       Хана оказалась милейшей девушкой, она невысокая, обычно одетая, без макияжа и любых сценических образов. Хана была какой-то родной и близкой, она совсем не волновалась, чего нельзя было сказать о парнях. Они нервничали, мялись, а Хенджин и вовсе, посматривал на входную дверь, будто ожидая, кого-то или чего-то неизбежного.              Мальчишки бегали по комнате, громко вопя, и шуточно обмениваясь ударами, периодически крича: «Мама», «Папа», «Дядя», «Тетя».              — А ваша жена, чуть позже подойдёт? — набирается смелости Хенджин, а Чан и Ханна непонимающе смотрят на него. А после девушка анализирует взгляд поклонника, видя его заинтересованность в брате, и раздражается смехом.              — Нет, чудесное создание, у этого оболтуса нет жены. Он отец- одиночка, прям как в дорамах и фанфиках, круто же!              Хван краснеет, но не может сдержать внутренней радости, ведь у этого прекрасного мужчины никого нет, а значит, он сможет побыть с ним, хотя бы как друг.              Это мероприятие совсем нельзя было назвать фанвстречей, скорее свиданием на котором почему-то присутствовала звезда. Женщина почти все время молчала, и наблюдала за новоиспеченной парой. Парни говорили без умолку обо всем на свете, от аниме, до своего тотального одиночества. А когда сын Ханы захныкал от усталости, и попросился домой, пара тяжело вздохнула. Казалось, больше Хенджину не было причин оставаться здесь, но так хотелось, до ужаса хотелось.              — Так мальчики, мы пойдем, а вы оставайтесь. Крис, 25 декабря мы у тебя.              — Да, хорошо — отмахивается Чан, слушая очередную историю из жизни магазинчика, и даже не идет закрывать дверь за сестрой и целовать племянника.              «Не проеби его! Если упустишь такого парня, я тебя долбоеба с семейного древа уберу»              Сообщение от Ханы вызывает смех, и Чан предлагает ещё чаю, дабы не упустить гостя, пока его сын спит на диване, укрытый чьей-то ярко-розовой курткой.              ***       «Не хочешь, встретить Рождество вместе со мной, и моей дурной семейкой, мне понадобиться союзник».              Это простое сообщение выбивает Хвана из колеи на долгие минуты, и даже часы. Его просто съедали заживо вопросы: «Нужен ли он там? Желанный ли гость для остальных? В качестве кого, он туда идет?»              Да они постоянно приписываются, Чан провожает Хенджина с работы, но они знакомы два дня. А еще у него ребенок! Разве можно так быстро, в омут с головой?              Он ругает сам себя, а после кивает непонятно кому, хватает несколько игрушек, пару томиков манги для детей, надевает худи с Юри, и заворачивает такой же для Чана. Подарок глупый, и даже вызывающий, но они познакомились, благородя этой розововолосой бляди, так, что должно быть символично.              Но 25 декабря, когда он в выбранной худи, подходит к знакомой квартире, его уверенность куда-то девается. Ему очень страшно быть здесь не нужным, и никем непонятым. Вопреки его страхам, дверь открывает не хозяин, а беловолосый эльф, и темноволосый шкаф. Они оба странно улыбаются, и сканируют парня глазами, оценивая его с ног до головы.              — О, Юри, так ты тоже фанат.              — Да! И считаю, что его очень недооценивают.              — Точно! — почти визжит парень — хоть кто-то меня понимает. Я Феликс, а этот богоподобный качек, мой Чанбин.              — Мы друзья Чана — заканчивает, видимо Чанбин, давая пройти Хвану со всеми сумками внутрь.              И так впервые, за все свои годы Хенджин узнал, что такое праздновать Рождество с семьей, когда весь дом неловко украшен явно мужскими руками, когда везде пахнет вкусными блюдами, носятся дети и собаки, рискуя свалить елку. Когда весь коридор полон сваленных курток, а подарки не помещаются под ёлкой. Хенджин, хочет остаться здесь навсегда, и даже привести своих дурных друзей.              — Хенджин-и, ты пришел — тепло вскрикивает Чан, и прижимает парня к себе, а, замечая розововолосого на худи, улыбается, понимая, что за три дня у них уже появились традиции — давай познакомлю с остальными.              Остальными оказались те самые Феликс и Чанбин, Ян Чонин и Ким Сынмин еще одна пара с работы Чана, Хана с мужем и детьми, родители Чана с внезапным Лукасом. Компания разношерстная, но такая сплоченная и прекрасная, и она с легкостью приняла нового члена.              ***       — Ты уверен, что не нужна помощь? — все никак не уходит Чанбин, пока Феликс его почти выгоняет насильно.              -У него есть, кому помочь, пойдем уже, любовь моя.              И когда дверь за неугомонными друзьями закрывается, они снова остаются втроём. Хенджин, Чан и его ребёнок, который давно спал в своей кроватке в обнимку с огромным зеленым слоном, что принес Хенджин.              — Кажется, он ему понравился? — указывает Чан, на комнату сына.              — А я?              — Шутишь, да он без ума от тебя, просит приходить чаще, если конечно ты хочешь — прочесывает Чан свою голову, под улыбающийся взгляд Хвана.              — А ты хочешь? — вопросом на вопрос.              — Безумно!              Чан делает несколько шагов вперед, и целует прекрасные губы, которые не думая, отвечают взаимностью, и просят себя целовать все сильнее и сильнее. Через пятнадцать минут, парни голодно смотрят друг на друга и хитро улыбаются, ведь нет ничего более прекрасного, чем поцелуй полный взаимности.              — Мечтал об этом с самой первого минуты знакомства! — шепчет старший в искусанные губы.              — Это когда ты мне намекнул, что мальчики тебе тоже нравятся, кинув в меня самым гейским опенингом в мире.              Чан стонет, что такого не было, и опускает свои руки на лицо, но Хенджин не позволяет до конца спрятаться, и целует еще раз.              ***       — Минсоны тоже будут, и в общей сложности 15 человек вместе с нами, мы такую ораву не прокормим.              Хенджин возмущается, рассказывая Чану о том, сколько людей будет у них в этом году на Рождество, пока Минхек висит на его ноге, словно на лиане. Хван, поглаживает полюбившуюся детскую голову, что стала ходить за ним по пятам, сразу как только они съехались, как и остальные части неугомонного ребенка. Совсем не верится, что прошел целый год, как они вместе. За это время Бан и Хван передружили две компании, Хенджин влюбил в себя своего пасынка, а Чан не мог поверить, что он больше не один.              — Мы прокормим всех Хени, ведь мы вместе.              — Фу, как сладко, хоть торт посыпай — в напускном раздражении хмурится Хенджин — о Господи, торт!              Хван бежит, вытаскивать коржи, и радуется, что они не пригорели, а Чан… А Чан радуется, что его внезапная неуклюжесть, и увлечение старшего племянника подушками с изображением геев, сделало его самым счастливым в мире.