Точка опоры

Кем ты был до всего этого, Дэрил?

***

Michelle Gurevich - Fatalist Love

В баре, где вместо кислорода дым табака, а водой стал едкий виски - Дэрил свой. Субботний вечер, народу просто не продохнуть. И что эти студентики тут забыли? Его привычная компания байкеров и заправских реднеков, в которой он частенько выпивает, когда тоска от жизни становится особенно яркой, в этот вечер разбавлена кучкой молодых тел, что так жаждут кусок этой самой жизни вырвать и сожрать с потрохами. Дэрилу хорошо и пусто. Громкий смех, чужие улыбки, бокал всегда наполовину полон. Он думает, что сошёл с ума, потому что девчонка напротив, что сидит на коленях у своей подружки, пялится на него без перерыва. На ней узкое блестящее мини, словно она чёртова русалка в чешуе, волосы рассыпались по плечам. Глаза зачем-то вымазала чёрным, возможно, хотела скрыть яркую синеву радужки, но только сильнее подчеркнула. Губы её яркие, влажные от пойла, что здесь подают. Она смеётся, оголяя белые зубы так, что у Дэрила мурашки вдоль позвоночника скребут под кожей. Он делает новый глоток. – Давно так не отдыхали, братишка, – пьяный Мэрл едва не заваливается на него, проходя мимо. Это лишь на секунду отрывает Дэрила от девчонки, чтобы потом вернуться к ней. Она изгибается в объятиях подружки и снова смеётся от какой-то тупой шутки своего одногруппника, но неизменно стреляет взглядом в Дэрила. Чего тебе нужно, девочка? Что за морской бой? Ранен, ранен, убит. Хмель в голове уводит его намного дальше рамок приличия. Дэрил закуривает, в этом дыму ещё одна уже не может стать лишней, он наивно тянется за пепельницей к середине стола, как тонкие пальчики ловко вытягивают его сигарету. Девчонка улыбается и делает одну долгую затяжку. Не новичок, явно. Она возвращает ему окурок, и Диксон почти сдох от следов красной помады на фильтре. Блядь. Он тушит, встаёт из-за стола, чтобы остыть: в штанах уже тесно от этой обстановки. На ощупь среди тел идёт в туалет, полумрак комнаты, вероятно, должен остужать, но ничерта не помогает, он открывает кран и тут же закрывает воду, потому что дверь позади призывно щёлкает. Русалочка медленно подходит ближе, будто каждый шаг причиняет ей боль. Дэрил даже дёрнуться назад не может, отступать некуда. Когда искрящаяся чешуя касается его бедра, руки ложатся на её изгибы, будто всегда там и были. Её губы кусают первыми. Дэрила сразу парализует: она пахнет сладким, на вкус горькая, на ощупь как само божество. Его срывает как ненормального, он жмёт девчонку в угол, целует её улыбку, шею, остановиться уже вряд ли сможет. Она трётся о него как дикая кошка, дышит сорвано, что-то шепчет. Дэрил оглушён. У него под рукой горит её платье, и дышит он через раз. Под её напором пряжка джинс сдаётся быстро, Дэрил задирает в ответ платье до талии, оголяя нежные бёдра. Тонкое кружевное бельё как у ангелочка вышибает из него последний дух. Он тратит секунд десять на презерватив. Джентльмен. И, подсадив русалку на тумбу раковины, входит в неё. Блядский боже! Узкая, мокрая, она целует его шею и царапает плечи, пока он толкается внутрь, выбивая из неё сладкие стоны. Сколько длится эта агония он и представить не может. Вся его дрянная жизнь сводится к этому безумию в туалете захолустного бара. Но, когда он кусает её в шею, девчонка стонет и так сильно сжимается вокруг него, что шансов выжить уже просто нет. Пытаясь вернуть себе сознание, он целует её мокрые щёки и горький рот. Едва застегнувшись: – В порядке, девочка? – А ты не слышал? – шутливый тон прямо в ухо, она всё ещё без трусов и с задранной юбкой. – Тебе хоть есть восемнадцать? – взгляд прямо в синий омут. Она фыркает: – Мне двадцать. Я – Лиззи. – Дэрил. Он прикрывает глаза всего на мгновение, чтобы унять сердце. Но она исчезает из этого круга ада так же быстро, как и появилась. На утро Дэрил едва что-то помнит кроме её глаз и имени. Мэрл ещё не протрезвевшим взглядом замечает красную помаду на шее младшего брата и нахально улыбается. – Нормально, Дэрелина. Не ожидал от тебя такого. А кто ожидал?! Он малодушно надеется, что это был просто сон.

***

Дэрил приезжает точно по адресу, где его братишка умудрился нажраться до скотского состояния. Нажрался, но номер брата не забыл. Не дом, а какой-то рассадник молодняка. Он выволакивает Мэрла из чужой хаты, где дикая компания из подростков и каких-то мутных мужиков продолжает гудеть на заднем плане. Тяжёлое тело брата так и побуждает бросить его прямо на месте. – Чесс... слово, не нюхал. Как будто Дэрилу может быть от этого легче. – Завязывай с такими вечеринками. Пробухаешь последние мозги. Он с трудом запихивает Мэрла на заднее сиденье пикапа, хлопает дверью, надеясь, что это выбьет из братца дурь, и слышит спутанную речь об оставленном телефоне. Блядь! Дэрил с трудом повторно покидает прокуренный гадюшник с найденным телефоном. Какие-то парнишки хватают его за руку, упрашивая остаться, но на трезвую голову такое вообще не интересно. ОНА как в дурацком ромкоме выходит из квартиры этажом ниже, когда Дэрил едва не налетает на неё. Сколько они не виделись? Месяц? Твидовая юбочка, нежно-розовый джемпер, волосы в аккуратном хвосте, никакой черноты на глазах. – Если продолжишь в том же духе, завалишь экзамен, – даже голосок её искрится чем-то тёплым, когда она наставляет подругу. – Отвали, Бет, – тянет та. И Бет, она же Лиззи, снова смеётся так, что у Дэрила дыхание перехватывает. Он вообще-то не планировал влюбляться, но один её взгляд и узнавание в нём, делают с ним невообразимые вещи. Дверь квартиры захлопывается, оставляя их вдвоём. – Дэрил, – её губы растягиваются в манящей улыбке. – Лиззи? – едва выдавливает он, стараясь оставаться спокойным. – Только для тебя, – её острый язычок бессознательно слизывает блеск с уголка губы, а у Дэрила уже дымится голова. – Ходил к кому-то в гости? - она, флиртуя, сверлит его глазами. – Забирал брата с вечеринки. У вас тут умеют отдыхать, – он отводит взгляд, чтобы не увязнуть окончательно. Бет усмехается: – Пойдём, провожу до машины. Это не предложение, это факт, перед которым она его ставит. Худенькая фигурка спускается перед ним по лестнице, позволяя рассмотреть её сзади. Также хороша как и спереди, против этого не попрёшь. У пикапа она просит телефон Дэрила. – Так, на всякий случай, - говорит она. И он как идиот диктует ей эти страшные цифры, не понимая, что творит. Что вообще у них может быть общего. Но в тот момент он думает лишь о том, как эта мисс Совершенство смотрит на него. За такое можно и душу продать.

***

Bonaparte - Last two lovers

Всякий случай происходит через пару недель в конце июня. Бет успешно сдаёт последний экзамен в семестре и с компанией друзей едет куда-то загород к одному из их знакомых. Вечер быстро перестаёт ей нравиться, после лёгкого пива и танцев в ход идёт виски и наркота. Бет хоть и чувствует полную безнаказанность, но такое не уважает. В час ночи она не придумывает ничего умнее, как набрать Дэрила. – Хэй, это Лиззи, – она почти шепчет в трубку, стоя в хозяйской спальне, пока вся компания кричит за стенкой. Дэрил просыпается мгновенно: – Ты в порядке? – голос хриплый, она сразу понимает, что он спал. От этого как-то особенно тепло. – Да, немного пьяна, но в целом нормально. Можешь забрать меня? Она сбивчиво объясняет, где находится. Он говорит, что сможет быть не раньше чем через пол часа, но приезжает через двадцать пять минут. Лиззи стоит на улице в тонкой куртке и совсем лёгком летнем платье. Несмотря на тёплое лето, её потряхивает. Без лишних вопросов и прощаний она заскакивает в пикап и заметно расслабляется. – Спасибо, – улыбается, будто без ножа режет. Дэрил надеется, что так плохо соображает просто после сна. – Куда везти, принцесса? – Куда хочешь. Ох, уж этот тон, ей бы в пору такое своему дружку молоть, а не ему. Но вместо сопротивлений Дэрил от чего-то выворачивает руль и едет, куда глаза глядят, наслаждаясь покоем рядом с ней под тихое радио. Едет, потому что она с ума его сводит, а этого в его жизни ещё не бывало. Когда Лиззи видит, куда они приехали, у неё по-детски приоткрывается рот от восторга. – Черт возьми, – она выходит из машины, чтобы заглянуть в сердце Атланты с высоты холмов. Не город Ангелов, но Дэрил всегда знал, что здесь красиво. Девчонка дрожит на ветру, но отвести глаз от огней не может. – Никогда не была здесь. Дэрил кивает, радуется, что угодил и, не отдавая себе отчёта, накидывает свою куртку ей на плечи. Лиззи оборачивается, делает шаг к нему, утягивая в объятия. – Это невероятно красиво, Дэрил. Её голова покоится на его плече, так что она всё ещё может видеть огни города, а он – ощущать запах её волос и тепло тела, которое слишком доверчиво жмётся к нему. Он опять упускает момент, когда она целует его первой. Эти чёртовы мягкие губы и сладкий запах кожи. Он будто проклят, околдован ею, иначе почему так ведётся. Дэрил сжимает крепче, целует глубже, потому что хочет, потому что она открыта и отвечает так, будто в этом заключается смысл жизни. – Может, домой тебя отвезти? – жалкая попытка перевести дух и отступить. Лиз смотрит на него из под тёмных ресниц: во взгляде желание, на губах не высохла его собственная слюна. Убей меня прямо сейчас. Она выворачивается из объятий и идёт к пикапу. Дэрил почти разочарован, пока не видит, что она лезет на заднее сиденье. Дверь за ней не захлопывается. Она выжидающе смотрит. Обе куртки летят куда-то на переднее сиденье. Остаётся только девчонка в тонком платье, бретелька которого ползёт вниз. Он, чёрт возьми, никогда не был святым. Ему стоит лишь подойти к машине, как она с силой, не свойственной такому хрупкому телу, втягивает его внутрь, устраивается на его коленях, приятно придавливая весом и снова целует. Долго, влажно, не давая вздохнуть. Её бедра приподнимаются, и она тянет его руку себе под подол, сдвигая трусики. – Вот, что ты делаешь со мной, – шепчет она, кусая мочку его уха. Дэрил готов кончить прямо там, чувствуя её влагу на пальцах и податливое тело, которое так откликается на каждое прикосновение. Она помогает избавиться ему от штанов, и Дэрил не успевает сказать про презерватив, Лиззи седлает его с протяжным стоном. Эта девочка погубит тебя. Её размеренные движения тому подтверждение. Он ласкает оголившуюся грудь и пытается запомнить хоть что-то, кроме того, какая она горячая внутри и как ему с ней хорошо. Её тёмные от возбуждения глаза, зацелованные губы, слишком узкая талия – надави и сломается. Но то, сколько в ней страсти, перекрывает всю хрупкость с лихвой. Она стонет ему в ухо, что «ещё никогда и ни с кем так...», он не верит, но чувства захлёстывают его с головой. Он нежно оглаживает шею, слегка сжимает и начинает двигаться сам, сильно, резко, так что Бет задерживает дыхание и срывается на жалобное «чёрт», когда оргазм всё-таки накрывает её. Дэрил успевает выйти из неё, изливаясь на платье и собственный живот. Это действительно «чёрт». – А вот, что ты делаешь со мной, не стыдно? – он слишком расслаблен, слишком переполнен гормоном счастья и слишком влюблён в мало знакомую девчонку, чтобы помнить, что он вообще-то не откровенничает. Она смеётся, снова ползёт к нему на колени, несмотря на то, что оба перепачканы. Целует нежно губы, скулу, и контрольным в голову ощущается прикосновение ко лбу. Он невольно прижимает её к себе, как дитя. Они ещё сидят так какое-то время, пока не приходится всё же привести себя в порядок. Когда он подъезжает к корпусу её общежития, Лиз долго не хочет выходить. Перебрасывается с ним ничего не значащими фразочками, продолжает смотреть с какой-то особой лаской. На улице уже почти утро, скоро начнут выползать ранние пташки, и ей пора идти. – Почему всё-таки Лиззи? – хрипит Дэрил, когда она вылезает из машины, и обходит её, улыбаясь. – Родители назвали меня Элизабет. Для всех – Бет. Для тебя – Лиззи, ты особенный, – она чеканит это без стеснения, смотрит настолько открыто и уверенно, что в горле пересыхает ещё сильнее. Дэрил не хочет прощаться и молчит. – Я уезжаю домой на лето, – она стоит у его двери и тянется для прощального поцелуя. – Позвоню, как вернусь в город. Дэрил даже не успевает спросить: зачем? Ему почему-то плохо от мысли о том, что два месяца её не будет в Атланте, но он лишь согласно кивает. Он не знает, зачем всё это, но вопреки Мэрлу с его «ты ёбнулся?», он находит стабильную работу в автомастерской, чтобы была возможность снять небольшую квартирку на окраине города к её приезду. Сколько можно жаться по туалетам и машинам. Он ни на что не надеется, но бросает излишнюю выпивку и всё чаще проверяет мобильный телефон. Он просто живёт свою жалкую жизнь, стараясь дать самому себе шанс на что-то большее, чего у него никогда не было. Умом понимает – не особо-то достоин этого, но сердце начинает стучать чаще, когда в конце августа всё же звонит телефон, на котором светится «Лиззи». Дэрил не выжидает положенные пару гудков, берёт сразу, не раздумывая. – Привет. На том конце провода мягкий смешок: – Я соскучилась. Увидимся? И мир снова окрашивается яркими красками.

***

Gus Black - The world is on fire

Поначалу они видятся раз в неделю, и уже только от этого у Мэрла встают волосы дыбом. – Ты бабу завёл? Дэрил смеряет его мрачным взглядом и молчит. – Ты точно мой брат? Стабильная работа и баба? Когда ждать мелких Диксонов? – усмехается он. – Завали, иначе я заткну тебя сам. Дэрил копается в тачке, что пригнали сегодня днём. У него ещё полно работы, а вечером встреча с Лиззи – ему хочется успеть всё. – Ладно, понял. Ты же понимаешь, что она просто с куклами не наигралась? Что ей от тебя взять на перспективу? Дэрил вспыхивает, отбрасывает ключ и вскакивает к брату, хватая того за куртку: – Это не должно тебя ебать. С каких это пор ты вздумал опекать меня?! Мэрл смотрит на него нечитаемым взглядом, отдирает руку от своей куртки и отступает. – Я тебе слёзы утирать не буду, Дэрелина. Ебись с этим сам. Он уходит, оставляя брата со злобным раздражением в душе. Он и сам думал об этом, но когда девчонка ему улыбается, все мысли сметает к чёртовой матери. К декабрю Лиз переезжает к нему окончательно и от дурных мыслей не остаётся следа. Ему просто некогда их генерировать. Они просыпаются вместе, завтракают, расходятся по своим делам, а вечером ужинают и проводят время тоже вместе. Порой это время – секс на кухонном столе, порой – разговор за чашкой чая, иногда всё это разом. Дэрил чувствует себя особенным рядом с ней. Она видит в нём лучшие стороны и будто вспарывает то, что он всегда боялся достать наружу. Ему больше не страшно быть уязвимым, это лишь начинает делать его жизнь настоящей. Впервые он отмечает Рождество не в пьяной компании Мэрла и его дружков, а в объятиях обнажённой девчонки, которая прежде приготовила праздничный ужин, а теперь ласкает его в кровати, пока за окном медленно падает снег. – У меня для тебя кое-что есть, – она выбирается из постели, натягивает его футболку и тянется к сумке. Дэрил не отрывает от неё взгляда: такая домашняя, что не хочется выпускать из рук, но он смиренно ждёт. Лиззи запрыгивает ему на колени и вручает кожаный браслет, явно сплетённый своими руками. Дэрилу никогда не дарили такого, он с трудом вспоминает вообще хоть какие-то подарки. – Это скандинавская руна – Тейваз, – она повязывает браслет ему на руку, аккуратно закрепляя на запястье. Дэрил разглядывает оттиск стрелы на тёмной коже браслета. – Руна защитника. Сильного и справедливого. Хочу, чтобы ты знал это, даже если меня не будет рядом, чтобы напомнить. Дэрил чувствует, как сердце ускоряет ритм: его трогательная девочка залезает прямиком под кожу одними словами. – Лиззи. – Молчи, – она нежно проводит пальчиками по его губам, вынуждая заткнуться. – Знаю, ты не всегда в это веришь. Но я вижу это в тебе. Дэрил тянет её в поцелуй, потому что у него не находится слов, чтобы выразить глубину чувств, которые просыпаются из-за неё. – У меня тоже кое-что есть, – он с трудом разрывает поцелуй, шепчет прямо в губы. Ей приходится слезть с него, когда он вытягивает из-под кровати большой чехол. – Гитара? – Лиззи смотрит на инструмент, будто Дэрил дарит ей по меньшей мере волшебную палочку. – Сыграешь для меня? – он улыбается, и девчонка с восторженным визгом бросается ему на шею. Господи Боже, можно так будет всегда? Чудо рождественской ночи растягивается для них на долгие часы наедине друг с другом, под жаркие поцелуи и ласковые мелодии, что Лиззи играет для него. – Познакомлю тебя с родителями летом, – она лежит у него на груди после очередного акта их любви, которой он, кажется, переполнен полностью. Дэрил не сразу понимает смысл слов, но затем напрягается: – Не думаю, что им понравится. Бет поджимает губы, смотрит на него: – Ты не обязан им нравиться. Хотя я думаю у них не будет шансов тебя не полюбить. Я ведь люблю. Эти слова так легко срываются с её губ, что Дэрил замирает. Сердце снова пускается вскачь. – Эй, – он касается её скулы, заставляя смотреть себе в глаза. – Я тоже тебя люблю. В тот момент ничего не может быть правдивее и проще этого. Её улыбка тому подтверждение. Месяцы их жизни до сдачи её диплома были лучшими, что случалось когда-то с Дэрилом. Он учится заботиться не только о себе и получает несоизмеримые тепло и ласку взамен. Он забирает её с учебы и, несмотря на усталость после работы, они часто вместе готовят ужин. Он учит её ориентироваться в лесу, она учит его говорить о своих чувствах открыто, даже если это злость и обида. Особенно, если это злость и обида. По выходным они выбираются на природу или остаются дома в кровати, пускаясь в разговоры о будущем. Лиззи хочет окончательно поселиться в Атланте после учёбы, Дэрилу же неважно где – главное с ней. Он уже планирует взять больше смен в мастерской и работу посложнее, чтобы в будущем переехать в более лучшее местечко. К концу июня, когда Лиззи с отличием заканчивает университет, у него появляется маленькая коробочка с тонким простеньким колечком для неё. У Дэрила каждый раз замирает сердце, когда он невольно натыкается на неё рукой в кармане. – Ты приедешь через недельку, как закончишь? – она жадно целует его, стоя на автовокзале за пять минут до отправления своего автобуса домой. – Конечно, как договорились, – Дэрил пытается надышаться ею напоследок перед разлукой. – Закончу ремонт и сразу к тебе. Я же должен познакомиться с твоими родителями. Бет растягивает губы в нежной улыбке, невероятная синева глаз затягивает его. Он сжимает её в своих объятиях, сминая ткань платья. Всего неделя, он опомниться не успеет, как вновь увидит её. Лиззи прощается и садится в автобус. Дэрил смотрит ей вслед и верит, что всё ещё будет. Тогда он ещё не знает, что через три дня случится то, что случится. Грёбаные мёртвые встанут и перевернут их прошлую жизнь с ног на голову. Он не знает, что застрянет в Атланте на пару недель и, когда они с Мэрлом смогут выбраться и добраться до фермы, там никого уже не будет. Горы трупов, ходячих, лужи крови и обугленные стены. Мэрл вырвет его с мясом из того места, потому что Дэрил бы грыз землю, лишь бы понять, где ему искать Лиззи – жива ли она ещё. – Вряд ли она выжила, – мрачно хрипит Мэрл, пока Дэрил гипнотизирует пустоту перед собой. На душе ебучие угли, всё, что было когда-то живо, погибло на той ферме под обломками старой жизни. Дэрил ничего не отвечает, просто пытается сдохнуть каждый грёбаный раз, когда опасность оказывается рядом, и каждый грёбаный раз ему это не удаётся.

***

– Кем ты был до всего этого, Дэрил? – Зак повторяет свой вопрос. Когда они с братом натыкаются на тюрьму и группу выживших в ней, Дэрил ещё не знает, что там окажутся хорошие люди. Рик Граймс станет ему больше, чем другом, Кэрол окружит его заботой, остальные примут молча, без лишних слов, как равного себе. Он медленно вспоминает, как заботиться о других. Неизменно уходит на охоту, стараясь, чтобы у группы всегда было мясо. Таскает из развалин близлежащих городов нужные вещи. Кожаный браслет на руке молчаливо напоминает, что он всё делает правильно. Дэрил становится важным винтиком в их хрупкой системе, получая в ответ признание и дружбу, которые не особо были знакомы ему раньше. Отвечать на тупые вопросы Зака время от времени – небольшая плата за всю эту стабильность. Но что ответить сейчас, он не знает. Он был никем. Пустой оболочкой, живущей по инерции множество лет, пока одна девчонка не показала ему, каким он может быть, на что способно его большое сердце, и как много чувств оно способно испытывать. Лиззи пришла в его жизнь и была вырвана из неё так внезапно, что рана болит до сих пор. Порой он видит её во тьме коридоров тюрьмы или среди ветвей деревьев в лесу, иногда она приходит во сне, и проснуться на утро ощущается, как выстрел самому себе в ногу: боли много, толка ноль. Дэрил молчит, глядя на Зака, и отрицательно мотает головой. Где-то за их спинами раздаются голоса. Группа вернулась с вылазки, и они нашли новеньких. Дэрил машинально встаёт и идёт в ту сторону – возможно, нужна его помощь. Он всегда уточняет, всегда на подхвате, теперь он умеет это лучше прочих. Среди прибывших он видит её: рваные джинсы на худых ногах, огромная куртка поверх толстовки, светлые волосы выбились из-под капюшона. Девчонка стоит вполоборота, но он может разглядеть её. «Лиззи» – дорогое сердцу имя возникает в голове. Он думает, это – иллюзия, нужно просто перестать смотреть, и она исчезнет. Дэрил переводит взгляд на Зака и затем вновь на толпу. Девчонка остаётся стоять там, разговаривает с Риком, рядом старик, похожий на её отца с фотографий. Сердце Дэрила пропускает удар. – Лиззи, – чуть громче, уже вслух. Зак рядом хмурится: – Знаешь её? Дэрил уже не слушает, идёт к ней, едва дыша, как мантру повторяя «Лиззи». Она оборачивается. Уставшая, с израненным лицом и искусанными губами, но всё такая же настоящая. Яркие голубые глаза встречаются с его взглядом, и она не может отвернуться. Улыбается – робко, будто не верит. Дэрил убит. Снова. Девчонка срывается первой, у него хватает лишь сил, чтобы заключить её в объятия и постараться не рухнуть вместе с ней на колени. – Лиззи, – хриплый шепот. – Ты всё-таки нашел меня, – она плачет, он понимает это по дрожащему голосу, по жарким вздохам на ухо. – Я думал, что потерял тебя. Она отстраняется, смотрит ему в глаза и смеётся сквозь слезы. Зак так и не дожидается ответа. Дэрил понимает его только сейчас, глядя в родные глаза. Он уже был тем, кто выбрал жить до всего этого. И, как оказалось, этого было достаточно, чтобы выстоять, чтобы не сломаться, чтобы продолжить, – когда привычный мир рухнул окончательно.