я сошла с ума

— Ты очень красивая, — Хёнджин смотрит прямо в душу. Она помнит сотню жалоб Джисон на такой взгляд. И всё равно никак его не контролирует. — Иногда мне кажется, что я влю… ты мне нравишься слишком сильно, когда я смотрю на тебя слишком долго. Хёнджин не знает, зачем она это говорит. Она пьяна. Она счастлива. Она в компании, где её понимают и принимают все. Что ещё нужно для того, чтобы отключить мозг? Ей больше ничего и не надо. Она уже в состоянии, о котором потом часто жалеет. Хотя она и без алкоголя часто жалеет обо всём. Компании, которые в моменте заставляют чувствовать себя слишком комфортно, имеют ужасное свойство расходиться. Даже если на несколько часов. И для Хёнджин это катастрофа, потому что даже о самом коротком времени, проведённом вместе, можно пожалеть из-за каждого слова и действия. Возможно, утром, когда Хёнджин окончательно протрезвеет и задумается о том, какой ущерб своей репутации она нанесла этим вечером, она решит, что больше никогда не будет пить. А ещё никогда не будет поддаваться ощущению, что всё вокруг безопасно и можно отпустить себя. Быть такой, какой она себя ощущает где-то там, далеко-далеко внутри. Возможно, потом она напишет крайне драматичное сообщение, в котором скажет всем, что она больше не часть их компании, потому что не сможет смотреть им в глаза. После исчезнет на неделю долгого молчания. И вернётся. Потому что её подруги ей намного важнее её тупых мыслей о стыде. Но всё равно не расскажет, в чём была причина такой драматизации. Она сама не до конца это понимает. Или не принимает. — Правда? — Джисон допивает алкоголь из своего стакана и смотрит будто бы с вызовом. И улыбается так, будто задумала что-то. А Хёнджин заранее знает, что она слишком слаба, чтобы ей в чём-то отказать. — Тогда давай это проверим? Джисон ставит стакан на стол и пододвигается к Хёнджин ближе. У Хёнджин нет ни одной мысли в голове. Не потому что она слишком пьяна, а потому что если она начнёт представлять, что может произойти дальше, то потом разочаруется из-за того, что не произошло ничего. Хёнджин в принципе никогда не напивается до состояния, когда не контролирует себя, свои действия или решения. Ей не нужно быть пьяной, чтобы стать такой. Нужно быть просто счастливой. Сев слишком близко, Джисон аккуратно кладёт руку на плечо Хёнджин. И смотрит так, что Хёнджин хочется сжаться в атом. Но желательно найти частицу меньше атома. И стать меньше этой частицы. Потому что взгляд у Джисон настолько яркий и сияющий, что сразу становится понятно: после этого Хёнджин потонет. И никто ей не поможет. — Можно я тебя поцелую? Хёнджин не хотела ни о чём думать, потому что она бы обязательно представила, что Джисон ей предлагает целоваться. Обниматься. Целоваться и обниматься одновременно. Целоваться и засовывать руки под одежду друг друга. Уйти куда-то подальше от чужих глаз, закрыться в тёмной комнате и целоваться уже там. Целоваться, пока не начнут болеть губы. Целоваться, пока не перестанет хватать воздуха. Целоваться, пока не захочется чего-то большего. И не остановиться даже после этого. Возможно, Хёнджин можно было не убегать от этой мысли. Может быть, так она бы успела обдумать все обходные пути за те несколько секунд, которые ей дала Джисон, пока та молча обрабатывала информацию, которую ей выложила Хёнджин. Но сейчас Хёнджин совсем не думает. Хочет оправдаться перед самой собой, что это из-за того, что её застали врасплох, но это не так. Она просто хочет натворить что-то, о чём потом пожалеет. Потому что если сейчас она откажется, то будет жалеть весь вечер. И благословлять себя с утра. Жалеть весь вечер она не хочет. Поэтому, пусть и не особо уверенно, но она всё же кивает. И Джисон как-то слишком легко перекидывает одну ногу через бёдра Хёнджин и садится на них. — Ты уверена? — Хёнджин кивает. — Точно? — Вновь кивает. Кажется, Джисон этого более чем достаточно. Она кладёт одну руку на щеку Хёнджин и наконец-то целует её. Аккуратно, практически невесомо. Будто бы даёт Хёнджин последний шанс, чтобы та отпрянула, оттолкнула Джисон, сказала, что та сумасшедшая и чтобы она больше никогда её не касалась. Ничего из этого Хёнджин не делает. Она лишь кладёт обе руки на спину Джисон и притягивает её сильнее. То ли хочет впечататься в неё, то ли впечатать в себя. После этого она чувствует, как Джисон улыбается, действительно старается стать ближе и целует увереннее. Если они так проверяют Хёнджин на прочность, то дела совсем плохи. Потому что та чувствует, что её сердце бьётся из последних сил. Это явно слишком быстрая для него скорость. Оно не должно так биться. Потому что, вероятно, на такой скорости получится только разбиться. Хёнджин не уверена, то ли в доме, который они сняли на праздники, действительно кто-то убавил музыку, то ли она настолько поплыла под Джисон, что уже даже не слышит ничего вокруг. Но вопрос в другом: волнует ли её хотя бы один из вариантов? Абсолютно нет. Хотя мысль о том, что их могут поймать вот так, ощущается как конец света. Но ровно до момента, пока Джисон не перестаёт её целовать, чтобы оставить звонкий и мокрый поцелуй на шее. Если бы душу Хёнджин можно было увидеть, то после таких действий Джисон пришлось бы руками пытаться поймать её. Чтобы Хёнджин осталась жива чуть подольше. — Пока они ушли, давай поменяем локацию, — Джисон шепчет прямо на ухо. А после встаёт и протягивает руку Хёнджин. И уводит за собой в одну из самых дальних комнат. Туда, откуда их при всём желании не услышат. Хотя не то чтобы они хотели быть громкими.

***

На следующее утро они проснулись вместе, что неудивительно. Потом Хёнджин не удивится ни одному из десятка засосов на её груди. Но это потом, а пока… — Доброе утро, — заспанным голосом произносит Джисон. У неё на голове бардак, ужас и лохмотья. Хёнджин не уверена, что хоть кто-то из них двоих вчера вспомнила о том, чтобы смыть макияж. И если у Хёнджин он вчера был практически незаметным, то чёрный карандаш, которым Джисон подводит глаза, сделал с ней за ночь нечто уморительное. А ещё было бы неплохо, если бы Хёнджин проверила, она сейчас хотя бы в трусах или всё же нет. Потому что вот так сходу она не уверена. Ни в чём не уверена. — Утра, — отзывается Хёнджин и старается максимально сильно, но не вызывая вопросов, спрятаться куда-то в подушку. Эх, вот бы эта подушка могла помочь Хёнджин телепортироваться домой и закрыться там на неделю. Две. Месяц. Жаль, подушки так всё ещё не умеют. Поэтому Хёнджин придётся обсуждать всё то, что произошло вчера. Или уже сегодня. В общем, ночью. И не то чтобы она хотела бы это всё забыть и никогда не вспоминать. Не то чтобы ей всё так сильно не понравилось, что она хотела бы промолчать. Нет. Совсем нет. Ей понравилось. В этом проблема. В ней проблема. — Кстати, насчёт вчерашнего, — Джисон звучит крайне неуверенно. — Знаешь, я не совсем готова к отношениям. Не в плане, что это плохая отмазка, чтобы бросить тебя после того, как мы переспали, нет. Просто… я не знаю, меня пугает вся эта фигня. Будто бы меня отношения будут сковывать, и я не смогу позволить себе и половину того, что могу сейчас. Это даже не столько о действиях, сколько о творчестве. Наверное, понятно же, что я пишу о чём-то, что происходит внутри меня. А если мы будем в отношениях, то я не смогу и половину этого пропускать через свой внутренний фильтр. Извини. Это только моя проблема. Ну, может быть, ещё проблема моей головы и моего мозга, но они ведь тоже часть меня, так что… — Джисон говорит медленно, постоянно закусывая губу и водя пальцем по простыне. Наверное, если бы она не старалась бы бесконечно улучшать свою дикцию ради репа, то сейчас бы она проглотила половину слов. И Хёнджин ничего бы не поняла. Но она поняла. И у неё будто камень с души упал. Иногда она может напрягаться и немного пугаться того, как они с Джисон схожи в своих мыслях, переживаниях. Схожи своими личностями. Но сейчас ей это определённо нравится. Нет недопониманий. И Джисон сама взяла на себя худшую часть этого разговора, поэтому Хёнджин не будет чувствовать себя плохой. Саму Джисон она никогда не посчитает плохой. Для неё Джисон — маленький ангелочек, которого можно спрятать в ладошках, чтобы спасти от всего этого мира. И с этих же ладошек её получается читать как книжку. Никаких тайн и секретов. Хёнджин всё замечает, даже если ей не сказать об этом прямо. Иногда возникают проблемы лишь с тем, что Джисон тоже замечает проблемы, о которых не говорит Хёнджин. И здесь уже остаётся надеяться, что она считает желание, или, наоборот, нежелание Хёнджин об этом говорить. Хотя намного чаще Джисон намекает Чанбин понаблюдать за Хёнджин, чтобы та уже решила, нужно ли подходить и разговаривать или же Хёнджин справится сама. У Чанбин определённо лучше получается считывать невербальные сигналы. Но того понимания, что есть у Джисон, Хёнджин ещё ни в ком не находила. — Оу… — Хёнджин даже не нужно играть в удивление, потому что она действительно удивлена. Ей почему-то казалось, что именно в этом аспекте Джисон её не поймёт. Будто бы у неё совсем другой вайб. Вайб той, кто будет обниматься с утра, расцеловывать щёки, заставляя улыбаться, а потом посреди ночи, после того, как Хёнджин бы согласилась встречаться, она бы выкатила целый список идей для свиданий, после чего отправила бы ещё своё расписание, чтобы согласовать дни, в которые они могли бы провести время вместе. А это оказалось не так. Хёнджин приятно удивлена. — Всё хорошо, — Хёнджин улыбается своей самой успокаивающей улыбкой и кладёт свою руку поверх руки Джисон. — Я понимаю, о чём ты, — их пальцы играют друг с другом, пока Хёнджин смотрит Джисон в глаза. Та в ответ не смотрит, внимательно наблюдая за движениями их рук. — И для меня это вполне нормально. Только давай… раз уж так вышло, что мы обе не хотим отношений, то и об этой ночи никому ничего не скажем. Хорошо? Просто… я не совсем уверена, что нас все поймут. Да, все попытаются, но я… я просто боюсь этого. Иррационально. Джисон наконец поднимает взгляд. Хёнджин не видит в нём ни страха, ни отвращения, ни чего-то ещё плохого. Джисон сразу же улыбается так искренне, что эта улыбка могла бы заменить солнце. Сердце Хёнджин пропускает пару ударов в напоминание, что оно всё ещё здесь. Никуда не делось. Никуда не уходило и не планирует. Хёнджин всё ещё не хочет признавать всё то, что она ощущает, даже если вчера они поцеловались. И переспали. Но Хёнджин абсолютно плевать на эти ощущения. Они никакой боли не причиняют. Хёнджин достаточно быть рядом с Джисон, чтобы чувствовать себя нормально. А рядом она может быть и в роли подруги. Без чего-то пошлого или романтического. Всё хорошо. Джисон кивает. И Хёнджин проводит с ней оставшееся утро в обнимку, смотря какое-то новое аниме, о котором информации в сети чуть больше, чем о том, что происходит на дне океана. Они обе ведут себя так, будто бы ничего не было. И это хорошо.

***

Хёнджин ненавидит себя из прошлого за то, что она поверила в первую очередь самой себе, что между ней и Джисон действительно ничего больше не будет. Она старается оправдываться перед самой собой. Старается думать о том, что это всё произошло сумбурно. Этого не было в планах. Это была просто встреча. Небольшая тусовка двух неудачниц, которые изначально планировали просто заказать чего-то прикольное и посмотреть что-то такое же по уровню прикольности. Может быть, чуть-чуть посплетничать о всех вокруг. И обязательно наделать сотню-другую тупейших фотографий. Хёнджин действительно не знает, когда всё пошло не так. В её голове это отложилось так: сначала они ждут пиццу и выбирают, что им двоим сегодня подойдёт посмотреть, чтобы вот под настроение попало. А потом Джисон сидит на коленях Хёнджин, обвивая её шею руками, и целует как в последний раз. Нет, не так. И целует, будто бы умрёт, если прервётся хотя бы на мгновение. И целует, будто бы от этого зависит её жизнь. И целует так, что у Хёнджин вылетают все мысли из головы. И целует. Так, как целует только она. И плевать, что ни с кем другим Хёнджин не целовалась, кажется, более года. Плевать, что буквально позабыла, каково это — целоваться с кем-то другим. Даже если бы она помнила, то Джисон уже сделала достаточно, чтобы заменить все воспоминания о поцелуях собой. И только собой. И когда раздаётся звонок, возвращающий их в реальность, где они успели, так-то, заказать себе еду, Хёнджин обещает себе, что этот день — единственное исключение. Сегодня она разрешит себе отпустить все желания. И принять все желания Джисон. От одного вечера ничего не будет. Потом они вернутся к обычной жизни, где ничего подобного не повторится. Только ещё один раз Хёнджин позволит этому случиться. В последний раз.

***

Хёнджин не знает, почему она позволяет верить самой себе. Из раза в раз. Она уже раз десять обещала себе, что это будет последний. А потом был крайний, завершительный, итоговый, заключительный, финальный, терминальный, окончательный, дефинитивный и распоследний. И вот она вновь надевает водолазку с высоким горлом, потому что Джисон слишком много себе позволила. А Хёнджин позволила себе не останавливать её. Не говорить ей уменьшить пыл. Хёнджин позволила себе просить больше и испытывать ощущение, будто бы она сейчас расплачется, если Джисон ей откажет. Хотя, наверное, она бы действительно расплакалась. И это ужасно. Это пугает. Это совсем не подходит под мысль, что ей достаточно быть просто подругой. Это никак не вяжется с мыслью, что ей достаточно просто быть рядом. Потому что теперь ей явно недостаточно. Ей нужно больше внимания от Джисон, хотя их уже начали подкалывать, что они находятся в каком-то своём отдельном мире, когда физически они в компании с подругами. Ей нужно больше её прикосновений, хотя они и так уже не разлипают. Ей хочется знать Джисон ближе, чем кто-либо. Хотя Джисон уже признавалась, и не раз, что Хёнджин сейчас знает даже больше, чем Минхо. А Минхо, как бы, лучшая подруга Джисон. Она была первой, с кем Джисон построила свою собственную вселенную, в которой могла прятаться от остального мира. Когда-то Хёнджин завидовала тому, как Джисон связана с Минхо. Теперь Хёнджин для Джисон ближе, чем Минхо. Это как минимум неожиданно. Не входило в планы. Пугает. Очень сильно пугает. Хёнджин не хочет говорить что-то об ответственности, потому что Джисон на неё эту штуку не возлагает. Но Хёнджин всё равно боится. И это звучит настолько тупо, что у Хёнджин уже начинает болеть голова оттого, как часто она прокручивает эту мысль. И она бы с радостью подумала о чём-то другом, но не может. Практически физически. Вчера Джисон перестаралась. У Хёнджин под водолазкой сейчас столько следов от засосов и укусов, что если о них позабыть, то можно ненароком испугаться. И Хёнджин знает, что у Джисон дела не лучше. Она сейчас скрывает то же самое, если не хуже. И в моменте Хёнджин всё нравится. Она на всё согласна. И готова отдать всё в ответ. Только вот после, находясь в окружении людей, она ощущает, что все всё знают. Каждый случайный прохожий видит её насквозь. Знает её секрет. Знает, что она спит с девушкой. И даже не в отношениях. Она чувствует неприязнь в чужих взглядах. Она слишком сильно реагирует на каждый шёпот за спиной, запоздало вспоминая, что эти люди её даже не знают, чтобы как-то обсуждать. Мозгом она понимает, что у этого страха нет должных причин. Но что-то внутри головы кричит и бьёт тревогу, что это всё эфемерное. И его не нужно даже задевать, чтобы спокойная жизнь перестала существовать. И Хёнджин хмурится от мысли, что она не уверена, была ли у неё когда-то спокойная жизнь. Кажется, она всегда находилась в чём-то страшном, непонятном и вязком. И выбраться оттуда ей, видимо, никогда не позволят. Она не имеет ничего против влюблённости. И против каких-либо чувств. Она искренне рада за всех, кто нашёл своего человека и находится с ним в счастливых отношениях. Только Хёнджин не видит себя в таком сценарии. Она то с собой в счастливых отношениях не находится, что уж говорить о других. — Джинни? Ты тут? Со мной? — Минхо касается её плеча. Сдвинь она свою руку чуть ниже и вбок, она бы уже касалась одной из меток, что оставила Джисон. У Хёнджин из-за этого в голове сразу же будто завыла сирена. Она всё знает. И она обязательно найдёт, как использовать эту информацию против Хёнджин. Даже если это не в её стиле. Даже если Минхо скорее бы сделала всё, чтобы сохранить это в секрете, если бы Хёнджин сказала, что для неё это важно. Хёнджин понимает, что это всё — ужасный крик тревожности. И, к сожалению, всё, что она может сделать — проигнорировать его. Усмирить уже никак не получится. — А, извини, — Хёнджин старается улыбаться как можно искреннее. Так, будто бы всё нормально и ей сейчас не хочется спрятаться от страха где-нибудь, где её никто не знает, — я просто… — Ты задумалась, — перебивает её Минхо. — Слишком сильно. Опять. В который раз за последнее время ты пропадаешь в своих мыслях, когда вокруг происходит что-то? — Минхо говорит без осуждения. Но Хёнджин слышит только его. А тишина после заданного вопроса давит слишком сильно. И Хёнджин из-за этого тратит все свои силы на то, чтобы поддерживать свой непринуждённый вид. Будто бы она просто красивая и, возможно, тупая. Таким же всё прощается, да? — Дорогая, — взгляд и голос у Минхо смягчаются, — что происходит? Она бы с радостью вывалила абсолютно всё, что происходит в её голове. Если бы хоть чуть-чуть могла понять, как это описать кому-то. Потому что это всё ощущается как ядерный взрыв, который уничтожает всё живое. А если нет жизни, то и рассказать о произошедшем ужасе некому. Хёнджин никто не заставляет молчать. Кажется, она просто лишилась возможности говорить. Или же она не может говорить только о том, что её действительно волнует? — Помнишь Тэхо? — начинает говорить Хёнджин о какой-то фигне, о которой у неё не было желания размышлять ни минуты. — Вот он мне в чувствах признался. Встречаться предложил. — Оу… Ты ему всё объяснила, я надеюсь? — Что я должна была ему объяснять? — недоумённо спрашивает Хёнджин. — Ну, что ты… — Минхо почему-то запинается и молчит. Не похоже на неё, но Хёнджин это игнорирует. — Я ему сказала, что подумаю. — О чём? — Минхо хмурится и спрашивает таким тоном, что Хёнджин не может разобрать: это осуждение или же Хёнджин сказала что-то неожиданное. — Будем ли мы встречаться… — А ты, — Минхо быстро моргает, видимо, пытаясь что-то понять. Что-то в её голове явно не сходится. И Хёнджин кое-как себя убеждает, что это не из-за того, что она точно знает, что у Хёнджин есть интрижка с Джисон, — смогла бы с ним встречаться? — А почему нет? Я сейчас свободна. У меня никого нет. Я никому ничего не должна. Верность я не обещала хранить. К тому же, он по-доброму ко мне относился всегда. Мне кажется, даже до того, как у него начали появляться чувства. И он уже работает и довольно много зарабатывает. Да и сам по себе он семейный человек. Так ещё и красивый. Мне родители пару раз говорили, что мы красиво смотримся вместе. У него есть своя квартира и машина. Да и не скупой он, всегда был готов за меня платить или покупать какие-то ништяки, чтобы мне грустно не было. Пока Хёнджин говорит всё это, она бегает глазами туда-сюда. Смотрит куда угодно, лишь бы не на Минхо. Она много раз останавливается, чтобы правильно подобрать слова. Или чтобы вспомнить, почему же она считает Тэхо хорошим человеком. Она до этого никогда не рассматривала возможность с ним встречаться, но сейчас это звучит как хороший план. — И среди этих слов нет ничего похожего на любовь, Джинни. Оу. А вот это уже удар ниже пояса. — И что? Знаешь, как сейчас мало нормальных парней? Наверное, мне будет потом очень грустно, если я его сейчас упущу… — Но ты же его не любишь… Так же отношения не строятся… — Да, господи, плевать. Стерпится — слюбится. Минхо в ответ ничего не говорит. Просто смотрит с таким сожалением, что Хёнджин прямо сейчас готова встать со своего места в кафе и уйти блевать в туалете. Настолько ей противно от себя. После Минхо мягко меняет тему. И Хёнджин ей за это благодарна.

***

Кому: Тэхо От кого: Хван Хёнджин Да, я согласна с тобой встречаться <3 19:57 Кому: Соник От кого: Хван Хёнджин Извини, я думаю, нам нужно прекратить встречи 19:57 Не на время. Навсегда. 19:58 Я согласилась на отношения. 19:58 С парнем. Так что, пожалуйста, можешь никому не рассказывать, что было между нами. Я не хочу слухов обо мне в таком свете. 21:43