17 февраля 2021 года. Среда? Четверг? Уже стёрлось из памяти.
Холодно. Темно. Брюнетка 16-ти лет сидит на ступеньках, как брошенный котёнок, и пытается понять, почему её одежда влажная, не по погоде, а голова кружится как пары литров...
во.. крепкого кофейку.
Но кофе она не пила. Да и к сведению, бог знает, когда та последний раз ела и спала. Вчера? Вчера Новосёлова хлебнула воды из под крана, а родители как в реалити-шоу типа "Пацанок", но там совпадение только с драками после алкоголя. И Илона бы не хотела смотреть это.
Теперь она здесь. В чужом подъезде. В промокшей футболке с надписью, которую она не может прочитать, английский для неё - это просто набор букв, которые сейчас превращаются в расплывчатую потёкшую неразбериху, хотя впрочем и без такого состояния считался бесполезным в её сознании. В глазах плывёт, дыхание тяжёлое, а в голове ноль мыслей. Или единственная - "чё она, вообще, бля, тут делает, внатуре?".
Возможно, потому что она
не спала со вчерашнего дня. и/или её мозг уже отключился, решив, что это не его проблема. Или потому что бежать от проблем - любимое дело Новосёловой.
Илона откинула голову назад, ударившись затылком о холодную, обшарпанную стену и прошипела мат. Стены подъезда, как и её собственная жизнь, казались серыми и безрадостными. Безжизненными. Она попыталась сфокусировать взгляд на тусклой лампочке на потолке, но та лишь расплывалась в нечеткое пятно. В ушах до сих пор стоял какой то шум, звон, звук от собственного дыхания, прерывистого и хриплого и бьющее в уши сердцебиение.
"Вот тебе и домашнее обучение, — промелькнула в голове едкая мысль. — Сидишь дома, а потом оказываешься в чужом подъезде, как бомж ебучий." Она усмехнулась, но смех получился каким-то нервным. Вне дома, конечно, её тоже не обожали. Вечно находились умники, которые норовили подколоть, обозвать, или просто бросить косой взгляд. Но это было ожидаемо. Как и то, что в ответ они могли получить нелестное слово от Илоны.
Она попыталась пошевелить ногами, но они казались слабыми, пару секунд перезагружаясь и вспоминая, до неё доходит что она бежала пока колени и ноги не сказали "нет". Теперь она тут. Промокшие джинсы неприятно липли к коже, из-за чего Илона в очередной раз ругнулась, злясь. Холод пробирал до костей, но Илона не чувствовала его так остро, как внутреннюю пустоту. Пустоту, которая образовалась после очередного родительского скандала, после криков, пощёчин и ощущения собственного бессилия. О, каким же ничтожеством она себя ощущала в такие моменты. Она привыкла к этому, почти. К осознанию того что ты вообще ничего не можешь сделать, что сейчас ты никто, привыкнуть трудно, по мнению Новосёловой - невозможно.
"Надо бы валить, – подумала она, пытаясь очухаться. – Мало ли что." Но как же она заебалась. Что физически, что морально. Сил не было совсем.
Сейчас бы поспать часок..
Илона закрыла глаза, пытаясь хоть немного прийти в себя, проводит вспотевшими ладонями по лицу пытаясь стереть все эти неприятные, отвратительные ощущения с себя. Очевидно, не сработало. В темноте перед глазами мелькали обрывки воспоминаний: лица, злые такие - что хочется зарядить, её потрепанный вид в зеркале, топот ног по лестнице, холодный воздух, обжигающий легкие.. А потом - ничего. Стёрто. Ебучая пустота, уже ненавистная. Как будто кто-то выключил свет в её голове.
"Ну и где я теперь? – прошептала она, и её голос прозвучал глухо в тишине подъезда – Я эту пизду, блять, не знаю!" Она чувствовала себя потерянной, как заблудившийся щенок, который не знает, куда идти и кто его ждет. Точнее ждут ли его вообще? Нет, она знала ответ - прекрасно знала, только вот признавать это больно, поэтому прибегать к самообману гораздо легче. Никто, её, блять, не ждёт. Никому нахер не нужна Илона, и даром, и за пачку сигарет хороших, которые она непонятно откуда достаёт. Только вот Илона была не щенком, а шестнадцатилетней девушкой, которая уже давно перестала верить в добрых волшебников, Деда Мороза и сказки с хэппи эндом.
"Вот тебе и свобода, – пробормотала она себе под нос. – Свобода от родителей, свобода от дома, свобода от всего. Теперь я, аллилуйя, достаточно свободна чтоб сидеть в чужом подъезде и ждать, пока меня найдут или пока я не превращусь в сосулю".
Илона словила себя на мысли что хотелось бы, чтоб какой нибудь домочадец из этого подъезда увидел её тут и предложил помощь. Ей хотелось помощи, хотелось внимания. Хотелось ощущать что-то.
"Ладно, Новосёлова, соберись, – приказала она себе. – Ты не какая-нибудь там принцесса в беде. Ты - Илона Новосёлова. Ты переживала и не такое". Хотя, если честно, она не была уверена, что переживала что-то подобное. Обычно её проблемы ограничивались последствиями подростковых шалостей, которые она игнорировала, и редкими стычками с всякой мудачиной.
И, конечно, мысли материальны - только Илона уже была не особо рада. Сверху послышался скрип, и на лестничной площадке появилась рыжеволосая девушка. Это была Мэрилин Керро - ненавистная эстонка, которая, несмотря на все оскорбления и грубость Илоны, не засунула подальше эту вежливость. Мэрилин остановилась, заметив сидящую на ступеньках брюнетку.
— Илона? – осторожно спросила она, словно боясь спугнуть.
Илона подняла на неё усталый взгляд, теперь раздраженный.
— Чё надо? – прохрипела она.
Мэрилин не отступила, наоборот, присела рядом, не нарушая дистанцию, но и не давая уйти.
— Выглядишь.. плохо. Зайдёшь? Согреешься там… – сказала она мягко, с характерным акцентом и подбирая слова.
Илону это просто вымораживало! Она сильная, она не ребёнок, она независимая, и её ужасно раздражало такое отношения. Её девиз по жизни - "сама". Помощь принимать она не умела
— Нахуй иди, ррыжая, справлюсь. – выдохнула она, но голос уже не был таким резким.
— Тогда хотя бы скажи, где ты живёшь? Может, провожу? – Мэрилин не сдавалась.
Илона замолчала, глядя в пол. Она не хотела домой. Пожалуйста, куда угодно, только не домой.
— Да чё ты, блин, прилипла.. домой не пойду. — начала она, вспоминая о доме, ассоциации с которым были далеко не теплыми. Сразу ком в горле.
— Всё хорошо. – улыбнулась Мэрилин. – Если тебе нужен кто-то рядом, я не уйду.
Илона вздохнула, она ощущала себя уязвлённой. Эта рыжая казалась слишком настойчивой, слишком надоедливой, слишком.. просто слишком. Бесила одним словом.
— Как жаль. — прошептала Илона, — Съебись, а. Иди куда шла. Улица пушкина, дом колотушкина. Шучу.
xx Адрес, буду рада если придешь и разобьешь им окна или что нибуль поинтересней, поможешь отлично.
Мэри разочарованно вздохнула. Она могла понять Илону, но всё же хотелось быть чуть-чуть больше добра, мира, жвачки и прочей ванили. Но что ей ожидать? Илона ненавидит её.
— Пойдём, я помогу тебе дойти домой, нельзя же так. Или хотя бы согреться у меня.
Илона на мгновение замерла, глядя на протянутую руку. Взгляд, "Это что за вброс?", гордость и самостоятельность сеяла сомнения в том чтоб взяться за руку. Но, всё же, положение такое что стоило бы. Она взяла руку Мэрилин, и та подтянула её на ноги.
— Ты не обязана быть сильной всегда, – тихо сказала Мэрилин, ведя её по лестнице. – Иногда можно просто позволить себе быть слабой.
Илона промолчала. К сожалению, она даже не слушала Керро. Лишь мысленно раздражалась физическому контакту, будучи нетактильной, да думала о своём.
— Ты часто так уходишь? – спросила Мэрилин, когда они выходили из подъезда.
– Часто. — Откликнулась наконец, улавливая вопрос. Илона слегка открылась, сама не зная почему и зачем.
– Тогда, может, пора попробовать что-то другое? – улыбнулась Мэрилин, – Вместо того чтобы бежать, можно попытаться найти кого-то, кто поймёт.
Звучит просто, а на деле как? Но всё же, пытаться помочь она пыталась. Илона посмотрела на неё по другому. Нет, поменять своё отношение и внутреннее отторжение рыжей башки так быстро не получится, конечно. Зато сточить углы этого всего, и попытаться относиться не настолько критично - можно.
Новосёловой казалось, что ранее раздражающие голубые глаза не такие уж и плохие, голубые глаза это вообще-то даже красиво. Жалко, что у самой тускло-зелёные.
Нытиком или блядью сейчас назвать Мэри она не могла.
— Может быть, — сказала Илона, — может быть, я попробую.
Илона чувствовала, что постепенно расслабляется, а сердце бьётся ровнее. Мэрилин не торопилась, не задавала лишних вопросов. Ей тоже страшно. Страшно спугнуть.
— Ты знаешь, — вдруг сказала Илона, не отводя взгляда от асфальта, — я всегда думала, что всякие.. люди, помогают лишь для того чтоб потом нарциссично хвалиться о том что они помогли бедняжке. Требуют всякого потом за это. Фу бля, идиоты..
Мэрилин улыбнулась, чуть наклонив голову.
— Бывает. И мне самой иногда хочется, чтобы кто-то просто был рядом, без такого. Но иногда нужно верить.
Илона не привыкла видеть кого-то слабым и уязвимым. Не то чтоб некомфортно, непривычно.
— А.. не боишься?
— Боюсь, — призналась Мэрилин, и хихикнула, — но я выбираю верить, что есть люди, которые способны понять. И если я не попробую, то никогда не узнаю.
Илона боялась всегда. Страх пробирал до дрожи и изрезал изнутри. Сама себе она вредила хлеще чем любые мелкие ебланы, которые хотят самоутвердиться.
— Может, ты и права.
Они подошли к дому Илоны. Свет в окнах был тусклым, и в подъезде, как обычно, наверно, пахло сыростью. Илона замерла у двери, мешкая.
— Ты хочешь? ну, домой. — спросила Мэрилин.
— Не знаю, — ответила Илона, — наверное, нет.
— Тогда пойдем ко мне, — предложила Мэрилин, — у меня есть тёплый чай и плед. Ты можешь остаться на какое-то время.
Илона посмотрела на неё. Очевидно, согласилась, перед этим распинаясь о том что можно было сразу определиться а не ходить туда-сюда, мол, сказала же что домой не пойдет.
В квартире Мэрилин включила свет, и она почти физически ощутила тепло, будучи в всё ещё влажной одежде. Было уютненько. Она села на диван, устало развалившись, а Мэрилин принесла чашку с горячим чаем и протянула.
Илона приняла чашку, чувствуя, как тепло распространяется по ладоням, почти обжигая. Она сделала маленький глоток, горячо, заставляет матюкнуться в мыслях, но вкус показался ей приятным. Сладкий, с лимоном. Она смотрела на Мэрилин, которая хлопотала, доставая плед и печенье. В квартире было чисто, пахло чем-то домашним. В отличие от ее собственного дома, где всегда царило что то очень неприятное.
Но на пару секунд самым милым ей показалась такая заботливая и занимающаяся делами Мэри. Она быстро отбросила эту мысль.
Когда Мэрилин вернулась, она укутала Илону в мягкий плед и села рядом. Илона чувствовала себя неловко, но проехали. Мэрилин молчала, давая ей время прийти в себя. Они сидели так некоторое время, просто наслаждаясь тишиной а Илона чаем. Кое кому это требовалось.
– Расскажешь, что случилось? – тихо спросила Мэрилин, когда Илона допила чай. Илона вздохнула, глядя в чашку.
– Да блин, ничего нового, родители опять напились и начали цапаться, – прохрипела она, отворачиваясь. – Я просто ушла, чтоб не видеть этот цирк.
Мэрилин кивнула, понимающе глядя на неё.
– Я понимаю. У меня тоже не всегда все было гладко.
Илона взглянула на нее с удивлением.
– Ты? Да ладно, – смеётся она. – Колись. А мне казалось у тебя там всё по красоте.
Мэрилин вздохнула. – Не все так просто, как кажется.
Илона промолчала, разглядывая Мэрилин. Она почувствовала себя немного виноватой за свои слова. Да и вообще часто чуствовала виноватой за своё поведение. Может быть, она действительно не знала Мэрилин так хорошо, как думала.
