Нравлюсь тебе

      Антон уставился перед собой, стараясь не обращать внимания на взгляд, который уже несколько минут прожигал ему спину. Он уже привык быть объектом внимания Ромки, который, казалось, совершенно не утруждал себя попытками скрыть свой интерес.       Бесконечные, короткие и пронзительные переглядки стали для Антона чем-то вроде фона, почти привычного раздражения, от которого он отворачивался, фокусируя внимание на ком-то другом. Однако внутри всегда оставался лёгкий осадок — будто кто-то слишком усердно пытался проникнуть сквозь его защиту.       Не раз Антон задавался вопросом, который не давал ему покоя: почему Рома вообще смотрит в его сторону? Их сложно было назвать друзьями — если не считать натянутого перемирия, наступившего в девятом классе, когда Антон помогал Ромке с подготовкой к экзаменам. Да и после этого отношения оставались нейтральными: короткие фразы, редкие просьбы о помощи. У них не было ни общих тем, ни хобби, ни какого-то особого повода для сближения.       Пристальное внимание со стороны Ромы, тем временем, не ослабевало ни на секунду. Антону даже начинало казаться, что тот с каждым днём всё больше поглощал его в свое поле зрения. Рома не подходил, не пытался заговорить, будто нарочно держал дистанцию, но Антон чувствовал его вокруг себя.       Иногда сталкивался с ним в школе, опаздывая на уроки, и Рома появлялся неожиданно — словно всегда знал, где его подловить. Проходя мимо, он бросал цепкий взгляд, мгновение задерживаясь на Антоновом лице, и тут же исчезал.       Антон находил странным Ромино поведение, каждый раз, когда Полина, — неизменно искавшая его компанию на переменах, — кружилась вокруг него, одаривая то и дело робкими улыбками и забавными рассказами. Именно в такие моменты Рома обострял слух, вникая в их скромные разговоры. А когда их взгляды сталкивались, Рома тут же терялся, неловко убегая, словно его поймали за чем-то незаконным.       Не долго думая, он пришёл к выводу, что Морозова, скорее всего, нравится Роме. Тот просто ревновал девушку в нему.       — Чего тебе? — не выдержал Антон однажды, когда Рома однажды замер у дверей класса, сверля его взглядом.       Тот выглядел весьма удивлённо, не ожидая прямого вопроса, но все же лениво бросил:       — Ничего, – продолжая глядеть.       — Ром, чего ты от меня хочешь?       Ромка усмехнулся, но Антон уловил что-то нервное в его вздохе.       — Ничего мне не надо, Тох. Чего прикопался?       Мысленно ругаясь, Антон закатил глаза и схватил Рому за руку.       — Идём, поговорим.       — Нахера? — возмутился Рома, но сопротивляться не стал.       Они вышли в пустой коридор. Антон отпустил его, обернулся, глядя прямо в глаза.       — Так, Полька нравится?       Рома замер, не понимающе нахмурился.       — Какая ещё Полька?       — Нравится же, — Антон сделал шаг ближе. Его голос был тихим, но твёрдым.       — С чего ты это взял вообще? — спросил Ромка и посмотрел так обижено, что Антону стало неловко от собственного напора.       — Ты глаз от нее оторвать не можешь, несложно догадаться, — невозмутимо ответил Антон, отводя взгляд.       — Никто мне не нравится, — буркнул он.       Антон уже пожалел, что решился спросить. Всё, что он так долго обдумывал, рухнуло за считанные секунды.        — ... тем более Полина, — это было последнее, что тот сказал, прежде чем уйти.       В последующие дни их пути не пересекались. Антон заметил, как Ромка избегал его. Не сказать, чтобы это сильно задевало, но определенно действовало ему на нервы.       Выпускной наступил совершенно неожиданно. Шум голосов, запах духов и перегара витали в воздухе, а музыка из старых колонок заглушала все остальные звуки. Антон пытался расслабиться, но чувствовал себя отстраненно, как если ему было некомфортно.       Рома сидел за соседним столом. Улыбался, разговаривал с ребятами, но его глаза снова и снова скользили в его сторону. Это было так заметно, что даже Полина шепнула ему на ухо:       — Ромка тебя сейчас глазами испепелит. Ты ему чем насолить успел?       — Я тебя умоляю, Поль.       — Или это из-за того, что ты ему на экзамене не помог? Там уж самому тебе нужна была помощь, — она засмеялась, вспоминая, как Антон пыхтел, пока Лилия Николаевна стояла у него над душой.       Вскоре музыка сменилась на медленную и спокойную. Некоторые вышли в центр, в зале стало чуть тише. Полина пыталась уговорить его присоединиться, но он только отрицательно качал головой. Воздух в помещении стал невыносимым, и ему хотелось просто исчезнуть на время.       Он вышел на улицу. Ночной воздух был прохладным, мягким, убаюкивающим. Асфальт блестел от недавнего дождя, и где-то вдали слышалось постукивание капель, падающих с деревьев. Антон засунул руки в карманы и сделал пару шагов вдоль школы.       — Подожди.       Знакомый голос заставил его остановиться. Он медленно обернулся.       Рома стоял в нескольких метрах, его лицо было напряжённым, но Петрову было все равно.       — Что? — спросил Антон сухо, прищурившись.       Тот молчал несколько секунд, потом сделал шаг вперёд.       — Нужно поговорить, — сказал он. Его голос звучал тихо, почти хрипло. Антон поднял бровь, недоверчиво глядя на него.       — О чём?       Рома оглянулся, словно проверяя, не подслушивает ли кто-то, и жестом указал на стадион.       — Здесь не место.       Антон хотел отказаться, но что-то в голосе Ромы заставило его передумать. Он кивнул, и они направились к стадиону.       Когда остановились у ворот, Антон скрестил руки на груди, ожидая разговора.       — Я слушаю.       В такое время здесь не было ни души. Ночь была тёмной, звёзды слабо проглядывали сквозь облака, а от школы едва доносилась музыка.       Рома тяжело вздохнул, запустил руку в волосы.              — Слушай, я не знаю, как это сказать...       Антон закатил глаза, плохо скрывая раздражение.       — Ты притащил меня сюда, чтобы мямлить себе под нос?       У него сейчас не было сил абсолютно ни на что. Хотелось просто уйти домой, забыть про этот дурацкий выпускной и перестать видеть перед собой Пятифана с его не менее дурацким лицом.       Рома стиснул зубы, явно задетый словами Антона, но не отступил. Он вновь провёл рукой по волосам, словно пытаясь успокоиться, а потом поднял взгляд.       — Нравишься ты мне.       — Что? — переспросил он, сердце пропустило удар. Слова прозвучали так тихо, что Антон сначала подумал, что ослышался.       Рома резко поднял голову, и в его глазах мелькнула вспышка негодования, смешанная с отчаянием.       — Ты слышал.       Петров молчал, уставившись в чужое лицо, пытаясь уловить какую-то издёвку. Но её не было. Всё, что он видел, — это неподдельную растерянность и что-то ещё, чего не мог назвать.       — Ты серьёзно? — спросил он, не узнавая своего голоса.       Рома горько усмехнулся, отвёл взгляд, будто от этого становилось легче.       — А ты как думаешь? — его голос звучал глухо. — По-твоему, я ради прикола год как идиот... — он осёкся, облизал губы и продолжил уже тише:       — Думаешь, мне это легко даётся?       Антон почувствовал, как его руки сжимаются в кулаки. Внутри всё кипело, мысли разрывались на части, пока он пытался осмыслить происходящее.       — Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, — выдохнул он, чуть качнув головой. — Это всё...       — Всё хуйня, да? — перебил Рома, поднимая на него взгляд. Его голос звучал резко, почти зло. — Потому что это неправильно.       — Я не... — начал он, но не закончил.       Рома сделал шаг ближе, и Антон инстинктивно отступил назад, уперевшись спиной в холодный металл ворот.       — Ты можешь мне ничего не говорить, — продолжил Рома. Его голос вдруг стал тише, мягче. — Можешь уйти, если хочешь...       — Не хочу.       Рома замер, его глаза вспыхнули чем-то незнакомым. А затем он неожиданно потянулся вперёд. Антон едва успел осознать, что происходит, когда тёплые губы коснулись его.       Это было быстро, неуверенно, но от этого не менее ошеломляюще. Он не смел двинуться с места, даже когда Рома чуть отстранился, выжидая его реакции.       — Ты совсем с ума сошёл, — выдохнул он, но голос звучал не так, как он хотел — не твёрдо, а скорее растерянно.       — Может быть, — тихо ответил Рома, смотря прямо ему в глаза. — Но я должен был попробовать.       Антон молчал. Он не знал, что делать, что сказать. Но вместо того, чтобы уйти, сделал шаг вперёд и поддался искушению.