На дно

Как я рассказал им свою историю, они сразу возненавидели меня, несмотря на то, сколько я сделал для них, пытаясь искупить этим свои грехи. Но в итоге ко мне всего лишь нейтрально относятся четверо человек. Помню ту самую ночь, когда сознательно покончил с собой. Тогда я был в поисках своего пропавшего сына, но всё тщетно. В итоге, спустя почти год мучений, я, не осознавая, попал в мир, где буду испытывать ещё большую боль каждый божий день. До сих пор прячу шрам от выстрела под волосами. Ни в одной истории появления моих товарищей я не слышал, чтобы кто-то из них покинул этот мир добровольно. А если бы я сказал им правду, то они бы меня хотя бы пожалели? Или я уже слишком многого прошу? Особенно если вспомнить мои прошлые поступки… Но ведь я действительно изменился! Больше никому не причиняю вреда, не грублю, не смеюсь над кем-то. Я пытался отвлечь себя от этих мыслей тем, что они просто меня пока плохо знают. Но решение уже было принято. Помню, недавно нашёл верёвку, которую раньше вообще не замечал. И вдруг появилась мысль: «Если я могу возрождаться после раундов, то что будет, если умру в лобби?» Чтобы моя смерть была более мучительной, я принёс тяжёлую лавочку, которую привязал к ноге. Вдруг я услышал странные шорохи в кустах, но мой путь назад был отрезан потоком мыслей. Я сидел около берега озера, моря, океана? Никто не знает. Чтобы выбраться, мы пытались построить плот, но, к сожалению, у нас не хватило ресурсов, и пришлось отложить эту затею. Я не знал, что меня ждёт дальше: возможно, я снова окажусь в лобби или просто буду болтаться в воде всё это время. Мне уже было всё равно. Я с трудом сдвинул тяжеленную скамью ко дну и погрузился… Инстинкт самосохранения пытался защитить меня, но увы, меня уже нельзя было спасти. Я почувствовал ту же боль, как при выстреле. Теперь я точно уверен, что эта смерть настоящая, не какая-нибудь фальшивка, после которой я снова начну страдать. Это моё настоящее спасение от этого кошмара. И вот, я наконец умер с улыбкой. Умираю, ничего не достигнув, не заработав уважения за свои немалые усилия, не искупив грехи, не найдя Кулкида и не узнав ничего после исчезновения Ноли. Моя жизнь была фактически никчемной. И даже не будучи главным героем собственной жизни, я искренне благодарю своего маленького ребёнка за то, что он подарил мне счастье… Я умираю с улыбкой на лице. Чувствую, как воздух заканчивается. Сжимаются лёгкие с грудью, бьётся сердце. Моего отсутствия никто не заметит. Я на самом дне, буквально. Виденье Тафа: Услышав какой-то шум снаружи, я быстро подскочил с кровати и решил посмотреть, что там происходит. Увидев Севена, я удивился и спросил себя мысленно: «Что он здесь делает?» Почувствовав, что он обернётся, я мгновенно прыгнул в кусты и продолжил наблюдение. Это странно… Севен, главный, по сути, изгой нашей компании, находится возле берега озера с тяжёлым предметом, привязанным к ноге… Подождите-ка… Он ныряет! Увидев эту картину, я протянул руку из-за куста, но, подойдя к озеру, понял, что его и след простыл. Его даже через прозрачную воду не видно. После такого неразумно было не бежать к спящим товарищам. Привлекая внимание шумом, я всех разбудил. Единственный, кто меня внимательно выслушал, был Билдермэн. Рассказав жестами ему обо всём увиденном, он с расстроенным видом передал новость остальным. Большинство посчитало, что он воскреснет утром, но проходили часы, дни, недели — он так и не вернулся. Виденье Эллиота: Севен… Да, он раздражал меня всё время, что я его знаю! Он сжигал мою пиццерию, ломал терминал, и в результате мы внесли его в чёрный список. Когда я доставлял пиццу или просто выглядывал из окна здания, я редко мог видеть его гуляющим со своим сыном. Хотя он больше не совершал никаких плохих поступков, я всё равно испытывал ненависть к нему, а попав сюда, эта злоба стала ещё сильнее. Я отказывался давать ему пиццу, несмотря на то, что он даже не просил, почти не общался с ним и даже иногда ссорился, хотя он никогда не проявлял агрессии. Узнав о его утоплении и исчезновении на целую неделю, я даже обрадовался: как не радоваться, когда тот, кто тебя раздражает, исчезает навсегда? Но проходили раунды за раундом, и… без него стало даже сложнее… Помню, как он запускал своих клонов на ловушки, чтобы остальные смогли пройти, использовал гулгай, чтобы попытаться телепортировать кого-то из нас, ремонтировал генераторы, находил аптечки и блокси-болы, особенно часто отдавая их именно мне, говоря: «Если хиллер помогает другим, то кто поможет хиллеру?» А он… на самом деле стал намного лучше. Стал скромнее, менее уверенным в себе, ничего не просил взамен. Улучшился во многом, а я этого не замечал. Теперь без него нам стало даже немного труднее выживать в раундах, но постепенно мы привыкли. Однако к одному мы точно никогда не сможем привыкнуть: к тому, что Севен стал убийцей. Он выглядел как молодая версия себя, но по возрасту старше: вместо лица — окна компьютерной ошибки, а посередине — кровоточащий глаз, вместо рук — огромные когти, сросшиеся с его кожей, а также дырка в голове. Моя первая смерть из-за него произошла неожиданно. Он использовал клона, чтобы сбить меня с толку, и я побежал туда, где встретил нового убийцу. Затем, применив кулгай, перенес меня в какую-то глухую местность, похожую на лес с большим озером. Когда посмотрел в озеро, вместо своего отражения увидел ужасающего Севена, тянущего меня прямо на дно. Уже задыхаясь, он внезапно разорвал меня на части, и я ощутил самые настоящие страдания, а не ту фальшивую боль, что испытывал ранее. Даже находясь среди останков, я сумел почувствовать себя живым и заговорил с ним. — Эй, Сев!.. Хриплый голос привлек внимание существа, которое продолжило слушать. — Я совершил огромную ошибку, недооценивая тебя раньше. Помню, как ты просил у меня прощения, а я постоянно отвергал твои попытки, потому что не верил, что такие, как ты, способны измениться. Сквозь кровь, залившую глаза и рот, я едва мог говорить, однако отчаянно пытался продолжить: — Но теперь я вижу тебя иначе. Видел, как ты беспокоишься о своем сыне, развешиваешь объявления о его розыске, не попросил у меня пиццу, хотя ты был на лоу хп, раздавал аптечки и блокси-болу, помогал нам своими клонами и кулгаем. Ты действительно изменился в лучшую сторону и очистился от прошлых грехов. Я прощаю тебя. А теперь, пожалуйста, прости и ты меня. Я причинил тебе столько боли, не понимая этого, не поблагодарил за твою помощь, не давал тебе пиццу, хотя она была тебе необходима, даже ссорился с тобой… Прости меня… Между нами повисло напряженное молчание. Наконец он набросился на меня и беспощадно разорвал своими когтями, оставив от меня всего лишь один глаз. Взгляд Севена выражал презрение. — Нет.