Самый обычный день

      Холодное, влажное помещение Форта Фарагут было изолировано от внешнего мира толстым камнем и временем. Здесь, в самых дальних залах, не было сквозняков, но воздух всё равно стоял тяжёлый, насыщенный запахом чадящих свечей, плесени и магии - той её разновидности, что въедается в стены и остаётся даже после смерти заклинателя. Каменные своды хранили едва заметные следы старых ритуалов. Как ожоги, которые никто не удосужился скрыть.       Человек в чёрном вошёл без спешки, перенося на плече тело молодого мужчины. Вес ощущался сильнее, чем ожидалось. Мёртвые не помогают нести себя. Тело было ещё свежим. Тонкий, слегка сладковатый запах указывал на начало разложения, но лишь в начальной стадии. Идеальное состояние. Редчайший подарок.       Это был эксперимент. Осознанный, взвешенный и весьма неприятный. До этого Люсьен работал только со скелетами. С ними было проще и, пожалуй, спокойнее. Никакой иллюзии жизни, хрипов и смрада. Минимальные требования к контролю. Сломанные кости легко чинились или заменялись, а к их постоянному скрипу можно было быстро привыкнуть.       Тело опустили на ритуальный стол. Таковым, впрочем, он стал относительно недавно. Люсьен выпрямился, немного размялся, а после позволил себе несколько секунд неподвижности. Взгляд убийцы оценивал материал: цвет кожи, оставшиеся раны и увечья, вид и состояние одежды. Следы насильственной смерти были налицо. Очередной разбойник или вор. Сейчас это уже не имело никакого значения ни для трупа, ни для некроманта.       Для ритуала требовались кровь и концентрация. Кинжал вышел из ножен с привычным, почти успокаивающим звоном, резанувшим тишину. Продолговатый разрез на собственном предплечье. С годами боль практически не ощущалась. Кровь стекала в деревянную плошку ровной струйкой. Почти завораживающе. Дыхание выровнялось. Сердце замедлило ритм. Разум силился сосредоточиться, отсекая всё лишнее. Некромантия требовала выдержки, почти монашеского терпения. В этом она была близка к школе восстановления. И так же вынуждала к точности. Мёртвые, как и живые, не прощают небрежности.       Наспех замотав порез, Лашанс принялся чертить мелом символы вокруг мертвеца. Несколько знакомых рун и ещё несколько новых. Потрёпанная книга, которую не купить в обычных лавках, была открыта на нужной странице. Скорее акт предосторожности, чем необходимость. Чёрная кожа перчаток, обтягивающих крепкие пальцы убийцы. Долгий вдох. Выдох.       Руки зависли над грудной клеткой чужого тела. Зеленовато-голубое, неестественное свечение ослепляло на контрасте с мраком. Энергия стекала вниз, накапливаясь. Поток усиливался, требуя всё больше сил. Люсьен чувствовал, как напряжение нарастает, как магия тянет глубже, чем планировалось. Она переставала поддаваться контролю. Что-то пошло не так.       Испарина выступила на лбу. Контроль истончался. Пальцы мертвеца дрогнули. Не движение - судорога. Рефлекс, а не отклик. Так реагирует плоть на заряды электрической магии. Он ждал ещё немного, выжимая последние резервы, но результат не менялся. Продолжать было опасно.       Ритуал был прерван.       Тело осталось неподвижным. Накрыв его старым гобеленом, Спикер скрыл от взгляда результат своей неудачи. Он смотрел на это место ещё несколько секунд. Разочарование. Злость. Измотанность. Требовались работа над ошибками и отдых. Свечи были погашены, возвращая подземелью привычную и правильную тьму и тишину.       Он попробует снова. Завтра.