Чарли с Планеты Слонов

Я пытаюсь себя убедить, что не скучаю по Чарли. Случается даже такое, что я не вспоминаю о нем неделями. Месяцы проходят без мысли о нем. И все же, я не забываю его. Если бы я решился рассказать кому-то об этих переживаниях, то меня бы, скорее всего, не поняли. Не потому что он был парнем — такое ведь случается — а потому что окружающие привыкли к тому, насколько непробиваемым я был. Мы познакомились на выставке собак чуть больше года назад. Я стоял возле тети Молли, растерянно держа в руках поводок, пока в районе щиколотки со мной стоял австралийский терьер. Он был частью помета заводчиков «с заднего двора» и не выглядел как остальные чистокровные псы, хотя все равно казался мне милым. Мы не знали кому точно этот пес принадлежал — когда мы нашли его в пустом курятнике за домом, на нем не было ни ошейника, ни метки. Мы с тетей его отмыли, сводили к ветеринару и через пару дней притащили на эту выставку. — Эллиот, мы точно вовремя пришли? Кажется, здесь все занято… — переживала тетя Молли. — Ну вот же, полдесятого, — я помахал перед ее лицом своим запястьем с дешевыми электронными часами. Бесцельно побродив по залу, где должны были собраться все участники, нас вдруг окликнула менеджер, на ходу отмечая что-то у себя в блокноте. — Вет-паспорт, — произнесла она вместо приветствия, вытянув к Молли открытую ладонь. Тетя начала в панике копаться в своих карманах, затем в сумке. Ее тревога была такой заразительной, что передалась даже мне. — Ах, вот же он! — она неловко посмеялась, доставая паспорт из кармана, который она уже раза три проверила. Менеджер раздула ноздри, видимо, оставляя при себе возмущенный комментарий, полистала паспорт и тут же его вернула. — Вам к шестой камере, — она показала на один из дальних вольеров и растянула губы в вымученной улыбке. Я отказался загонять нашего австралийского терьера в клетку и держал его на коротком поводке. Молли взяла все его вещи, видимо, надеялась избавиться от него сразу и навсегда. Меня это расстраивало. Где-то в глубине я надеялся, что мы вернемся домой все вместе. Часы тянулись невероятно долго, кондиционеры работали на износ. Время близилось к полудню и я проголодался, а зад у меня затек от сидения на одном месте. Гости выставки подходили к нам редко и смотрели на пса странно. Возможно, они думали, что он болен чем-то. — Я не могу больше, — вздохнул я, — мне нужно пройтись. Молли забрала поводок у меня из рук и я сказал, что вернусь через пять минут. Я зашел в секцию с чистокровными псами, где собрался весь шум. Народу там действительно было много и собаки были красивые. Мне были интересны собаки в вольерах. В основном там были беспородные дворняги разных размеров и окрасов; некоторые из них выглядели более опрятно, чем другие, но все они показались мне несчастными. В середине зала я подошел к большой клетке, опустился на корточки и заглянул внутрь. На пеленке лежала крупная черно-белая дворняжка, тихо сопя. — Нравится? — откуда-то сбоку послышался голос парня, и я повернул к нему голову. Выглядел он неопрятно, и, честно говоря, дико. В глаза сразу бросился пирсинг в носу и волосы, сваленные в неровные дреды. Первые секунды я смотрел на него с приоткрытым ртом и думал о том, что от пирсинга можно подхватить СПИД. Нас часто этим пугали в школе. — Я… эм… — я опустил взгляд, чтобы отойти от шока и только тогда смог сформировать в голове что-то связное. — Милая собака… У нас австралийский терьер. — Первый раз на выставке? — Ага, — я закивал, с трудом поднимая на него взгляд. — Я немного волнуюсь. Вы… эм… Вы же из приюта? — спросил я после неловкой продолжительной паузы. — «Верный Друг». Я здесь почти каждую субботу. Моя подруга Кэролин обычно со мной, но в этот раз я не смог до нее дозвониться. — Твоя девушка? Парень рассмеялся. — Просто подруга. У меня нет девушки. — А… — я смутился, надеясь, что не прозвучал грубо и решил перевести тему. — Я свою собаку отдаю. — Что? — лицо парня вдруг побледнело. — Почему? — Нет, я не правильно сказал! Она не моя. Я нашел ее на улице, притащил домой, но у нас не водится животных. Хотя, мне хотелось бы иметь питомца. Мы снова замолчали пока я разглядывал проснувшегося пса. Он посмотрел на меня большими черными глазами, почесал себя за ухом, высунув из пасти длинный розовый язык. Не сдержавшись, я протянул руку и через клетку погладил его голову. — Ты любишь собак, значит? — спросил парень. — Есть планы на лето? — Эм… я обычно просто сижу дома. — Не хочешь поработать в приюте? Если Кэролин не объявится, будет некому работать. — А если объявится? — Нам всегда требуются волонтеры. К вечеру мы отдали пса одной приятной молодой женщине. Он ей действительно очень понравился, а я как-то безвольно стоял рядом, пока Молли обсуждала с ней детали пристройки собаки. Она выглядела, как хороший человек, но мое сердце ныло тупой болью. Пусть они и поладили с псом, но тот продолжал держаться рядом со мной, будто уже решил, кто будет его хозяином. Это ощущалось как предательство. А потом, как-то совершенно внезапно, его рыжая задница с виляющим хвостом исчезла из моего поля зрения. Я, как в тумане, ехал на заднем сидении машины Молли и молчал. В голове было так пусто. Чуть позже я рассказал родителям о подвернувшейся работе, зная наверняка, что они обрадуются тому, что я не буду все лето торчать дома и разжижать себе мозг компьютерными играми. Но все же, я не до конца понимал, почему вдруг решил согласиться работать. Жара тем летом стояла настолько невыносимая, что на пути к приюту у меня подкашивались коленки. На черном асфальте скорее всего можно было жарить бекон, а горячим воздухом растопить пару ледников на Антарктике. От такой погоды наверняка сходили с ума. Мимо меня плелись поля, которые в начале лета всегда были изумрудно зелеными, вьющимися до самого горизонта. К концу лета они полностью выгорят. — Эй! Ты стажер? — окликнула меня девушка в голубом поло с эмблемой приюта, когда я потерянно бродил по территории в поисках входа. — Да, Мэм! — выпалил я, подбегая к ней и проворно перепрыгивая калитку. Девушка впустила меня внутрь, позволяя немного отдышаться в прохладном помещении. — Жара в этом году ужасная. Мне жаль, что тебе пришлось нас искать. Кстати… — Эллиот. — Эллиот, сколько тебе лет? Ты выглядишь… молодо. — Мне шестнадцать, Мэм. — Перестань называть меня «мэм»! У нас не такая большая разница в возрасте. Идем, Эллиот! — она проводила меня в один из кабинетов и плюхнулась в кресло напротив компьютера. — Меня зовут Элизабет. Лиза. Чарли сказал, что ты хороший парень. Он всего на год тебя старше. — Правда? — удивился я. По-началу Чарли показался мне намного старше. — Ага, — она довольно улыбнулась и добавила, — волосы все же советую подстричь. Челка будет мешать. — Все же, зачем ты отрастил такую длину? Ты, эм… панк или типа того? Я вскинул брови. — Это ничего если ты панк! Извини, я не хотела тебя расстраивать, Господи… Морган! — крикнула она и в кабинет вошла еще одна девушка в голубом поло. — Могу я стажера на тебя скинуть? — Я сейчас уезжаю в Лестон стричь пуделя, — ответила Морган и взглянула на меня. — Чего бы не отдать его Чарли? Лиза прикрыла глаза и громко выдохнула через нос. — Ладно, езжай. А ты, — Лиза поднялась с кресла, кладя мне руку на спину, — со мной пошли. Мы прошли мимо нескольких дверей вниз по извилистому коридору, пока Лиза каким-то образом не вывела меня через вход, из которого я пришел. Оттуда мы прошли к небольшому ангару с железными дверьми, внутри которого пахло землей и навозом. Мой взгляд сразу упал на нескольких барашков в загоне, которые пили некую смесь из бутылок, похожую на молоко. Рядом с ними согнулся парень и, когда он заметил нас, встал прямо, а я узнал знакомое смуглое лицо и убранные назад банданой дреды. — Чарли! — позвала его Лиза, и от ее звонкого голоса расплакалось несколько барашков. — Лиза, мы же говорили об этом… — Чарли подхватил барашков на руки, чтобы вернуть их к бутылкам. — Извини, я забыла, — она втянула воздух сквозь зубы. Подняв на нас голову, Чарли вдруг широко улыбнулся. — Рад снова увидеться. — Тебе стоит отвлечься от барашков и заняться стажером. — Ну, спасибо. Приятно, что мне доверяют, — в его словах слышался сарказм и Лиза махнула на него рукой, закатывая глаза. Когда она вышла из ангара, я подошел к Чарли и протянул ему руку. Он принял ее и поднялся на ноги. — Я Эллиот. — Чарли. А потом я понял, почему Лиза так не любила его. Чарли делал все не торопясь, много говорил, но не по делу. Еще он смешно шутил и показался мне добрым, но кроме этого от него было мало толку. Я приходил несколько раз в неделю и почти все время проводил с ним. От него часто пахло потом и животными, а вся одежда была заляпана то ли грязью, то ли пылью. Я думал, что он может быть бездомным. — Ты меня продолжишь стажировать? — А кто еще? Ты под моим надежным крылом, — он поднял большой палец вверх и мне стало смешно от этого глупого жеста. Мне нравилось работать с Чарли, даже когда это была грязная и тяжелая работа. Иногда я вставал по утрам и не мог подняться с постели из-за боли в мышцах. Физический труд оказался мне чужд. — Ну вот… осторожнее… — пробубнила Лиза, помогая нам выгружать коробки с оборудованием из ее машины. — Да-да, — отмахнулся я, но тут же запнулся о тротуар и свалился на землю вместе с коробкой. — Эллиот! Ты как? — Извини, — я частенько что-то ронял, но все работники относились к этому более-менее терпимо, но мне все равно было жутко стыдно. — Возьми себя в руки, — вздохнула Лиза. — Ты уже обедал? Я молча покачал головой. — Так иди, — Лиза выпрямилась, потянулась, — я сама тут закончу. — Уверена? — я стыдливо покосился на сваленную коробку. — Я не хочу, чтобы ты еще и сознание потерял от голода. Мне и так больно на тебя смотреть, ты такой щуплый! Я посмеялся, стряхивая с себя пыль и землю и мне стало немного легче. С собой на работу я принес только сэндвич, который утром купил в лавочке неподалеку. Я осторожно понюхал его, отвлекаясь на скрип двери в кухню. Чарли кивнул мне в приветствии, залезая в холодильник и доставая свой контейнер. Мне стало интересно, откуда он берет эту еду, потому что я все еще считал его бездомным. Пахло на удивление вкусно. Намного вкуснее, чем мой сэндвич. — Что? Вкусно выглядит? — Да, — честно ответил я, заглядывая в контейнер и вдыхая запах жареного мяса. — Идем, я угощу, — предложил Чарли, и я не мог не согласиться. Мы сидели на скамейке в тени у входа для персонала, где из-за забора можно было увидеть поля с несколькими фермами на горизонте. Чарли сказал, что он больше любит обедать на открытом воздухе. — Лиза не вредничает? — спросил он. — Нет… она даже слишком терпелива ко мне. Я бы, наверное, давно сорвался. — Не переживай, это же только первая твоя неделя, ты адаптируешься. Может, следующим летом снова здесь осядешь. — А ты? — А я что? — он засмеялся. — Я надеюсь, что меня здесь уже не будет. Надоело это место. — Приют? — обиженно спросил я. — Нет, город. Ненавижу юг. Я не мог с ним не согласиться. Потом он угостил меня свой едой. Мне понравилось, поэтому я съел почти половину его порции, но Чарли ничего не сказал, он только пошутил что-то глупое, а я все равно рассмеялся. На следующий день я предложил Чарли помочь с грумингом, но это оказалось сложнее, чем я думал. Всего нужно было справиться с двумя собаками небольшого размера, и я не представлял, что на это уйдет целый час. Моя одежда промокла, испачкалась грязью, в рот попало куча шерсти, которой я плевался прямо на пол. — Ты как? — Чарли обратил на меня внимание, когда я пялился в пустоту, сидя на стареньком раскладном стуле, — сможешь мне помочь прибраться? — Можно я тут посижу? — спросил я, рассматривая его лицо. Он не выглядел раздраженным или злым. Мне это немного льстило. — Сиди. Лиза тебе уже говорила постричь волосы? — Говорила. — И что думаешь? — Не хочу. Мне так привычнее, — я пригладил их назад, но несколько прядей все равно упали на липкий от пота лоб. Волосы у меня не были такими уж длинными, даже до плеч не доходили и вряд ли их можно было собрать в хвост. Но я принципиально не хотел стричься после того, как увидел свои старые фотографии. Мне не нравилось, как выглядело мое лицо без них. Я казался себе похожим на суриката. Кто-то из семьи сказал, что эти патлы не придавали мне мужественности, но я сомневался, что волосы что-то значили. — А мне кажется, что тебе бы пошло, — Чарли потрепал меня по голове. — Вряд ли, — отшатнулся я. На выходных, после того, как мне отдали первую в жизни зарплату, сестра предложила сходить в торговый центр. Тогда я наивно, по-детски даже, верил, что смогу купить себе все, что захочу, в то время как в действительности я имел никчемную сумму денег. Так я узнал, что заработать эти зеленые бумажки стоит огромных усилий. Мир, который я знал, стал еще запутаннее. — Да… чтобы заработать деньги, нужно постараться, а чтобы заработать большие деньги, нужно продать душу, — так ответила моя старшая сестра. — А как, интересно, люди зарабатывают на дом или на машину? — спросил я больше у себя, чем у нее. — Наверное, очень долго откладывают сбережения в банк, чтобы капали проценты, но, знаешь… — уголки ее рта слегка поднялись, в голосе стало больше уверенности, будто она знала все на свете. — Нет людей, которых бы не испортили большие деньги. Сейчас популярно покупать активы. На Уолл-Стрит все этим занимаются. Затем они тратят все на наркотики и проституток. Лучше иметь мало денег, чем жить так. — Думаешь, лучше навсегда остаться бедным? Сьюзи помолчала, поджав губы. — Нет, забей. Я ненавижу бедность. Если будешь хорошо учиться и поступишь в университет, то сам заработаешь столько, сколько захочешь. Мне казалось, что я слишком беден и глуп для университета, и я старался не думать о своем будущем слишком долго. Я даже не мог представить себя тридцатилетним и мне нравилось думать, что я умру раньше, чем у меня появятся морщины. В тот день я купил себе кроссовки. Они не были такими крутыми, как у некоторых моих сверстников, но я их действительно любил. Я протирал их тряпочкой в прихожей, мазал кремом кожаные вставки и принципиально не носил на работу, даже когда очень хотелось. Мне бы хотелось иметь больше хороших вещей, но прелесть этих кроссовок была не в их крутости, а в том, как сильно я их любил. — Наверное, подбирать собаку с улицы и сразу приносить ее домой было слишком легкомысленно, — произнес я, слушая, как шелестит листва от сильных порывов ветра. Каждый раз на обеде я наблюдал то, как все больше и больше выгорает на нем листва. — Легкомысленно? — спросил Чарли. — Ну… от нее, наверное, было бы столько проблем. Она могла погрызть провода или порвать обивку на диване или… мои кроссовки. Еще нужно было бы лечить ее от всяких болячек и покупать хороший дорогой корм. — А кто бы ее подобрал, кроме тебя? — вместе с этим вопросом Чарли протянул мне вилку с сочным кусочком курицы из своего обеда, и я жадно засунул ее в рот. Я пожал плечами, откусывая с вилки еще половинку картошины. — Мы привыкли думать, что хорошее дело кто-то сделает за нас. Что кто-то другой окажется добрее или мы будем надеяться, что все само разрешится. А ты не думал и просто сделал то, что правильно. Так что, тебе стоит продолжать быть легкомысленным. Я согласился и почувствовал, как меня нещадно тянет в сон. Первая половина дня была для меня всегда самой тяжелой, особенно если просыпаешься в шесть утра. Чарли рассказывал мне что-то еще, а я бездумно кивал, пытаясь держать глаза открытыми. И пусть день был жарким и мы оба были мокрыми от пота, я все равно позволил своей голове опуститься на его плечо. Ветер продолжал шуметь в деревьях, где-то вдалеке заработал комбайн, но я упорно продолжал дремать. — Элли! Я вздрогнул, открывая глаза. Заплакали барашки и в загон вошла Лиза, запуская с открытой дверью шум дождя. — Элли! Что ты тут делаешь? Ты домой не собираешься? — А… наверное, — я протер глаза ладонью, оглядываясь по сторонам. В загоне было темно, я сидел прямо на земле, обсыпанной сеном и рядом со мной лежало несколько барашков. — Извини, я закрыл глаза на секунду и… — Чарли предложил меня подвести до дома, ты с нами не хочешь? — перебила меня Лиза. — Дождь вряд ли скоро закончится. Я обнимал свой рюкзак обеими руками, удобно устроившись на заднем сидении машины. Пока мы ехали до дома Лизы, дождь, кажется, только усилился. — Спасибо еще раз, что подбросил. Моя развалюха — это заноза в заднице. Чарли засмеялся, а Лиза повернулась ко мне: — Пока, Эллиот. Я надеюсь, что больше не увижу, как ты спишь на работе. — У него же растущий организм! Лиза отмахнулась и выпрыгнула из машины на мокрую дорогу. Мы с Чарли наблюдали за тем, как она, накинув на голову ворот рубашки, забегает на крыльцо своего дома. Перед тем как зайти внутрь, она помахала нам обоим. Я помахал в ответ. — Ты не против, если по дороге мы заедем в магазин? — Чарли нажал на педаль газа, и машина со скрипом тронулась. Мы заехали на парковку супермаркета и бежали до дверей так быстро, как могли, но все равно промокли — дождь превратился в настоящую бурю. Я с опаской смотрел на то, как дрожат от ветра стеклянные вставки в дверях. — Сегодня не обещали торнадо. Не бойся. — Я не боюсь, — стушевался я. Я ходил хвостиком за Чарли, пока он собирал продукты в корзину, чувствуя на влажной коже холодок от работающих на всю мощность кондиционеров. Чарли напевал себе под нос какой-то незамысловатый мотив, останавливаясь у холодильника с пивом. Он взял оттуда пару банок и спрятал их в рюкзак. — Что ты делаешь? — Что? — Чарли в недоумении вскинул брови. — Так нельзя! Он закатил глаза и недовольно поставил банки на место. После того как он закупился продуктами и мы сели обратно в машину, он вернулся к теме неудавшейся кражи. — Я не собирался делать что-то плохое. — Кража — это, по-твоему, не плохо? Тем более алкоголь, — буркнул я. — Нам вообще нельзя алкоголь. — Да ладно тебе! Это всего лишь пиво. — Что ты вообще говоришь? — Ладно, Эллиот, я все же погорячился. Не нужно было этого делать, — Чарли фыркнул. — Я забыл, что ты хороший мальчик. — Я не…! — я вдруг густо покраснел. — Я нормальный. Обычный. — Я не пытался тебя дразнить, правда. Ты мне таким нравишься. В смысле… — теперь и Чарли почему-то покраснел и нервно усмехнулся, — ты хороший парень, да… Так стоило сказать. Он вдруг сбросил скорость на повороте в один из спальных районов. — Черт, я забыл. Напомни, где ты живешь? Я по привычке поехал в сторону своего дома. Вот так случайно я оказался у него в гостях. Да, оказалось, он не бездомный. На пороге меня встретила гавкающая морда без одного глаза, но она быстро успокоилась, когда Чарли нагнулся и погладил ее по голове. — Что тебе надо, Баркс? Не ожидала гостей? — Чарли улыбался, продолжая гладить маленького белого пса. Дом Чарли оказался совсем маленьким. Кухня была соединена с гостиной, где стояли диван, телик и кучки одежды, пустых оберток, грязных контейнеров от еды. Я заглянул еще в пару комнат — они выглядели так же захламлено. Баркс все это время не спускала с меня глаз. — Чарли, — я позвал его и тот выглянул из ванной. — Ты живешь один? — Ну, типа того, — и он снова скрылся за дверью. Этот ответ был неожиданным, но я даже не успел подумать над его словами, замечая на тумбе у телевизора стопку дисков для приставки. — Как круто! — не сдержал восторга я, перебирая диски. У меня разбегались глаза и, конечно же, я хотел поиграть во все. Его коллекция не шла ни в какое сравнение с моей, которая набиралась под внимательным взором родителей. — Эллиот, — отвлек меня Чарли. Он уже переоделся в домашнюю одежду. — Ты ведь тоже промок? — Ах… нет, просто немного… Чарли потрогал мою футболку. — Ну нет, — он нахмурился. — Врать-то зачем? Кто будет псам помогать, если ты заболеешь? — Я редко болею, правда, — я поднял ладони вверх. — Не глупи, — Чарли заглянул в выдвижной шкаф, достал оттуда пижаму и кинул мне, — давай, переодевайся. Я не смог долго сопротивляться, чувствуя горький привкус вины. Мне не хотелось становиться обузой. И когда я надевал его футболку, то почувствовал приятный запах стирального порошка и самого Чарли. Я удивился тому, что уже знал его запах. Он показался мне приятным. С Чарли было легко проводить время — он не подшучивал надо мной, не говорил о мерзких вещах, как остальные парни. И почему-то, он всегда был добр ко мне. Я даже не заметил, как привык к тому, что меня никто не воспринимал серьезно, будто я был чем-то хуже остальных или просто… другим. Когда мы играли в приставку, я вдруг отвлекся на шум с улицы, и, повернув голову к окну понял, что уже совсем темно. Время близилось к десяти вечера. — Чарли, я идиот! Мне нужно домой, — засуетился я. Баркс, которая сладко спала на диване, вдруг подпрыгнула и залаяла. — А? Почему? — Уже поздно, — я скинул с плеч мягкий плед и попытался встать, но Чарли взял меня за предплечье, и я снова упал на диван, чувствуя, как кружится голова. — Что? — я растеряно уставился на него. — Серьезно? — он отложил контролер на кофейный столик и потрепал меня по волосам. — Ты так хочешь домой? — Не то чтобы… Я не хочу быть грубым и задерживаться дольше, чем нужно. — Оставайся у меня сегодня, а завтра утром я отвезу тебя домой, — он коснулся меня плечом. — Скажи родителям, чтобы не волновались. У меня загорелись уши. Я опустил взгляд. — Ты же надо мной издеваешься, да? — Нет, Эллиот, конечно нет! Я правда хочу чтобы ты остался. Мы, ведь, хорошо проводим время? — Да, было… хорошо. Ночью мы спали в одной кровати. Мне, если честно, не показалось это странным. Только вот, я изо всех сил пытался подавить свое волнение, которое мешало мне заснуть. Почему-то мне было жутко приятно, что кто-то смог быть таким уязвимым рядом со мной. В середине августа вечера становились прохладнее. Иногда после работы мы с Чарли выезжали из города. Не далеко — просто, чтобы почувствовать немного свободы. Мы любили слушать музыку, которую крутили по радио. Кажется, мы знали все песни. — Он поет о любви, но никогда не знал… — Не знал… — Бе-е-е-ед любви-и-и! — Бе-е-е-ед любви-и-и! Мы пели с открытыми окнами во все горло, а вокруг не было ни души. И даже когда сигнал пропадал, мы пели по памяти — «У меня два цента на две сигареты Я одну отдам тебе Не держи обид Я не хотел тебя подвести Я умру молодым Я умру молодым С одним центом на одну сигарету» И уже тогда — в тот момент, когда он еще был рядом — я знал, что не встречу человека, как он. Пусть я и не знал его так хорошо, как думал. Мы останавливались у железной дороги, оставляли машину и шли вниз по склону. Мне нравился звук поездов. — Мне не нравится, что от Кэролин так долго не слышно, — сказал как-то он. — Твоя подруга? Думаешь, что-то случилось? Чарли пожал плечами и уставился себе под ноги, поэтому я не видел его лица. Кажется, он не хотел, чтобы я видел, как он переживает. — Она говорила, что будет ездить на курсы, чтобы поступить в университет Спрингфилда. Хотел бы я просто… поехать за ней. Найти ее. Я положил ладонь на его спину. Он мелко дрожал. — Чарли? — Я такой неудачник. Она знала это. Ей незачем возвращаться. Я не знал, что сказать. Я не знал Кэролин, не знал о чем она думала. Чарли подошел ко мне ближе, положил голову мне на плечо и я обнял его обеими руками. Не так, как обычно обнимаются парни, а по-настоящему. Крепко. — Хотел бы я, чтобы ты был девушкой и я мог поцеловать тебя, чтобы ты перестал так думать. — По-твоему, парням такое не нравится? — Наверное, нравится. Если, конечно, это не другой парень. Чарли хмыкнул, затем обнял меня в ответ. — Мне, если честно, все равно. У меня начали слегка подрагивать пальцы. — Эллиот? Я взял его за плечи и заглянул в лицо. — Что? — Ты не поцелуешь меня? Я рассмеялся, но Чарли даже не улыбнулся. Его взгляд бегал по моему лицу, то и дело цепляясь за губы. И еще, он совсем не пытался отстраниться. Еще пару мгновений я смотрел на него и пытался понять, не издевается ли он. А потом мне стало все равно — я слегка наклонил голову, приоткрыл рот и поцеловал его. Чарли ответил мне. Когда мы снова оказались в машине, в воздухе стояло напряжение. Наступила темнота, поэтому я потянулся, чтобы включить свет, но Чарли остановил меня. Мы снова поцеловались и это было так приятно, что я едва мог дышать. В конце августа, в одно особенно приятное утро, полное свежести и запаха скошенной травы я пришел на свою последнюю смену. Лиза встретила меня как обычно, но она показалась мне немного тревожнее, чем обычно. Пока я работал с собаками и готовил их к выставке, она носилась по коридору и продолжала кому-то названивать. Потом она подозвала меня. — Кто из вас двоих звонил в полицию — ты или Чарли? — В полицию? Зачем? Лиза вздохнула и недовольно пробубнила что-то себе под нос. — О пропаже Кэролин, — пояснила она. — Приходил офицер и спрашивал меня, знаю ли я что-то. Но Кэролин не пропала. — Что? — Они с Чарли накануне поругались. Я не знаю о чем именно, но, бывает такое, что Чарли вдруг взрывается ни с того, ни с сего. Ей это надоело и она… решила, что им больше не стоит общаться. Поэтому она с ним не связывалась. Было странно слышать это все. Чарли, которого я знал, всегда был добрым. Мне было сложно представить, как он «взрывается». Я даже не видел как он злился. — Он переживал, — произнес я, вспоминая все те разы, когда он говорил о Кэролин. — Значит, это он. Господи… Когда я закончил работать, уже вечерело, и я удивился, что в этот день Чарли решил меня не подвозить, но не придал этому большого значения. Затем я все же решил узнать, как у него дела и звонил ему, но он не отвечал. Я звонил ему утром, вечером, даже ночью, но гудки продолжали монотонно сменять друг друга. Я пришел к нему без приглашения и постучался в дверь. Обычно, я сразу слышал лай Баркс, но в этот день было тихо. И на следующий тоже. Меня продолжали встречать гудки и автоответчик. Его голос говорил одно и то же: «Если я не беру трубку, значит, меня заграбастало Налоговое управление США! Прошу не скучать!». Лиза сказала, что, возможно, он все же поехал в Спрингфилд. В какой-то момент я подумал, что это глупо — ждать того, чье сердце занято переживаниями о ком-то другом. Я злился. Но осенью, на свой день рождения, а потом и зимой, в Рождество, я продолжал ждать. Я тоскливо смотрел на телефон и думал, может, он решит поздравить меня. Пару раз мне даже снилось, как звонит телефон в гостиной. Это был Чарли. Он говорил что-то вроде «Неужели уже зима? Кажется, будто только вчера было лето!» и я смеялся, потому что забывал, что его нет. Утром я просыпался с мокрыми щеками, а потом лежал немного с закрытыми глазами и представлял себе то утро, когда я проснулся в его кровати. Мне вспоминалось, как он лежал на спине, раскинув руки в стороны и морщился от солнечных лучей, которые пробивались сквозь шторы, но упрямо продолжал спать. Я подумал, что было бы грубо ходить по его дому, пока он спит, поэтому, выпутавшись из простыни я лениво поглаживал Баркс и оглядывал его комнату. На стене напротив его кровати был постер к фильму «Воды слонам!» и я сонно подумал, что Чарли, который так любит животных, наверняка был бы счастлив жить на планете с одними животными. Даже если бы это были только слоны.