Печенье для Санты

Хлопья снега кружились в воздухе и падали на землю, укладываясь в белое пушистое полотно, напоминающее мягкую перину. Все вокруг было украшены разноцветными огнями уже давно — весь магический Лондон был готов встречать Рождество. Суета — снующие туда-сюда дети и взрослые — тоже часть наступающего праздника. Каждый спешил успеть купить подарок, забежать за сладостями и свежими, волшебными, фруктами и фейерверками.  Магазин “Всевозможные волшебные вредилки” сегодня был эпицентром скопления людей. Фред и Джордж, восседая на волшебных метлах, собирали заказы, кружась по магазинчику. Их полет был словно часть какого-то представления, поэтому покупатели с радостью задерживались, угощали парней их же сладостями и желали как можно больше благодарных покупателей в будущем году.  Внезапный грохот за пределами магазина заставил всех замереть. Все почти синхронно повернулись к двери, кто-то поспешил выбежать на улицу. Братья Уизли спешились и быстрым шагом двинулись на выход из магазина. Странное чувство тревоги, напряжение вокруг стали почти осязаемыми.  Взрыв повторился. Стали слышны крики людей. Суета на улице обрела новый окрас, направление потока людей изменилось.  — Что за черт? — спросил один Уизли у другого, и они наконец вышли на улицу.  Взгляд десятков пар глаз был направлен в угол улицы — туда, где располагался Банк Гринготтс. Отполированный до блеска, обычно блестящий в свете даже слабых солнечных лучей или фонарей, сейчас Банк был похож на груду камней.  — Все по домам! Чрезвычайная ситуация! — раздался голос из громкоговорителя.  Авроры, почти сразу прибывшие на место взрыва, разделились. Кто-то стал отгораживать волшебным куполом здание Банка, чтобы обломки камня не падали на волшебников и волшебниц, суетящихся вокруг. Все спешили спрятаться, убежать прочь, кто-то наоборот словно врос в землю и наблюдал, что же будет дальше. А дальше — хуже.  Взрыв повторился — уже третий. Здание рушилось со скоростью полета на Нимбусе 2000. Возможно, и того быстрее. Мгновение — из остатков здания, из его глуби вылетел дракон. Один из тех, что охранял самые важные хранилища.  — Украинский железнобрюхий, — прошептал себе под нос Фред, — уходим! Быстрее! Все внутрь! Парень стал заталкивать зевак и тех, кто вышел посмотреть на разруху, обратно во “Вредилки”. Люди кричали, толкались — ощущение праздника сменилось кошмаром. Не были больше важны подарки, гирлянды или сладости — важно было сохранить свою жизнь и просто вернуться этим вечером домой.  С такими мыслями всегда отправлялись на вызов авроры. Рождество, День благодарения, Пасха или даже день рождения — у чрезвычайных ситуаций и срочных вызовов не было календаря. Страшное просто случалось. Неважно, успел ли ты купить подарки близким, подготовил ли печенье для Санты и есть ли в твоем доме ель, украшенная яркими шарами, когда значок аврора начинает обжигать грудь.  Хлопки аппарации словно маленькие взрывы звучали в шуме улицы. Авроры, один за другим, прибывали на место происшествия и бежали прямиком к Банку. Секунды задержки — и все могло закончится плохо. — Аврор Грейнджер! — раздалось за спиной Гермионы, когда она уже перебирала ногами по полуразрушенным ступеням к такому же разваленному входу, — аврор Грейнджер! У вас нет допуска!  Девушка, оторвав значок от груди, даже не развернулась и швырнула его себе через плечо — мужчина-аврор ловко поймал его. Его задача была простой — контролировать, чтобы посторонние не проникли на место происшествия. Гермиона Грейнджер не считала себя посторонней там, куда ее не вызывали. Она увидела, что ее коллега рванул сюда, и, выждав минуту, Гермиона отправилась следом. Десятки гоблинов суетились вокруг. Их главной задачей всегда было и будет отвечать за сохранность Банка и всех его хранилищ. Как произошло то, что произошло, прошло мимо волшебных древних существ, было загадкой. Это предстояло разгадать аврорам и поймать того, кто все это устроил. А заодно поймать дракона, который теперь кружил над городом, и не позволить вылететь из подземелий Банка остальным. Взмахивая палочкой, Гермиона отбрасывала со своего пути обломки стен. Ее взгляд метался из стороны в сторону, пока она пыталась найти одного единственного волшебника. Как всегда отважная и безбашенная мисс Гермиона Грейнджер решила, что без нее не справятся. Просьба Гарри оставаться на месте была проигнорирована, а все наставления ее коллеги спрятаны в бездонный карман формы. Грейнджер как-нибудь позже подумает об этом, когда они разберутся с произошедшим и спасут Банк и, собственно, Рождество.  Словно зная Банк наизусть, уже не однажды побывав здесь с целью обновления волшебной охранной системы, Гермиона вошла в волшебный лифт и нажала на кнопку. Железная кабина, пострадавшая немного меньше, к счастью двинулась вниз. Сердце, бешено колотящееся в груди, сейчас словно остановилась. Гермиона не слышала ничего, кроме собственного тихого дыхания и рыка драконов где-то на глубине. Она понимала, что там что-то происходит.  Сжимая палочку как можно крепче, Гермиона прислушивалась. Она не слышала голосов авроров — возможно, наложенные на хранилища заклинания блокировали часть звуков. Не могла она ведь опоздать настолько.  Железные двери разъехались в стороны, и девушка поспешила выбежать на нижний уровень. Она оглядывалась по сторонам в поисках хоть кого-то, но никого не видела. Двери в хранилища выглядели целыми. Было не похоже на ограбление. Грейнджер взмахнула палочкой и произнесла заклинание: — Гоменум ревелио.  Она затаила дыхание. Десятки лучей устремились вниз — в подземелья. Она была недостаточно низко.  Каменная кладка захрустела под ногами, когда Гермиона подошла к обрыву. С опаской девушка посмотрела вниз и наконец-то нашла эпицентр всей суматохи.  Десятки авроров, управляя метлами, кружили вокруг, устремляясь то вверх, то вниз. Три дракона, не скованных цепями, гоняли их, как снитчи на матче по квиддичу.  — Это не ограбление. Цель — драконы, — прошептала себе под нос Гермиона и шагнула вперед.  Нога соскользнула, но Гермиона успела отклониться назад. Она упала на спину и едва не выронила палочку. Клуб песка и пыли поднялся вверх, а крошки камня посыпались вниз. Она увидела, как все больше и больше плитки возле ее ног проваливалось вниз. Рычание драконов стало громче.  Уползая назад, Гермиона тяжело дышала и смотрела прямо перед собой. Она прижалась к стене лопатками и замерла. Она была готова к борьбе с теми, кто устроил взрыв, даже к борьбе с драконами. Но точно не к падению в бездну. Грейнджер до чертиков боялась высоты.  Поток ветра заставил ее пискнуть и забыть о своем страхе. Не сразу, но Гермиона поняла, что это был не ветер. Это были взмахи крыльев дракона, который выбрался вверх. И теперь волшебное огромное существо зависло в воздухе четко напротив нее.  — П-привет, дружок, — прошептала она.  Существо открыло пасть, и Гермиона выставила палочку вперед, направив кончик прямо на дракона. Перед ней появился яркий голубой щит, о который в это же мгновение разбился сумасшедший поток огня. Секундная заминка — от аврора Грейнджер не осталось бы ни песчинки. Уворачиваясь, Гермиона перекатилась в сторону, собирая на себя всю пыль. Щит больше не окружал ее, и девушка не была в безопасности. Она успела отползти совсем немного, прежде чем развернулась и выставила палочку перед собой снова. Пламя обожгло ее ногу, и Гермиона вскрикнула. Она не могла навредить дракону, ей оставалось только защищаться. Идея ворваться сюда на помощь уже не казалась ей такой хорошей.  Еще один взмах крыльями — и дракон поднялся выше. Еще один поток пламени на девушку, от которого Гермиона смогла увернуться, и дракон недовольно фыркнул. Его огромные цепкие лапы коснулись разрушенного камня, и теперь он твердо стоял на земле. Медленно ступая, царапая когтями плитку, дракон шел по направлению как к Грейнджер. Она отползала, не глядя. Палочка была направлена на дышащее паром существо, которое точно готовилось к атаке. Гермиона метнула взгляд вниз, на когти дракона, и внезапно вспомнила наставления Чарли. Ее сердце болезненно сжалось, когда она вспомнила одну важную деталь: яд украинского железнобрюхого дракона смертелен. Точно как Авада Кедавра, выпущенная волшебником из его палочки.  — Грейнджер, мать твою, — услышала Гермиона, и ее взгляд заметался.  Внимание переключилось с дракона, и это было ужасной ошибкой. Его пасть вновь широко открылась, и пламя коснулось девушки — только ее ног. Маневрируя на метле, аврор Малфой толкнул существо в сторону. Гермиона закричала, но быстро собралась и взмахнула палочкой. Ее тела коснулось охлаждающее заклинание, и сразу же стало намного легче. — Малфой! — выкрикнула девушка, когда увидела, что дракон направил свое внимание на парня.  Драко увернулся, вновь устремился на метле вниз. Вероятно, в надежде, что дракон полетит снова за ним. Но волшебный хищник не шелохнулся. Его красные огромные глаза были прикованы к девушке, которая продолжала лежать на земле. Вновь царапая каменную кладку, дракон шагнул к девушке. И снова свист метлы, который словно лезвием прошелся по слуху Гермионы. Драко вновь толкнул дракона, но в этот раз он даже не шелохнулся. Взмахнул крылом, словно отмахнулся от аврора, как от назойливой мухи.  — Что ты здесь делаешь? — с рыком спросил Драко, маневрируя на метле. Он смотрел прямо на дракона, но явно целился попасть ближе к Грейнджер. — Сколько раз нужно встряхнуть тебя, чтобы ты наконец перестала быть занозой в заднице? Гермиона облизала губы и фыркнула. Она лишь на секунду взглянула на дракона, все это время контролируя движения Драко. Гермиона переживала за него больше, чем за себя. Как обычно. Будто бы это она его спасала каждый раз, а не наоборот. — Аппарируй! — выкрикнул Драко, и Гермиона увидела, что он никак не может подобраться к ней. — Купол не разрушен! — ответила как можно громче Гермиона. — Авроры установили его, чтобы драконы не могли улететь. Нарушители порядка тоже не смогут сбежать. Ей пришлось вновь выставить щит, когда она увидела, как дракон набирает воздух, чтобы вновь выпустить из пасти огонь. В этот раз он увеличил траекторию наращения, повернув голову. Пламя коснулось ног Драко.  — Малфой! — вскрикнула Гермиона, и направила палочку на него.  Она быстро наложила охлаждающее и заживляющее, и это стало ошибкой. Дракон в два счета оказался возле девушки и схватил ее лапой за ногу. Хватка на щиколотке была мертвой, когда Гермиона попыталась дернуться. Какая же она идиотка. Выхода не было. Она не могла навредить дракону, иначе ее ждал бы срок в Азкабане. В противном случае, ее ждет либо бездна внизу Банка, либо… смерть. — Ты же гребанная умница! — кричал Малфой, — сделай что-нибудь! — Я не могу! — Гермиона ответила быстро, не глядя на Малфоя. Она смотрела на свою ногу, которая была в плену цепкой лапы дракона. — Усыпляющее или... ничего не сработает. Я не могу навредить ему! — Малфой, сюда! — послышалось внизу. Гермиона захныкала. Он ведь должен оставить ее одну.  А она должна выбраться самостоятельно, ведь ее никто не должен спасать. Ее не должно быть здесь. Грейнджер взвизгнула, когда дракон рванул ее на себя. Она дернулась, и тогда существо встряхнуло ее так, что девушка оказалась лежащей на животе. Она ударилась лбом о землю и сразу же почувствовала сильное жжение. Гермиона подняла голову, и ее взгляд устремился к одному из хранилищ. Нет, целью все-таки были не драконы.  — Петрификус Тоталус! — выкрикнула Грейнджер, выставив палочку вперед. Некто в черной мантии свалился на землю.  Когда рядом появилась еще одна фигура, нарушитель порядка успел повернуться боком — Гермиона снова выпустила Связывающее заклинание. На мгновение она даже забыла про дракона, который раздирал лапами форму на ее ноге. Удивительно, что он до сих пор не сжег ее. Гермиона обернулась через плечо. Красные глаза дракона пылали огнем, и Грейнджер чувствовала, как закипает все внутри. Ее рвение всегда и везде участвовать, даже когда не просили, сегодня впервые сыграло с ней злую шутку. Несмотря на то, что девушка смогла обездвижить двух неизвестных, она все еще была в лапах хищника, и ее жизнь висела на волоске. Пытаясь вспомнить все, что говорил Чарли о драконах, Грейнджер отвлеклась. За мыслями о том, как выбраться, она не заметила, как зубастая пасть железнобрюхого опять открылась, и прямо на нее повалил огонь. — Авада Кедавра! — услышала она голос Драко. В голове зазвенело, а внутри все начало жечь. Гермиона ощутила, что ее нога больше не скована цепкой лапой. На том месте осталась только адская боль. Перед глазами все плыло. Ее тело, словно она безвольная кукла, обмякло. Камни под ней начали трещать, и девушка, не имея ни малейших сил, стала скатываться вслед за ними. — Грейнджер! — услышала она как из-под толщи воды и провалилась в бездну.

***

Прикосновения рук были похожи на взмах крыла бабочки. Шаги, голоса, ощущение парения — все словно в вакууме. — Какая же ты непроходимая дура, — слышала Гермиона, но не понимала, чей это был голос. — Почему ты не дома, не печешь свое дурацкое печенье! Почему ты блять опять суешь свой крошечный нос, куда не звали! Слова, одновременно тихие и такие громкие, касались слуха Гермионы, но все еще звучали где-то на периферии. Тело было отдельно от разума, и Грейнджер совсем ничего не соображала. Она не могла пошевелиться, не могла открыть глаза. Она дышала? Или она умерла? Никаких ощущений: ни боли, ни жжения — ничего. — Сколько можно издеваться надо мной? — ее тело куда-то положили, и Гермиона поняла, что теряет оставшуюся связь с реальностью. — Сколько можно делать это с собой? Ощущения чужих рук пропали. Ужасный холод окутал ее, как промерзлое одеяло. Голосов стало больше, и Гермиона уже не могла разобрать их. Было слишком шумно. Печенье. Точно. Она собиралась испечь печенье. В этом году она купила в магловском Лондоне конфетки M&M’s, чтобы испечь шоколадные кукисы с разноцветными шариками. Такие делала мама в детстве, а Гермиона собиралась сделать так впервые. Она останется без подарков. Елка будет стоять одиноко, гореть яркими лампами, пока Гермиона… пока ее нет. Девушка не пропустила ни одно Рождество, и каждый год пекла печенье для Санты. И каждый год ее лакомства приходились по вкусу волшебнику, ведь она обязательно оставлял много подарков под ее елкой, рядом с пустой тарелкой. Все подарки были точно подобраны для девушки каждый раз. Это было настоящим волшебством. Сначала родители передавали ее письма, а затем — сова. И Санта ни разу не ошибся с подарками. — Только, блять, не вздумай умереть, — услышала Гермиона через шум. Сознание девушки замедлялось. Она начинала забывать все, о чем думала последнее время. Словно ее разум затянуло туманом. — Не смей. Я должен съесть это гребанное печенье. Какое оно в этом году, Грейнджер? Она правда слышала это или это была ее фантазия? Кто-то говорил с ней о печенье для Санты? — Какое, Грейнджер? — голос говорящего надорвался, и Гермиона сорвалась в темноту вновь.

***

Звон в ушах бы похож на писк сотен, или даже тысяч, корнуэльских пикси. Этот ужасный звук давил на виски, отчего по всему телу пробегала волна странной, неприятной боли. Голова казалась каменной, тяжелой. Будто каждая мысль весила тонну. Сознание, потерянное и туманное, стало понемногу возвращаться. Тело снова радовало тем, что Гермиона могла его чувствовать. Пока только кончики пальцев рук и ног. Но с каждой секундой новая клеточка тела девушки вновь обретала жизнь. — Мхм, — нахмурилась Гермиона, чувствуя яркую вспышку боли в ноги. Воспоминания яркими вспышками замерцали перед глазами. Брошенный значок аврора, подземелья Гринготтса и украинский железнобрюхий. Двое неизвестных, оглушенных Гермионой. Драко. Гермиона почувствовала, как быстро забилось ее сердце. В порядке ли он? Пытаясь пошевелиться, Гермиона размяла пальцы на руках. Она вдохнула и выдохнула несколько раз, прежде чем открыть глаза. Было темно, только какое-то разноцветное свечение сбоку. Повернув голову в сторону, Гермиона приподнялась на локтях и уставилась в другой конец комнаты, в которой находилась. В другой конец палаты. Она была в Мунго. В углу стояла огромная, ярко украшенная елка, блестящая огнями и мишурой. Красная верхушка переливалась в свете огней, разбрасывая, словно солнечные зайчики, красные огоньки по всей палате. Как? Откуда она здесь? Может, Грейнджер все-таки умерла? Стоило приложить чуть больше усилий, чтобы встать, как с громким стоном Гермиона рухнула обратно на постель. Все тело пронзила острая боль, а в уголках глаз сразу собралась влага. Гермиона зажмурилась, а затем снова открыла глаза. Ее взгляд вновь устремился к ели. Только сейчас она разглядела множество подарков, расставленных у основания дерева. В груди словно взорвались десятки фейерверков. Разве… она ведь не успела испечь печенье. Слеза скатилась по ее щеке, и Гермиона улыбнулась, продолжая смотреть на подарки. Даже после такого кошмара волшебство в Рождество никуда не исчезло.

***

Сон так и не наступил после пробуждения. Гермиона не смогла встать, продолжала лежать на больничной койке и смотреть на разноцветные огни на елке. За окном падал пушистыми хлопьями снег, свет луны проникал через тонкие занавески. Тишина, немного пугающая, одинокая и тоскливая окутала палату. Этой ночью Гермиона впервые размышляла о другом на Рождество. Она могла до него не дожить. Она могла закончить там, в подземельях Гринготтса. Ее рвение бежать на помощь, о которой не просили, ее безрассудство едва не погубило ее. А может и не только ее. Слезы сами полились из глаз. Грейнджер все испортила. Она лишила себя праздника. Девушку отвлек тихий шорох. Гермиона быстро вытерла влажную щеку и повернулась ко входу в палату и затаила дыхание. Драко. Он аккуратно закрыл дверь в палату и медленно подошел к ее постели. На нем все еще была аврорская форма. — Привет, — поздоровался он. Гермиона увидела, каким уставшим он был. Глаза почти закрывались. — Скажи, Грейнджер, что нужно сделать, чтобы ты успокоилась? Он спросил это тихо, словно не хотел, чтобы Гермиона услышала. Грейнджер сглотнула и отвернула голову в сторону. Ей было стыдно, слов было не подобрать. — Я… не знаю, — ответила она честно. Кажется, то, что должно было ее успокоить, уже произошло. — Знаешь, мне пришлось притащить елку в Мунго, — усмехнулся Драко. Гермиона вдруг повернула на него голову. Слишком резко, отчего все вокруг закружилось. В горле пересохло, и она подумала, что ей послышалось. — Я думаю, ты наконец заслужила узнать правду, — Драко сжимал зубы, и Грейнджер понимала, что он злится. Или обижается. Он имел на это право. — Пусть в это Рождество будет разбито не только мое сердце. Он протянул ей конверт, который девушка до этого не видела в его руках. Дрожащими пальцами Грейнджер забрала пергамент из руки Драко, и их пальцы на секунду соприкоснулись. Малфой быстро одернул руку и встал с постели. Не оборачиваясь, он вышел из палаты, оставляя Гермиону одну. Наедине с ее уже разбитым сердцем.

***

«Санты не существует, Грейнджер. Нет никакого старика, который приносит детям подарки. Мы живем в волшебном мире, а не в сказочном. Удивительно, как ты, самая умная ведьма, которую я знаю, не поняла этого. Когда ты была маленькой, Сантой были твои родители. Вы с мамой пекли печенье, оставляли его возле елки, а утром ты находила подарки вместо угощений. Так вот, печенье съедали родители. Они же дарили тебе подарки. Когда мы начали учиться в Хогвартсе, я случайно подслушал твой разговор с Джинни. Странно, что эта рыжая сумасшедшая тогда не призналась тебе, что твоего волшебного Санты не существует. Она оказалась полезной. Печенье в том году было отвратительное. Слишком много соды и ты, кажется, перепутала сахар с солью. Я съел все. И подарил тебе все, что ты написала в письме. Самым вкусным было с шоколадной крошкой. На пятом курсе, кажется. На шестом ты его сожгла из-за ссоры со своими придурками. Помнишь плюшевого дракона? Его ты в письме не просила. Странно, что ты не догадалась. Меня удивили пряничные человечки в первый год в Аврорате. И то, что ты снимаешь защиту в ночь Рождества со своего дома. Я ждал этот год. Специально попросил Гарри отпустить тебя домой, потому что собирался застать тебя вечером за готовкой этого самого печенья и все рассказать. Признаться. Но не так. А ты все испортила, Грейнджер. С Рождеством. Д.Л.М» — А сказал, что Санты не существует, — всхлипнула Гермиона и сжала в пальцах письмо. Она отбросила одеяло в сторону и резко поднялась с кровати. Ногу пронзила адская боль, и Грейнджер почти упала, вовремя задержавшись за постель. Еле передвигая ногами, она направилась к выходу из палаты. Драко не мог далеко уйти. Гермиона открыла дверь и почти сразу упала. В чьи-то объятия. Ногу жгло, боль разливалась по телу так быстро, что, казалось, Грейнджер вот-вот отключится. — Три минуты, — услышала она голос Драко и наконец открыла глаза и подняла их вверх. — Ты долго. Он усмехнулся, покрепче обняв ее. Гермиона, повиснув на парне, тяжело вздохнула, не в силах оторваться от разглядывания. — Ты не ушел, — прошептала она. Сердце бешено билось в груди, оттеняя ту ужасную боль, которая словно разъедала ногу девушки. Драко покачал головой, поджав губы. Он наклонился и перехватил Гермиону под коленками, чтобы поднять девушку на руки. Ногой Драко толкнул дверь и вернул их обоих в палату. — Если бы я ушел, ты еще что-нибудь натворила тут, — он усадил ее обратно на койку и опустила на корточки рядом с девушкой. Он аккуратно обхватил ее больную ногу руками, и Гермиона уставилась на его пальцы. Неяркое свечение коснулось ее забинтованной ноги, и боль сразу стала уходить. — Значит, ты… и есть мой Санта, — прошептала Гермиона. Драко поднял взгляд на девушку и кивнул, приподняв уголок губ. — И почему… почему ты не сказал мне раньше? — Тогда я бы лишил тебя твоей детской… мечты? — Драко пожал плечами и вновь опустил взгляд вниз. Его пальцы продолжали поглаживать лодыжку Гермионы. — Твои счастливые глаза и детская вера в то, что существует некий волшебник, который дарит подарки взамен на печенье… я не мог забрать у тебя это. И у себя тоже. Но в этот раз… ты сама чуть не забрала все это у себя. И я… — Прости меня, — Гермиона коснулась пальцами его подбородка, заставляя Драко приподнять голову и снова посмотреть на нее. — Я… каждый раз, когда ты отправлялся куда-то, мне… было невозможно ждать твоего возвращения. Это… — Мы просто напарники, Грейнджер, Аврорат — наша работа, — перебил ее Драко. Гермиона приставил палец к его губам и покачала головой. Она наклонилась и почти коснулась носа Драко своим. — Мы не просто напарники, Малфой, — прошептала она и застенчиво улыбнулась. Призналась, наконец-то. Убрала руку от губ Драко и наклонилась ниже, обхватив его лицо ладонью. Желание, которое она загадывала последние несколько лет, но боялась написать в письме, сбылось. Губы Драко Малфоя на вкус были точно как волшебство. Парень ответил на поцелуй. Аккуратно, почти боязно, будто боялся навредить. Одной рукой он коснулся лица Гермиона, а второй нашел ее ладонь и переплел их пальцы. Становилось очень жарко, у Гермионы снова кружилась голова. Драко отпустил ее первым. Он прислонился лбом к ее лбу, и Гермиона открыла глаза. Малфой вновь выглядел как… Малфой. — Я должна тебе… печенье, — улыбнулась Гермиона. — Точно, — ответил Драко и улыбнулся в ответ. — Много печенья. — Хорошо, — выдохнула Гермиона, а затем снова коснулась губ Драко своими. Оставила легкий чмок и отстранилась. — С Рождеством, Драко. — С Рождеством, Гермиона. Ну, может Грейнджер и не испортила праздник в этом году. Одно она сделала точно: узнала, что Санта есть только у нее.