Тайная мечта о шоколаде

Утро пришло не с рассветом, а с резким, навязчивым звонком будильника в семь. Мира вздрогнула, как от удара током, и замерла, уставившись в потолок. Сердце колотилось где-то в горле, сухо и гулко. Она сонно потянулась к телефону, чтобы отключить назойливую трель, и тут до неё дошло. Она проспала? Нет. Она проснулась ровно за три часа до назначенного времени. Мозг, перегруженный вчерашним смятением и тайными планами, выбросил её из сна, как ненужный балласт. Черт — прошептала она, шлёпнув ладонью по лбу. Три часа. Сто восемьдесят минут. Целая вечность. Обычно её утренние сборы были ритуалом медлительного, почти сонного существования: полчаса валяния в кровати, десять минут под струей душа, двадцать на выбор одежды, еще двадцать на вялое ковыряние в тарелке с хлопьями. Сегодня же тело требовало действия, а время, противное, тянулось, как расплавленная ириска. Мира вскочила, ощутив странную, нервную энергию в мышцах. Раз так ползёт, надо ускорить, — решила она, уже срывая с вешалки одежду. Ей удалось одеться, привести в порядок волосы (русая грива была собрана в небрежный, но эффектный хвост), нанести минимум макияжа и даже закинуть в леопардовую сумку на длинном ремешке блокнот, карандаши, не забыв надеть очки с аккуратным, почти невидимым модулем в дужке — всё заняло сорок минут. Рекорд. Глянув на часы, она скривила губы. Ещё куча времени. Идти на фабрику так рано — выглядеть отчаянной. Сидеть дома — сойти с ума от ожидания. Родилось спонтанное решение: дойти пешком. Фабрика была на окраине, путь лежал через её привычный, богемный район с его кафешками и граффити. Она зайдёт в своё любимое кафе, переведёт дух, сделает пару набросков. Так будет спокойнее. На улице жара обрушилась на неё сразу, плотная и влажная, как одеяло. Термометр на банке с краской у входа показывал +25. Воздух дрожал над асфальтом. Мира остановилась на секунду, оценивая свой наряд: короткие, потертые джинсовые шорты, открывавшие длинные ноги, и простой черный топик на тонких бретелях. Ткань была мягкой, почти шелковистой, и очень откровенно облегала её формы. Она знала о своём «козыре» — высокой, пышной груди, которая часто привлекала взгляды, вызывала неловкость у преподавателей-мужчин и иногда служила ей своеобразным щитом-провокацией. Сегодня это было её оружие против собственной нервозности. Вызывающий наряд заставлял её держать осанку, смотреть вперёд, чувствовать себя не серой мышкой-шпионкой, а уверенной в себе хищницей, пусть и идущей на неизвестную территорию. Волнение внутри что-то сжалось, но ей безумно понравился этот образ — дерзкий, летний, немного бесшабашный. Идеальный камуфляж для смущения. Путь занял около часа. Она шла, стараясь не думать о цели, любуясь игрой света на стёклах, тенью от фонарных столбов, уличными котами. Запах нагретого асфальта, пыли и далёкого, сладковатого дыма смешивался с её собственным, лёгким парфюмом. Это был её город, её обычная жизнь, которая сегодня казалась таким хрупким и далёким прошлым. Кафе «Под старой шестернёй» встретило её знакомой прохладой и густым ароматом свежемолотых зёрен. Мира, как всегда, направилась в самый конец зала, в угол у высокой полки с книгами, куда почти не доставал свет из окон и откуда она могла видеть всех, оставаясь почти невидимой. Она заказала у стойки воздушный круассан и большую колу со льдом — странное, бодрящее сочетание, которое её подружки всегда высмеивали, но которое идеально гармонировало с её внутренним диссонансом. — С собой? — спросила бариста. — Нет, тут, — кивнула Мира, и девушка с улыбкой положила на блюдце к круассану маленькую, изящно завернутую дольку шоколада. «Акция для наших», — пояснила она. Мира взяла квадратик фольги и села за столик, отодвинувшись в тень. Шоколад. Ирония судьбы. Она развернула его, рассматривая тёмный, глянцевый квадрат. Вонка? — мелькнула мысль. — Нет, слишком просто. Это был обычный горький шоколад с маркой местной маленькой фабрики. Она отломила кусочек, положила на язык. Горечь, затем сложный, фруктовый оттенок. Вкусно. Но не то. Не то волшебство, которое она ждала. Она уставилась в окно, погрузившись в свои мысли: о камере в очках, о мифическом «скуфе» Вонке, о том, не слишком ли она оголилась для такого мероприятия… Мир сузился до круга из круассана, стакана с пузырьками и тёмного пятна шоколада на белой тарелке. Именно в этот момент погружения в себя она услышала это. Рядом. Совсем рядом, за её спиной, у книжной полки. Тихое, но отчётливое покашливание. Сухое, нарочито вежливое, как напоминание о присутствии. Не случайный кашель прохожего. А знак. Приветствие. Или предупреждение. Мира замерла, не поворачивая головы. Лед в стакане зашелестел, ударившись о стенки стакана от лёгкой дрожи её руки. Она медленно, очень медленно подняла взгляд от тарелки к тёмному отражению в стекле окна, пытаясь разглядеть того, кто стоял у неё за спиной.