Тайная мечта о шоколаде

Мира плыла в собственном потоке мыслей, отгородившись от монотонного, как заведённая музыкальная шкатулка, голоса Вонки. Он что-то рассказывал о пропорциях какао-бобов и влажности воздуха, но её сознание цеплялось за детали. Краем глаза, будто рассматривая резные шоколадные панели на стене, она изучала его. Идеальную линию плеч в бордовом пиджачке, точные, почти механические движения перчаток. И тут же её внимание перехватила другая сцена. Мама той гламурной девочки-подростка стояла, чуть отклонившись от дочери. Она не слушала ни Вонку, ни нытьё своего ребёнка. Её взгляд, откровенный до пошлости, медленно полз по фигуре кондитера — от идеально отполированных ботинок вверх, задерживаясь на узкой талии, на линии плеч. В её глазах читался не просто интерес, а плотоядное, скучающее любопытство. «Ещё чуть-чуть, и она его мысленно раздерет или просто физически съест с мятным соусом» — с внутренним хохотом подумала Мира и едва не закатила глаза, но вовремя поймала себя. В этот же момент голос Вонки резко оборвался. Мгновенная тишина стала ощутимой, как удар. Мира, не поворачивая головы, краем зрения и каким-то шестым чувством уловила его взгляд. Недовольный. Острый, как булавка. Он был направлен на неё. Она почувствовала это кожей. «И чего он вечно недовольный?» — пронеслось у неё в голове с досадой, и она, чтобы скрыть смущение, позволила себе маленькую, едва заметную улыбку, глядя в сторону шоколадного водопада. И тут её осенило. Парадокс. Сама же только что разглядывала его, как экспонат, с холодным любопытством. А как только заметила такой же, но более примитивный взгляд на себе со стороны другой женщины, — возмутилась и среагировала почти так же, как он. «Какая же я лицемерка. Со стороны это, наверное, выглядело глупо — откровенно пялиться, а потом морщиться от чужого взгляда». Она мысленно похолодела, надеясь, что Вонка ничего не заподозрил и просто не выносит, когда его речь игнорируют. Далее последовало артистичное, с широким взмахом руки, открытие небольших, ничем не примечательных дверей. И мир взорвался. Комната. Точнее, пейзаж. Тот самый, из легенд. Луга из взбитых сливок, грибы-маршмеллоу, река из тёмного, струящегося шоколада, по которой плыли розовые зефирные лодочки. Воздух был густым и сладким до головокружения. Но что-то было не так. Цвета казались чуть слишком яркими, неестественными, как на глянцевой открытке. Запах был божественным, но в нём не чувствовалось жизни, тепла домашней выпечки — это был идеальный, конфетный аромат, все запахи смешались было,трудно различить что-то конкретное. Группа, ахнув, двинулась дальше, к самой реке. Вонка продолжил свой рассказ уже здесь, голос его звучал поверх лёгкого шёпота шоколадного течения. Мира намеренно задержалась, пропуская всех вперёд. Она шла позади, чувствуя себя не участником экскурсии, а наблюдателем, тенью. И тут к Вонке, легко перепрыгивая через карамельную кочку, подбежал паренёк. Все узнали его мгновенно — Чарли Бакет. Он немного подрос, вытянулся, но в его глазах осталась та же ясная, спокойная доброта. Теперь это был не мальчик, а юноша. Мира отметила с профессиональной оценкой (благодаря Юне, прожужжавшей все уши), что у него довольно модная, слегка асимметричная корейская стрижка. «Чудный» — подумала она беззлобно. — Славный парень, который оказался в нужном месте в нужное время. И, кажется, единственный, кто здесь действительно работает». — Мистер Вонка, извините, срочно нужно кое-что обсудить по поводу закупки ванильных стручков, — сказал Чарли, слегка запыхавшись. Вонка кивнул, не прерывая общей экскурсии, и жестом показал, что подойдёт через минуту. Затем он обвёл взглядом гостей и произнёс с той самой, натянутой, вежливой улыбкой: — Ну, а вы, мои дорогие, не стесняйтесь! Всё вокруг вас съедобно. Изучайте, пробуйте на здоровье! У нас всё только наивысшего качества. Толпа оживилась. Близнецы с гиканьем бросились к желейным кустам, богатая девочка с мамой с пренебрежением отломили кусочки от мшистого, на вид, пня (оказавшегося из кокосовой стружки и марципана), а парочка «папочка-дочка» уединилась за большим кремовым цветком. Мира же почувствовала, что её тянет не к еде, а в сторону. Её зацепил взгляд «леса» — рощицы из леденцовых деревьев с мармеладными листьями. Там было темнее, уединённее. Она решила присесть у одного такого дерева, возможно, сделать набросок этого сюрреалистичного пейзажа. Но, делая шаг вглубь, она заметила не сразу видимое. За парой причудливо переплетённых карамельных стволов располагалось нечто вроде естественного укрытия — небольшой полукруг, образованный гигантскими грибами-маршмеллоу и свисающей лианой из лакрицы. Словно маленькая пещера или беседка. Идеальное место, чтобы спрятаться от всех этих людей. «Можно ли тут спрятаться? — мелькнула мысль. — Об этом потом. Сейчас нужно просто побыть одной». Убедившись, что никто не следит за ней (Вонка отошёл с Чарли, остальные были заняты обжорством), она быстро юркнула в это сладкое убежище. К её удивлению, внутри было чисто, сухо и совсем не липко. Воздух пах лакрицей и мятой. Она сняла сумку, достала блокнот и карандаш, прислонилась спиной к упругому маршмеллоу и выдохнула. Наконец-то можно было сбросить маску равнодушной всезнайки и просто быть собой — девушкой, которая сидит в шоколадном лесу и рисует, пока вокруг творится самая странная сказка на свете. Объектив её очков, направленный теперь на внутреннюю стенку её укрытия, фиксировал лишь тень и движение её руки с карандашом.