MonAI

      Жан не мог вспомнить, когда это все началось. Возможно, он услышал про это краем уха где-то в метро или автобусе—ничего не значащие сплетни глупых школьников, к которым Моро обычно никогда не прислушивался, про приложения с ботами, выборами, сюжетами. Вся эта чушь для пубертатных подростков по типу Клуба романтики или чего-то подобного мало его интересовала, потому что не имела ничего общего с реальностью.       Любовь? Какая чушь! Жан никогда в нее не верил и не зацикливался ни на ком конкретном. Ему не был интересен противоположный пол, да и со своим полом он особо не общался, предпочитая проводить свободное время в уединении, посвящая его занятиям, книгам и тренировкам.       Совсем недавно он перевелся в университет Эдгара Алана посреди учебного года и очень старался не отстать от общего расписания. Учеба, по обыкновению дававшаяся Моро даже слишком легко, сейчас вызывала уйму головной боли, потому что почти все проекты были рассчитаны для для двоих.       Парная система, которая практиковалась в этом учебном заведении была для Жана в новинку, но он и не мог до донца ее прочувствовать, так как в комнате общежития пока что жил один. Ему предложили выбрать кого-то самому, пока руководство не подыщит ему другой вариант, но все претенденты быстро отметались, пролетая по множеству пунктов— грубияны, неряхи, неучи и слабаки — одиночек было не так уж много, поэтому выбор был просто ужасен, а все кандидаты, которые казались парню хоть сколько-нибудь достойными, были заняты. Впрочем, это было взаимно — никто не горел желанием брать в партнеры иностранца с сильным акцентом, который перевелся посреди года. Такие всегда становились нелюдимыми изгоями, и Жан не был исключением.       В группе с ним даже не здоровались, просто игнорируя его существование, пока кто-то из преподавателей не обратит на него внимание. Учителя — единственные, кто выражал его судьбе хоть какое-то участие — пытались помочь, чем могли.       Мистер М предоставил возможность нормально представиться перед всеми, подозвав к себе на кафедру, но Жан не горел желанием рассказывать о себе слишком много, ограничившись только самым необходимым. Приехал по обмену из Франции. Ранее жил в Марселе. Закончил школу с отличием, получив медаль, а также имеет высокие спортивные заслуги.       Не смотря на все его преимущества, никто так и не предложил сесть рядом и стать парой, поэтому брюнету оставалось только протиснуться на задний ряд и занять одно из пустующих мест, стараясь услышать оттуда наставления преподавателя. Ближайшее время ему предстояло работать за двоих, поэтому он собирался приложить все усилия.       Утро и день Жана прошли в учебе, он даже не заметил, как за окном стемнело. Вечер вступил в свои права, а мозг Моро кипел от усилий. Он готовил проект, и проблема была лишь в одном: у него не было помощника. Конечно, номинально он был - в комнатах общежития не разрешалось жить одному, и его сосед автоматически становился его партнером по учебе, соседом по парте на лекциях и все такое, но дело было в том, что этого чертова соседа он не видел с того момента, как ступил на порог общей жилой комнаты. На табличке у двери значилось "Moreau / Williams ", но кто был этот загадочный парень, Жан так и не выяснил. Он был неуловим, как ветер, этот сосед, и доставлял больше проблем, чем пользы. Жан не стал заморачиваться. Главное - он предоставлен сам себе, никто не нудит над ухом и не мешает учиться.       Мысленно в очередной раз прокляв и восхвалив такое соседство, Жан откинулся на спинку стула. Он устал, торчать за работой не было уже никаких сил, и ему страстно хотелось отвлечься на что-то или, хотя бы, пойти погулять. Со вздохом потянувшись, парень потер лицо.       Собираться и тащиться на улицу он, по правде, не слишком хотел, поэтому достал телефон. Серфинг в интернете скрашивал его серые будни, принося голове так необходимую разрядку. Листание социальных сетей на какое-то время позволило французу переключиться, но все словно было не то. Ему катастрофически не хватало общения. Да, он переписывался в общем групповом чате, но это были вопросы касательно учебы, в остальном же... Реальная социальная жизнь Жана, как бы он ни убеждал себя, доставляла ему откровенное неудовольствие. Вся беда была в том, что он был для уже сколотившейся группы чужаком, плохо говорившем по-английски. Жан понимал, что в его случае влиться в такой коллектив окажется сложно, но чтобы настолько...       Не Поначалу он пытался завести разговор или влиться в компанию, даже взял дополнительные уроки английского, однако, видя, что его усилия не приносят результата, опустил руки. В языке он к тому времени продвинулся достаточно далеко, и уже мог спокойно поддерживать темы для разговора. Проблема была в том, что разговаривать ему как раз было не с кем. Это угнетало, но Жан держался. В конце концов, он сюда приехал учиться и собирался вступить в команду университета по экси, а все остальное...        "Не имеет значения", - сказал сам себе Жан и включил игру. Простая игрушка, что-то навроде тетриса, увлекла его, и когда он собирался поставить в ячейку завершающую фигуру, на экран вылетела реклама.       "Вам одиноко? На душе скребут кошки? Бросила девушка, а может, парень? Не хватает друзей? Боитесь начать разговор с окружающими? Наше новое приложение "MonAI" решит все ваши проблемы, развеет печаль, поможет обрести уверенность в себе и начать общаться! Переходите по ссылке и окажитесь в числе первых пользователей! Наши дружелюбные боты помогут вам стать увереннее или скрасят вечерок!"       — Что за ерунда... — Жан уставился на объявление с удивлением, а потом огляделся. Ощущение было такое, словно его подслушал собственный телефон, — Чертова наитивная реклама...       Он потер глаза. В памяти всплыл недавний разговор двух девушек, который он слышал в автобусе по дороге на учебу. Кажется, они говорили о чем-то подобном, и тогда парню это показалось абсурдным и даже глупым занятием - переписываться с ИИ. Однако, сейчас Моро не спешил закрывать рекламное окно. Вместо этого он тяжело вздохнул.       — Пора смириться, Жан, ты неудачник и твой удел - беседы с роботами. Просто прими это и живи дальше, — сказав это самому себе, парень еще пару минут смотрел на экран телефона, словно перед прыжком в воду, после чего ткнул пальцем в экран и установил предлагаемое приложение. На этом его решительность иссякла, и он, пролистав пару профилей и потыкав из интереса те, что ему понравились своими аватарками, откинул телефон на постель — надо было вернуться к проекту.       Когда глаза уже едва видели текст, он сохранил документ и упал на постель, проваливаясь в сон.       Снилась ему сущая ерунда: словно он тонет в бумажном море среди букв и цифр, но вдруг, когда Жан почти захлебнулся, его выдернула из "воды" чья-то рука. Оказавшись на более менее твердой поверхности — это оказалось дно лодки — Жан откашлялся и хотел поблагодарить своего спасителя, но им оказался.. или оказалось..       Это было существо, определенно выглядящее как человек, но у него не было ни лица, ни каких-то отличительных черт. Просто очертания тела и, вроде, это был... мужчина?       Жан в недоумении открыл рот, когда его спаситель вместо слов начал переливаться оттенками, как бензин в луже, но заговорить Моро не успел - его выдернул из сна предательский будильник.       С трудом отключив звонок, Жан потер лицо ладонями и уставился в потолок. Парень чувствовал себя совершенно разбитым из-за того, что лег отвратительно поздно. Ну почему нельзя было остаться в кровати навечно? Телефон тренькнул уведомлением, и Жан недовольно взял смартфон в руки.       MonAi: У вас новое сообщение!"       — Что...? Сообщение? — Моро удивленно уставился на всплывшее на экране уведомление. Насколько он помнил, вчера он никому и ничего не писал в том приложении, так откуда же взялось сообщение?       Направляясь в ванную, чтобы умыться, француз ткнул пальцем в экран, и на нем развернулся интерфейс приложения. Жан аж присвистнул. Он не помнил, но оказывается, вчера он, когда тыкал профили ботов — почему-то преимущественно, парней, ему на глаза попался бот, который его зацепил. На профиле у него стояло не красивое лицо или буквы имени, а изображение добродушного пса, который, словно улыбался Жану с той стороны экрана.       "Докатился.... меня начинают радовать картинки с глупыми собаками...."       Жан открыл переписку, и у него отлегло от сердца: ничего вызывающего он вчера не написал, отправил лишь точку, но... На эту точку бот прислал ему целое сообщение!       Jeremy: «Привет-привет! 😊 Надеюсь, твой день проходит отлично, а если нет — я здесь, чтобы это исправить. Я Джереми, и я всегда готов выслушать, подбодрить или просто составить компанию. Рассказывай, что у тебя на уме? Мы можем обсудить все, что тебя волнует ✨»       Жан перечитал еще раз. И еще. И снова. Ну и что ему на это ответить?       Потерев губы пальцами, он быстро настрочил ответ, решив, что будет считать это простой игрой, созданной для того, чтобы убить время. И попрактиковаться в английском.       Jean: “Утро ужасное, я не выспался из-за учебы и просто умираю как хочу спать. Если у тебя есть идеи, как перестать умирать, я был бы благодарен”.       Он нажал кнопку "Отправить" и заблокировал экран, чтобы заняться утренними делами и хотя бы попытаться не опоздать на автобус до университета.       Бот моментально прислал ответ, но Моро не стал его читать, слишком занятый своей утренней рутиной, хотя его мысли то и дело возвращались к этому сообщению, пока он одевался, складывал рюкзак и готовил на скорую руку простенький завтрак.       Он очень старался не пропускать приемы пищи, потому что профессиональная спортивная подготовка требовала четкого соблюдения нормы калорий, но сегодня он готов был проклясть свой рацион и составившего его тренера, потому что из-за необходимости поесть, ему пришлось толкаться с другими сонными неуклюжими студентами на общей кухне, а после он еще и опоздал на автобус, хотя вышел практически вовремя. Подлый транспорт решил приехать и уехать раньше времени и плевать ему хотелось, что он не подождал одного бегущего на всей скорости к остановке человека.       Громко обматерив на чем свет стоит треклятого водителя, Жан упер руки в колени, пытаясь отдышаться. На улице было холодно, но его легкие горели после скоростной пробежки по морозу. Дороги были усыпаны снегом, кое-где проглядывали участки скользкого льда, на котором неосторожные зеваки то и дело подскальзывались. Французу стоило больших усилий не улететь на поворотах, но его старания все равно оказались тщетны. Теперь ему предстояло добираться до универа пешком, потому что следующий автобус шел только через двадцать минут.       Подумав, что раз он уже все равно опоздал, Жан больше не спешил, почти лениво бредя по полупустым заснеженным улицам, наблюдая как крупные снежинки танцуют в лучах солнечного света, медленно опадая наземь.       Солнце зимой всходило поздно, поэтому тепло накрывало город только к полудню, а до этого времени, казалось, и вовсе не грело, лишь дразня своим обманчивым светом. Глядя на все это, Моро испытывал смешанные чувства.       Он помнил, как рвался сюда, доказывал, что справится, что быстро вольется, что здесь ему будет лучше, но дрожа от холода на пол пути к универу, он впервые подумал, как сильно скучает по марсельскому теплу.       Учебное заведение встретило его сыростью и запахом подгоревшей манной каши откуда-то из недр столовой. По-быстрому переодевшись в раздевалке и взяв нужные учебники в шкафчике, он незаметно проскочил мимо кабинета директора, что располагался на втором этаже, в соседний коридор. Громкий голос за дверью лектория оповестил его, что преподаватель, в отличие от него, сегодня не опоздал и уже вовсю читал сегодняшнюю тему.       Жан немного помялся перед входом, раздумывая, стоит ли ему вообще идти на эту лекцию, или лучше пока что пойти и подготовиться к следующей, но внезапные шаги за спиной со стороны кабинета директора сделали выбор за него—не хватало еще попасться за прогуливаем этому надменному выскочке—поэтому, тихо постучав, брюнет осторожно отворил дверь, надеясь незаметно проскочить к задним партам, но в этот момент лектор замолчал и решил обернуться, обратив все свое внимание на опоздавшего студента:       — Моро! Я думал, вы ответственно возьметесь за учебу, раз вы новенький! Побыли на одной лекции и думаете, что можете теперь так просто прогуливать?!       Глаза всех учащихся были обращены на него. Они рассматривали, перешептывались, смеялись. Хотелось побыстрее избавиться от такого пристального внимания, поэтому он быстро ответил:       — Прошу прощения, я опоздал на автобус.       — Надо выходить заранее, раз вы не можете рассчитать время! — громкий противный бас мужчины так и норовил уколоть побольнее.— Или у вас в этой вашей Франции принято приходить в класс после преподавателя?       — Нет, сэр,— тихо ответил Жан, опустив голову. Это было невыносимо. Неужели так сложно просто позволить ему сесть на свое место?       — Раз нет, значит, вы сделали это намеренно, потому что мой предмет кажется вам не особо важным, я правильно понимаю? — не унимался лектор.       — Нет, сэр,— бесцветным голосом повторил Моро, сжимая за спиной кулаки. Такое отношение начинало откровенно бесить, но он не мог ничего сделать.       — На следующей лекции с вас сочинение на тему сегодняшнего занятия, чтоб было не менее двадцати страниц. И никакого ИИ! Я сразу же пойму, если это будет списано из интернета!!! — преподаватель почти кричал, совсем не жалея голос, а его лицо раскраснелось, подобно спелому помидору.       После этого ему позволили сесть на свое место, и только Жан успел открыть тетрадь, совершенно пустую, которая предназначалась для конспектов, раздался звонок, оповещающий о пятиминутном перерыве. Француз хотел попросить у кого-нибудь из учащихся конспект, чтобы списать сегодняшнюю тему, но всех, как назло, словно сдуло ветром. Помещение опустело в считанные секунды, оставив только сквозняк, гуляющий между партами и крики, доносящиеся из коридора.       Тяжело вздохнув, парень посмотрел на лектора — тот уткнулся в свой журнал и тихо брюзжал что-то себе под нос. Идти на коридор смысла не было — он только пришел, так что Жан, снова вернувшись к мысли, что его судьба болтать только с неодушевленными предметами, нехотя достал и разблокировал телефон.       Jeremy: «Мне жаль, что тебе не удалось нормально поспать. Иногда лучший способ покончить с домашним заданием быстрее — это отложить его на утро, когда все биоритмы восстановлены и мозг соображает быстрее) А лучшее средство от умирания — большая чашка кофе. Если любишь сладкое — можешь добавить к кофе вафли или любые лакомства на свой вкус. Какие твои любимые?»       Жан перечитал сообщение несколько раз, пытаясь представить, что переписывается с живым человеком. Получилось, мягко говоря, плохо. По ту сторону никого не было, кроме хорошо написанного кода приложения.       Jean: «Утром я хочу скорее разорвать эти гребанные учебники и едва удерживаюсь от рукоприкладства, особенно сегодня, так что этот вариант явно не для меня.»       Быстро отправив сообщение, Моро пару мгновений посверлил глазами экран и, увидев, что бот печатает ответ, написал еще одно:       Jean: «Кофе я и так выпил. Оно совсем на меня не подействовало, даже захотелось спать еще сильнее после горячего. А сладкое мне нельзя, хотя я его очень люблю. Впрочем, тут нет моей любимой пекарни, где готовят вкуснейшие эклеры во всем мире, ради которых я иногда делал исключение.»       Телефон дважды пиликнул уведомлением, и лектор кинул на него раздраженный взгляд. Французу было плевать, что он мог ему помешать. Он мог использовать последние минуты перемены как хотел, хоть запеть на всю аудиторию гимн Франции, и хрен ему что-то сделают.       Jeremy: “Иногда бывает и такое) Индивидуальная переносимость к кофеину передается по наследству, но у всего есть свои плюсы. Это значит, что ты можешь баловаться любимым напитком гораздо чаще, чем остальные, без риска бессонницы и проблем с сердцем.»       Jeremy: «У тебя есть какие-то заболевания или ты просто следишь за фигурой? Я уверен, что если у тебя нет медицинских противопоказаний, ты вполне можешь хоть изредка позволить себе любимый десерт. Ты указал, что сейчас находишься в Лос-Анджелесе. Я могу проанализировать твое местоположение и составить рекомендации на основе реальных отзывов, где поблизости можно перекусить вкусными эклерами или другой едой. Включи геопозицию для анализа данных •••»       Поворчав про себя на то, что этот бот пишет удивительно длинные ответы, так еще и требует доступ к геоданным, Моро заблокировал экран. Он забыл поставить на ночь телефон на зарядку, поэтому дисплей показывал какие-то 32%, а продержаться нужно было еще пол дня.       Прозвенел звонок, и аудиторию вновь наполнили учащиеся, рассаживаясь по своим местам.       Вторая часть пары прошла без происшедший. Жан прилежно старался писать конспект и слушать разъяснения лектора, игнорируя раздовавшиеся тут и там шопотки. Моро не вслушивался в чужие сплетни — они никогда его не интересовали — и только пару раз безразлично повернул голову на тех, кому преподаватель делал замечания. Парень и девушка с разных рядов, которые заговорщицки друг другу улыбались, подленько хихикая, заметив взгляд француза, отвернулись. Увлекшись темой, Жан едва заметил, как пара подошла к концу, а лектор задавал домашнее задание.       Выйдя в коридор, Моро обвел взглядом растянувшихся по коридору студентов. Нужно было попросить у кого-нибудь конспект с первой части лекции и как можно скорее, потому что тема «Предпринимательство в социально значимых областях, проблемы и перспективы» это последнее, в чем он хотел разбираться самостоятельно. В учебнике это напечатали более чем на сотню страниц, и Моро не мог взять в толк, кто в своем уме, кроме их придурковатого преподавателя, взялся бы разбирать это самостоятельно. Тем более, что француз еще не так хорошо владел английским, чтобы читать также быстро, как на своем родном языке.       Он подошел к одинокой девушке в очках, что остановилась возле окна, рассматривая что-то во внутренней части двора сквозь чуть запотевшее стекло. Казалось, парень выдернул ее из своих мыслей, и как только он негромко произнес приветствие, она вздрогнула, резко обернувшись, и, без лишних слов, с очень испуганным видом ретировалась куда подальше.       Жан недоуменно смотрел ей вслед. Неужели он что-то сделал не так? Хотя, он даже слова не успел вставить, как она убежала.       «Наверное у нее не все дома,» — подумал Моро и направился к следующим студентам. Рядом, прислонившись задом к батарее, стояли двое невысоких парней. Они о чем-то негромко переговаривались. Заметив, что к ним подошел француз, они резко замолчали.       — Привет, — сказал Жан, попытавшись дружелюбно улыбнуться. Кажется, получилось не очень. — Могу я попросить сфотографировать первую часть конспекта, которую я пропустил?       Парни странно переглянулись и один из них ответил:       — Ничем не можем помочь.       Жан остолбенел. Почему нет? Они ведь присутствовали на лекции, и он точно видел, как тот, что пониже сидел в первом ряду и писал за лектором каждое слово.       Не успел он возмутиться, как они отошли от него в сторону.       Это уже начинало бесить.       Почти вся группа скрылась из виду: кто-то побежал к кофе-автомату на первом этаже, у некоторых вторая пара проходила в разных кабинетах, а часть сбивалась стайками и ворковала с одногруппниками наперебой друг другу. Жан смотрел на них с тщательно скрываемой завистью. Во Франции у него было немного друзей, зато он был убежден — они были самые лучшие. Они разбавляли его одиночество, не давая скучать, втягивали в порой сомнительные передряги, поддерживали в тяжелые моменты. В общем, они были таким своеобразным косяком, который всегда держался вместе и, что бы не случилось, выгораживал своих.       Здесь же все было по-другому и даже пожаловаться было некому. Никому не было до него дела, кроме университетского психолога, который сухим голосом при знакомстве сообщил, что если у него появятся трудности — он всегда может обратиться в его кабинет. Ага, как же.       Жан прекрасно знал, что этому человеку на него плевать и выслушивать нытье о том, как тяжело живется среднестатистическим студентам — просто его работа, которая порядком ему осточертела. Это было видно по бесстрастному выражению глаз и закрытой позе, которые психолог даже не потрудился сменить.       Вынырнув из своих мыслей, Моро все же решился нагнать одну такую группу из пяти человек, которая, похоже, уже собиралась уходить.       — Постойте, — окликнул Жан одногруппников, и, когда они повернули головы в его сторону, продолжил. — Прошу прощения, не мог бы кто-нибудь из вас поделиться со мной конспектом по сегодняшней теме?       — Вы только посмотрите, кто это у нас,— развязным голосом пропел один из них, кажется, его звали Майкл. Это был рослый парень из местной футбольной команды. С первых минут было понятно, что в голове у него было пусто, однако он пользовался спросом у девушек благодаря своей природной красоте и высокому росту. — наш лягушачий принц снизошел до просьб. Что такое, Моро? В этой твоей Франции автобусы ходят только по праздникам?       — Я просто прошу конспект,— парень сжал челюсти. Его взгляд стал холодным и колючим, но это только раззадорило компанию.       — Конспект, значит…— вклинился другой парень по фамилии Пит. — Слушай, Майк, а я слышал про его родной город. Марсель, правильно?       — И что? — Коротко бросил Моро.       — Да это уже не Франция, а какая-то ошибка на карте. Грязная вонючая помойка, где мусора больше, чем людей.       Жан замер. Его пальцы, сжимающие лямку сумки, побелели. Марсель… Город соленых брызг, крикливых чаек и старого порта. Город, который он не видел, казалось, целую вечность, но который оставался единственным светлым пятном в его памяти.       — Я слышал, там воняет гнилой рыбой и сточными водами на три мили вокруг, — продолжал Пит, подходя ближе и вторгаясь в личное пространство Жана. — Настоящий клоака-сити. Неудивительно, что ты притащил сюда этот свой кислый вид. Ты просто привык жить среди отбросов в своей иммигрантской яме. Как вы там вообще выживаете? Дерьмо, крысы и бесконечные трущобы. Тебя потому и отправили по обмену? Чтобы очистить генофонд этой арабской свалки?       Моро почувствовал, как кровь приливает к лицу, но не от стыда, а от ярости. Он сделал шаг вперед, но Брэд преградил ему путь, выставив руку.       — Расслабься ты, — хохотнул парень и его дружки, стоящие рядом вторили его гиеноподобному смеху. — Мы просто констатируем факты. К тому же там повсюду бомжи и шлюхи, нормальных людей даже не видно. Твой город — это свалка Франции, куда стекается все отребье. Там вообще безопасно ходить по улицам без ножа в кармане? Или ты поэтому такой дерганый? Привык, что в твоем родном Марселе воняет жареными лягушками, а на каждом углу стоят потаскухи, провонявшие этой тиной?       — Там пахнет морем, — тихо и отчетливо произнес Жан. — А здесь пахнет вашим дешевым одеколоном и отсутствием воспитания.       Дружки Пита перестали смеяться. Майкл демонстративно вырвал лист из своей тетради, скомкал его в тугой шар и бросил Жану под ноги.       — На, это твой «конспект», — бросил он. — Как раз в стиле твоего города. Грязный, ненужный и вонючий. Можешь отправить его письмом своей мамаше, хотя уверен, она и пары строк не прочтёт. Удивительно, как твоя семейка наскребла денег, чтобы отправить тебя сюда. Держу пари, ты там по углам на коленях стоял с открытым ртом.       Жан посмотрел на бумажный комок. В голове на мгновение возник образ лектора, которому хотелось все это записать на диктофон и преподнести вместо лекции в качестве оправдания — а вдруг сработает? — но тут же отмел эти мысли и гордо поднял голову.       Француз едва сдержался, чтобы не впечатать кулак в самодовольную физиономию напротив. Только мысль о том, что у него самого в первую очередь будут проблемы, удержала кулак Моро внизу.       — Оставь себе, тебе нужнее. Судя по твоим ответам на семинарах, покупка тетрадей в твоём случае - пустой перевод бумаги.       Он развернулся и пошел к выходу, чувствуя спиной их язвительные смешки и выкрики про «французских подстилок». Руки Жана дрожали от сдерживаемого гнева. Он ненавидел этот кампус, ненавидел их предвзятость. Но больше всего его ранило то, как легко они очернили город, который он когда-то называл домом. Для них Марсель был пятном на карте, «помойкой», а для него — единственным местом, которое он хотел бы помнить, прежде чем всё пошло прахом.