Часть 1
12 января 2026 г., 17:13
Не смотря на всю гениальность и подвешеный язык, он никогда не мог нормально говорить о своих чувствах.
Во время подросткового возраста, он следил за рыжим эспером, в тайне восхищаясь. Голубыми, словно небо в ясную погоду, глазами. Рыжими и такими яркими, будто пламя пожара, пожирающего леса во времена засухи, волосами. Сочетанием гордости и силы, готовностью отстаивать и защищать своих, что бы то ни было позиция, интересы или люди, до последнего. Вспыльчивостью, доходящей до праведного гнева. Которой Дазай и пользовался, что бы удовлетворить свое эгоистичное желание быть центром внимания напарника, хотя бы в этот момент, не боясь последствий, в виде синяков или даже сломанных костей.
Когда Чуя первый раз активировал порчу, был дьявольски прекрасен. Нет. Божественно прекрасен. Бог снизошедший с небес, что бы разрушить мир и создать, из пепла и руин, новый. Осаму наблюдал за ним широко раскрытыми глазами, тяжело дыша и не в состоянии пошевелиться. Он хотел остановить его, явно не осазнающего и не контролирующего себя, сгорающего в пламени порчи. И в то же время не хотел, потому что никогда не видел ничего, столь впечатляюще красивого и сексуального. После того как он пришёл в себя, находясь в лазарете мафии, хотел поговорить с Осаму. Выяснить причину, почему он не аннулировал его способность сразу, как увидел, что Чуя не справляется с этим, но не нашёл его. Дазай же прыгнул с моста в токийский залив, потому что лучше разбиться насмерть, лишь бы не говорить с ним.
***
После многих самоубийственных планов Дазая, Чуя долго приходил в себя. То он специально подставляется под пули, что бы его закрыли собой, с помощью смутной печали. То нарочно режет не тот провод, обезвреживая бомбу, что бы увидеть в глазах напарника страх за его, Осаму, жизнь. Намеренно не аннулирует порчу вовремя, ну или не совсем намеренно, просто залюбовавшись. Во времена первого конфликта "драконьих голов", длившегося восемьдесят восемь дней, Дазай вёл себя особенно безрассудно. Став самым молодым исполнителем в портовой мафии, он распоряжаться людьми как расходным материалом, говоря, что это во благо организации. Чуя был крайне недоволен поведением напарника, о чём не стеснялся высказывать ему. Ему же было приятно, что опять стал центром внимания рыжего эспера, хоть и таким путем. В ночь перед завершением конфликта, узнав от Шибусавы, что товарищи мертвы, Чуя активировал порчу и разнёс здание в щепки. Разрушительная сила напарника никогда не переставала впечатлять. Каждый раз он смотрел как завороженный, даже на, не такую смертоносную, но все же прекрасную, смутную печаль. Плавные и грациозные, но опасные движения манили. Хотелось эту силу прочувствовать на себе, но к сожалению, это не представлялось возможным. По возвращении в порт, Осаму выпросил себе командировку, предугадывая неизбежный разговор с Чуей. Было бы, конечно, здорово доводить его до белого каления своими неопределёнными ответами, уворотами от серьёзного разговора и подначиваниями, но он готов почти на всё, а в данный момент, покинуть город, лишь бы не говорить с ним.***
Осаму даже никогда не думал о том, что между ним и Чуей может быть что-то, кроме неприязни и вынужденной командной работы. Сам заставлял его ненавидеть и делал вид, что это абсолютно взаимное чувство, хоть и было ровно наоборот. Считал, что ненависть напарника гораздо лучше, чем ничего и убедился в этом. Перестав какое-то время шутить и дразнить, столкнулся с полным равнодушием, хоть и ожидал подобного, было неприятно. Чуя больше времени проводил с Коё, то за чаепитием, то за уроками этикета, чем вызывал недовольство. Осаму, будто с цепи сорвался, доводил его пуще прежнего. Оскорблял, всё возможное, за что мог зацепиться, будь то шляпа или низкий рост. Не затыкался ни на минуту в его присутствии, неся всякий откровенный бред. Выпрашивал задания, на которых лез в самое пекло, лишь бы почувствовать, или хотя бы создать иллюзию в своей голове, что он нужен и поэтому Накахара его вытаскивает каждый раз. Он неоднократно пытался спокойно поговорить о его поведении, но Дазай всё переводил в шутку или издевки, чем сильно злил рыжего. Если бы он не был зациклен на своих чувствах и переживаниях, то кое-что заметил бы. Беспокойство, тенью скользящее в голубых глазах, особенно заметное в опасных ситуациях. Разговоры, не что бы отчитать, а что бы понять, почему так происходит. После очередного задания, на котором Дазаю прострелили ногу и он, не сумевший удержать равновесие, упал с крыши ангара и, ударившись головой, получил сотрясение мозга. Чуя просидел возле его койки в лазарете до момента пробуждения. Приходя в себя понял, что в этот раз разговора избежать вряд-ли получится, но как только напарник открыл рот, пришла мысль. –Простите, где я нахожусь? Да, ничего лучше, чем амнезия он не придумал. Но какое было удовольствие наблюдать за, растерявшимся и напуганым, если не показалось, Чуей. И если бы Дазай знал точный и рабочий способ получения амнезии, он бы сделал это. Потому что лучше потерять память, лишь бы не говорить с ним.***
Началась будто бы черная полоса в существовании двойного чёрного и лично в жизни Дазая. Их будто разделяли, отправляя на важные задания по одному, откуда они прямиком ехали в лазарет, по крайней мере Осаму. В связи с угрозой в лице организации "Мимик", было вдвойне странно. Происходило что-то странное, что он не мог до конца понять, его отодвигали с поля боя, выставляя менее способных, в плане составления планов. Чую отправили в неизвестную командировку, возникшую буквально из не откуда. Дазай не то что бы страдал по этому поводу, но был расстроен, что не может доводить Накахару и вписывать его прекрасные эмоции и выражения лица в этот момент. Особенно тем, что не видит действие его способности и в частности порчи, которую он даже не использует теперь. Потом предательство Анго, который, оказалось, и не предатель вовсе, поскольку являлся двойным агентом. Зато, благодаря этому открытию, мафия получила официальное разрешение на свою деятельность. И в завершение всего упомянутого, погиб Одасаку, отправившись на бой с главой "Мимик", Андрэ Жидом, имевшим такую же способность к предвидению. Зная, что будет когда вернётся Чуя, он решительно настроился дезертировать, хоть до этого и не был особо уверен в этом действии. Устроив всё так, что найти его не смогут, по крайней мере в ближайшее время, исчез. Все составляющие этого решения были важными факторами, но самым главным был он. Чуя и его вечные попытки в беседу по душам. Попытки залезть в голову. Поэтому лучшим решением было – пропасть бесследно, лишь бы не говорить с ним.***
Когда, по прошествии четырёх лет, Дазая заковали в подвале и к нему явился Чуя, почти не изменившийся за это время, в груди защемило от вновь возникших, когда-то похороненых, чувств. И по лицу, в том же подвале, он получил вполне заслуженно. С одной стороны было здорово снова поработать с Чуей и снова шутить над ним. С другой же, казалось, он ненавидел сильнее, чем до этого. И хотя он не пытался поговорить, после очередных выходок бывшего напарника, встала новая проблема. Поговорить хотел Дазай. Много переосмыслив, за прошедшее время, хотел объясниться перед ним. За своё поведение и, казалось бы, внезапный уход из мафии. Рассказать о своих чувствах. И не хотел одновременно, боясь, что его не поймут или даже слушать не станут, столько воды утекло. Наслаждаясь видом с крыши двадцатипятиэтажного здания, размышлял, стоит ли вообще пытаться говорить или по старинке делать вид, что ничего не происходит.Сброситься с крыши или заговорить с ним?
Вновь видеть взрослого и такого красивого бывшего напарника, видеть действие способности, а особенно порчи вновь, было лучшим, что с ним происходило за последние четыре года, даже за всю жизнь, наверное. И Чуя не пытался с ним поговорить, по поводу того, что Осаму не аннулировал её, как только запахло жареным. Он был бы рад сейчас этому разговору.Сброситься с крыши или заговорить с ним?
Сейчас понятно, каким идиотом он был раньше, раз не замечал попыток Накахары как-то наладить их взаимодействия. Это так очевидно спустя годы. Нет никаких гарантий, что он согласится на это сейчас, если Дазай сделает тоже самое.Сброситься с крыши или заговорить с ним?
Просидев на крыше, погруженный в тревожные мысли, до самого рассвета, пришёл к мысли, что если хотя бы не попытается, будет хуже для своего же душевного состояния. Достав телефон, он пишет на знакомый, когда-то давно заученый номер, одно единственное сообщение.Дазай:
"Хочу поговорить с тобой."
Казалось, что ждать ответа Дазай будет долго или не дождётся вообще. Он мог сменить номер, а если не сменил, то просто будет игнорировать. Но ответ пришёл меньше, чем через минуту. Чуя: "Наконец-то." Всё-таки заговорить с ним.
