My love
12 января 2026 г., 13:42
Джисон не просто вытянул счастливый билет — он стал обладателем ключей от мира, скрытого от глаз простых смертных. Со стороны он казался воплощением чистого изящества: светлые кудри, мягкие, почти фарфоровые черты лица и голос, способный укротить любую бурю. Но за этой обманчивой беззащитностью скрывался статус, внушающий ледяной ужас даже самым матерым преступникам города. Джисон был супругом человека, который держал этот мир в стальной хватке.
Его альфа, Минхо, был не просто баснословно богат. Глава могущественного мафиозного клана, он стал живой легендой, чье имя произносили лишь приглушенным шепотом. Для него не существовало законов, кроме тех, что он диктовал сам, а любые правила были лишь исписанной бумагой, неспособной ограничить его абсолютную власть.
Однако вся суровость и беспощадность Минхо бесследно исчезали, стоило ему переступить порог дома. Вне своих криминальных владений грозный лидер превращался в преданную тень собственного мужа. Он буквально дышал Джисоном, стараясь не упускать его из виду ни на мгновение и окружая такой фанатичной заботой, на которую способен только человек, нашедший свое единственное в жизни сокровище.
Несмотря на безграничное влияние мужа и жизнь, полную роскоши, Джисон выбрал для себя иной путь, далекий от блеска золота и криминальных интриг. Его истинной страстью была работа учителем британского языка в старших классах. Ученики не просто уважали — они искренне обожали своего преподавателя. В нем подкупало всё: природная мягкость, редкое умение быть с подростками на одной волне и неизменная готовность прийти на помощь в любой беде. Для Джисона школа была не способом заработка, а своего рода якорем — возможностью сохранить связь с той самой «нормальной», мирной реальностью, где не нужно было оглядываться по сторонам.
Шел обычный будний вечер. Здание школы уже почти опустело, но Джисон задержался в своем кабинете. Склонившись над столом, он сосредоточенно проверял горы контрольных работ: ему хотелось порадовать ребят результатами уже завтра, не заставляя их томиться в ожидании.
В классе воцарилась та особенная тишина, которая бывает в школах только после уроков — уютная и немного таинственная. Тишину нарушал лишь мерный шорох бумаги и скрип ручки. Внезапно этот покой был прерван: по коридору разнеслись приглушенные шаги, а следом раздался негромкий, но отчетливый стук в дверь.
— Да-да, входите, — не отрываясь от тетради, мягко отозвался Джисон.
Дверь тихо подалась, и в класс вошел Минхо. Его присутствие мгновенно заполнило кабинет, привнося в строгую школьную атмосферу шлейф дорогого парфюма и ауру непоколебимой уверенности. Не дожидаясь приглашения, он подошел к столу и вальяжно опустился на край парты прямо напротив мужа, нарушая все правила этикета.
— Ты как здесь оказался? — Джисон наконец поднял глаза, и на его лице тут же расцвела теплая, искренняя улыбка. — Как тебя только пропустили?
— Охранник оказался мои давним знакомым, так что это не оказалось проблемой — небрежно бросил Минхо, не сводя с мужа жадного, обожающего взгляда, будто не видел его целую вечность. — Я приехал за тобой. Ты слишком засиделся в этих стенах, Хани, пора домой.
— У тебя везде свои люди, — усмехнулся омега, качая головой и откладывая ручку в сторону.
Джисон навел порядок на столе, сложил проверенные тетради в сумку, и они вместе вышли из здания. Вечерний воздух приятно холодил кожу после душного класса, а тишина школьного двора настраивала на мирный лад.
— Ты сегодня рано. Обычно дела затягивают тебя до глубокой ночи, — заметил Джисон, доверчиво переплетая свои пальцы с пальцами мужа.
Минхо в ответ крепко сжал его ладонь, и нежно коснулся губами щеки омеги.
— Просто сегодня было очень мало дел, — лаконично ответил он, хотя за этой фразой могли скрываться десятки решенных за день судьб.
Они дошли до автомобиля, припаркованного у самых ворот — мощный черный внедорожник выглядел чужеродным элементом на фоне школьного забора. Минхо с безупречной, почти рыцарской галантностью открыл перед мужем дверцу, дождался, пока Джисон удобно устроится в кожаном кресле, и только после этого сел за руль. Двигатель отозвался глухим, властным урчанием, и машина плавно скользнула в поток вечерних огней.
Вскоре они уже были дома — в своей крепости, скрытой от посторонних глаз и защищенной от любых штормов криминального мира. Оставив все тревоги и статусы за порогом, они превратились в обычную влюбленную пару. Устроившись на широком диване и укутавшись в один мягкий плед на двоих, они включили фильм. В этот момент не имели значения ни власть, ни деньги, ни опасности — только тихий шелест киноэкрана и тепло друг друга в их уютном, надежном гнездышке.
Внезапно уютную тишину гостиной вспорол шум ливня: тяжелые капли с силой забарабанили по стеклу, превращая мир за окном в размытую акварель. Джисон, всегда обожавший необузданную стихию, сорвался с места и, прежде чем Минхо успел вставить хоть слово, выбежал во двор.
Он кружился под сплошной стеной воды, запрокинув голову и смеясь. Прохладные капли омывали лицо, стирая остатки дневной усталости. Минхо вышел на балкон, оперся на перила и с нескрываемым обожанием наблюдал за своим омегой. В этот момент Джисон, обычно серьезный учитель, казался восторженным ребенком, который забыл обо всем на свете.
Спустя десять минут омега промок до последней нитки. Тонкая одежда прилипла к телу, очерчивая силуэт, а светлые кудри превратились в тугие мокрые пружинки. Но заходить в тепло он и не думал.
— Джисон! — окликнул его Минхо. В его голосе строгость главы клана мешалась с безграничной нежностью. — Ну-ка быстро в дом! Ты вымок насквозь. Хочешь свалиться с лихорадкой? Живо в душ, я приготовлю чай.
— Зато на работу ходить не буду, — озорно отозвался Джисон, перекрикивая шум воды. — Хоть дети отдохнут от моих уроков!
Он лукаво показал мужу язык и продолжил резвиться, демонстративно игнорируя все приказы. Джисон сделал еще несколько кругов по газону, как вдруг резко замер. Веселье сменилось странной сосредоточенностью. Он замер, уставившись в самую темную часть забора, где густые тени деревьев сплетались с ночной мглой. Спустя мгновение, не сказав ни слова, Джисон медленно направился туда, постепенно скрываясь в непроглядной тени.
Минхо тяжело вздохнул, качая головой. Его омега, несмотря на статус и возраст, порой оставался неисправимым ребенком — упрямым, импульсивным и совершенно не слушающим доводов рассудка. Однако, когда Джисон внезапно замер и растворился в тени у дальнего края забора, шутливое раздражение в душе альфы сменилось привычной бдительностью. В его мире тишина и темнота редко сулили что-то хорошее.
— Джисон? — позвал он, вглядываясь в пелену дождя, но ответом был лишь шум воды, бьющей по листьям.
Хмыкнув, Минхо вернулся в дом, набросил на плечи кофту и вышел на крыльцо. Ботинки мгновенно погрузились в раскисшую траву. Он уже собирался включить фонарь на телефоне, когда из темноты донесся приглушенный, взволнованный голос:
— Минхо, иди сюда! Скорее!
Альфа осторожно двинулся на зов, обходя густые кусты. Его взору предстала картина, в которой было всё: и безумие, и нежность. Джисон, чья одежда уже окончательно превратилась в мокрую тряпку, сидел прямо на сырой земле, совершенно не заботясь о чистоте и холоде.
— Что ты здесь устроил? — негромко спросил Минхо, складывая руки на груди и пытаясь сохранить строгость в голосе. — Почему убежал? Я, кажется, ясно велел идти в дом.
— Тише, не спугни, смотри! — прошептал Джисон, не обращая внимания на ворчание мужа и указывая в укромный угол под выступом забора.
Минхо проследил за его взглядом. Там, в небольшом углублении, надежно скрытом от ветра, съежилась кошка. Она тихо, надрывно мяукала, а к ее груди, содрогаясь от холода, прижимались два крошечных котенка. В этом хаосе ночного ливня они выглядели такими же беззащитными, какими порой казались Минхо все мирные жители этого города. Но сейчас, глядя на сияющие глаза своего мужа, он понял: этот вечер явно пойдет не по его сценарию.
Кошка была удивительно красивой: белоснежная вислоухая красавица с редкими рыжими пятнами, словно кто-то случайно брызнул на неё солнечной краской. Рядом, тесно прижавшись к материнскому боку, копошились двое малышей. Один — ярко-рыжий, как осенний лист, другой — ослепительно белый, и оба унаследовали очаровательные прижатые ушки.
— Какая прелесть… — выдохнул Джисон, и в его глазах отразился свет далеких фонарей.
Минхо, вопреки своей привычке держать дистанцию и сохранять безупречный вид, опустился на корточки рядом с мужем. Промокшая кофта и грязь под ногами его больше не волновали. На его суровых губах появилась едва заметная, непривычно мягкая улыбка.
— И правда, милые, — согласился он, прислонившись спиной к мокрому забору. — Судя по всему, они появились на свет совсем недавно. Совсем крошечные.
— Мы должны их забрать, — решительно произнес Джисон, поворачивая к мужу лицо, по которому стекали капли дождя.
Минхо приподнял бровь, в его глазах заплясали искорки иронии.
— Ты серьезно? — усмехнулся он. — Хани, у нас дома уже живет один пушистый диктатор. Куда нам еще троих?
Их кот Локи был настоящим хозяином особняка. Пухлый, вальяжный и невероятно ласковый, он обожал две вещи: сытно поесть и спать на животе у Джисона. Локи обладал удивительным даром — он всегда чувствовал, когда омеге было грустно или нездоровилось, и тут же превращался в живую «грелку», не отходя от хозяина ни на шаг. В своё время Джисону даже не пришлось долго уговаривать мужа взять кота из приюта. Стоило омеге лишь заикнуться о том, что он мечтает о питомце, как Минхо на следующий же день перерыл все сайты приютов города, чтобы найти «того самого».
Джисон сложил ладони в умоляющем жесте, глядя на мужа своим фирменным взглядом, против которого у главы мафиозного клана не было ни единого шанса.
— Локи скучно одному, ему нужна компания! — настаивал омега. — Посмотри на них, Минхо, они же замерзнут здесь. Ты ведь не оставишь их на улице?
Минхо посмотрел на дрожащих котят, затем на промокшего до нитки, но решительного мужа, и обреченно вздохнул. Он знал: когда дело касалось доброты Джисона, все законы криминального мира и здравого смысла отступали на задний план.
— Ну пожалуйста, Минхо… Они же совсем крохотные. Если мы их оставим, они просто не доживут до утра, — Джисон состроил такую жалобную гримасу, что сердце сурового альфы дрогнуло.
Минхо тяжело вздохнул, глядя то на промокших котят, то на мужа, чей умоляющий взгляд был опаснее любого оружия. Он прекрасно понимал: эта битва была проиграна еще до её начала. Сопротивляться Джисону, когда тот включал режим «спасителя мира», было решительно невозможно.
— Ладно, твоя взяла. Мы их забираем, — сдался он, поднимая руки в жесте капитуляции, а затем добавил с легкой усмешкой: — Надеюсь, Локи оценит твое стремление к многодетности и не выживет нас из дома.
— Мне кажется, Локи будет абсолютно всё равно, — фыркнул Джисон, уже протягивая руки к малышам. — Главное, чтобы его миска была полна, а остальное его мало волнует.
Минхо хмыкнул. Он слишком хорошо знал их кота: этот пушистый аристократ, скорее всего, просто одарит пополнение презрительным взглядом и вернется к своему законному сну на шелковых подушках.
— Ты прав. Наш кот, скорее всего, даже ухом не поведет. Ну, может, пофыркает для приличия пару дней, показывая, кто здесь главный, — согласился альфа. — Давай так: я возьму кошку-мать, а ты неси котят. Только осторожно.
Минхо, стараясь действовать максимально бережно своими огромными ладонями, подхватил белую кошку. Та, оказавшись в крепких руках незнакомца, лишь тихо и как-то обреченно мяукнула, словно признавая, что сопротивляться этой силе бесполезно. Джисон тем временем аккуратно собрал в ладони два крошечных, дрожащих комочка, прижимая их к себе, чтобы согреть теплом своего тела.
Под аккомпанемент несмолкающего ливня они поспешили к дому, неся в руках неожиданную находку, которая обещала превратить их и без того нескучную жизнь в настоящий кошачий хаос.
— Тихо, маленькая, всё хорошо, — почти неслышно прошептал Минхо, чувствуя, как под его ладонями подрагивает худое тельце кошки. Его пальцы, привыкшие к совсем иным вещам, теперь удивительно нежно поглаживали мокрую шерсть, успокаивая напуганное животное.
— Пойдем скорее в дом, — позвал Джисон, прижимая к себе крошечные сопящие комочки.
Они двинулись к светящимся окнам особняка. Минхо шел чуть впереди, инстинктивно закрывая мужа от порывов ветра и косого дождя. Он то и дело бросал короткие взгляды на Джисона: в свете садовых фонарей тот выглядел невероятно трогательно. Омега шел с такой осторожностью, словно нес в руках не котят, а хрупкое сокровище, способное разбиться от любого неверного движения.
— Нужно их сразу в ванную, — сказал Джисон, как только они переступили порог дома. — Отмоем, согреем и проверим, нет ли ран.
Минхо коротко кивнул. Оставляя на дорогом полу мокрые следы и не заботясь о промокшей насквозь одежде, они направились в ванную комнату. Интерьер из мрамора и позолоты сейчас стал декорацией для спасательной операции.
Альфа бережно опустил кошку на дно ванны, продолжая придерживать её за голову, чтобы она не соскользнула. Оказавшись в замкнутом пространстве, белая красавица снова подала голос — это было долгое, жалобное мяуканье. Она смотрела на своих спасителей огромными глазами, в которых читалась смесь недоверия и усталости, но, кажется, она понимала: эти двое не причинят ей вреда.
— Потерпи еще немного, — мягко произнес Минхо, настраивая теплую воду. — Сейчас будем делать из вас домашних аристократов.
Джисон аккуратно и осторожно расположил маленьких котят рядом с их матерью, стараясь не потревожить их слишком резко. Крошечные пушистые комочки нежно прижимались друг к другу, тихо посапывая в уютном уголке комнаты. В воздухе ощущалась теплая атмосфера заботы и спокойствия.
— У нас ведь ещё остался шампунь? — тихо спросил он, обращаясь к Минхо. — Мы вроде недавно покупали его специально для Локи, чтобы потом использовать и для малышей.
В этот момент, словно услышав своё имя, в комнату лениво вошёл сам Локи — шестимесячный кот породы мейн-кун с выразительным чёрно-белым окрасом. Его большие пушистые лапы мягко ступали по полу, а хвост величественно вздымался вверх.
— А вот и наш главный обжора, — улыбнулся Минхо, заметив кота. — Похоже, Локи услышал мяуканье и решил проверить, что там происходит.
Локи несколько секунд внимательно наблюдал за незваными гостями, явно выражая своё недовольство тем, что кто-то нарушил его территорию. Его глаза блестели любопытством, но в то же время в них читалась лёгкая раздражённость. Затем кот медленно подошёл ближе, принюхиваясь к новому окружению.
Джисон заметил, что мать-кошка напряглась и стала беспокойной — она была явно не в восторге от присутствия чужаков рядом с её малышами. Понимая это, Джисон аккуратно взял Локи на руки, чтобы не тревожить остальных.
— Я пойду отнесу его в другую комнату, — сказал он мягко. — Заодно приготовлю лежанку и корм для котят. А ты пока можешь начать их мыть — они ведь такие маленькие и нежные, им нужна наша забота.
Минхо кивнул и уже направился к ванной, он достал шампу для котиков с верхней полки над раковиной. Он переложил котят на полотенце, чтобы было удобнее мыть кошечку.
— Хорошо, — сказал Минхо, улыбаясь, — накорми ещё Локи нашего, — он внимательно осмотрел Джисона, прежде чем добавить: — И переоденься, ты уже до сих пор мокрый.
— Ты тоже мокрый, — заметил Джисон с лёгкой усмешкой.
Минхо рассмеялся, глядя на насквозь промокшую одежду друга.
— Да, ты прав, — согласился он, — нам обоим стоит переодеться. Но ты первый, а то ещё простудишься.
Джисон кивнул и вышел из ванной комнаты, направляясь в спальню.
Минхо остался один. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь тихим посапыванием котят, свернувшихся клубочками в углу. Он аккуратно налил в небольшую тазик чуть тёплой воды, стараясь подобрать комфортную температуру. Затем осторожно взял кошку на руки — она нервно мяукала и пыталась вырваться.
— Всё будет хорошо, — тихо сказал Минхо, пытаясь успокоить животное. — Просто немного помоем тебя, и ты снова будешь чистой и здоровой.
Он начал бережно намыливать шерсть мягкой мочалкой, стараясь не причинить кошке дискомфорта. Животное продолжало тихо протестовать, но постепенно становилось спокойнее под его заботливыми руками. Минхо следил за тем, чтобы вода не попадала в глаза и уши.
Котята всё ещё крепко спали, не подозревая о волнениях матери. Минхо несколько раз поглядывал на дверь, надеясь, что Джисон скоро вернётся и поможет ему справиться с этой задачей.
— Ты скоро придёшь? — прошептал он в пустоту комнаты. — Помощь не помешает.
Джисон вернулся через несколько минут, держа в руках мягкое полотенце.
— Я постелил им во второй гостевой комнате, — сообщил он, улыбаясь. — Позаимствовал у Локи лежанку, она кажется очень удобной.
Минхо благодарно кивнул, слушая мужа. Он аккуратно вытер кошку полотенцем и бережно положил её рядом с котятами.
— Ты молодец, — тихо сказал Минхо, взглянув на Джисона. — Уверен, котята будут чувствовать себя в безопасности в новой лежанке.
Его взгляд невольно задержался на мокрой футболке Джисона, всё ещё плотно облегающей тело.
— Пойдём их отнесём, а потом сами сходим в душ, — предложил Джисон.
Минхо кивнул в ответ и аккуратно взял кошку на руки. Вместе с Джисоном они направились в другую комнату, где уже была приготовлена новая лежанка.
Когда суета с четвероногими новоселами наконец улеглась и в доме воцарилась относительная тишина, прерываемая лишь мерным сопением Локи и едва слышным писком котят из другой комнаты, Минхо повернулся к мужу. Адреналин от спасательной операции потихоньку спадал, и теперь он отчетливо видел, как Джисон подрагивает от холода.
— Теперь наша очередь, — сказал он, и в его глазах блеснул лукавый огонек. — Пойдем в ванную вместе, пока ты окончательно не превратился в ледяную статую.
Джисон только мягко улыбнулся, его зубы слегка постукивали. Минхо подошел вплотную, по-хозяйски обхватил его за талию и притянул к себе. Ткань их одежды, пропитанная ноябрьским ливнем, неприятно липла к коже, но тепло, исходившее от альфы, согревало лучше любого камина.
— Ты промок до нитки, дорогой, — почти прошептал Минхо. Его ладони скользнули под край футболки Джисона, обжигая спину привычным, уверенным теплом. — Кожа совсем холодная.
— Я пойду приготовлю нам чистые вещи, а ты займись ванной, — предложил Джисон, нехотя отстраняясь. Ему совсем не хотелось покидать эти объятия, но перспектива горячей воды манила слишком сильно.
Минхо понимающе кивнул, напоследок запечатлев короткий поцелуй на кончике носа омеги. Пока Джисон возился в спальне, выбирая самые мягкие пижамы и пушистые халаты, альфа превращал их ванную в настоящий райский уголок. Он включил воду, выставив идеальную температуру, и добавил в нее ароматные масла, которые так любил его муж. Комната мгновенно наполнилась густым паром и запахом кедра и сандала.
— Дорогой! Готово! — позвал Минхо, выглядывая из-за двери. Его рубашка тоже была безнадежно испорчена, но сейчас это не имело никакого значения.
Джисон вошел, неся в руках стопку свежих полотенец и одежду. Пар обволакивал их, отсекая весь остальной мир с его проблемами, криминальными разборками и школьными тетрадями.
— Пойдем, — выдохнул омега, чувствуя, как напряжение в мышцах начинает отпускать.
Минхо бережно забрал из его рук полотенца и отложил их на мраморную столешницу. В этой стерильно чистой, наполненной теплым светом комнате, они наконец остались наедине. Альфа помогал Джисону избавиться от тяжелой мокрой одежды с такой осторожностью, словно снимал упаковочную бумагу с самого ценного подарка в своей жизни.
Когда они вместе опустились в обволакивающую, почти горячую воду, Джисон блаженно прикрыл глаза, прислонившись спиной к широкой груди мужа. Минхо обнял его, устраивая подбородок на плече омеги и чувствуя, как сердце Джисона замедляет свой ритм, подстраиваясь под его собственное. В этот момент за стенами ванной мог бушевать ливень или рушиться империи, но здесь, в теплом кольце рук своего альфы, Джисон знал: он в полной безопасности.
Минхо поудобнее устроил голову на плече Джисона, вдыхая аромат его шампуня, смешанный с запахом теплого пара. Он прикрыл глаза, чувствуя, как всё напряжение, скопившееся за день в «офисе» — среди жестких решений и холодных расчетов — окончательно растворяется в этой горячей воде.
— Вот это блаженство, — выдохнул Минхо, едва касаясь губами виска мужа. Его голос звучал приглушенно и невероятно мягко.
— Я сегодня так устал… — Джисон расслабленно откинулся назад, позволяя воде поддерживать его тело. Голос его был едва слышным, полным сонной неги.
Минхо нежно усмехнулся. Он понимал, что работа в школе, проверка бесконечных тетрадей и попытки удержать внимание тридцати подростков выматывают порой не меньше, чем управление кланом.
— Я знаю, дорогой, — прошептал он, начиная медленно и ритмично массировать плечи Джисона. Его ладони, широкие и надежные, разминали уставшие мышцы омеги, помогая тому окончательно расслабиться. — Ты отдаешь им слишком много сил. Но теперь ты дома. Просто забудь обо всём.
— Зато теперь у нас есть новые члены семьи, — Джисон чуть повернул голову, и на его губах заиграла слабая, но счастливая улыбка. Мысли о спасенных котятах грели его даже больше, чем горячая вода.
Минхо кивнул, продолжая успокаивающе поглаживать мокрые волосы мужа. Ему было неважно, сколько еще котов Джисон притащит в дом, пока это заставляет его глаза сиять таким светом.
— Да, ты прав. Эта кошка и малыши станут прекрасным дополнением к нашему зоопарку, — согласился альфа. — Мы подарим им самый лучший дом, какой только можно представить. Белая мама-кошка, кажется, уже начала понимать, что ей крупно повезло.
— Нужно решить, как их назвать, — Джисон задумчиво прикусил губу. — Те два котёнка… я проверил, это мальчики.
Минхо задумчиво уставился на клубы пара под потолком, перебирая в уме варианты. Он хотел что-то звучное, но при этом подходящее их маленькой банде.
— Рыжего можно назвать Кирби, — предложил он наконец. — А белого… может быть, Дайджин? Как тебе? Или хочешь что-то более классическое?
Джисон на мгновение задумался, пробуя имена на вкус.
— Кирби — это прикольно… Но мне кажется, нужно что-нибудь покороче. Чтобы легче было звать их, когда они начнут разносить нам гостиную.
— Согласен, — усмехнулся Минхо. — Кирби длинновато для такого мелкого разбойника.
Он на пару секунд замолчал, перебирая слоги, а затем его лицо просветлело.
— А что, если Киби? Коротко, звонко и довольно мило. Что думаешь?
Джисон встрепенулся, и его глаза азартно блеснули.
— Киби и… Чиби?
Минхо замер на мгновение, повторяя это сочетание вслух:
— Киби и Чиби… — Он улыбнулся, и эта улыбка была по-настоящему искренней. — Мне нравится. Киби и Чиби. Звучит как идеальный дуэт для маленьких вислоухих братьев. Коротко, забавно и очень по-домашнему.
— Значит, решено, — удовлетворенно вздохнул Джисон, снова прижимаясь к мужу. — Локи, Белль, Киби и Чиби. Наша маленькая пушистая армия.
Минхо крепче обнял его, чувствуя абсолютное умиротворение. В этом моменте, среди пара и аромата масел, под шум дождя за окном, его жизнь казалась ему совершенной. И никакая власть в мире не могла сравниться с этим простым домашним счастьем.
— А маму как назовём? — Джисон чуть повернул голову, выжидающе глядя на мужа.
Минхо бросил взгляд через приоткрытую дверь ванной. Там, в полосе света из коридора, на мягком пуфике лежала белая кошка, заботливо укутанная в пушистое полотенце. Она выглядела удивительно изящно даже в своем нынешнем, слегка растрепанном виде.
— Она кажется очень благородной, несмотря на то, где мы её нашли, — задумчиво произнес Минхо, любуясь её чистой белой шерстью. — Как насчет Белль? В переводе это означает «красавица». Мне кажется, ей очень подходит.
— Локи, Белль, Киби и Чиби... — Джисон негромко повторил имена, пробуя их на слух. — Звучит как банда. Очень милая банда.
Минхо негромко рассмеялся, и этот звук низким вибрирующим эхом отозвался в груди Джисона.
— Да, получается весьма колоритная семейка, — альфа притянул мужа еще ближе, обнимая его за плечи и собственнически прижимая к себе. Он нежно убрал влажную прядку со лба Джисона и добавил с легкой, предвкушающей усмешкой: — Кажется, с завтрашнего дня в нашем доме станет гораздо больше хаоса. Но я, пожалуй, готов с этим смириться.
Джисон полностью расслабился и откинулся назад, доверчиво подставляя шею под ласку. Минхо тут же воспользовался моментом: он крепко обхватил омегу, удерживая его спиной к своей груди, и коснулся губами его виска, едва заметно щекоча кожу горячим дыханием.
— Как думаешь, Локи не будет нас ревновать? — прошептал Минхо, слегка, почти невесомо прикусывая мочку уха мужа. — Он ведь привык быть единственным принцем в этом дворце.
— Не знаю... — Джисон прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. — Возможно, первое время он будет строить из себя оскорбленное величество, но потом привыкнет. У него доброе сердце, совсем как у его хозяина.
Минхо лишь хмыкнул на это сравнение, продолжая оставлять дорожку мягких, тягучих поцелуев вдоль чувствительной линии шеи омеги.
— Ты прав, Локи быстро адаптируется. К тому же, перед очарованием этих котят не устоять. Он обязательно их полюбит.
— А я? — Джисон вдруг хитро прищурился и чуть повернул лицо. — Я милый?
Минхо на секунду замер, а затем его объятия стали еще крепче, словно он пытался спрятать Джисона от всего остального мира. Он не переставал покрывать его кожу поцелуями, теперь более настойчивыми и горячими.
— Ты — милый? — переспросил он низким, бархатным голосом, от которого у Джисона по спине пробежали мурашки. — Ты самый милый человек во всей вселенной, радость моя. Ты самый нежный, самый красивый и бесконечно желанный. Ты — единственное, что заставляет этот мир вращаться для меня.
Джисон широко и счастливо улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло, гораздо более глубокое и согревающее, чем вода в их ванне. В этот момент, под звуки затихающего дождя и мерное дыхание любимого человека, он был абсолютно, безгранично счастлив.
Увидев эту сияющую, искреннюю улыбку, Минхо почувствовал, как его сердце, обычно холодное и расчетливое, затапливает волна почти болезненной нежности. Он осторожно развернул Джисона к себе лицом, не разрывая визуального контакта, словно в этот момент во всей вселенной существовал только этот омега.
— Ты прекрасен, — прошептал Минхо. Его голос, обычно твердый и властный, сейчас дрожал от переполнявших его чувств. Он бережно заправил влажную прядь волос за ухо Джисона, задерживая ладонь на его щеке. — Я безумно, до беспамятства люблю тебя. Ты знаешь это?
— Я тоже тебя люблю, — выдохнул Джисон, и в этом простом признании было столько искренности, что Минхо на мгновение зажмурился.
Альфа снова притянул его к себе, пряча лицо в изгибе шеи и вдыхая родной аромат, теперь смешанный с запахом масел и пара.
— Мне так повезло встретить тебя... — тихо произнес он, почти в самую кожу. — Ты — лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни. Единственное по-настоящему светлое, что у меня есть.
Они провели в обволакивающем тепле воды еще несколько минут, наслаждаясь тишиной и близостью, пока легкий озноб не заставил Джисона вздрогнуть.
— Вода совсем остыла, Минхо-я. Нам пора выходить, — нехотя нарушил тишину омега.
Минхо кивнул, понимая, что здоровье мужа — главный приоритет. Он первым поднялся из ванны, его тело, покрытое шрамами и татуировками, на мгновение напряглось от контраста с прохладным воздухом. Обернувшись широким полотенцем, он протянул руку Джисону, помогая ему выбраться.
— Да, ты прав, — заботливо сказал он. — Давай быстрее согреваться.
Они переоделись в уютную домашнюю одежду — мягкие хлопковые пижамы, которые пахли кондиционером и домом. В спальне царил уютный полумрак, создаваемый лишь парой ночников. Джисон с тихим вздохом облегчения нырнул под тяжелое, пушистое одеяло, которое тут же окутало его теплом.
— Минхо, — позвал он, когда альфа уже собирался лечь рядом. — Принесешь мне, пожалуйста, воды? Горло немного пересохло.
Минхо бросил на мужа взгляд, полный такой глубокой привязанности, что слова были излишни. Он подошел к кровати, наклонился и запечатлел на лбу Джисона долгий, нежный поцелуй.
— Конечно, сокровище, — ответил он. — Лежи, грейся. Я сейчас всё принесу.
Он бесшумно вышел из комнаты, чувствуя себя самым богатым человеком на свете — и дело было вовсе не в цифрах на его банковских счетах. Внизу его ждали спасенная кошачья семья, верный Локи и абсолютный покой, который он готов был защищать ценой самой жизни.
Минхо бесшумно спустился на кухню. В доме было непривычно тихо, лишь где-то в глубине коридора слышалось едва уловимое копошение — новые жильцы обживали свое временное убежище. Наполнив стакан прохладной водой, он вернулся в спальню, но на пороге замер, едва сдерживая улыбку.
Локи, этот пушистый черно-белый захватчик, не терял времени даром. Пока хозяин ходил за водой, мейн-кун уже успел оккупировать его половину кровати. Кот развалился на подушках с поистине королевским бесстыдством и включил свое «мурчало» на полную мощность. Джисон, уютно устроившийся рядом, ласково перебирал его густую шерсть.
— Похоже, сегодня ты спишь на диване, — Джисон посмотрел на мужа лукавым взглядом, принимая стакан.
Минхо поставил воду на прикроватную тумбочку и с притворным вздохом присел на самый край матраса, аккуратно — чтобы не обидеть «величество» — отодвигая пушистый хвост Локи в сторону.
— Видимо, так и есть, — усмехнулся он. — У этого парня свои законы, и, кажется, я в его иерархии стою где-то после ужина, но перед пылесосом.
Джисон весело рассмеялся, отпивая воду. Его смех, такой искренний и домашний, заставил Минхо снова потянуться к нему.
— Ты слишком многое ему позволяешь, Хани, — мягко пожурил он, качая головой. — Он скоро окончательно выселит меня из этой комнаты.
— Тебе я тоже позволяю очень многое, — парировал омега, хитро прищурившись.
Минхо негромко хмыкнул и легонько щелкнул мужа по кончику носа. Затем он перехватил ладонь Джисона и по очереди поцеловал каждый его тонкий палец, задерживаясь на обручальном кольце.
— Твоя правда, дорогой. Но в отличие от этого мехового наглеца, я хотя бы умею себя вести… иногда.
Джисон улыбнулся, прикрывая глаза от нежности, исходящей от мужа.
— Отвезешь завтра Белль и котят к ветеринару? Хочу быть уверенным, что с ними всё в порядке.
— Разумеется. Выеду пораньше, — пообещал Минхо. — Думаю, Белль перенесет поездку с достоинством истинной леди, а вот Киби и Чиби наверняка устроят мне концерт по заявкам на все лады.
Джисон снова не сдержал смеха, представляя сурового главу мафии в окружении пищащих корзинок с котятами.
— Всё, пора спать. Завтра тяжелый день, у меня первым уроком старшеклассники.
Минхо встал, чтобы выключить свет, и бережно поправил одеяло, укутывая Джисона, как самое драгоценное сокровище.
— Спи спокойно. О котах не беспокойся, я всё улажу. Утром они будут у врача.
Он наклонился и запечатлел на лбу мужа долгий, теплый поцелуй.
— Спокойной ночи, Хани.
— Спокойной ночи… — Джисон уже сквозь сон потянулся к нему. — Ты ведь отвезешь меня завтра в школу?
— Куда же я денусь, — хмыкнул Минхо, устраиваясь на оставшемся узком пространстве рядом с мужем. — Сначала доставлю любимого учителя на пост, а потом займусь кошачьими делами. Спи.
Джисон удовлетворенно вздохнул, притиснулся к теплому боку альфы и мгновенно провалился в сон. Минхо обнял его одной рукой, а другой продолжал механически поглаживать Локи, который, кажется, всё-таки решил сменить гнев на милость и позволил хозяину остаться.
За окном всё так же шумел дождь, но здесь, под мерное мурчание кота и спокойное дыхание Джисона, Минхо наконец позволил себе закрыть глаза. Завтра будет хороший день.
Утро началось с мягкого света, пробивающегося сквозь тяжелые шторы, и настойчивого писка будильника. Джисон потянулся, нащупав рукой пустую половину кровати — место Минхо уже остыло. Зная своего мужа, Джисон даже не удивился: этот человек обладал сверхъестественной способностью вставать на рассвете и приводить мир в движение, пока остальные еще досматривали сны.
Умывшись и окончательно прогнав остатки сна прохладной водой, Джисон спустился вниз. Из кухни доносился бодрящий аромат свежемолотого кофе и чего-то аппетитного.
Минхо, как всегда безупречный и собранный, стоял у плиты. Он уже успел не только привести себя в порядок, но и, судя по идеальной чистоте в гостиной, навести в доме свои «мафиозные» порядки. Услышав шаги мужа, он обернулся, и его лицо мгновенно смягчилось.
— Доброе утро, соня, — сказал Минхо, ставя на стол тарелку с завтраком. — Ты как раз вовремя. Кофе горячий, а яйцо-пашот получилось идеальным.
Джисон подошел к нему со спины и нежно чмокнул в щеку, вдыхая родной запах.
— Спасибо, Минхо-я. Что бы я без тебя делал?
Минхо довольно улыбнулся и легонько потрепал мужа по светлым кудрям, которые после сна забавно топорщились в разные стороны.
— Садись ешь. Тебе нужны силы, чтобы справляться со своими оболтусами в школе. А я пойду проверю наших новых жильцов. Нужно аккуратно упаковать Белль, Киби и Чиби в переноску.
— А ты сам-то ел? — Джисон с подозрением прищурился, устраиваясь за столом.
Минхо насмешливо фыркнул, поправляя манжеты:
— Ел, конечно. Ты же знаешь, я заправляю свой «двигатель» раньше всех. А теперь не отвлекайся — тосты остынут!
Джисон с аппетитом принялся за еду. Завтраки Минхо всегда были маленьким произведением искусства, и это было еще одно проявление его любви — тихой, но ощутимой в каждой детали.
Закончив, Джисон быстро поднялся в спальню. Сегодня он выбрал свой любимый «учительский» образ: мягкий бежевый свитер, который делал его похожим на уютное облако, и строгие коричневые брюки. Взглянув в зеркало, он поправил сумку через плечо и спустился к выходу. Его ждал новый день, а у ворот уже наверняка прогревался автомобиль, готовый отвезти его в мирную реальность, пока Минхо будет решать вопросы жизни, смерти и кошачьих прививок.
Минхо уже ждал у порога, представляя собой на редкость контрастную картину: безупречно одетый, властный мужчина в дорогом пальто, а в руках — пластиковая переноска, из которой доносился настоящий кошачий хор. Киби и Чиби явно были не в восторге от утреннего путешествия и наперебой высказывали своё возмущение на всю прихожую. Белль тоже тихо мяукала.
— Всё готово, дорогой. Мы можем отправляться, — объявил Минхо, перекрывая настойчивое мяуканье.
Джисон понимающе улыбнулся, поправил сумку и вышел к машине. Утренний воздух был свежим, напоминая о вчерашнем ливне, но небо уже начало светлеть.
Минхо бережно устроил переноску на заднем сиденье, закрепив её так надежно, словно перевозил в ней слитки золота, а не двух крошечных сорванцов и их маму кошку. Сев за руль, он привычным, уверенным жестом завел двигатель. В салоне автомобиля, пахнущем кожей и дорогим парфюмом, вопли котят стали звучать чуть глуше, переходя в обиженное сопение.
— Напиши мне сразу, как освободишься у ветеринара, — попросил Джисон, когда они выехали со двора.
Минхо бросил на него быстрый, полный нежности взгляд. Его руки на руле лежали расслабленно, но он всегда оставался начеку.
— Конечно, Хани. Как только закончим осмотр и сделаем все необходимые процедуры, я сразу дам тебе знать. Не переживай, я справлюсь с этой бандой.
Вскоре машина плавно затормозила у ворот школы. Джисон потянулся к мужу и быстро, порывисто чмокнул его в щеку.
— Всё, я побежал. Пока!
Минхо перехватил его ладонь на мгновение, нежно сжав её в своей, и ответил на поцелуй теплой улыбкой, от которой в уголках его глаз собрались едва заметные морщинки.
— Удачи на уроках, дорогой. Приятного дня.
Он задержал взгляд на фигуре Джисона в бежевом свитере, провожая его до самых дверей школы. Лишь когда омега скрылся в здании, Минхо перевел взгляд на зеркало заднего вида, где два розовых носа прижались к сетке переноски.
— Ну что, бойцы, — хмыкнул он, переключая передачу. — Теперь ваша очередь. Постарайтесь не опозорить меня перед врачом.
Машина плавно тронулась, увозя главу мафии и его крошечных подопечных навстречу их утренним приключениям.
Джисон вошел в класс, и гул голосов мгновенно сменился на уважительное шуршание учебников. Несмотря на ранний час, омега выглядел свежим и бодрым, принося с собой в кабинет атмосферу спокойствия и того самого уютного тепла, за которое его так любили ребята.
— Good morning, children. How is your mood? — с мягким британским акцентом произнес он, ставя сумку на стол.
Ученики переглянулись. Кто-то еще допивал на ходу сок, кто-то лениво потягивался.
— Доброе утро, мистер Хан! — донеслось вразнобой.
— Как обычно... Учеба, учеба... — пробурчал парень с первой парты, подпирая голову рукой и всем видом показывая, что его подушка дома была гораздо гостеприимнее школьного стула.
— Зато будете очень умными, — с доброй усмешкой парировал Джисон, доставая из сумки аккуратную стопку тетрадей. — Я проверил ваши работы. Кто поможет мне их раздать?
Класс мгновенно оживился. Сонливость как рукой сняло — всех мучило любопытство, как они справились со сложным тестом.
— Я! Дайте мне, пожалуйста! — Набу, активный юноша из первого ряда, вскинул руку так быстро, будто это был вопрос жизни и смерти.
— Держи, Набу, — Джисон протянул ему тетради.
Парень ловко подхватил стопку и заскользил между рядами. В классе воцарилась напряженная тишина, прерываемая лишь шуршанием бумаги и приглушенными возгласами: кто-то радостно выдыхал, увидев заветный балл, а кто-то в разочаровании прикусывал губу. Ребята начали переглядываться, сравнивая оценки и пытаясь угадать общее настроение учителя.
Джисон дождался, пока Набу вернется на место, и оперся о край своего стола, оглядывая класс с теплотой.
— Вы очень хорошо написали, правда. Я видел, как вы старались, и результаты меня искренне порадовали. Вы большие молодцы.
Он сделал небольшую паузу, заметив, как ученики затаили дыхание.
— И за такое усердие я решил сделать вам подарок. Завтрашнюю самостоятельную работу, которую мы планировали, я отменяю. Отдыхайте.
Класс на секунду замер, а затем взорвался восторженными криками и аплодисментами. Джисон стоял, улыбаясь и наблюдая за этой искренней детской радостью. В такие моменты он понимал, что работа учителем — это именно то, что дает ему силы и делает его жизнь по-настоящему полной.
Ученики оживленно зашептались, и в классе поднялся настоящий гул. Кто-то от избытка чувств даже стукнул ладонью по парте, а из задних рядов донеслось громкое и искреннее «Ура!». Ребята переглядывались с плохо скрываемым восторгом, и один из парней, всё еще не веря своему счастью, переспросил с робкой надеждой:
— Мистер Хан, вы серьезно? Мы действительно настолько хорошо справились?
— Абсолютно, — Джисон скрестил руки на груди и с гордостью обвел класс взглядом. — В этот раз ни одной работы ниже девяноста баллов. У большинства — твердая сотня. Вы превзошли мои ожидания.
Класс буквально взорвался эмоциями. Сонливость первого урока улетучилась без следа. Ученики начали наперебой обсуждать свои оценки, хлопать друг друга по плечам и радостно смеяться.
— Это реально?! — выкрикнул кто-то с галерки, разглядывая свою тетрадь как величайшее сокровище.
Девушка, сидевшая рядом с Набу, прижала свою работу к груди, не в силах сдержать улыбку:
— О боже… У меня правда сто баллов… Я думала, что завалю ту часть с временами!
— Ну что, теперь ваш день стал немного лучше? — Джисон прищурился, явно довольный произведенным эффектом.
В ответ на него обрушился шквал аплодисментов и восторженных возгласов.
— Офигенно! — донеслось из угла.
Та самая отличница с первой парты обернулась к нему, сияя глазами:
— Мистер Хан, вы просто лучший учитель на свете! Серьезно, мы вас обожаем!
— Ой, ну ладно вам, не надо меня так сильно восхвалять, — Джисон шутливо отмахнулся, хотя легкий румянец всё же выступил на его щеках. — А то я окончательно зазнаюсь. Мне и так муж об этом каждый божий день напоминает.
Класс на мгновение затих, переваривая услышанное, а затем по рядам пошла новая волна оживления — на этот раз любопытного. Личная жизнь учителей всегда была для подростков самой интересной темой на свете.
— Ого, у нашего учителя есть муж? — Набу подался вперед, в его глазах зажегся огонек искреннего интереса.
Ученики зашептались, обмениваясь догадками. Та же любопытная девушка, не теряя времени, задала главный вопрос, который тут же завис в воздухе:
— А какой он? Он старше вас или младше?
Джисон невольно вспомнил образ Минхо: его стальной взгляд, дорогие костюмы, властную походку и то, как этот «грозный мафиози» сегодня утром ворчал на котят в переноске. Контраст был настолько забавным, что Джисон не смог сдержать мягкой, мечтательной улыбки.
— Он старше меня на четыре года, — с нежной улыбкой ответил Джисон, и в его глазах промелькнула искра гордости. — И он невероятно заботливый. Представляете, вчера вечером, когда начался тот сильный ливень, мы нашли во дворе кошку с двумя крошечными котятами. Они совсем вымокли и замерзли. Мой муж, несмотря на всю свою серьезность, не раздумывая разрешил их оставить. И сегодня, пока вы шли в школу, он как раз поехал с ними к ветеринару, чтобы убедиться, что малыши здоровы.
Ученики слушали, затаив дыхание. История о спасении животных в сочетании с образом «серьезного, но доброго» мужа окончательно покорила их сердца. По классу пронесся мечтательный вздох, а Набу, который всегда был смелее остальных, лукаво прищурился:
— Мистер Хан, раз он такой замечательный... может, покажете нам его фото? Ну хотя бы одним глазком!
Джисон весело рассмеялся и шутливо погрозил классу пальцем, качая головой.
— Ну уж нет, — хитро прижмурился он. — Такое сокровище я вам не покажу. Вдруг еще сглазите! Он только мой.
В этот момент по коридорам разлился звонкий треск школьного звонка, прерывая волну разочарованных, но смеющихся возгласов.
— Так, всё, лимит откровений на сегодня исчерпан. Достаем учебники, начинаем урок! — скомандовал Джисон, но в его голосе не было и капли строгости.
Ученики зашумели, театрально закатывая глаза и обмениваясь шутками, но работа закипела мгновенно. Каждый из них чувствовал необычайный подъем: добрые новости и отмена контрольной сделали свое дело. Глядя на их довольные лица, Джисон почувствовал, как на душе становится совсем тепло. Он открыл журнал, бросил быстрый взгляд на телефон, лежащий на столе, и подумал: «Надеюсь, Киби и Чиби ведут себя прилично»
Как только прозвенел звонок с последнего урока, Джисон почувствовал, как мир вокруг него начал медленно крениться в сторону. Та эйфория и энергия, что поддерживали его в классе, испарились, оставив после себя лишь тяжелую, вязкую усталость. Ноги казались ватными, а каждый шаг отзывался гулким эхом в висках.
Кое-как добравшись до учительской, он практически рухнул на свое рабочее кресло. Его бил сильный озноб; казалось, что кости превратились в лед.
— Кто-нибудь открыл окно? — едва слышно прошептал Джисон, обхватывая себя руками за плечи. — Почему так сквозит?
— Нет, окна закрыты, Джисон-и, — отозвалась одна из коллег, отрываясь от документов.
Учителя в комнате притихли, обеспокоенно переглядываясь. Джисон выглядел не просто уставшим — он был пугающе бледным, а его обычно сияющие глаза теперь казались затуманенными и лихорадочно блестели. Одна из старших учительниц, госпожа Пак, подошла ближе и внимательно всмотрелась в его лицо.
— Боже, Джисон, да на тебе лица нет. Ты весь дрожишь. С тобой всё в порядке?
— Просто… какое-то недомогание, — пробормотал он, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от резкого головокружения.
Мужчина-учитель физкультуры подошел к ближайшему окну и демонстративно проверил задвижку:
— Закрыто наглухо, парень. Похоже, это тебя изнутри морозит.
Госпожа Пак, не раздумывая, приложила ладонь к его лбу и тут же отпрянула, будто обожглась. Она стремительно достала из аптечки электронный градусник и протянула его омеге.
— Ну-ка, измерь сейчас же. У тебя лоб просто пылает.
Джисон послушно взял прибор, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Минуты ожидания показались ему вечностью — звуки в учительской стали глухими, словно он находился под водой. Наконец, термометр издал резкий, неприятный писк. Госпожа Пак выхватила его и, взглянув на экран, испуганно ахнула.
— Тридцать девять и пять! — воскликнула она, и в учительской стало совсем тихо. — Джисон, это же критическая температура! Ты с ума сошел — работать в таком состоянии? Ты же горишь!
Джисон тяжело вздохнул, прикрывая глаза. В голове всплыла вчерашняя сцена: проливной дождь, его смех под ледяными каплями и встревоженный голос Минхо: «А если заболеешь? Живо в дом!». Омега горько усмехнулся про себя — муж оказался прав, как и всегда.
— Тебе нужно немедленно ехать домой, — твердо сказал один из коллег. — Мы подменим тебя на оставшихся уроках, не беспокойся. Тебе нужен постельный режим и врач, а не учебники.
— Да, — слабо согласился Джисон, понимая, что спорить просто нет сил. — Наверное, стоит… позвонить мужу.
Он с трудом нащупал в кармане телефон, понимая, что сейчас его ждет не только порция лекарств, но и очень долгая лекция от Минхо на тему его «безответственности». Но сейчас, когда его так сильно трясло, он хотел только одного — оказаться в надежных руках своего альфы.
Джисон с трудом поднялся со стула в учительской и, придерживаясь за стену, побрел в свой кабинет. Коридоры школы, утром такие светлые и уютные, теперь казались бесконечными и враждебными. Каждый звук — топот школьников на перемене, хлопанье дверей — отдавался в его голове болезненным ударом пульса.
Кое-как сложив ноутбук и учебники в сумку, он опустился на стул и набрал номер мужа. Пальцы едва слушались, попадая мимо экрана.
Минхо ответил почти мгновенно, словно чувствовал, что его омеге нужна помощь. Его голос, обычно спокойный и уверенный, после слов Джисона о температуре превратился в натянутую струну. Цифра «39.5» подействовала на него как сигнал тревоги высшей степени.
Джисон положил голову на холодную поверхность учительского стола. Прохлада дерева на мгновение принесла облегчение, но внутри продолжал разгораться пожар. Перед глазами всё плыло, а звуки школы начали сливаться в неразборчивый гул. Ему казалось, что он слышит собственный пульс в ушах — тяжелый и быстрый.
— Ну где же ты, Минхо… — прошептал он сухими губами.
Прошло не больше десяти минут, хотя для Джисона они растянулись в вечность. Тишину пустого кабинета нарушил звук резких, тяжелых шагов, стремительно приближающихся по коридору. Дверь распахнулась так резко, что ударилась о стопор.
Минхо ворвался в класс, даже не сняв пальто, от которого всё еще пахло свежим ветром и стерильностью ветеринарной клиники. Его лицо было бледным, а челюсти плотно сжаты от едва сдерживаемого беспокойства.
— Джисон! — он в два шага оказался рядом, присаживаясь на корточки перед мужем.
Его холодные ладони тут же легли на пылающие щеки омеги. Джисон невольно прильнул к этой прохладе, издавая слабый стон облегчения.
— Хани, боже… Ты весь горишь, — голос Минхо дрогнул. Он быстро оценил состояние мужа: затуманенный взгляд, тяжелое дыхание и мелкая дрожь. — Я же говорил… я же просил тебя зайти в дом.
В словах не было упрека — только бесконечная боль от того, что его «сокровище» страдает. Минхо одним плавным движением подхватил сумку Джисона, а затем осторожно, но крепко обнял мужа, помогая ему подняться.
— Идти сможешь? — спросил он, прижимая Джисона к своему боку, давая ему надежную опору.
— Голова… кружится, — пробормотал Джисон, утыкаясь лбом в плечо мужа.
Минхо ничего не ответил. Он просто подхватил омегу на руки, словно тот ничего не весил. Плевать ему было на удивленные взгляды коллег в коридоре или на застывших в дверях классов учеников. Сейчас для него не существовало ни репутации, ни приличий — только этот горячий, ослабевший комочек жизни в его руках.
— Всё хорошо, я здесь, — шептал Минхо, быстро спускаясь к машине. — Сейчас поедем домой.
Джисон лишь слабо улыбнулся, закрывая глаза. Он знал, что Минхо не шутит. Но больше всего он знал, что теперь, в этих руках, болезнь больше не казалась такой страшной.
Он усадил Джисона на пассажирское сиденье рядом с собой и пристегнул ремень безопасности чуть крепче обычного, словно пытаясь удержать не только тело, но и всю хрупкую надежду.
Минхо резко развернул машину и рванул в сторону дома, время от времени бросая тревожные взгляды на мужа.
Дорога перестала иметь значение — всё, что сейчас имело смысл, — это успеть добраться до дома и защитить Джисона от надвигающейся бури.
В салоне машины Джисону становилось всё хуже: то жар охватывал его тело, то мороз пробегал по коже, а голова раскалывалась невыносимой болью.
Минхо видел, как бледнеет лицо мужа, как пересыхают губы, как взгляд тускнеет и теряет фокус. Сердце сжималось от беспомощности, но он не позволял себе сдаваться.
Руки крепко сжимали руль, а глаза не отрывались от Джисона — он молился, чтобы добраться домой как можно скорее.
Наконец машина замедлилась и остановилась у ворот. Минхо мгновенно выскочил из-за руля, открыл дверь со стороны Джисона и осторожно подхватил его на руки.
— Мы дома, любовь моя, — шептал он, прижимая мужа к себе с такой нежностью, словно хотел передать всю свою силу и поддержку. — Продержись ещё немного.
Они медленно направились к входной двери. Минхо держал Джисона крепко, но бережно — каждый шаг отдавался в сердце тяжёлым грузом тревоги и любви одновременно.
Он знал: сейчас важен каждый момент, каждая секунда — чтобы помочь, защитить и не дать упасть тому, кто для него значил весь мир.
Он осторожно открыл дверь, стараясь не создавать лишнего шума, и вместе с Джисоном вошёл в дом. Не теряя времени, Минхо направился прямо в спальню и аккуратно уложил мужа на кровать, подложив под спину подушки.
Положив руку на лоб Джисона, он почувствовал горячий жар, исходящий от тела, и нахмурился.
— В аптечке должны быть таблетки... — прохрипел Джисон, внезапно начав кашлять.
Минхо кивнул и быстро направился к аптечке, доставая необходимые лекарства. Вернувшись с водой и таблетками, он сел на подлокотник кровати и протянул их мужу.
— Пей, это должно немного сбить температуру, — мягко сказал он, внимательно наблюдая, как Джисон послушно принимает лекарство.
Однако к вечеру состояние Джисона не улучшилось — его начало рвать, и он выглядел ещё более ослабленным. Тогда Минхо решил вызвать личного врача.
Он набрал номер доктора и подробно рассказал о происходящем. Врач сразу же согласился приехать, отметив серьёзность ситуации и необходимость личного осмотра.
Через полчаса в дом вошёл мужчина средних лет с кожаным чемоданом в руках. Поздоровавшись с Минхо, он сразу приступил к осмотру Джисона.
Джисон выглядел словно в прострации — очень слабым и изнурённым.
Врач внимательно осмотрел пациента: измерил температуру, заглянул в рот фонариком, прослушал дыхание и сердцебиение. Слегка хмыкнув, он повернулся к Минхо.
— Он давно в таком состоянии? — спросил доктор.
— С утра. Температура поднялась до 39,5 градусов, и уже пару часов его рвёт. Я дал ему таблетки от жара, но они не помогли, — ответил Минхо серьёзно, не отводя взгляда от врача.
— Похоже на ротавирус. Сейчас много кто болеет. Я сделаю ему укол и выпишу лекарства, — сказал врач, готовясь к процедурам.
Минхо нахмурился, услышав слова врача, и кивнул, принимая диагноз.
— Хорошо, — ответил он с тревогой в голосе. — Давайте скорее, я очень переживаю за него.
— Нужно делать всё аккуратно, не торопясь. Он часто болеет? У него слабый организм? — спросил врач, внимательно смотря на Минхо.
— Нет, он почти не болеет. Его иммунитет обычно крепкий. Такое случается впервые, — ответил Минхо, стараясь держать себя в руках, но лёгкое подрагивание пальцев и хмурый взгляд выдавали его беспокойство.
— Он же учитель? Наверное, кто-то из учеников пришёл больным. Обычно инфекционный период длится два-три дня, — заметил врач.
Минхо кивнул, соглашаясь.
— Да, он учитель. Думаю, именно так и произошло, — ответил он тихо, сдерживая эмоции.
Он пристально наблюдал за каждым движением врача: ему хотелось как можно скорее помочь Джисону почувствовать облегчение.
Врач сделал укол и выписал несколько препаратов, подробно объяснив Минхо схему приёма лекарств.
— Через пару дней он почувствует себя лучше. Пока что главное — покой и обильное питьё: вода или чай с лимоном, — сказал врач, собираясь уходить.
Минхо кивнул в ответ:
— Спасибо... Я позабочусь о нём сам.
Он проводил врача до двери и вернулся в комнату, где его муж лежал на кровати, явно страдая от болезни. Минхо сел рядом и бережно взял Джисона за руку, полон решимости помочь ему выздороветь.
Минхо осторожно подошёл к кровати и сел рядом, мягко прикоснувшись лбом к лбу Джисона. Его пальцы нежно коснулись холодного лба мужа, пытаясь передать хоть каплю тепла и поддержки.
— Скоро тебе станет легче, моя любовь, — прошептал он тихо, голос дрожал от волнения. — Просто немного потерпи, я рядом.
Джисон крепко схватил его руку, словно боясь отпустить. Минхо сжал пальцы мужа в своих, чувствуя, как тот жадно цепляется за него, словно за единственную опору в этот тяжёлый момент. В груди сжималось сердце — от беспокойства, от жалости и безграничной любви.
— Я здесь, — тихо произнёс он, стараясь успокоить Джисона своим ровным голосом. — Я не уйду ни на минуту. Просто постарайся немного поспать, дорогой. Тебе это очень нужно.
Джисон кивнул, глаза постепенно начали закрываться. Сон не приходил сразу — прошло почти полчаса, прежде чем он смог расслабиться и погрузиться в лёгкий дремотный сон.
Минхо всё это время сидел рядом, не сводя взгляда с лица мужа. Он бережно держал его руку в своих ладонях и мягко поглаживал кончиками пальцев, словно передавая через прикосновение всю свою любовь и поддержку. Тишина комнаты была наполнена только дыханием и биением сердец.
Когда Джисон наконец начал задремывать, Минхо наклонился ближе и нежно поцеловал его в лоб — этот маленький жест был полон нежности и обещания быть рядом несмотря ни на что.
— Спи, моя любовь, — прошептал он едва слышно, стараясь не потревожить покой мужа. — Я всегда буду рядом с тобой. Всегда.
Минхо вздрогнул от звонка телефона, который прозвучал неожиданно в тишине комнаты. Он осторожно встал с кровати, стараясь не потревожить Джисона, чей слабый и болезненный вид всё ещё тревожил его сердце. Минхо тихо подошёл к столу и поднял телефон.
На экране высветилось имя Чанбина — его правая рука и надёжный помощник. Минхо нажал кнопку ответа.
— Минхо, где ты? — голос Чанбина звучал строго и немного раздражённо. — Ты же обещал сегодня приехать на склад, у нас новые поставки, и без тебя никак.
Минхо нахмурился, ощущая, как напряжение начинает сжимать грудь. Он глубоко вздохнул и постарался говорить спокойно, но твёрдо:
— Я не смогу сегодня приехать, Чанбин. Джисон очень плохо себя чувствует — у него ротавирус и высокая температура. Я сейчас оставлю его только на пару минут, чтобы выпить воды и переодеться в чистое... Потом сразу вернусь к нему.
В трубке послышался скептический вздох.
— Как он вообще умудрился заболеть? — спросил Чанбин с ноткой раздражения. — Вроде всегда был крепким.
Минхо сжал зубы, стараясь не выплескивать накопившуюся злость. Его голос стал серьёзным и чуть холодным:
— Он учитель, Чанбин. Наверняка один из учеников пришёл в класс больным, и Джисон подхватил этот чёртов ротавирус. Это не его вина.
— У меня недавно Сынмин тоже болел чем-то похожим, — ответил Чанбин, словно пытаясь смягчить тон разговора.
Минхо кивнул про себя, чувствуя небольшое облегчение от того, что его собеседник хоть немного понимает ситуацию.
— Вот именно, — сказал он чуть мягче. — Ты знаешь, как тяжело ему сейчас. Я просто не могу оставить Джисона одного в таком состоянии. Ему очень плохо, и я должен быть рядом.
В голосе Минхо звучала решимость и забота, которые невозможно было не заметить.
— Ладно, — наконец произнёс Чанбин, — я возьму на себя все вопросы по поставкам сегодня.
Минхо почувствовал благодарность и лёгкое облегчение.
— Спасибо тебе большое, — ответил он искренне. — Отчёт о поставках пришлёшь утром?
— Да, без проблем, — заверил Чанбин.
— Отлично. Тогда до завтра, — Минхо слегка улыбнулся, чувствуя поддержку друга даже через телефонную связь. Он быстро закончил разговор и вернулся в комнату к Джисону.
Сердце Минхо наполнялось теплом от мысли, что работа под контролем, а значит теперь он может полностью посвятить себя заботе о любимом человеке. Он сел рядом на кровать и снова взял Джисона за руку, готовый пройти вместе с ним через этот непростой период.
Локи приоткрыл глаза, услышав, как Джисон осторожно перевернулся на бок. Он медленно повернул голову в сторону хозяина и громче заурчал, словно пытаясь привлечь к себе внимание. Его мягкое мурлыканье наполняло комнату теплом и спокойствием — Локи очень сильно любил своего человека и особенно беспокоился, когда тот был болен.
Джисон протянул руку и нежно погладил Локи по мягкой шерсти. Кот громко замурлыкал в ответ, прижавшись мордочкой к ладони хозяина. Он радостно тыкался носом в пальцы, словно проверяя: «Ты ещё со мной? Не оставляешь меня?» В этих простых прикосновениях была вся их особая связь — без слов и обещаний, но с безграничной любовью.
В этот момент из коридора донеслись тихие шаги — Минхо возвращался с кухни, держа в руках чашку горячего чая для мужа. Его поступь была осторожной, чтобы не потревожить покой в комнате.
— Минхо... — тихо позвал Джисон, голос его звучал слабее обычного, но в нем слышалась надежда.
Минхо сразу же остановился, услышав знакомый голос. Он аккуратно поставил чашку на тумбочку рядом с кроватью и опустился на колени, чтобы быть ближе к мужу. Его глаза были полны заботы и нежности.
— Что случилось? — спросил он мягко, поглаживая Джисона по волосам другой рукой. Локи тут же переключил взгляд на Минхо, словно говоря: «Ты тоже здесь, я не один».
Джисон едва заметно покачал головой, пытаясь успокоить мужа и показать, что с ним всё в порядке. Но Минхо заметил усталость и бледность на лице Джисона — глаза казались тяжелыми, а дыхание — слабым.
Минхо положил ладонь на лоб мужа, проверяя температуру. Его взгляд стал ещё более тревожным.
— Ты плохо себя чувствуешь? — тихо спросил он, стараясь не тревожить Джисона лишними вопросами. Локи тихо мяукнул рядом, будто разделяя тревогу и выражая свою поддержку.
— Уже получше... — прошептал Джисон слабым голосом. — Сколько я спал?
Минхо улыбнулся, заметив хоть небольшое улучшение в состоянии мужа. Его голос был нежным и уверенным:
— Ты спал почти три часа. Это хорошо, но тебе нужно ещё больше отдыхать. Вот, выпей чай — он поможет тебе согреться и почувствовать себя лучше. А потом постарайся снова заснуть.
Локи тем временем перевернулся на спину рядом с Джисоном, выставив пушистое пузико в полный рост — его большие зеленые глаза блестели, а хвост лениво покачивался из стороны в сторону. Казалось, кот говорил: «Ну же! Поглади меня!», словно пытаясь подбодрить хозяина своим неповторимым котовым шармом и напомнить, что даже в трудные моменты рядом есть кто-то, кто дарит тепло и радость.
Джисон осторожно взял кружку с тёплым чаем, делая маленькие глотки, и одновременно мягко провёл рукой по мягкой шерсти Локи, ласково поглаживая его пузико. Кот тут же начал усердно урчать, закрывая глаза от удовольствия и прижимаясь к руке хозяина.
— Что сказал ветеринар? — тихо спросил Джисон, стараясь не напрягать голос.
Минхо, наблюдая за этим трогательным моментом, улыбнулся. Его взгляд задержался на довольной морде кота, который явно наслаждался вниманием и заботой.
— Белль в порядке, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Просто нужна прививка от бешенства. А вот Киби и Чиби... ну... они здоровы, но ветеринар заметил у них признаки рахита — из-за нехватки витамина D.
Минхо слегка нахмурился, вспоминая слова специалиста:
— Но это легко исправить. Специальный корм и витаминные добавки должны помочь им быстро восстановиться.
Джисон кивнул, слушая мужа. В его глазах мелькнула благодарность и облегчение — несмотря на усталость, он был рад, что ситуация не так страшна, как могла показаться.
Минхо осторожно положил ладонь на лоб Джисона, чтобы проверить температуру. Она немного снизилась по сравнению с утренними показателями, но всё ещё оставалась чуть выше нормы.
— Температура стала ниже, — тихо сообщил он, — но тебе всё равно нужно беречь себя. Отдыхай как можно больше.
Локи продолжал мурлыкать под рукой Джисона, словно говоря: «Я здесь, всё будет хорошо». Его мягкое тепло и нежные прикосновения были настоящим утешением для мужчины.
Джисон допил чай и протянул кружку Минхо.
— Спасибо, — сказал он тихо, голос всё ещё слабый, но наполненный искренней благодарностью.
Минхо взял посуду и заметил, что рука мужа слегка дрожит слабой тряской — знак усталости и ослабленного состояния.
— Не за что, — ответил он ласково. — Сейчас посиди немного спокойно, я принесу тебе лекарства и ещё воды.
Локи тем временем потянулся во весь рост, выгибая спину и вытягивая лапки. Затем одним пружинистым прыжком он спрыгнул с кровати и направился к двери комнаты, явно желая выйти наружу и немного размяться после долгого лежания.
Минхо улыбнулся коту и мягко сказал:
— Локи, погоди немного. Ты тоже должен отдыхать.
Но Локи уже был на полпути к выходу, его хвост гордо поднят вверх — этот маленький пушистый хранитель семьи всегда знал, когда нужно дать хозяину немного пространства... и когда напомнить о себе своей неповторимой энергией.
Комната наполнилась тишиной, нарушаемой лишь тихим урчанием Локи в коридоре и спокойным дыханием Джисона.
Минхо усмехнулся, заметив, как Локи тихо покинул комнату, словно осознавая, что ему тоже необходимо немного свежего воздуха.
— Похоже, ему тоже нужна небольшая прогулка… — пробормотал он себе под нос, наблюдая за тем, как кот исчезает за дверью.
Осторожно поставив грязную посуду на прикроватную тумбочку, Минхо ещё раз провёл ладонью по мягким волосам Джисона, словно пытаясь передать ему свою заботу и тепло. Затем он тихо вышел из комнаты, чтобы принести лекарства.
Спустившись на кухню, он аккуратно открыл холодильник и достал оттуда пакет с соком — что-то лёгкое и освежающее, чтобы помочь мужу восстановиться. Взяв также таблетки и стакан с водой, Минхо вернулся в комнату, где Джисон всё ещё лежал, устало закрыв глаза.
Минхо сел на краешек кровати, стараясь не создавать лишнего шума, и протянул мужу всё необходимое:
— Вот, выпей это и таблетки… тебе станет легче.
Тем временем Локи уже вернулся и устроился под тумбочкой, свернувшись клубком на пушистом ковре. Его мягкое мурлыканье добавляло в комнату спокойствие и уют.
Джисон медленно выпил таблетки, не отводя взгляда от Минхо. Его голос прозвучал тихо и немного устало:
— Полежишь со мной?
Минхо почувствовал, как сердце щемит от такой простой и трогательной просьбы. Он мягко улыбнулся, прикоснувшись рукой к щеке мужа:
— Конечно, дорогой.
Он аккуратно устроился рядом с Джисоном, стараясь не тревожить его слишком сильно. Осторожно обхватив талию мужа рукой, Минхо прижал его ближе к себе, словно желая защитить и согреть. Джисон прижался к нему, и в этот момент казалось, что весь мир замер — здесь и сейчас было только двое, их дыхание и тихий ритм сердец.
Минхо крепко прижимал мужа к себе, чувствуя, как тот будто бы льнёт к нему, жаждая тепла и близости. Он нежно гладил его по спине, стараясь успокоить и подарить ощущение безопасности.
— Не волнуйся, дорогой, всё будет хорошо, — шептал он тихо, словно убаюкивая ребёнка.
Тем временем Локи подошёл и мягко запрыгнул на кровать, устроившись у ног Минхо.
Джисон вскоре начал медленно закрывать глаза, и через мгновение мирно уснул, уютно устроившись в объятиях мужа.
Локи тихо фыркнул, заметив, что теперь всё внимание хозяина сосредоточено на Джисоне. Он недовольно мяукнул, чувствуя себя немного забытым.
Минхо же продолжал внимательно смотреть на мужа, нежно проводя пальцами по его волосам. Осторожно поцеловал его в лоб, ощущая лёгкое тепло на коже.
— Выздоравливай, любовь моя... — прошептал он, крепко сжимая Джисона в своих руках.
Локи, заметив, что хозяин всё ещё не обращает на него внимания, снова мяукнул, пытаясь привлечь его к себе. Он даже попытался запрыгнуть на кровать, но Минхо мягко отодвинул его в сторону, ласково поглаживая по голове.
Джисон проснулся во второй раз, когда его сон нарушили странные, тревожные звуки, доносящиеся с первого этажа. Он медленно открыл глаза и настороженно прислушался, пытаясь понять, что именно происходит. Звуки были неясными и непривычными — тихое шуршание, приглушённое мяуканье и какой-то нервный шорох. Не сумев разобраться в происходящем, Джисон решил спуститься вниз и проверить, что случилось.
Он осторожно соскользнул с кровати и медленно шагнул босиком по прохладному полу. Свет в комнате был приглушённым — лишь слабый отблеск луны проникал через окно, отбрасывая длинные тени на стены. Сердце Джисона билось чуть быстрее от тревоги и неизвестности, но он понимал: нужно выяснить, что происходит.
Подойдя к лестнице, он тихо спустился вниз, следуя за звуками. Войдя в зал, Джисон застыл на месте, поражённый увиденным. Минхо крепко держал в руках Белль, которая всеми силами пыталась вырваться, издавая резкие шипящие звуки и выгибая спину в знак отчаяния. Её глаза блестели от страха и раздражения. Чуть поодаль сидел Локи, уши которого были плотно прижаты к голове, а взгляд настороженно и с опаской следил за Белль.
— Что тут происходит? — спросил Джисон, стараясь сохранить спокойствие в голосе.
Минхо резко повернулся на звук его голоса. Он заметил мужа босиком в дверях и сразу же нахмурился, чувствуя тревогу и беспокойство.
— Почему ты без носков? И что ты вообще делаешь на ногах? Ты должен быть в постели... — его голос прозвучал строго, но без злобы.
В этот момент Белль сделала ещё одну отчаянную попытку вырваться из рук Минхо, громко мяукнув и выгибая спину сильнее. Локи испуганно мяукнул в ответ, его тело напряглось, а глаза расширились от страха.
Джисон медленно подошёл к Локи, аккуратно взял кота на руки и сел на диван. Его движения были нежными и уверенными, он старался успокоить испуганного питомца. Локи потянулся к нему, словно чувствуя поддержку и защиту.
Минхо тяжело вздохнул, наблюдая за тем, как Джисон бережно держит Локи. На мгновение он даже хотел возразить — ведь кота следовало оставить в покое, чтобы не провоцировать стресс у Белль — но увидел в глазах мужа такую заботу и нежность, что все сомнения исчезли. Он аккуратно поставил Белль на пол и сел рядом с Джисоном на диван.
— Ты правда не должен был вставать, любовь моя, — тихо пробормотал Минхо, внимательно глядя на мужа. Его голос звучал с нотками тревоги и заботы одновременно. Он видел, как Джисон гладит Локи по голове, стараясь успокоить кота и себя самого.
Джисон улыбнулся в ответ и мягко погладил Минхо по руке.
— Я не мог просто лежать и слушать этот шум. Хотел убедиться, что всё в порядке. Так что случилось?
Минхо на мгновение замолчал, собираясь с мыслями, а затем ответил
— Я попытался познакомить Локи с Белль, — наконец произнёс он. — Но она явно не в восторге... Зашипела на него и даже ударила лапой по мордочке.
Локи тихо мяукнул, пряча голову в сгиб локтя Джисона.
— Их нужно знакомить иначе — постепенно. — сказал он.
Минхо вздохнул и кивнул
— Ты прав... Я хотел сделать всё быстро и просто, но Белль оказалась слишком агрессивной для такого подхода, — признался он.
Встав с дивана, он аккуратно протянул руку к кошке
— Ладно... Давай попробуем ещё раз, но медленнее и осторожнее.
Белль фыркнула, но не убежала — это уже был прогресс.
Она потёрлась о его руку и уселась, внимательно глядя на Локи. Тот вырвался из рук Джисона и подошёл к ней. Коты начали осторожно нюхать друг друга, а вскоре стали тереться друг о друга — знак того, что знакомство прошло удачно.
Минхо замер, наблюдая за этим редким моментом мирного взаимодействия между котами.
— Ну вот... видишь? — с лёгкой улыбкой сказал Джисон. — Просто нужно было время.
Белль мягко мурлыкнула, тыкаясь носом в Локи, а тот осторожно лизнул её в ответ — словно говоря: «Ты вовсе не такая страшная». Минхо чуть расслабился и нежно обнял мужа за плечи
— Тебе тоже пора отдохнуть…
— Отнесёшь меня? — тихо попросил Джисон.
— Конечно, дорогой.
Он легко подхватил его на руки, будто тот весил не больше перышка. Минхо плавно поднялся на ноги и понёс мужа наверх, стараясь ни о чём не беспокоиться — сейчас у него была только одна задача: обеспечить покой и комфорт своему не совсем ещё выздоравливающему любимому.
Вернувшись в спальню, Минхо аккуратно уложил Джисона на кровать. Тот схватил его за руку и не отпускал.
Минхо заметил, как Джисон крепко сжал его руку, и не смог удержать улыбку.
Он мягко сжал его ладонь в ответ, нежно проводя пальцем по тыльной стороне руки — ласковый, успокаивающий жест.
— Я здесь, любовь моя, — прошептал он тихо, садясь на край кровати. — Я никуда не уйду...
— Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — ответил Минхо мягко, склоняясь и целуя мужа в лоб.
Глядя в усталые глаза Джисона, он понимал, что тот всё ещё нуждается в отдыхе.
— Сейчас тебе нужно поспать, — продолжил он тихо. — А я останусь рядом, хорошо?
Джисон кивнул и удобно устроился на кровати, постепенно погружаясь в сон. Он часто просыпался — то от тошноты, то от лекарства, которое Минхо аккуратно давал ему.
Минхо терпеливо следил за каждым пробуждением, подавая воду или лекарство. Он сидел рядом, нежно гладя мужа по спине или прохладной ладонью касаясь его лба, стараясь облегчить страдания.
Когда Джисона снова вырвало в третий раз за ночь, Минхо молча протянул ему влажное полотенце и чашку с тёплым отваром:
— Пей маленькими глотками… — прошептал он устало.
Локи свернулся клубком у ног кровати, явно переживая за хозяина. Белль тоже пришла ночью — она улеглась в уголке кровати и громко мурлыкала, но вскоре ушла к своим котятам.
Минхо заметил, как в комнату тихо вошла Белль. Он с лёгкой улыбкой наблюдал, как кошка устроилась в углу, непрерывно мурлыкая.
Вскоре она покинула комнату, направляясь к своим котятам в детскую. Минхо мягко улыбнулся:
— Это уже прогресс…
Локи же лежал неподалёку, свернувшись калачиком у его ног.
Джисон проснулся утром с ощущением тяжести в теле и слабости. Он медленно открыл глаза и сразу понял, что болезнь ещё не отступила.
Повернув голову, он увидел, что Минхо уже сидит у кровати, сосредоточенно что-то печатая в телефоне. Почувствовав взгляд мужа, Минхо оторвался от экрана и переместился ближе:
— Как ты себя чувствуешь?
— Не очень, — тихо ответил Джисон.
Минхо нахмурился, но быстро взялся за термометр и чашку с водой. Аккуратно вставив градусник под мышку мужа, он одной рукой приготовился подать лекарства:
— Сейчас измерим температуру… А потом ты будешь пить тёплый бульон — я специально для тебя приготовил
Локи тем временем протянул лапу к Джисону и нежно положил морду ему на грудь — словно говоря: «Не уходи, я с тобой».
Минхо взял термометр, внимательно посмотрел на высветившуюся цифру:
— 37,5. Лучше, чем вчера, но всё ещё выше нормы… Ты уверен, что сможешь дойти до ванной? Может, я тебя подержу?
— Всё нормально, Минхо, я справлюсь, — тихо ответил Джисон, слегка неохотно кивая.
Минхо чуть нахмурился, но уступил:
— Хорошо. Только если что — сразу говори.
Рука Минхо всё ещё держала градусник, взгляд его был настороженным и заботливым, будто он ждал, что муж вот-вот может ослабеть и опуститься у него на руках.
Он наблюдал, как Джисон медленно идёт к ванной. Сердце Минхо было полно тревоги, но увидев, что муж действительно справляется, он немного расслабился.
Когда Джисон стал чистить зубы, Минхо не смог удержаться — подошёл сзади и обнял его за талию.
— Вот молодец… — прошептал он. — Постарайся не перенапрягаться…
Джисон быстро умылся и направился к выходу, но вдруг остановился. Подойдя к весам, он встал на них и внимательно посмотрел на цифры.
— Ого… Я набрал четыре килограмма за месяц, — пробормотал он с лёгкой улыбкой.
Минхо наблюдал за ним, подходя ближе и заглядывая на дисплей весов.
— Четыре килограмма? Серьёзно? — нахмурился он. — Это слишком мало, дорогой… Я что, недостаточно хорошо тебя кормлю? Тебе нужно больше питаться, иначе недовес будет только усиливаться.
— Мой вес в порядке, — спокойно ответил Джисон. — Так я считаю.
Он ещё раз взглянул на цифры, качая головой. Минхо не мог скрыть лёгкого беспокойства и тихо добавил:
— Даже если так, ты всё равно слишком худой. Я буду следить за твоим питанием. С завтрашнего дня тебе нужно есть больше.
— Если ты меня перекормишь, я буду выглядеть как хомяк, — с улыбкой ответил Джисон.
Минхо тихо рассмеялся, представляя в голове хмурого Джисона в образе пухлого хомячка. Не удержавшись, он лёгко ущипнул мужа за щёку
— Ты слишком худой, любовь моя. Тебе действительно нужно набрать вес.
— Пойдём в комнату, — предложил Джисон, мягко улыбаясь.
Он кивнул и осторожно обнял мужа за талию, помогая ему вернуться в спальню.
— Конечно, — мягко сказал он.
Минхо легко подвёл Джисона к кровати и аккуратно усадил его на подушки, всё время держась за талию, словно боясь, что тот может потерять равновесие.
Когда Джисон устроился поудобнее, Минхо бережно накрыл его покрывалом.
— Так лучше?
Джисон кивнул в ответ.
Минхо заметил этот кивок и тихо вздохнул с облегчением. Он сел на край кровати и взял руки мужа в свои.
— Теперь лежи спокойно, любовь моя. Я принесу тебе горячего бульона, хорошо?
В этот момент Локи прыгнул на кровать и устроился у ног Джисона, положив голову на лапы, словно пытаясь своим присутствием успокоить хозяина.
Джисон снова кивнул, слегка сжав ладони Минхо в ответ.
Минхо встал с кровати.
— Лежи спокойно. Я скоро вернусь…
Он вышел из комнаты, направляясь на кухню, чтобы подогреть бульон. В голове уже складывались планы, как сделать рацион Джисона более калорийным и питательным.
Минхо внимательно наблюдал за Джисоном всю неделю, пока тот постепенно возвращался к полноценному здоровью. Он радовался каждому дню, когда муж вновь вставал с постели и возвращался к привычному ритму жизни. Несмотря на это, Минхо всё ещё заботливо поправлял подушку на стуле Джисона и готовил ему более питательные ужины — на всякий случай.
Однажды вечером, после работы, он не удержался и спросил с лёгкой тревогой в голосе.
— Ты точно чувствуешь себя хорошо?
Джисон улыбнулся и уверенно кивнул.
— Да, всё в порядке.
Минхо видел, что муж снова полон сил и энергии, каким был раньше. С облегчением он мягко взлохматил его волосы и усмехнулся
— Отлично. Но не забывай, что тебе ещё нужно немного набрать вес, любовь моя... Не хочу, чтобы ты выглядел как скелетон.
Месяц прошёл спокойно и радостно. Локи и бель подружились и часто спали вместе, а котята подросли и уже с любопытством бегали по дому, исследуя каждый уголок. Но внезапно Джисону снова стало плохо — его мучила тошнота и слабость.
Минхо сразу насторожился, заметив, как Джисон снова побледнел и стал выглядеть слабым. Он наблюдал за нимвесь день, вечером он подошёл к нему взял за руку и приложил ладонь ко лбу — температура была в норме, но это не могло скрыть мучившую его тошноту.
— Любимый… — голос Минхо стал серьёзным и тревожным. — Ты точно уверен, что всё в порядке? Может, стоит позвонить врачу?
В этот момент Локи нервно мяукнул у ног кровати — кот явно чувствовал, что что-то не так.
— Может, я просто что-то не то съел, не переживай, — попытался успокоить Джисон Минхо.
Но Минхо нахмурился ещё сильнее
— Это странно… Ты ешь то же, что и я, и мне нормально, а тебе снова плохо.
Мысль о визите в медцентр становилась всё более навязчивой. Локи тем временем уселся на кровать и громче заурчал, словно пытаясь поддержать хозяина.
Джисон тогда отмахнулся, словно не придавая значения своим симптомам. Но прошла неделя, а состояние Джисона не улучшалось — наоборот, становилось только хуже. Минхо, наблюдая за мужем, всё больше тревожился. Он прекрасно помнил, как в последний месяц Джисон был полон сил, выглядел здоровым и даже не жаловался на недомогания или мигрени. Теперь же что-то явно шло не так.
Решив не откладывать, Минхо принял решение отправиться в больницу — к своему собственному врачу, которому доверял безоговорочно. По пути до больницы его лицо было нахмурено, мысли путались в тревоге и беспокойстве. Он пытался понять, что могло измениться за столь короткое время, но ответа не находил.
Припарковав автомобиль на стоянке, Минхо и Джисон быстро вошли в здание клиники и направились прямо к кабинету врача. Сердце билось учащённо — Минхо боялся услышать плохие новости.
Врач попросил Минхо подождать в коридоре. Время тянулось медленно и мучительно. Наконец, врач и Джисон вышели из кабинета, затем они вместе прошли в другой кабинет, после чего врач вышел, чтобы позвать Минхо.
— Господин Минхо, пройдите, — сказал он спокойным, но серьёзным голосом.
Минхо вошёл в кабинет и сразу же заметил Джисона. Муж лежал на кушетке для УЗИ, его лицо было покрасневшим от слёз, он тихо плакал. Это зрелище сковало Минхо с головы до пят — он почувствовал, как тревога мгновенно охватывает каждую клеточку его тела.
Он поспешно подошёл к мужу, не сводя с него глаз, голос его звучал низко и напряжённо:
— Что происходит? Почему ты плачешь? Что с тобой?
— Господин Ли, поздравляю, — произнёс врач с улыбкой. — Ваша проблема, как вы выразились до этого шесть недель, развивается хорошо
Минхо застыл на месте, словно получил удар током. Его разум не мог сразу осознать услышанное — слова казались бессмысленным шумом.
— Подожди... — он резко повернулся к Джисону, чей красный от слёз лицо всё ещё дрожало.
Джисон тихо кивнул, сквозь всхлипы произнеся: «Да».
Сердце Минхо бешено колотилось в груди, мир вокруг словно перевернулся с ног на голову. Он не мог поверить услышанному, но старался собраться и взять себя в руки, хотя эмоции захлёстывали его с головой.
Он подошёл ближе к кушетке, где лежал Джисон, и осторожно взял его за руку — ладонь была холодной и дрожащей.
— Ты рад? — спросил Минхо, поднимая глаза на мужа.
В этот момент лицо Джисона озарила самая искренняя улыбка за последние недели.
— Рад? — тихо рассмеялся Минхо, прижав ладонь к животу мужа с трепетом и благоговением. — Я... я так счастлив, что даже не могу подобрать слов... Ты понимаешь? Это наш ребёнок!
Он сжал ладонь мужа чуть сильнее, не отводя взгляда с его лица. Минхо чувствовал, как в этот момент Джисон переживает всё те же эмоции, и не мог насытиться теплом этого мгновения.
В голове уже вырисовывалось будущее — он представлял, как впервые возьмёт на руки их маленького сына или дочку...
— Чёрт, я так счастлив... — тихо прошептал он, продолжая держать ладонь на животе Джисона.
Вдруг глаза наполнились слезами — Минхо не ожидал такой реакции от себя. Он глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки: не хотел, чтобы Джисон видел его слишком ранимым.
Но вместо этого резко обнял мужа, прижимая к себе так крепко, словно боялся потерять навсегда.
— Чёрт, я так тебя люблю, — тихо прошептал он, касаясь губами макушки Джисона.
Джисон улыбнулся в ответ, сжав руку Минхо ещё крепче — вместе они разделяли это счастье, которое уже навсегда изменило их жизнь.
— Хотите взглянуть? — спросил врач, поворачивая экран к ним.
— Шесть недель уже — можно увидеть эмбрион.
Минхо резко повернулся к монитору, дыхание перехватило.
На экране мелькало крошечное пятнышко — их ребёнок. Руки задрожали, а в глазах блеснули слёзы.
— Джисон... — прошептал он хрипло, не отрывая взгляда от изображения. Это было настоящее чудо, самое прекрасное в его жизни.
— Хорошо, — улыбнулся врач. — Давайте договоримся о следующем приёме. Я могу дать вам контакт хорошего специалиста.
Минхо кивнул, всё ещё не отрывая взгляда от экрана.
— Да… пожалуйста, дайте нам номер, — голос дрожал, но он старался говорить чётко.
Он медленно повернулся к Джисону:
— Ты видел? Это же… наш малыш.
Джисон нежно провёл рукой по щеке Минхо.
— Успокойся, Минхо. Дыши.
Тёплое прикосновение вернуло Минхо в реальность. Он сглотнул, понимая, что выглядит немного растроганным.
Глубокий вдох и медленный выдох помогли взять себя в руки.
— Прости, — тихо сказал он, — я просто… слишком растрогался.
Джисон улыбнулся ему в ответ, и в этот момент всё казалось идеальным.
Вскоре они приехали домой. Джисон устало опустился на диван, словно вся усталость дня сразу легла на его плечи. К нему тут же подбежала Белль, а за ней поспешили Киби и Чиби. Белль, не колеблясь, легла прямо на живот Джисона, мягко урча и уютно устраиваясь.
Минхо, наблюдая за этой трогательной сценой, внезапно отвлёкся от своих мыслей. Его лицо озарила мягкая улыбка — перед ним была настоящая картина домашнего уюта и любви: Белль устроилась у мужа на животе, а котята пытались найти себе место рядом, словно чувствуя, что сейчас их хозяин особенно нуждается в тепле и заботе.
Он тихо подошёл ближе и тихо произнёс:
— Посмотрите только на это семейство...
— Ну что ж, Белль, — улыбнулся Джисон, — недавно ты родила, теперь моя очередь.
Белль тихо замяукала в ответ, словно соглашаясь с хозяином. Она чуть удобнее устроилась, положив голову на живот Джисона, словно желая быть ближе к ребёнку, который растёт внутри него. Киби и Чиби тем временем забрались на спинку дивана и внимательно наблюдали за происходящим.
Минхо легко сел рядом с мужем и нежно провёл рукой по его волосам.
— Ты устал, любовь моя?.. — спросил он ласково.
Джисон кивнул, и Минхо сразу заметил глубокую усталость в его глазах. Он мягко погладил мужа по щеке и притянул к себе, чтобы обнять.
— Тогда давай ты просто отдохнёшь. Я покормлю котов и принесу тебе ужин.
Киби и Чиби тихо замяукали со спинки дивана, словно соглашаясь с Минхо.
Джисон устроился на плече мужа и вскоре заснул. Минхо с улыбкой наблюдал, как тот буквально завалился ему на плечо — слишком устал, чтобы держать голову прямо. Он тихо рассмеялся и осторожно поднял мужа с дивана, стараясь не разбудить. Медленно понёс его в спальню.
Положив Джисона на кровать и аккуратно укрыв одеялом, Минхо на мгновение остановился, просто рассматривая любимого человека. В этом доме царила тишина и покой, наполненные любовью и заботой. Минхо почувствовал, как сердце наполняется благодарностью за этот момент — за их семью, за их дом, за ту нежность, что окружала их сейчас.
Он нежно прижал губы к его лбу, ощущая, как ровное и спокойное дыхание Джисона убаюкивает его самого. Минхо остался стоять рядом ещё несколько секунд, словно боясь нарушить хрупкую тишину, просто чтобы убедиться, что муж действительно уснул и ничто не потревожит его покой.
Тихо, словно тень, он вышел из комнаты, стараясь не издавать ни звука. Ему предстояло покормить котов и приготовить ужин — пусть этот вечер будет наполнен заботой и уютом.
Спустившись вниз, Минхо подошёл к кормушке. Киби и Чиби поспешили вслед за ним, их мягкое мурлыканье уже давно стало для него знаком: пора есть! Он улыбнулся, наблюдая, как котята с нетерпением ждут своей порции. Легко наполнив кормушку свежим кормом, Минхо рассмеялся, глядя на то, как оба котёнка буквально набрасываются на еду, словно забывая обо всём на свете.
Несколько минут он просто наблюдал за ними, наслаждаясь этой простой радостью — безмятежностью и счастьем в маленьких деталях. Затем направился на кухню, чтобы приготовить себе и Джисону ужин.
Открыв холодильник, Минхо внимательно изучал содержимое, размышляя о том, что бы приготовить сегодня. После недолгого разглядывания он достал курицу, лук, морковь и рис — продукты, которые всегда были под рукой и из которых можно быстро приготовить что-то вкусное и сытное. Легко поставив всё на стол, он включил плиту и начал готовить.
Скоро кухня наполнилась ароматом жареного мяса и тушёных овощей — запахи уютного домашнего ужина. Минхо позволил себе расслабиться, наслаждаясь процессом и мыслями о том, как приятно видеть дом наполненным теплом и спокойствием.
Тем временем Джисон проснулся спустя несколько часов, ощущая странную тяжесть на животе. Медленно открыв глаза, он увидел — Локи удобно устроился прямо у него на животе, свернувшись калачиком и тихо посапывая. Белль же лежала неподалёку в углу комнаты вместе с котятами — Киби и Чиби — они все вместе мирно мурлыкали во сне.
Джисон аккуратно переложил Локи на кровать и тихо спустился вниз. На кухне было пусто и тихо, поэтому он направился в гостиную.
Минхо сидел за ноутбуком на диване, полностью погружённый в поиски информации о беременности. Экран был забит множеством открытых вкладок: статьи, видео, советы — он старался узнать всё, чтобы быть готовым к новому этапу в их жизни.
Минхо так сосредоточился, что едва услышал тихие шаги Джисона. Вдруг он поднял глаза и заметил мужа в дверном проёме. Его лицо мгновенно расплылось в улыбке, и он оторвался от экрана.
— О, ты уже встал? — с лёгкой улыбкой произнёс Минхо.
– Такое ощущение, что это ты беременный, а не я… Но знаешь, мне это даже нравится.
Джисон рассмеялся, и Минхо не удержался — нежно потянул его за плечи, обнимая крепко.
— Я просто хочу быть идеальным отцом… и мужем, — тихо сказал он, прижимая щёку к плечу Джисона. — И мне действительно приятно это чувство… Мы так долго ждали этого момента.
— Ты и так идеален, — ответил Джисон, глядя в глаза Минхо.
Сердце Минхо забилось быстрее, от этих слов ему стало тепло на душе. Он крепко сжал мужа в объятиях, мягко касаясь щекой его кожи.
— Ты правда так думаешь? — прошептал он тихо, но каждое слово звучало искренне и отчётливо.
В этот момент из кухни донёсся звонок таймера — курица была готова.
Джисон нежно чмокнул Минхо в щёку.
— Да. А теперь иди за едой, я ужасно голоден.
Минхо почувствовал, как сердце снова подпрыгнуло от этого поцелуя, но собрался с силами. Он улыбнулся мужу и медленно отпустил его из объятий.
— Конечно, любовь моя. Сейчас принесу.
Легонько похлопав Джисона по бедру, Минхо поспешил на кухню, наполненный теплом и уверенностью в том, что вместе они справятся со всем, что ждёт их впереди.
Беременность протекала благополучно. Сначала Джисон спокойно передвигался по дому и ходил на работу, как обычно. Но вскоре в голове Минхо что-то щёлкнуло, и он твёрдо решил: младший должен уволиться.
Джисон не мог просто исчезнуть из своей жизни. Несмотря на категоричные требования Минхо устроить ему «домашний арест» в шелковых простынях, Хани настоял на одном последнем дне, чтобы попрощаться с учениками.
В тот день он выглядел особенно уютно: объемный бежевый свитер едва скрывал уже заметно округлившийся живот — который раньше Джисон шутливо списывал на «последствия любви к ночному рамёну». Класс гудел, пока он не вошёл.
Джисон обожал свою работу. Он с удовольствием объяснял разницу между «flat» и «apartment», заставляя детей тщательно произносить «water» с безупречным британским акцентом. Но Минхо был непреклонен: никаких стрессов, никаких толп, никаких вирусов.
На втором месяце беременности , Джисон пришёл в школу в последний раз. У дверей его ждали два чёрных внедорожника, а в коридорах тихо перешёптывались ученики. Он вошёл в класс, где его любимые балбесы уже вовсю шумели.
— Quiet, please, — улыбнулся он, ставя стопку бумаг на стол.
Класс мгновенно затих. Джисон выглядел как всегда — стильные очки, мягкий кардиган — но в его глазах играли искорки радости и волнения.
— Ребята, у меня для вас важное объявление, — начал Джисон, улыбаясь и оглядывая полный класс. — Знаете шутку про то, что учителя английского внезапно уходят в декрет? — он сделал паузу, наслаждаясь вниманием детей. — Так вот, я не совсем обычный учитель английского. Я преподаватель британского английского. И, к сожалению, я не ухожу в декрет. Я увольняюсь. Но... традиция есть традиция. Я на втором месяце беременности , и мой муж решил, что мне пора на покой.
В классе повисла тишина, а затем раздались вздохи и шёпоты. Сначала ребята плакали — ведь их любимый учитель уходит из школы. Но вскоре атмосфера смягчилась: Джисон организовал для них уютное чаепитие, где все могли спокойно поболтать, поделиться воспоминаниями и попрощаться с ним по-дружески.
С того дня жизнь Джисона изменилась кардинально. Минхо превратил их большой особняк в настоящую неприступную крепость, защищённую от внешнего мира, но при этом наполненную максимальным комфортом и теплом домашнего очага.
Главным правилом Минхо было одно: «Джисон никогда не должен оставаться один». Понимая, что дела мафии требуют его личного присутствия, хотя он старался решать большинство вопросов дистанционно по видеосвязи, Минхо приставил к мужу своего самого доверенного помощника — Чанбина. Этот молодой человек стал не только телохранителем, но и верным другом для Джисона.
Чтобы Джисону не было скучно в стенах особняка, Минхо разрешил его лучшему другу — Сынмину — проводить здесь столько времени, сколько тот захочет. А вскоре к ним присоединился ещё один близкий друг — Феликс. Эта четверка быстро превратилась в необычную, но очень тёплую и дружную «семью». Когда Минхо уезжал на важные встречи и дела, в особняке начиналось настоящее шоу: смех, разговоры до поздней ночи, совместные игры и бесконечные истории из жизни.
Джисон знал о камерах. Иногда он подходил к одной из них, показывал язык или рисовал в воздухе сердечко, зная, что на другом конце города самый опасный человек Кореи сейчас расплывается в глупой улыбке
— Чанбин! — раздавался голос Минхо из динамика рации, которую Чан носил на поясе.
— Да, босс? — Чанбин, стоящий у входа в гостиную, выпрямился.
— Почему Джисон сидит на диване без подушки под поясницей? Врач ска зал, что на ранних сроках важен комфорт!
— Босс, он сам её откинул, сказал, что ему жарко...
— Мне плевать. Включи кондиционер на 23 градуса и верни подушку. Если он откажется — позови Феликса, пусть он его уговорит.
Джисон , Сынмин и Феликс в это время обычно сидели на полу в игровой комнате, обложенные учебниками по воспитанию детей и коробками с клубникой.
— Он опять на нас смотрит, да? — шептал Феликс, косясь на скрытую камеру в люстре.
— О да, — вздыхал Джисон. — Спорим, сейчас Бин принесет плед?
Через минуту входил Чанбин с пледом. Джисон просто закрывал лицо руками, смеясь, и махал в камеру. На другом конце города, в темном складе, где решались вопросы жизни и смерти, грозный Ли Минхо невольно улыбался, глядя на экран планшета.
На вчетвером месяце Джисону внезапно захотелось апельсинов, но не обычных, а тех, что растут в Чеджу в саду одного конкретного старика, о котором он читал в блоге. Было три часа ночи.
Минхо поднял на ноги личную охрану. Через шесть часов на кухне стояла корзина апельсинов, всё еще влажных от утренней росы. Минхо сам очищал их от каждой белой прожилки, скармливая дольки Джисону прямо с рук, пока тот сонно жмурился от удовольствия.
Один раз Джисону стало скучно, и они с Феликсом решили «сбежать» в ближайший супермаркет за обычным рамёном — им просто хотелось почувствовать себя обычными людьми. Они вылезли через окно первого этажа, минуя пост охраны.
Они успели дойти только до угла. Четыре черные машины заблокировали улицу. Из центральной вышел Минхо. Он не кричал. Он просто подошел, снял с себя пальто, укутал в него Джисона и молча понес его обратно в дом на руках.
— Я просто хотел чипсов... — прошептал Джисон в его шею.
— Завтра я куплю хоть десять целый ящик этих чипсов и перевезу его в наш подвал, — отрезал Минхо. И он не шутил.
Когда живот Джисона стал заметно округляться, Минхо стал совсем одержимым. Он лично выбирал ткани для детской одежды, проверяя их на ощупь — не слишком ли грубые для кожи омеги и ребенка.
Однажды Джисон решил просто выйти в сад за розами. Он не успел сделать и пяти шагов, как из-за кустов выросли двое охранников в черных костюмах.
— Хан-ши, пожалуйста, наденьте тапочки с антискользящей подошвой. Господин Ли видел через камеру номер четыре, что вы босиком.
Джисон закатил глаза, но тапочки надел. Он знал, что Минхо делает это не из желания контролировать, а от огромного, пугающего его самого страха потерять свое сокровище.
Вечерами Минхо преображался. Он снимал кобуру, откладывал телефон и часами сидел на полу у ног Джисона. Он мазал его живот специальными маслами, чтобы не было растяжек, и рассказывал сказки... правда, мафиозный уклон всё равно проскальзывал.
— ...и тогда маленький кролик сказал волку: «Если ты еще раз зайдешь на мою территорию, я скормлю тебя акулам», — читал Минхо серьезным тоном.
— Минхо-я! — смеялся Джисон. — Это не та сказка!
— Зато поучительная, — невозмутимо отвечал Ли.
Минхо делал Джисону массаж ног, используя самые дорогие масла. Глава мафии, чьи руки были в крови врагов, теперь с небывалой нежностью втирал крем в кожу на животе мужа, нашептывая что-то для еще не родившегося сына.
— Если он будет вредным, как ты, я сойду с ума, — ворчал Минхо, целуя Джисона в пупок.
— Он будет таким же красивым, как ты, и таким же ворчливым, — парировал Джисон, перебирая пальцами волосы мужа.
К концу восьмого месяца Джисон стал совсем неповоротливым «квокой». Он злился, когда не мог завязать шнурки, и плакал над рекламой кошачьего корма. Минхо терпел всё. Он научился различать виды плача: «я голоден», «мне жарко» и «я просто хочу, чтобы ты меня обнял».
— Знаешь, — сказал как-то вечером Джисон, уютно устроившись на груди Минхо под звуки дождя за окном. — Я думал, что потеряю себя, когда брошу школу. Но сейчас... я чувствую себя в полной безопасности. Даже если ты маньяк по части камер наблюдения.
Минхо хмыкнул, притягивая его ближе и накрывая их обоих пушистым пледом.
— Я не маньяк, Хани. Я просто не переживу, если с моим миром — с тобой и этим маленьким британцем внутри — что-то случится.
Джисон улыбнулся. Его жизнь учителя британского осталась в прошлом, уступив место новой главе, где он — сердце самой опасной и в то же время самой любящей семьи в Корее. И глядя на то, как суровый Ли Минхо засыпает в обнимку с книжкой «Как ухаживать за младенцем», Джисон понимал: это лучший момент в его жизни.
На девятом месяце напряжение в городе возросло — у Минхо начались терки с японским кланом. Дом перешел на осадное положение. Охраны стало втрое больше.
Схватки начались внезапно, когда Минхо был на критической встрече. В тот вечер началась гроза.
Джисон вскрикнул, хватаясь за край кухонного острова. Феликс, который в этот момент делал чай, выронил кружку.
— Чанбин! Началось! — закричал Сынмин
Чанбин тут же связался с Минхо.
В это время Минхо сидел в заброшенном ангаре напротив лидера конкурентов. Когда у него в ухе щелкнула рация и голос Чанбина произнес «Код Красный», Минхо просто встал.
— Мы не закончили, Ли, — процедил японец.
Минхо вытащил пистолет, выстрелил в потолок и холодно посмотрел на оппонента
— Мой омега рожает. Если ты встанешь у меня на пути, я сожгу этот город дотла.
Минхо мчал по мокрому шоссе на скорости 200 км/ч. Он ворвался в дом, когда Джисона уже переносили в специально оборудованную медицинскую палату в подвальном крыле — там было безопаснее всего.
Роды были тяжелыми. Джисон кричал, ломая пальцы Минхо, который не отходил от него ни на шаг. Ли был бледным, его трясло от бессилия — он мог убить любого врага, но не мог забрать боль у своего мужа.
— Дыши, Хани, дыши со мной, — шептал он, стирая пот со лба Джисона. — Посмотри на меня. Только на меня.
Когда раздался первый крик — громкий и требовательный, — Минхо на секунду забыл, как дышать. Врачи засуетились, а потом на грудь Джисону положили маленький, теплый сверток.
— Мальчик, — выдохнул врач. — Альфа.
Джисон, измотанный и абсолютно счастливый, посмотрел на Минхо. Тот стоял, глядя на сына, и в его глазах, где обычно отражалась только тьма его дел, теперь светилось что-то чистое и первобытное.
Первые месяцы после рождения маленького наследника превратили жизнь в огромном особняке Ли в некое подобие сюрреалистичного сна, где суровая криминальная реальность столкнулась с абсолютной, почти хрустальной нежностью. Малыш Минхёк, крошечный альфа с глазами своего отца и мягкими чертами лица Джисона, стал центром вселенной, вокруг которого теперь вращались не только планеты, но и сотни вооруженных людей, охранявших покой этой семьи.
Для Джисона эти месяцы стали воспитывающими, но такими приятными. После родов он казался еще более прозрачным и светлым; его голос, и без того убаюкивающий, теперь постоянно звучал в коридорах, напевая колыбельные на двух языках. Несмотря на то, что Минхо окружил его лучшими врачами, диетологами и армией помощников, Джисон предпочитал всё делать сам. Он наслаждался каждым моментом: запахом детской присыпки, теплом маленького тела и даже усталостью, которая окутывала его к вечеру. Но главной его заботой был не столько сын, сколько муж.
Минхо, человек, чей холодный рассудок позволял ему управлять преступными группировками и ворочать миллиардами, оказался совершенно безоружен перед четырехкилограммовым свертком. Его любовь к сыну была настолько острой, что порой причиняла ему боль. Для Минхо безопасность семьи стала манией. Он лично перепроверил биографию каждой медсестры до третьего колена, установил в детской систему очистки воздуха, постоянно смотрел камеры, чтобы удостовериться, что все хорошо.
Но за этой броней из денег и власти скрывался глубокий, мучительный страх. По ночам, когда Джисон засыпал, Минхо часто забирал Минхёка из колыбели и часами сидел с ним в кресле-качалке у окна. Он смотрел на свои руки — сильные, привыкшие к тяжести оружия и холодным рукопожатиям, решившим судьбы сотен людей. Ему казалось, что он «грязный». Он всерьез опасался, что его темная аура, его грехи и шлейф насилия, который тянулся за ним по работе, могут как-то осквернить чистоту этого ребенка.
— Я не знаю, как быть хорошим отцом, Хани, — признался он однажды в предрассветных сумерках, когда Джисон нашел их в детской. — Мой отец учил меня только тому, как брать свое силой. Я боюсь, что если я нажму чуть крепче, я сломаю его. Я боюсь, что он вырастет и увидит во мне монстра.
Джисон подошел к нему, сел на подлокотник кресла и положил ладонь на затылок мужа, перебирая его темные волосы.
— Монстры не плачут от того, что их сын впервые схватил их за палец, Минхо. Монстры не покупают целые ящики с едой, лишь бы его омега был счастлив. Монстры не готовы умереть ради своей семьи. Ты уже лучший отец, потому что ты боишься им не стать. Твоя сила теперь — это его защита, а не его угроза.
Кошачье семейство приняло пополнение в стае с истинно аристократическим достоинством, распределив между собой обязанности.
Локи, быстро понял, что в доме появился кто-то важнее него, но вместо ревности выбрал роль верховного стража. Он спал исключительно на коврике у двери детской, и ни один телохранитель не мог пройти мимо, не подвергнувшись пристальному изучению янтарных глаз кота. Если Минхёк начинал ворочаться, Локи первым бежал в спальню к родителям, тихо и настойчиво трогая Джисона лапой за плечо.
Белль,проявила удивительную эмпатию. Она чувствовала, когда Джисон уставал, и приходила к нему во время кормления, устраиваясь на коленях и громко мурлыча, создавая успокаивающий белый шум, под который малыш засыпал в два раза быстрее. Она была как живой талисман спокойствия в этом доме.
А котята, Киби и Чиби, стали главными аниматорами. Они уже подросли и превратились в пушистые шаровые молнии. Стоило Минхёку начать капризничать, как эти двое устраивали «забеги» по комнате, кувыркаясь и охотясь за собственными хвостами. Малыш затихал, завороженно следя за яркими пятнами шерсти, а его крошечные кулачки тянулись к ним в воздухе. Котята были единственными, кому позволялось нарушать стерильную тишину детской своими играми.
Будни Минхо теперь выглядели странно и контрастно. Он мог проводить жесткие переговоры по видеосвязи, сидя в своем кабинете в костюме за несколько тысяч долларов, а под столом в это время Киби и Чиби грызли его дорогие туфли. Но стоило ему услышать плач сына по радионяне, как он обрывал разговор на полуслове, оставляя партнеров в недоумении, и бежал наверх.
Самым любимым моментом Джисона было наблюдать, как Минхо купает сына. Великий и ужасный Ли Минхо, чьего гнева боялся весь город, стоял на коленях перед ванночкой, закатав рукава шелковой рубашки, и с предельной осторожностью поддерживал головку младенца, боясь, что вода может попасть тому в ушки. В такие минуты в ванной собирались все: Джисон с полотенцем, Локи, наблюдающий с края раковины, и Белль с котятами, сидящие на пушистом коврике.
Это была их маленькая, закрытая от всего мира крепость. Несмотря на богатство, которое могло купить острова и страны, истинное сокровище Минхо заключалось в тихом сопении сына, мягкой улыбке Джисона и уютном мурчании четырех котов. Он всё еще боялся будущего, но, глядя на то, как Джисон засыпает на его плече, а Минхёк крепко держит его за мизинец, Минхо понимал: ради этого мира он готов быть и монстром для врагов, и самым нежным отцом для своей семьи. И это был единственный закон, который он теперь признавал.
