Влечение вопреки предрассудкам

Это все казалось неправдой, что такого просто не могло произойти, так ведь бывает только в романах, от ненависти до любви, враг оказался влюблённым. Тем самым, от которого у нее сердце трепетало в груди, от чьих прикосновений и поцелуев нутро распалялось огнем, бабочки порхали в животе, разум плавился, Фэл рассыпалась сверкающей пылью и превозносилась над небесами. Драко Малфой. Он ненавидел ее, Офелия помнит каждый его взгляд, наполненным отвращением к ней, от которого тело било дрожью, а кровь кипела ответной злостью. Ведьма летела сломя голову по коридорам, которые наполнялись студентами, скользила по перилам, минуя толкучки на лестницах, уносила ноги от разговоров, расспросов, ей просто хотелось сбежать от правды, которую принимать она не хотела. Офелия корила себя, каждую секунду за свои необдуманные действия, за любопытство, которое никак было не унять. Ее жажда правды только сделала хуже. Будто что-то бы изменилось, узнай она чуть позже… Фэл толкнула толстую, тяжёлую дверь коленкой, помогая ладонями, и по виадуку помчалась в Центральный зал. Нутро требовало обернуться, волосы на затылке дыбом встали, а по стенам гулко стучали ее ботинки и чужие туфли. Грудь разрывалась от рыданий и горечи, от сбитого дыхания и желания в ту же секунду исчезнуть, чтобы ее не нашли, не догнали. Сердце билось где-то в глотке, желудок выворачивался наизнанку, а мягкие колени дрожали, не в состоянии нести ее тельце на предельной скорости. Фэл выбежала на втором этаже, села на перилу и покатилась по ней в самый низ. Редкие студенты покидают огромную залу, почти никого на пути, и отчетливые отстукивания слышны эхом от высоких потолков и стен. Горячие слезы текут по щекам, остывают от внешней температуры и четко ощущаются влагой на коже. - Уходи! – рыдая крикнула ведьма, не оборачиваясь и забежала в длинный пустой коридор. Но Драко не останавливался, преследовал ее и с каждой секундой приближался. Уже не убежать. Да и бежать то некуда, если не обратиться рысью. Но для этого сначала нужно выбраться наружу, двери ей любезно никто не откроет, стань Фэл животным. А дверь совсем рядом. Сердце барабанит в ушах, лёгкие болят от неправильного дыхания. Ладошка тянется к ручке, еще секунда и… Чужие руки схватили ее и прижали к груди. Все. Девушка истерично забилась в его руках, пытаясь вырваться, цеплялась ногтями, дралась локтями, но Драко, крепко сжимая ее плечи, оттащил ее и прижал к стене. - Пусти! - Успокойся, - хрипел Драко, сдерживая ее запястья, пытающиеся вырваться из его хватки. - Уйди! - Офелия! Ведьма замерла, тяжело дыша и не поднимая на него глаз. Щёчки мокрые, красные, ресницы слиплись от слез, Моргана. - Ты успокоишься, если я отпущу? – спокойно спросил он, сдерживая дрожь собственного голоса. - Нет! – вскрикнула ведьма и подняла свои посеревшие глазки на него. Взгляд наполненный пеленой слез, горечи и обиды - Драко сгорел изнутри до пепла в тот же миг. Некогда глубокое синее море превратилось в грозные тучи, ревущие ливнем. Вся синева исчезла, испарилась, потускнела и потеряла свой цвет. Малфой смотрел в ее шторм и осознавал, что с такой бурей справиться сложно, проще утонуть под ее волнами, сдаться и захлебнуться. Но Офелия Блэр стоит того, чтобы пытаться снова и снова разрезать носом корабля эти наплывы в поисках ее спокойствия. - Уходи, – пискнула девушка. - Не хочу, - тяжело дыша, признался Драко, глазами бегая по ее личику и придавливая ее запястья к стене. Опустив голову, Фэл громче разрыдалась. Ее плечики задрожали, а мужское сердце сдавило от разрыва артерий. Так больно бывает только от любви, настоящей и искренней. Видеть слезы любимой невыносимо, тяжело и с горечью в горле. - Ты…ты…я ненавижу тебя! Ненавижу! - Офелия…детка, милая моя, - он треморными руками обхватил ее влажное личико и поднял на себя. – Малыш, прошу, взгляни на меня. - Не хочу. - Малышка моя…, - он прижался своим влажным лбом к ее, прикрывая глаза. У самого нутро разрывалось в клочья от ее слез, он готов был кричать, глотку рвать о своих чувствах, – …пожалуйста, выслушай меня…, - усмиряя внутренний ураган, дрожащим голос молил Малфой. - Нет, я не хочу, – ее пальчики вцепились в его запястья и изо всех сил потянули вниз. Ноготки содрали кожу, но боли совсем нет, то что на сердце не перебить ничем, даже кинжалом в селезенку. Только ладонь пульсирует ожогом, но это ни в какое сравнение с тем, что на душе. - Фэл, малышка. - Не зови меня так! - Прошу, давай поговорим. - Нет! - Я все равно не дам тебе уйти. В мгновенье ее перестало трясти, и Офелия замерла. Ее истерика, сродни торнадо, сметает все на своём пути, а потом ты попадаешь в «глаз бури», и наступает безветренная тишь. Ее горячее дыхание обжигает кожу лица, и этот перерыв ее нервного срыва подарил надежду, лучик света среди грозовых туч, проблеск среди сгущающейся темноты - Пусти, – тихо, уставши, произнесла ведьма. - Не могу, - процедил Малфой через челюсть неровным голосом. Хотелось кричать, дозваться до нее, чтобы услышала наконец-то, что у него на сердце. – Не могу, понимаешь? Не хочу! - Малфой, - шмыгнув, позвала Офелия. Ее глазки часто моргали, а влажные реснички еле касались его бровей. - Офелия, – шепнул он ей. Дрожь вернулась к рукам и понеслась по всему телу паникой, никакая окклюменция не справится с подобным сейчас. – Пожалуйста. Я горю изнутри…умоляю… - Д-драко, - дрогнул ее тоненький голосок. Смотреть на ее слёзы без горечи невозможно, ему хотелось избавиться от каждой, чтобы ни одна больше не вытекала из ее красивых глаз. Он поцеловал один солёный шарик, затем второй, судорожно переместился к другой щеке, и убрал все слезинки, которые катились по ее нежной коже. - Офелия…, - шепнул он и чмокнул слезинку, - Милая моя…, - снова прервался, чтобы избавиться от соли на ее личике. – Прошу… я готов молить о прощении…за все… за каждое слово…каждое неправильное действие…умоляю…только дай мне шанс…ты так нужна мне…я обещаю…обещаю, что это последние твои слезы из-за меня… Офелия молчала, не шевелилась. Девушка была растеряна, внутри нее бушевала гроза, молнии, адское пламя, вулкан извергался, а снаружи она будто умерла. - Малышка моя, - большим пальцем Драко стер прозрачную каплю с ее скулы. Такое ласковое прикосновение, милый жест, полный нежных чувств, ей хотелось верить ему, но и обиды не проходят в один миг. Она не знала что говорить, что делать, ей нужно побыть одной прежде, чтобы разложить все по полочкам, не торопясь и медленно прийти к верному решению. - Ты…прости, - шмыгнула ведьма. – Мне надо время… - Милая моя... Фэл стерла рукавом мантии остатки влаги с лица, и не нашла сил заглянуть в его глаза. Она боялась, что совершит ошибку поддавшись самой себе и своему сердцу прямо сейчас. - Дай мне побыть одной, пожалуйста, – тихо попросила ведьма. - Офелия, – шепнул Драко. - Прошу…, - заскулил ее голосок. – Драко, пожалуйста, оставь меня… - Давай поговорим. Прямо сейчас. Скажи мне какое я дерьмо. Можешь ударить еще раз…ударь столько, сколько тебе нужно… Она молчала. Слушала и молчала. А его выворачивало изнутри. - Не молчи, – шепнул он. – Пожалуйста, не молчи, – взмолился его дрожащий голос. Растерянность. Неизвестность. Офелию не прочесть, словно бы она погрузилась в окклюменцию или вышла в астрал и отказывалась уходить из предоставленного ей «убежища». - Хоть слово, Малышка… Ее влажные реснички мягко опустились. Выдержать ее молчание невозможно. Пытка проявлением равнодушия – самая страшная. Полнейшая безэмоциональность на ее лице терзала когтистыми лапами, раздирала кожу, впивалась зубами в кости, ломала их, а сердце беспощадно отрывала клыками на куски и сжирала. Бороться с подобным надо отчаянными мерами. Он прильнул к ее губам смачным чмоком до тех пор, пока ее пальчики злобно не впились в кожу его запястий. - Нет! Пусти! – воскликнула ведьма, стоило ему только оторваться. Драко снова поцеловал ее горячие губы, а Офелия забилась, ее ладошки обхватили его плечи в попытке оттолкнуть его от себя. Это страшнее любого любовного зелья. Его поцелуи слишком запоминающиеся и уникальные, чтобы оставаться равнодушной. Вся злость испарялась с каждым поцелуем, а Офелия боялась сдаться, поддаться ему, спустить все с рук, забыть прошлое и закрыть на него глаза. Она билась покуда остатки гордости и достоинства не иссякли. Пока чаша не опустела, пока последние капли не испарились, Фэл отбивалась из последних сил. Страшно сдаться, потеряться в нем, преступить через себя и свои предрассудки, но тело зудит и ноет, просит ласки. Его ласки. Теряя последние капли самообладания, Офелия обмякла, чувствуя как сердце плещется от влюблённости, фонтаном выплескивает приливы трепетной дрожи по телу, пуская по венам гормон счастья и удовлетворения. Поддалась. Жадно ответила на следующий же поцелуй, обхватив его шею пальчиками и прижавшись грудью к его телу. Встречала его приоткрытыми губами, языком, наслаждалась его вкусом и погружалась в него. Как же, черт возьми, Любимый целует! Так, словно бы Фэл самый желанный объект для него, так словно она для него слаще любого лакомства. Обнимает и прижимает ее тело так крепко, словно боится потерять, лишь на секундочку ослабив хватку. От его чувственности душа сияет и трепещет, а гордость прячется за ширму и рыдает. Ее достоинство покорилось, встало на колени и положило голову под лезвие гильотины. Казнь. Чувства не обманешь. Она неравнодушна к нему. К Любимому, которого она представляет под закрытыми глазами. Офелия помнит того человека, с которым познакомилась не за долго до Хэллоуина, который держал ее за руку, танцевал с ней весь вечер, спрашивал разрешение на поцелуй. К Нему она точно испытывала влечение, но никак не могла слить воедино образ своего Любимого с Драко. - Фэл, - прохрипел парень между ее напористыми поцелуями. Офелия распахнула ресницы и заглянула в его серые глаза. Красивые, черт возьми. Такие красивые, что хочется потеряться в них. Серая радужка пряталась за чернотой его зрачков, но тонким колечком обличала свой густой туман. Возможно впервые ведьма рассматривала его глаза в призме без примеси ненависти, но с половым влечением. В эти глаза б Фэл точно могла смотреть долго в других обстоятельствах, рассматривать, изучать, восхищаться их красотой, но не сейчас, когда она рисковала окончательно подстрелиться. - Отпусти, пожалуйста, - тихо попросила она. - Ты уйдешь? - Нет, – опуская голову, шепнула ведьма. Драко выпустил ее из рук, но оперся о стену возле ее лица, нависая над ней тучей. – Скажи мне о чем ты думаешь… - негромко произнес Малфой, сдерживая зудящее желание убрать волосы с ее лица: - Что тебя смущает? М? - Ты…, - еле слышно выдохнула малышка. Через глубокий вдох ноздрями, Драко усмирил накатившую тревогу. Еле касаясь рыжих прядей, он легонько завел их ей за ушко. Маленькая, беззащитная, такой парень ее еще никогда не видел. Вся ее воинственность и смелость растерялись, улетучились, не оставив и следа. - Что не так? Скажи мне. - Ты, – дрогнул ее голосок. – Весь ты! – ее тельце затряслось, а щёчки налились кровью. – Ты! – задыхаясь, Офелия подняла к нему личико с покрасневшими глазами, наполненными новыми слезами. – Вспомни…вспомни первую нашу встречу… - Я помню ее прекрасно… - Я лишь легонько задела тебя…, - раздражение содрогало ее голосовые связки. Офелия закипала, а через секунду взорвалась: - Случайно! Разгон Офелии от забитого в угол зверька до дьяволицы составлял доли секунды, эта тонкая грань между тёплым ясным днем и штормом в море стерлась моментально. - Это не первая встр… - А потом…! – громко перебила Драко ведьма, – …потом ты помнишь, что ты мне сказал?! - Фэл, это не… - Тебе здесь не место! – прорычала ведьма, впиваясь остервенелыми глазами в его лицо. Ее бешеный взгляд прожигал насквозь, дыру оставлял после себя. - Прости, - мягко произнес Драко. - О, нет! Это не все! Помнишь…помнишь как Дафна плеснула чернила мне на рубашку? Четвертое сентября. Искусствоведение. Мне сказали сесть рядом с ней, а она облила меня чернилами. - Ей тогда сняли баллы. - Да! А ты помнишь, что ты тогда сказал?! Помнит, Фэл. Драко помнит каждое свое слово. - Все равно не отмоешься, – прорычала она его же слова, а по мужскому сердцу клинком прошлись. – Я…я…знаешь, мне все равно на это…, - задохнулась ведьма, не поспевая за своим заплетающимся языком, - Знаешь, мне действительно плевать, что ты там говорил или делал. Было плевать…еще утром было плевать! Потому что меня не волнуют такие придурки. Но…Драко…я не…за пару часов невозможно взять и…и принять, что…черт, – она рухнула свое личико в ладошки и снова закрылась от него. – Ответь я тебе сейчас взаимностью, это будет как для тебя целовать грязнокровку. Мужские кулаки сжимались все крепче и крепче - слушать ее откровение куда неприятнее, чем ему казалось. Но она чертовски права, и Малфой ее понимает как никогда. Он сам боролся с собой, со своими желаниями, чувствами, ненавидел ее за то, что Офелия такая особенная и нашла путь к его сердцу, сама того не осознавая. Его воротило от одной мысли, что он когда-то поцелует ее, а сейчас…сейчас нутро выворачивает от невозможности прикасаться к ней. - Но я ведь целовал. И хочу целовать и дальше. Ведьма снова посмотрела на него, повернувшись личиком: - У всех на глазах? - Да, но… - Но, – усмехаясь повторила Офелия. - Но не сейчас. После Рождества, – настоял Драко. Темные грозовые тучи Офелии с пришуром впивались в самую душу. Давили, напирали, требовали чего-то. - Как…? Как ты…я видела тебя на пиру. С Пенси. - Блейз выпил оборотное. Она понятливо покивала. - Почему…почему ты ничего не сделал, когда я чуть не призналась Нотту в чувствах? - А что я мог? - Не знаю…остановить мой позор например. – сардонично ответила ведьма, пожимая плечами. - Малыш… я бы…ты бы тогда узнала… - Я все равно узнала! - Что-то бы изменилось? Хмурый взгляд Фэл устремился куда-то мимо его уха, в окно, полоток, а ее вдумчивое молчание терзало неизвестностью. Так и до дурки не далеко, права она была, когда сказала, что ему в Мунго обратиться надо. - Знаешь, ты прав, ничего бы не изменилось. Только до секса бы дело не дошло. - Ты говорила, что не будешь… - Я не жалею, – грозно перебила его ведьма вибрирующими голосовыми связками. – Я даже допускала мысль, что это мог быть и ты, я поклялась не жалеть, и не буду. - Офелия…, - Драко бережно коснулся ее щеки и провел по ней костяшками пальцев. Ее взгляд снова убежал от него. С каждой секундой Драко словно бы терял ее, Фэл будто убегала или пыталась, по крайней мере. – "Малышка, я готов попросить прощения за каждое слово" – мягко произнес он, склоняясь к девичьему личику. Ладонями он аккуратно обхватил ее под челюстью и всмотрелся в шторм ее радужки. – Я готов на колени встать перед тобой, клянусь. Мне тоже было трудно признать свои чувства, я мучился каждую минуту. Я понимаю, что тебе сейчас нелегко, я могу это принять, но прошу…дай мне шанс все исправить. Не отвергай меня. Просмотрев на него с несколько секунд, бегая зрачками между его глаз, словно размышляя, Офелия обрушила на него глыбу льда своего голоса: - Тебе ведь потребовалось время? Сердце царапнуло. Произнесла так равнодушно, будто знала, что причинит ему боль. - Конечно, – почти шепотом ответил Драко. - Тогда и мне нужно время…мне тоже нужно время, что бы смириться, - ее нежный голос сменился твердостью, наполнился ядом, отравляющим кровь в венах. Милое личико с каждым словечком пуще искажалось накатывающей яростью. - Я тоже буду ненавидеть тебя, как ты когда-то меня. Я тоже смешаю тебя с грязью, тоже причиню боль, раздавлю, сломаю, уничтожу к чертям болотным! – Фэл сорвала его ладони со своего лица так, словно ее касалось, что-то очень неприятное. – И хочешь…? Хочешь я начну прямо сейчас? - Офелия, хватит. - О, нет, Малфой! – громко рявкнула она, угрожающе делая шаг ему навстречу. – Я только приступила…хах! – ее сардонический смех пугал своим безумием. Это не она, это игра, всего лишь ее обиженная игра, с которой он в силах справиться. – Мерзкий, отвратительный, напыщенный трус! - Я приму каждое твоё оскорбление, – смиренно ответил Драко. - Не приближайся больше ко мне. Не смей смотреть на меня. Я запрещаю даже думать о себе и…и жди…жди и бойся моей мести…, - выплюнула девушка и помчалась от него прочь, оставив после себя такой неповторимый сияж, что описать трудно. Офелия убила его сердце, оставила дыру в груди, Бомбардой взорвала каждую артерию, Конфринго размозжила и спалила все кости до пепла, опустошила разум и ушла. Это разрушение вселенских масштабов, снесла все под чистую, окровавленное поле бойни оставила там, где только что светил маленький лучик надежды. Все полетело с обрыва в черную бездну, туда откуда, казалось, нет пути обратно. В бездонную яму стремительным полетом. Но все проблемы решаемы, Офелия. Драко уже пал пред тобой когда-то, и подниматься не собирается, вкусив тебя в разных деталях. Он тебя еще приручит, только подожди. Ты успеешь остыть и умерить свой пыл, пока твой Любимый решает мелкие неурядицы.

***

В этот день снежная буря накрыла окрестности Хогвартса к обеду, хотя еще утром светило ясное солнце. Рысью Офелия не обратилась. Пытаясь усмирить адское пламя внутри, она побрела на человеческих ногах в ледяную стужу снаружи. Под пробирающий до костей ветер, в мороз и на заснеженные дорожки. Опустошённая и лишенная достоинства, готовая рвануть обратно в его объятия, к его губам, закрывая взор на его настоящую личность. Разочарование. В нем, в себе, в своих чувствах. Она остановилась посреди двора, покрытого снегом. Лютый ветер подрывал ее волосы, хлестал по щекам, забирался под мантию и рубашку, колотя кости морозом. Колючие снежинки царапали ее воспалённые от соли щечки, тельце трясло холода, но уходить нужды не было. Хотелось замерзнуть так, чтобы до самого сердца, чтобы в груди образовался айсберг. Ничего не чувствовать, не испытывать, дать себе время на передышку, дать немного времени подумать. Офелия обещала себе, что не сбежит, когда узнает кто под капюшоном, но порой даже собственные клятвы выполнить невозможно. Ведьма не понимала кто же такой Драко Малфой на самом деле. Он – незнакомец. Она не знала его почти совсем. Напыщенный индюк, который бесил ее и воспалял кровь до безумия. Тот самый волшебник, которого девушка чуть не прибила за его шалость с другом, отбросив чарами в стену, который всем своим видом смешивал ее с дерьмом. Пусть она гордая и никогда себя таковой не считала, но мириться с таким ведь тоже нельзя, запрещено. Офелия Блэр не «абы кто», не глупая девчонка, которую можно ослепить своей напускной благородностью и ласками. Офелия Блэр злопамятна, как бы плохо это не звучало, обидчиков она просто так не прощала никогда. Да, тот же Забини до сих пор числится в ее черном списке, хоть она уже и потеплела к нему, и даже подарок к Рождеству подготовила. Но Малфой. Пока он не совершил ничего, что стоило бы ее прощения.

***

- Драко, как рука? – забеспокоилась Пенси, стоило только ему приземлиться на скамью рядом. - Нормально, – сухо ответил слизеринец, сжимая перебинтованный кулак. Ожог горел под слоем мази на каждое малейшее прикосновение, заглушал все прочие ощущения собой, прожигал до самого мозжечка. - Тц, эта гряз…кхм…магглорожденная…, – поправилась Паркинсон, ерзая на месте, – …хочешь, я могу наслать на нее Калворио? Дафна научила меня подкладывать его в письма. - Лысеющее проклятие - прекрасно, Пенс! – саркастично отозвался Нотт. - Эй! Поумерь свой пыл, деточка! – вмешался Блейз, пока дело до рук не дошло. - Она заслужила! - Да, нихрена подобного! - Эта дура ему руку обожгла! Да, Пенс, она ему руку обожгла, а Драко ей сердце спалил. Уж, кто-кто, а она не заслуживает никакого наказания. - Пенс, успокойся. Никто никому мстить не будет, – спокойно произнес блондин и взялся за обед. Справляться со стейком одной рукой невозможно, а вторая и без того горит, но он все равно, словно намеренно причиняя себе нестерпимую боль, сжимал вилку в кулаке и разрезал стейк на кусочки. Твёрдый металл вдавливался, ёрзал, впивался в бинты, под которыми постепенно выступала сукровица с участков еще не зажившей раны. Надо же, дважды подожгла его одним и тем же способом, и будь она внимательнее, поняла бы все давным-давно. Сопоставь Офелия факты раньше, прими то, что под капюшоном мог скрываться даже ее обидчик, ведьма могла бы догадаться еще в тот вечер, когда Нотт отверг ее предположение. Тц. Офелия. Какая же ты гонимая собственными эмоциями, они ведь мешают порой мыслить трезво. Может хоть в этот раз она примет верное и обдуманное решение… - Слушай, - тыкая вилкой в воздух перед собой, начал Теодор с таким видом, будто умеет соображать. – А чего она тебе врезала то? Размышлений Нотта еще не хватало, и без того противно от самого себя, а он принялся мусолить эту тему. - Тебя это вообще волновать не должно - сиди и ешь. - Ну, меня может и не волнует, но вот, Пенс сейчас взорвется, если не узнает. Как-то не логично получается. Магглорожденная тебя обожгла, еще и пощечину влепила. Ты ее чем-то обидел? - Тебе что сказали? Сиди и ешь, – вмешался Забини. Драко покосился на друга, а тот одним поддерживающим взглядом будто говорил не за что. - Если это была какая-то смешная шутка, я бы очень хотел ее знать. Эта дура отшила меня, и мне теперь жуть как хочется отомстить. - Да, бл*ть, - истошно выругался Драко и, сбросив вилку с ножом на стол, зарылся пальцами в волосы. Находиться здесь невозможно, давит на виски со всех сторон, а сердце рвётся туда, где он видел Офелию в последний раз. - Я подумывал над тем, чтобы…, - заговорщически склоняясь к столу, ехидно заговорил Теодор. Этому чепушиле пора бы узнать свое место и умерить пыл, Малфой должен сделать хоть что-то хорошее для нее. - Слышь, - прорычал Драко, сжимая в кулаке собственное желание прямо сейчас врезать ему разок. – И думать забудь о своей херне, понял? - Он сверлил глазами друга, вбиваясь взглядом в его лицо, растягивающееся в ошеломлении. Рот Теодора беззвучно открывался, словно бы рыбка хватает воздух. Парень растерялся, покосился на Блейза, потом на Пенси, нервно сглотнул. Боится, и правильно делает. Нехер трогать Малышку. - Я сейчас не понял… – Мерлин, спасибо, что ты такой тупой, – скривился Малфой, отвел от него взгляд отвращения и тыкнул вилкой в кусок стейка. Глаза упали на еду, мясо не выглядело привлекательно, снова потеряло цвет и запах. За соседним столом пустовало одно местечко для той, при взгляде на которую возвращался аппетит и к еде, и к жизни. - Драко, - шепнула на ухо Пенси, склонившись к нему. – У тебя что-то было с ней? – тихонько спросила подруга так, чтобы никто не услышал. - Тц, Пенс, – закатив глаза, устало произнес он. Но Паркинсон снова склонилась и прошептала: - Скажи правду, я все пойму. Малфой неверием заглянул в ее глаза, а подруга смотрела на него с какой-то надеждой и поддержкой что ли. Драко кивнул ей разок, а ее маленькая аккуратная ладошка погладила его по плечу. Пенси вернулась к своему салату, ничего не сказав в ответ. Он ожидал от нее более яркой реакции, думал, что подруга будет верещать и брюзжать, будет клясться, что не потерпит подобного и будет кричать ему, чтобы Драко образумился. Но нет. Хоть что-то хорошее в этой истории.

***

На зельеварение пришлось идти не смотря на подавленное состояние. Снейп намеренно не выставил итоговую оценку в лист успеваемости, и наказал явиться даже на итоговый тест вместе с остальными. Фэл явилась на урок первой, мокрой и продрогшей, устроилась у печки с огнем, поставила на нее котел, разложила все необходимые ингредиенты и приспособления вокруг, бездумно глядя перед собой. Ни о чем не думалось, ничего не хотелось, равнодушие к окружающему миру и пустота внутри. Драко пришел последним с Пенси под руку, его платиновые волосы трудно было не заметить, он выделялся среди прочих. Встретив его взгляд, Фэл не увидела в нем привычного высокомерия и надменности, на секунду показалось, что она увидела в нем его настоящего. Но в следующее мгновенье все вернулось на круги своя, когда влетевшая следом Грейнджер случайно задела его плечом. - Смотри куда, прешь…, - процедил Драко ей в спину, а на губах читалась недосказанность. Грязнокровка, безмолвно добавила Офелия за него. Он от этого не отмоется в ее глазах. Мерзость. Мерзость и боль в груди так сдавили, что дыхание перехватило, а электрические мурашки окатили с макушки импульсом и потерялись где-то в коленях. Офелия опустила свои глаза на котел, не желая больше наблюдать этого отвратительного человека. Но, кажется, у Малфоя были иные планы - он нарочно устроился за соседним столом за крайней печкой, оставив между ними свободное пространство без препятствий. Кожа задеревенела от его близости, аура Драко будто касалась ее своими наэлектризованными краями, от которых в теле появилась тревожная дрожь. - Малфой! Что с вашей рукой? – нервно рявкнул Снейп, увидев как слизеринец поджимает губы, выдавливая лезвием ножа сок из бобов леспелицы. - Кхм…обжегся. – прочистив горло, сухо ответил Драко. У Фэл щеки обдало жаром, и девушка мигом отвернулась от них. Профессор Снейп, стоя между ними, медленно повернулся к ней. Чёрные глаза профессора просверлили дыру в ее виске, а девичье сердце сжалось в маленькую точку и с трудом качало кровь по телу. Он подобно дементору высасывал из нее жизненные силы. - Мисс Блэр…раз уж вы выказываете такие успехи в Защите от темных искусств, так может, поможете мистеру Малфою? Душа покинула тело в то же мгновенье, Фэл теряла равновесие с каждой секундой и вцепилась пальчиками в поверхность рабочего стола, чтобы не рухнуть у всех на глазах. Ей бы на ногах устоять, да, усмирить свою панику, а этот чертов профессор, дарованный ученикам в наказание невесть за что, просит ее выдавить сок Малфою у всех на глазках. - Не надо, – холодно вмешался слизеринец. - Я помогу ему, профессор, – улыбнулась Пенси и вынырнула из-за плеча своего друга. Мерлин Всемогущий, Моргана Зловещая! Офелия чуть не откинулась, кровь вообще не циркулировала по телу, собственные руки охладели на столько, что кончиков пальцев не ощущалось. А однокурсники поглядывают в ее сторону, перешёптываются. Ведь абсолютно для каждого удивительное происшествие не давало покоя. По коже ползли дискомфортные иголки от пристального внимания, а разум шипел им в ответ не ваше дело. Слухи поползут… Начхать. Сейчас не это важно. Важно дотерпеть до каникул, скрыться от назойливых расспросов самых любопытных. Запереться дома с родителями, забыться, хоть не на долго представить, что этого всего не было. Ей лишь приснилось. Офелия отказывалась принимать такую реальность. Драко Малфой ее не устраивал до обжигающих слез в глазах и боли в сердце. Даже если потаенная часть души плескалась чувствами в их последнем поцелуем.

***

На ужин Офелия не пошла. От одной только мысли, что Малфой будет сидеть за ее спиной или напротив, выворачивало наизнанку. Да, и аппетит пропал. От взгляда на рагу, которое ей любезно предложили эльфы на кухне, желудок скрутило. Поэтому, с аппатией на душе, опустошённостью в груди, ведьма вернулась в гостиную, сбросила сумку на пол и легла на диван напротив камина. Треск поленьев успокаивал ураган внутри, а завывания ветра за окном убаюкивали. Веки слипались, падали от бессилия. Но Фэл боролась со сном, пытаясь мысленно найти решение, выход из ситуации. Прокручивала в голове каждое малейшее воспоминание, могла ли она догадаться раньше? Конечно, могла. Если бы не была ослеплена влюблённостью в Нотта, если бы не гналась слепо за правдой и действительно допустила бы, что Незнакомцем может оказаться любой. Даже сам Драко Малфой. Ее путало его присутствие на балу с Пенси. Наверное. А может Фэл просто упрямилась, и отказывалась принимать такой вариант. А ведь Лайза была права… - Ты здесь? – мягко прозвучал ее голос. Легка на помине. - Угу. – безэмоционально отозвалась рыжая ведьма. - В порядке? - Вообще нет.