hopeless dumbasses

Начало

      Дофламинго ворвался в комнату Ло через окно. Обычно это не было чем-то столь удивительным – он пользовался окном в качестве входа всякий раз, когда хотел, – однако в этот раз он был ужасно взбешён.        Сейчас Дофламинго должен был быть на встрече с деловым партнёром, и Ло быстро прикинул что, вероятно, что-то пошло не по плану, поэтому Доффи взбесился. Но что могло произойти, раз первым делом капитан помчался к нему? Кто-то ранен?!       Дофламинго не дал времени доктору себя рассмотреть, он сразу же набросился с обвинениями:       – Почему ты вечно прячешься, когда так нужен? Думаешь, я должен искать тебя по всему острову?!       Ло распахнул рот от такой наглой необоснованной претензии. Его беспокойство о капитане как ветром сдуло, вместо него принося обиду и злость таким обесцениванием, будто он отлынивал от обязанностей – «прятался», – что совершенно не соответствовало действительности. На самом деле было уже далеко за полночь, а он только вернулся из лаборатории, завершив сложный проект – и тут его так благодарят за верную службу.       Он поднялся со стула, на котором сидел (и делал последние заметки по поводу эксперимента), и выставил руки в бока, готовый разорвать любого, даже капитана. Особенно капитана.       – Мне что теперь, по первому свисту к твоей ноге бежать?! Да пошёл ты нахуй! Много чести!       – Не дерзи мне, щенок! – Дофламинго пригрозил ему рукой, будто был готов ударить, чего никогда себе не допускал.       – А ты мне не указывай! Сам… пёс шелудивый!       Если честно, на них это не было похоже. Да, они ругались, спорили, даже переходили на крик, но до пустословного обменами оскорблений никогда не доходило. Это было настолько странно, что Ло стало неловко ото всей этой ситуации, и эта неловкость перебила злость.       У него появилось несколько мгновений на подумать, и он отчетливо осознал, что что-то не так.       Но потом Дофламинго сделал то, что перебило и неловкость тоже – он подошёл к Ло с таким свирепым видом, что тот невольно представил, как ему сейчас смачно вмажут, однако вместо этого мужчина схватил его за ворот рубашки и притянул к себе. Ло смог рассмотреть его покрасневшее от напряжения лицо, от которого становилось не по себе.       – Просто заткнись! – прорычал Доффи ему в лицо, так что Ло почувствовал его пьяное дыхание.       А потом Дофламинго поднял Ло выше и поцеловал. Ло просто замер с выставленными перед собой ладонями, которые тут же уперлись в грудь мужчины.       Трафальгар приложил усилия, чтобы прорваться сквозь сюрреалистичность происходящего. Он работал допоздна, вымотался и уже готовился ко сну, как прибежал Дофламинго, наорал на него без причины, а теперь целовал, сминая губы с таким остервенением, будто от этого зависела его жизнь.       Может быть, это всё сон? Это было похоже на грёзы, но Ло отчетливо чувствовал давление на голове – Доффи сжал волосы на затылке и целовал, грубо, неряшливо: его влажный язык вылизывал рот Ло безразборчиво. Не мог же Доффи и впрямь так дерьмово целоваться.       В следующий момент Дофламинго швырнул Ло на кровать – Ло больно ударился рукой об изголовье, однако ему не оставили времени сосредоточиться на этом: Дофламинго навалился на него своим немалым весом. Он ничего не успел сделать, как Доффи развёл его ноги и снова поцеловал. Ло ощущал тяжесть мужчины сверху, чувствовал, как большие ладони скользили по его бокам, проникли под рубашку, давили и лапали голую кожу.       Но не только тело старшего мужчины пыталось продавить Ло: его запах, терпкий мускатный, особенно громкий после целого рабочего дня, окружал Трафальгара со всех сторон и опьянял.       Неряшливые наглые ласки обжигали кожу, надавливали на самые сокровенные точки души, оттого тревожное сердце билось сильнее, вырываясь им навстречу. У Ло кружилась голова от волнения, он жадно обхватил бедрами талию капитана и положил ладони на его крепкую шею.       Дофламинго довольно хрюкнул и просунул руку в приспущенные в суматохе штаны Ло, лапая его за задницу, сдавливая до синяков. Ло покрыл руки волей и сжал их на его шее, пережимая трахею.       Сначала Доффи даже не заметил сопротивления, но, когда воздуха стало не хватать, он разорвал грязный поцелуй, чтобы вздохнуть, но не смог. Тогда он попытался вырваться, однако Ло крепко держал мужчину бёдрами, притягивая своим весом его обратно к кровати.       Сначала взгляд Ло приклеился к огромному распахнутому рту, с распухшими влажными губами; он тупо осмотрел подборок, перемазанный их слюнями, потому что боялся поднять взгляд выше. Даже после совершённого нападения… Ло боялся увидеть в этих глаза разочарование и боль от предательства.       Собравшись со смелостью, Ло поднял взгляд выше по лицу.       Пока они целовались, очки съехали, и теперь Ло мог увидеть взгляд Доффи, совершенно дезориентированный и разбитый. Огромные чёрные глаза без намёка на радужку сначала беспокойно метались вместе с телом мужчины, который всё ещё пытался вырваться, не применяя при этом ни силы фрукта, ни волю. А потом глаза стали закатываться.       Дофламинго потерял сознание и обмяк всей своей тушей прямо на Ло.       Ло ещё некоторое время держал руки и ноги сведенными, а потом отпустил капитана и сам распластался на постели, пытаясь вздохнуть.       У него всё ещё кружилась голова, а сердце громыхало в ушах, но на самом деле у него не было времени на то, чтобы успокоиться – Доффи был чертовски выносливым, и Ло не мог точно знать, как быстро он очнётся.       Он с трудом скинул с себя тело мужчины, сел и свел руки в привычном жесте. Он тихо произнёс заученные команды:       – Пространство. Скан.       Сначала он рассмотрел кожу мужчины на предмет внешних повреждений, однако ничего, кроме оставленных же им следов удушья не нашёл. Потом он стал рассматривать глубже, проникая сканом под ткани и сосуды.       Как он и предполагал, Дофламинго был отравлен наркотиком с возбуждающим действием, который к тому же смешался с алкоголем. Дозировка была небольшой для него, поэтому, должно быть, препарат стал действовать позже запланированного, раз Дофламинго добрался до его комнаты, вместо того, чтобы изнасиловать кого ему пытались подложить. Алкоголь сделал всё хуже, и теперь у Дофламинго выработалась хренова гора адреналина, и его сердце сокращалось примерно триста раз в минуту, что пиздец как не хорошо.       Естественно, Ло тут же выцедил всю дрянь из организма Доффи, потом ввел ему седативные из своих запасов, чтобы тот успокоился, и, хорошо бы, заснул. После этого Ло должен был ощутить облегчение, но вместо этого он чувствовал полное опустошение, даже злиться на отравителей не мог.       Он с самого начала заподозрил, что происходящее неправильно, и теперь он мог понять, что его насторожили рваные неуклюжие движения, но он сначала слишком сильно обиделся, а потом…        Понадеялся.       Его глупые эгоистичные чувства едва не помешали заметить очевидное и вовремя спасти его капитана. Как правая рука, он должен был помочь незамедлительно, но вместо этого…       Он растёкся в скулящую лужу от парочки херовых поцелуев.       Ло прикусил нижнюю губу, чтобы успокоиться с помощью боли, и посмотрел на Дофламинго. Он лежал на спине в том же положении, как его спихнул Ло, на его шее наливались алые отметины в форме пальцев, очки съехали набок.       От вида Дофламинго, спящего в его постели, у Ло перевернулось сердце.       Он сглотнул и ползком добрался до мужчины. Он снял очки с лица Доффи, согнул дужки и положил их на прикроватную тумбу, чтобы они не повредились от неосторожного движения во сне.       Он понадеялся, что Дофламинго всё же уснёт, и у него будет возможность тихо сбежать из этого места. Однако его желаниям было не суждено сбыться – должно его манипуляции с очками пробудили мужчину.       Доффи пришёл в сознание и сразу же позвал его:       – Ло? – его голос казался хриплым, будто после полноценного сна или после долгих поцелуев.       Так быстро пришёл в себя – действительно монстр.       – Я здесь, – ответил Ло и отвернулся, потому что чувствовал, как на глазах стала собираться влага.       Как всегда не вовремя.       Дофламинго зашевелился в постели и попытался подняться, чтобы сесть, и тут же Ло его предостерёг:       – Не нужно вставать: тебя отравили, тебе лучше оставаться в постели, – Ло не обернулся, он и так знал, что Доффи его не послушается сразу.       – Что я сделал, Ло? – строгим тоном спросил Дофламинго, но не строгим-тоном-приказа-капитана, поэтому Ло покачал головой:       – Всё хорошо, ты ничего не сделал, – Ло поднялся со своей кровати и поправил пижаму, которая вся перекрутилась и задралась после случившегося.       Но он не успел отойти далеко – его схватили за руку. Большая широкая ладонь, что без труда сомкнулась на тонком запястье Ло, извлекла из памяти недавние горячие прикосновения, и Ло вздрогнул.       – Что произошло? – более подавляющее спросил Дофламинго.       Когда Ло был младше, он весь сжимался от такого властного строгого тона, и Дофламинго это знал. И, хотя с тех пор ничего не изменилось, Ло научился лучше противостоять своим реакциям.       – Ничего не произошло, всё в порядке, – настойчиво повторил он.       – Посмотри на меня, пожалуйста, – теперь Доффи говорил ласково, уговаривал.       Дофламинго не отпускал его руку, и Ло обернулся, чтобы исполнить его просьбу-приказ, потому что ничто другое ему не поможет избавиться от руки Дофламинго. Дофламинго нетвёрдо стоял на коленях в его постели, опершись на левую руку, и это само по себе было весьма неловко, но вместе с ним отметины на его шее горели, потому Ло стыдливо отвёл взгляд.       Ожидаемо, Доффи сдержал их негласный договор и всё же отпустил Ло, и он потёр запястье, снова отворачиваясь.       – Останься здесь на ночь, пожалуйста: тебе нужно отдохнуть, – повторил он. – Я позову горничную, чтобы она принесла тебе воды – тебе нужно выпить столько, сколько сможешь. Я мог заметить не всё, и лучше перестраховаться… – на самом деле он убрал весь яд, в том числе и алкоголь, однако ему просто нужна была причина, чтобы сбежать.       Могло ли это обмануть Дофламинго? Конечно же нет, он сразу заподозрил неладное и спросил:       – Ты вернёшься?       Это был отвратительный тяжёлый день, особенно его окончание. У него просто не было сил соврать Дофламинго, чтобы это было хоть сколько-то убедительно.       – Нет, у меня остались дела в лазарете, там и переночую сегодня.       Были ли у него на самом деле дела в лазарете? Конечно – у него всегда были какие-то дела в лазарете, но вот чтобы настолько важные, чтобы сорваться посреди ночи… ни в его смену. Тем не менее занять себя хоть чем-то было необходимо.       На некоторое время повисла тишина, не милая и комфортная, как обычно между ними бывает, а гнетущая и удушающая. Хотя Ло и хотел всей душой уйти отсюда, но на самом деле слово капитана было решающим: если Дофламинго прикажет ему остаться, Ло просто не сможет ослушаться. В этом, вроде как, и заключается концепция иерархии власти, ха-ха.       Ло оставался на месте перед закрытой дверью из своей комнаты. Вплоть до последней секунды он ожидал, что Доффи прикажет ему остаться но произошло ровно обратное:       – Хорошо, иди, – позволил Дофламинго.       Ло услышал возню на своей кровати: должно быть, Доффи лёг обратно на постель, но он не стал оборачиваться, чтобы проверить своё предположение.       – Да, тогда я пойду, – ответил Ло, поворачивая ручку двери.       Он открыл дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть в узкую щель. Доффи сказал ему вслед:       – Доброй ночи.       А Ло ответил:       – Сладких снов, – сказал Ло и захлопнул за собой дверь.       «Сладких снов»?! Да что он несёт???

1

      Ло не смог уснуть в эту ночь. Он честно пытался отвлечься на работу и перегрузить свой мозг настолько, чтобы отключиться в беспамятстве хотя бы на пару часов, однако его план потерпел поражение на первом этапе. Он просто не мог сосредоточится ни на чем другом, кроме как того, что сделал, – а вернее не сделал – с ним Дофламинго. Эту обсессию он не смог снять ни расхаживаниями по кругу, ни покачиваниями – только транквилизаторами, после которых он смог уложить себя на кушетку, но так и не сомкнул глаз.       Главным образом проблема была в стыде и социальной тревожности, которую он возбуждал – или наоборот. У него с Дофламинго были исключительно деловые отношения лидер-подчиненный и, если очень сильно прищуриться, то товарищеские отношения между старшим (по возрасту) и младшим членом команды. Никакого эротического подтекста, несмотря на шуточки про неразрывную связь правой руки и члена.       Теперь же сексуальный контекст произошел, и как жить с этим дальше, Ло не представлял. Он ощутил на себе совершенно отвратительные поцелуи Дофламинго и теперь не смог бы об этом забыть даже под угрозой смерти. Притворится, что ничего не было? Он точно это сделает – для остальных; себе же врать не получится, поэтому проблема остаётся висеть в воздухе.       Когда стало достаточно поздно, чтобы попытки уснуть имели хоть какой-то смысл, Ло вернулся в свою комнату, чтобы привести себя в порядок. Дофламинго ещё ночью вернулся к себе в покои – Ло знал это, потому что следил за ним с помощью воли наблюдения, иначе бы он на пушечный выстрел бы не приблизился к месту, где спал его капитан.       Поэтому он совершенно справедливо не ожидал увидеть в своей комнате никого и ничего.       Но на столе стояла стеклянная бутылка ликёра с огромным розовым бантом из атласной ленты, повязанной на горлышке. Подойдя ближе, Ло заметил, что бутылка стояла на сложенном листе бумаги. Он поднял бутылку, забрал листок и перед тем, как прочитать, поднёс его к лицу, к носу. Ло уже знал, что это записка от Дофламинго, потому что узнал эту бумагу по текстуре и едва различимому принту с веселым роджером, а знакомый запах одеколона стал дополнительным подтверждением.       Возможно, он несколько увлёкся проверкой, впрочем, никто этого не видел.       Он развернул бумагу и увидел знакомый витиеватый почерк: Маленький презент для моего самого лучшего первого помощника.

твой Доффи

      Ло посмотрел на бутылку, которую держал во второй руке: это был его любимый карамельный ликёр, его Трафальгар пристрастился добавлять к кофе, когда намечались долгие нудные вечера в компании бумажек. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что это была маленькая взятка.       Похоже, Доффи хотел замять произошедшее, и Ло мог это принять. Это был лучший вариант, что только мог бы быть: они прекрасно работали вместе и дополняли хорошо друг друга, как деловые партнёры. Как у шахматных фигур в партии, у них были свои роли с набором возможностей и условий, а это недоразумение может лишь запутать правила и перемешать все роли – вся игра пойдет под откос!       К этому умозаключению Ло пришёл уже очень давно. Хорошо, что Доффи разделял его точку зрения, но это и не удивительно – они всегда хорошо понимали друг друга с полуслова, читали послания между строк.       Он поставил бутылку обратно на стол, а затем аккуратно сложил записку несколько раз, после чего убрал в ящик. Затем он опустился на постель и лёг – у него было предостаточно времени до завтрака, он мог себе позволить немного поваляться на постели. На той половине, где был Доффи, когда Ло последний раз его видел.       Подушка была холодной и до обидного обычной – на ней ни осталось никаких улик, которые бы доказали, что несколько часов назад на ней лежал Дофламинго. Она не успела пропитаться его запахом, она не была повреждена во время их неловкой возни. Просто подушка. Какой и должна быть, верно?       Всё было хорошо. Всё складывалось наилучшим образом из возможных. Они просто забудут то недоразумение и будут жить, как прежде. Ло знал, что так и будет, так почему пустота внутри раздирала его горло?       Ло обнял подушку и зарылся в неё лицом. Она спокойно приняла его уродливые беззвучные рыдания.

2

      После позорного срыва Ло привёл себя в порядок и отправился жить дальше. Сначала был общий завтрак, где все вели себя, как обычно, и не обратили никакого внимания на его хмурое настроение, потому что это было неотъемлемой частью «как обычно».       Потом они вместе со всем старшими лидерами Семьи собрались и обсудили, что делать с Эльти – безумцем, который осмелился отравить их молодого господина: когда он понял, что его план накрылся пи-… кхм, медным тазом, он попытался сбежать. И, хотя на тот момент ещё никто не подозревал, что произошло на самом деле, он вёл себя настолько подозрительно, что его схватили патрульные в порту.       Требол требовал превратить его в игрушку и использовать в качестве раба до конца его никчёмных дней, а Диаманте настаивал на том, что этот ублюдок должен сгнить в Колизее, Пика же предложил замуровать его под землёй, обрекая его на долгую мучительную смерть. Ло в целом поддерживал идею казни и готов был даже провести её лично, признаться, из-за мести, однако последнее слово всегда оставалось за Доффи.       Доффи, казалось, совсем не слушал, что говорили другие лидеры, вместо этого он пристально смотрел на Ло, а потом спросил:       – А тебе не нужен новый материал для экспериментов?       Ло, немного ошарашенный внезапным вопросом, ответил:       – Нет, спасибо, у меня достаточно материалов.       Затем Дофламинго провозгласил, что проведет казнь лично. Не столь частая инициатива (зачем марать руки лишний раз?), однако в этот раз она выглядела логично.       Впрочем, едва ли это можно было назвать казнью, потому что присутствовали на ней всё те же пятеро человек, не считая приговорённого Эльти: помпезного зрелища при всём желании нельзя было устраивать, потому что данный бизнес-партнёр был вне закона, сама причина казни бросала тень на Дофламинго и много других менее важных обстоятельств, однако решающим фактором поспешности исполнения приговора было желание самого Доффи разобраться с ублюдком как можно скорее. Ло не сильно хотел присутствовать, но на него возложили обязанность констатации смерти, что было совершенно излишне.       Неудавшийся бизнес-партнер был невысоким полным мужчиной средних лет с залысиной и с таким огромным ртом, что напоминал лягушку. Ещё вчера он надменно боролся за свои проценты с поставок качественного пороха из Вест Блю в компании двух длинноногих красоток, а теперь он, весь в соплях, трясся и умолял о пощаде, пока его тащили за руки двое младших подчинённых. Дофламинго взмахнул рукой, и подчинёные отступили, а пленник рухнул коленями на пол. Эльти взвизгнул и пополз на четвереньках к Дофламинго, сбивчиво прося снисхождения за своё преступление.       Как глупо с его стороны было надеяться на милосердие Джокера.       Доффи шевельнул пальцем, и нити пришили широкие толстые губы друг к другу, лишая человека возможности оправдываться и молить о прощении дальше. Потому что его привели не на суд, а на казнь. Похоже, пленный это тоже понял и замолчал, а его глаза намокли от выступивших слёз. Он ещё попытался схватиться своими пухлыми пальцами за подол нежной розовой шубы, однако Дофламинго брезгливо поморщился, а затем связал нитями запястья мужчины и, немного подумал, за них же подвесил его к потолку.        Впрочем, Эльти не долго молчал: когда новая нить отрезала ему ухо, он глухо завопил. Требол с Диаманте улюлюкали, но Ло вместе с Пикой продолжали молчать, Доффи тоже не проронил ни слова.       Дофламинго использовал тысячи нитей, чтобы слой за слоем срезать с казненного кожу и плоть, и прекращение криков стало отличным сигналом о смерти.       Тогда все повернулись к Ло, и он, взглянув на месиво из плоти, некогда бывшее важной фигурой преступного мира, кивнул головой, подтверждая очевидное. После этого все стали поздравлять молодого господина с прекрасно проведенной казнью, но Доффи не обращал внимания на лесть, а смотрел прямо на него. Ло неловко улыбнулся, и этого, кажется, было достаточно, чтобы это закончилось.

3

      Дальше жизнь пошла своим чередом. Ло продолжил заниматься исследованиями в подземных лабораториях, а свободное время проводил в прогулках по острову, только на ночь возвращаясь в свою комнату. Не очень сообразительному человеку могло показаться, что он избегает пребывания во дворце, или даже предположил бы – совершенно ошибочно! – что Ло избегал кого-то. Однако всë обстояло совершенно не так: он всего лишь следовал совету своего глубоко уважаемого наставника Лао Джи, который сетовал, что молодежь должна чаще пребывать на свежем воздухе.       По крайней мере, так обстояли дела в течении трёх дней, а на четвёртый Доффи пригласил Трафальгара к себе в кабинет.       Вообще у Дофламинго во дворце было два кабинета: один был в личных покоях, где капитан реально предпочитал работать без посторонних глаз, а второй был отдельным – там король принимал гостей и выпендривался. Ло пригласили во второй, что говорило о степени серьёзности приглашения. Не поймите неправильно, любое приглашение от Донкихота Дофламинго должно было воспринято необычайно серьёзно – нужно было бросать любые дела и нестись к нему, но приглашение в рабочий кабинет гарантировало последующую головную боль из-за работы, а вот после приёмного кабинета можно было либо получить незабываемый опыт издевательства над кем-то (в том числе и над тобой), либо же ту же головную боль, но уже не из-за работы, а от очередных капризов. Ло ожидал сюрприза.        И Ло получил свой сюрприз в виде небольшой пастельно-розовой коробки, перевязанной более яркой розовой атласной лентой, с нелепо огромным бантом. Она стояла на пустом «рабочем» столе Дофламинго в гордом одиночестве.       Дофламинго широко радостно улыбался.        – Это тебе! – провозгласил он. – Открывай скорее!       Ло не спешил забирать свой подарок, он ещё раз на него посмотрел. С боков у коробки были прорезаны отверстия размером с монету, из одного такого торчал маленький чёрный нос. Кроме этого коробка тряслась и сопела.       Он не совсем понимал.        – Что это? – спросил Ло у своего капитана, ища объяснений.        Дофламинго немного расстроился отсутствием энтузиазма у Ло, но всё ещё не терял… воодушевления.       – Быстрее открывай! – повторил мужчина, и Ло понял, что ответов от него ожидать не стоит.        По какой-то причине Дофламинго любил дарить подарки и видеть реакцию на них. Неважно, был ли подарок шуткой, издевкой или искренним презентом, он всегда продумывал их и, кажется, получал удовольствие от эмоций при получении этих подарков.       Возможно, Доффи стало скучно, и он решил развлечься за его счёт. Тогда ему ничего не оставалось, кроме того, чтобы предоставить развлечение для своего капитана.        Ло подошёл и поднял коробку со стола. Внутри неё тут же скатилось в угол и заскулило что-то маленькое и очевидно живое. Он постарался аккуратно удерживать баланс коробки одной рукой и одновременно с этим развязывать бант.        – Давай отрежу, – предложил Доффи.        Ло покачал головой. Ему не нравилось портить упаковку, к тому же узел уже поддался.        Избавившись от ленты, Ло открыл крышку и увидел это. Маленькое пушистое существо, буквально воплощение помпончика с зимней шапки, только с крошечными чёрными глазками, которые уставились на него, и с маленьким мокрым чëрным носиком. У мехового комочка были крошечные белые лапки, белое пузико, белая мордочка и маленький беленький хвостик, которым он невероятно быстро махал из стороны в сторону. И только спинка и кусочек головы этого создания были чëрного цвета, будто кто-то капнул чернилами этому комочку на голову.        Этот шарик, увидев Ло, радостно залаял, а потом чихнул и улетел в другой угол коробки, стукнувшись о картонные стены. Эта досадная случайность не помешала маленькому шарику быть сосредоточением радости и продолжить счастливо тявкать.       – Ты ему понравился, – довольно заявил Доффи, о котором Ло напрочь забыла с момента открытия коробки.       Ло оторвал взгляд от существа и посмотрел на мужчину. О, Доффи был очень доволен реакцией на свой подарок: он расслабленно откинулся на спинку своего кресла и запрокинул голову, жмурясь (Ло не видел этого, но готов поставить все имеющиеся белли на это). Тогда Ло ощутил, что его скулы свело, и, должно быть, он совсем не выглядел хладнокровно при виде этого чуда.       Покраснел ли он сильнее? Ага.        Что за чëрт.        – Но почему? – спросил Ло, полагая, что теперь, насладившись его постыдной реакцией, Дофламинго был достаточно удовлетворен, чтобы ответить ему.        – Ты хотел собаку, – сказал Доффи таким тоном, будто это было очевидно.        Так это собака? Она такая маленькая и милая, что Ло почти был уверен, что это ожившая плюшевая игрушка. Но постойте: он хотел собаку?!        Ло пришлось пораскинуть мозгами некоторое время, пока на него не снизошло озарение:       – Мне тогда было двенадцать! Сейчас немного поздно, тебе не кажется?        – Мне вернуть его заводчикам? – это была очевидная ловушка, в которую Ло с удовольствием попал:       – Ни в коем случае! – он посмотрел на щенка ещё раз: тот был похож на шарик онигири, к которому прилепили треугольник нори… онигири… – Онигири будет жить со мной, – заключил Ло, прижимая коробку к груди.        Онигири выпрыгнул из коробки и уцепился своими малюсенькими коготочками за его рубашку, а Ло сделал то, что сделал бы на его месте любой здравомыслящий человек: отбросил коробку и схватил щенка, обнимая. А потом поднял и чмокнул его в это милое мягкое пузико.       Теперь нужно купить ему столько всего: лежанку, кормушку, ошейник, шлейку, поводок, игрушки, разноцветные кофточки!        – И где же моя благодарность? – ехидно спросил Доффи.       Ло с усилием воли оторвал своë внимание от Онигири и посмотрел на своего капитана: он уже поменял позу, и теперь облокотился о пустой стол, сложил руки, внимательно следя за ними и ожидая. И, хотя Ло не совсем понимал, почему именно сейчас Дофламинго решил подарить ему собаку (и как он вообще об этом вспомнил), но он определенно заслуживал искренней благодарности. Но что же делать? Простых слов казалось недостаточным.        Онигири отвлëк Ло, уткнувшись мордочкой ему в шею и принявшись эту шею лизать. Совсем как поцелуй.        Поцелуй.        Эти два не связанных событий повели фантазию Ло по опасной скользкой дорожке. Ло хотел бы остановиться, но было поздно: он уже представил, как в благодарность целует Дофламинго в линию челюсти. Его губы засвербило, он почти ощущал языком солоноватый вкус кожи.       Ло нелепо открыл рот и отшатнулся:       – Я… ты… – он сглотнул и попытался придумать хоть что-то, чтобы исправить ситуацию.        Дофламинго смотрел на него с ожидающей усмешкой, что делало это только хуже.        Ло запаниковал.        – БОЛЬШОЕ СПАСИБО! – он заорал так громко, что Онигири затрясся от страха, и Ло переключился на то, чтобы успокоить его.       Это дало ему оправдание на то, чтобы не смотреть в глаза Дофламинго.        – Рад слышать, что тебе понравился этот щенок, – съехидничал Дофламинго, прочищая ухо.       Ло кивнул головой и поспешно удалился с щенком на руках.

4

      Теперь, когда у него появилось больше обязанностей, как у ответственно хозяина питомца, день Ло был расписан практически поминутно, и некоторые другие занятия пришлось сократить. Понимаете, прогулка сама себя не совершит, игрушки сами себя не купят, а пузико само по себе не почешет! Доверить это кому-то другому было решительно невозможно, поэтому приходилось жертвовать не столь значительным… всем. Он прекратил развлекательное чтение, ограничил перерывы, чтобы выполнять рабочие задачи в кратчайшие сроки, и перенёс некоторую работу на ночное время, возможно, в некотором ущербе для своего сна, чтобы днём выкроить побольше времени для Онигири.       В этих заботах у он не сразу заметил перемену в настроении Дофламинго, пока одним не очень приятным вечером почти не врезался в него в коридоре, когда возвращался в свою комнату. Молодой господин выглядел расстроенным: он стоял, скрестив руки на груди, и недовольно морщил нос, пока не увидел его – тогда он улыбнулся и спросил, свободен ли Ло. Ло ответил честно и пошёл дальше, заниматься не терпящими отлагательств делами, а Доффи на следующий день стал ещё мрачнее.       Плохое настроение капитана – это настоящая проблема для всей Семьи, да и для всей Дресс Роуз, и Ло надеялся, что хотя бы в этот раз кто-то другой разберется с этим, и игнорировал это. Ха-ха.       Если кто-то и пытался поднять настроение молодого господина, то их попытки вовсе не увенчались успехом. Поэтому в один прекрасный день – ровно через три дня после столкновения в коридоре – Доффи схватил его за руку в этом же коридоре. Он поймал плечо Ло и сдавил его с такой силой, что Ло чувствовал короткие ногти через ткань рубашки.       – Ло, ты должен пойти со мной на задание! – преувеличенно радостно воскликнул капитан с натянутой улыбкой на лице.       Трафальгар не совсем понимал, точнее, совсем не понимал, что у него на уме, и на это уже нельзя было смотреть сквозь пальцы. Если он начнет к людям на улице так приставать, то переломает им руки: а к кому они все поползут с переломами? Правильно.       – Хорошо, – согласился Ло с небольшим кивком на случай, если голос Дофламинго воспринимать не в состоянии.       Улыбка Дофламинго смягчилась, он наклонил голову немного набок, всматриваясь в его лицо, а потом обернулся и потянул своего первого помощника за руку к окну. Ло послушно пошёл следом за старшим мужчиной, только спросил:       – Это далеко?       – Нет, совсем недалеко, – заверил его Дофламинго, распахивая окна нитями.       Ло вздохнул и с вынужденной покорностью позволил подхватить себя под колени, после чего оказался прижат к широкой груди. Несмотря на то, как это звучит, в этом не было ни капли романтики: Дофламинго обмотал его нитями и закрепил их за своей спиной, создавая некое подобие сумки, чтобы освободить свои руки для так называемого полёта. Ло даже держаться не надо было – так бы он только мешал.       Со стороны выглядело так, будто он был младенцем в переноске. Стоило ли говорить, что это было ужасно унизительно, и он ненавидел так перемещаться, хотя это впрямь был весьма быстрый и безопасный способ. Но идиотский до жути – он готов был терпеть это только для того, чтобы Дофламинго перестал хандрить.       Ло мог видеть только грудную клетку, шею и нижнюю часть челюсти Дофламинго. К его несчастью, белая наполовину распахнутая рубашка рубашка капитана немного задралась, и прямо перед носом Ло виднелся небольшой кусочек светло-розового ореола. Это будет очень долгий полёт.       Он закрыл глаза.       – Куда мы летим? – спросил Ло.       – Я узнал, кто присвоил себе наше оружие – хочу с ними поздороваться, – насмешливо ответил Дофламинго, и Ло тоже усмехнулся.       Два дня назад они не дождались поставки оружия, а вчера в тайный док вошёл их корабль, едва держащийся на плаву. Выжившие члены экипажа ничего вразумительного рассказать не смогли: по их словам, нападавшие были пиратами, их капитан был очень силён, однако они скрыли свой веселый роджер.       – О, и кто же?       – Корго, Золотой зуб, – произнес Доффи и выдержал паузу, но Ло это имя ничего не говорило. – Тоже без понятия, что за хрен, но либо очень смелый, либо очень глупый. Сегодня пытался сбыть награбленное на Проденсе, но там не дураки и ничего у них не купили, так что он поплыл на Сабаоди, чтобы найти менее разборчивых покупателей.       Проденс был соседнем островом-государством, который насквозь пронизан нитями влияния Семьи едва ли меньше, чем Дресс Роуз, – неудивительно, что Дофламинго так скоро доложили о неосведомленых грабителях. Однако большое влияние Семьи и Дофламинго, как одного из щичибукаев, на Сабаоди было общеизвестным фактом, – пытаться сбыть там краденый у Донкихота товар в наивысшей степени безрассудно.       – Поставлю на глупого, – ответил Ло после этих небольших размышлений.       – Хорошая ставка, я поддержу, – по голосу было очевидно, что Доффи насмешил его комментарий; в целом он был намного более весёлый, чем за всю прошедшую неделю, насколько мог судить Ло. – Сейчас перехватим их на пути к Ред Лайну и немного поговорим о манерах.       – Хорошо, – ответил Ло.       Он сам решительно не нужен был для этого: Дофламинго и в одиночку был достаточно убедителен. Однако, если Доффи решил, что ему отчего-то нужно быть с ним, то по-другому и быть не могло.       Оставшуюся часть пути они провели в тишине: Дофламинго был сосредоточен на управлению нитями, а Ло не хотел его отвлекать и думал о всяком. Обо всём, что только приходило в голову, чтобы отвлечься от сенсорных ощущений и обоняния: не подумайте, от Дофламинго вовсе не пахло плохо – совсем наоборот, и в этом была загвоздка. Он даже подумал о том, чтобы с помощью своих способностей отключить нюх, однако Ло не смог бы воспользоваться силами незаметно, пока они разделяли личное пространство друг друга. И он бы лучше умер, чем попытался объяснить, зачем он воспользовался своими способностями, Дофламинго.       Ужасно неприятная ситуация, которую можно было только перетерпеть, и Ло уже раздумывал, стоит ли ему вспомнить детство и помолиться о том, чтобы это закончилось. Он действительно был близок к этому, когда Доффи провозгласил:       – Я их вижу. Нагоним через минуту, – Дофламинго говорил прерывисто, вероятно испытывая затруднение из-за бьющего по лицу потока воздуха.       – Отлично! – воодушевился Ло настолько, что повысил голос.       – Держись, – шепнул Доффи, и Ло почувствовал, что нити вокруг него ослабевают, а потом его спину накрыла большая поддерживающая ладонь.       Трафальгар вздрогнул от прикосновения, так похожего на объятия, но усилием воли привёл свое сердцебиение в норму и обхватил плечо капитана в совершенно равнодушном жесте. Со стороны они наверняка выглядели потешно.       Ло обернулся и быстро нашёл глазами бригантину с выкрашенной в зелёный бортом и с примечательным веселым Роджером на флаге, у которого нижний левый клык был желтым и неестественно заостренным. Золотой зуб. Удивительно, что они догадались снять столь очевидный знак при грабеже, но при этом вернули его, не подождав, пока выйдут за территорию влияния Джокера.       Их приближения не обнаружили, по крайней мере, пираты весьма убедительно предавались веселью: на палубе плясали, играли в карты, большинство держали пивные кружки в руках, ветер вместе со свистом доносил обрывки нескладных песен. В вороньем гнезде Ло заметил обмякшую фигуру. Сначала он предположил, что пират слишком пьян, однако, приглядевшись, он заметил кровавое пятно на его бандане.       О, теперь понятно, почему их никто не заметил.       – Каков план? – это был запоздалый вопрос Ло.       – Просто возвращаем наш товар назад и взимаем компенсацию: прихлопнем самых надоедливых и забираем корабль – на нём и вернёмся с грузом.       Назвать это планом было бы большим комплиментом, но Трафальгар за долгие годы работы с Доффи привык к такому. Плана нет, но ничего – он придумает что-нибудь на ходу.       – Нужно преподать урок? – уточнил Ло. – Значит, убиваем не всех.       – Да, но парочку оставь, чтобы другим рассказали, – Ло усмехнулся и кивнул; едва ли Дофламинго мог это видеть, но Ло был уверен, что он заметил.       Когда они оказались достаточно близко к кораблю, Ло отпустил плечи капитана и спрыгнул на пустующий задний борт. Привычным жестом он развернул пространство, поглотившее корабль и ближайшую территорию: теперь он мог наблюдать за каждым присутствующим человеком намного лучше, чем мог с его текущем владением волей. Через несколько секунд, привыкнув к возросшему уровню сенсорной нагрузки, он попытался сконцентрироваться на действительно важных вещах: на количестве противников, на их расположении и состоянии. Но Дофламинго… Дофламинго спустился на рею главной мачты, возвышаясь над всем вражеским экипажем. Его розовая шуба развивалась, подхваченная ветром, как пара крыльев. Он пока что выжидал и, наверняка, наблюдал за Ло, чтобы в очередной оценить его способности.       Сосредоточившись, Ло определил местоположение потенциально проблемных противников и прикинул план действий. Лучший вариант – воспользоваться неразберихой и лишить как можно большее количество людей возможности сражаться; легче всего было бы разрезать их на куски, поэтому ему нужен меч – тогда он смог бы разрезать несколько десятков противников без убийства, они утратили бы возможно сражаться и напугали других, а потом уже, при безоговорочной победе, решить, кому сохранить жизнь, а кого убить.       Меч стал первостепенной задачей. Обычно перед миссией он брал любой приглянувшийся клинок из оружейного арсенала или забирал у врагов, как хотел сейчас, – собственного меча у Ло не было. Хлопотно это: ухаживать за лезвием, следить за состоянием заточки, носиться с ним постоянно – с его постоянной суетой и неразберихой на работе он его ещё и потерял бы. А если не носить постоянно, то зачем он тогда нужен? Чтобы он забыл его в такой момент, когда внезапно пришлось бы сражаться? Диаманте осуждал его «легкомысленный» подход, но кому не плевать?       Обойдя надстройку, Трафальгар притаился у стенки, желая предотвратить преждевременное обнаружение, взглянул на празднующих пиратов. Выцепив взглядом лежащую в отдалении от хозяина саблю, он достал из кармана джинс камушек и подкинул его, произнеся команду:       – Кавардак, – вместо подкинутого камушка он словил ту самую саблю, взмахнул ей несколько раз, привыкая к балансу, и усмехнулся.       Своей макушкой он ощущал пристальное внимание капитана – он не мог облажаться с этими дерьмовыми пиратами на глазах Дофламинго.       Он вышел из-за угла и тут же пересекся взглядами с молодым парнем, играющим в карты. Пока тот не успел пискнуть, Ло разрезал группу игроков, и те посыпались ровными кубами на палубу. Враги завизжали в ужасе: сначала разрезанные, а потом и те, что их увидел. Его заметили, но противники уже были охвачены паникой.       Посыпались примитивные вопросы («Кто ты, блять такой?!», «Что он это сделал?!» и «Какого хуя?!»), а вместе с ним все схватились за оружие. Самые нетерпеливые выстрелили, но из-за посеянного страха эти выстрелы были настолько дерьмовыми, что чаще летели в сокомандников, чем нет, а от самых удачных он с легкостью уклонился.        В этой суматохе Ло успешно разрезал ещё десяток противников, когда на шум из капитанской каюты вышел… Корго – его невозможно было не узнать по огромному выпирающему сверкающему клыку. Это был высокий – выше Доффи на голову или полторы – и очень широкий мужчина с короткой чёрной бородой, но с длинными рыжими волосами. В остальном он был довольно непримечательным пиратом. Однако он, очевидно, пользовался большим уважением и доверием своих подчинённых, так как после его появления все сложили оружие и уставились на него, буквально заглядывая ему в рот.       Он разразился кучей совершенно неоригинальных вопросов:       – Что тут происходит?! – оглядев весь хаос на палубе, он заметил Ло и обратился уже к нему. – Кто ты?! Откуда ты здесь взялся?!       Ло отпихнул от себя напавшего пирата и развернулся к Корго. Он хотел обозначить причину своего визита в шутливо-саркастичной манере, однако его вниманием завладел меч этого Золотого Зуба.        Длинные тёмно-зелёные, почти чёрные ножны с повторяющимся белым узором креста, обитая мехом гарда, лиловое оформление рукояти выглядели вместе немного нелепо, но от меча исходила мрачная аура, отчего желание посмеяться над дизайном пропадало. Проклятый клинок.       – Ты язык проглотил?! – не дождавшись ответа, Корго разозлился сильнее и обнажил несколько сантиметров лезвия.       Волна кровожадной энергии накрыла Ло, и он отступил на шаг, ошеломлённый столь сильной волей меча – впервые он встречал такое сильное проклятие. Однако это совершенно не напугало его, напротив, он ощутил навязчивое желание испытать свою удачу против этого проклятия.       – Что это за меч? – спросил он вместо всего прочего.       – Вижу, ты действительно разбираешься в оружии! Это легендарный меч Кикоку, который лучше любой другой катаны… – Корго полностью вытащил меч из ножен и начал бахвалиться им, совершенно забыв о своей злости.       Но Трафальгар не стал слушать его трёп:       – Это нодати, и он проклятый, а не легендарный.       Золотому Зубу не понравилось то, что его перебили и поправили, поэтому он взмахнул рукой, и острие Кикоку прижалось к шее Ло. Своей кожей в месте соприкосновения он ощутил потусторонний холод и голод клинка.       – Какая разница: проклятый или легендарный?! Сейчас ты умрёшь от него! – сказал Корго, и толпа его никчемных подчинённых радостно заулюлюкала, даже те, кто были разделены на фрагменты.       Ло широко улыбнулся, глядя Корго прямо в глаза.       – Нет, между проклятыми и легендарными мечами присутствует существенная разница. Проклятый меч обрекает слабого хозяина на гибель, – сказал он и перехватил меч прямо за лезвие.       Он перенаправил лезвие и сделал выпад вперед. Холодный металл распорол кожу и омылся кровью – Ло сознательно пошёл на это ранение по двум причинам. Так он показал свой характер мечу и напугал его временного владельца: от удивления Золотой Зуб промедлил с реакцией, и Ло удалось сильным выпадом подобраться настолько близко, что длина лезвия переставала давать преимущество, а становилась помехой для обороны.       Следующий удар почти что настиг его пальцы, сомкнутые на рукояти, но пират успел отпрыгнуть назад.       – Ты?! – воскликнул он.       – Ло! – закричал сверху Дофламинго, и все пираты, в том числе и Корго, повернули головы к нему.       Трафальгар не хотел задирать головы, чтобы посмотреть на Доффи, но тот спрыгнул на палубу перед ним, сверля макушку взглядом с прямым укором.       – Всё под контролем, – тут же бросил ему Трафальгар.       Дофламинго провёл пальцами по ране, размазывая кровь, а потом схватил своего первого помощника за подбородок и заставил посмотреть на себя. Ох, улыбчивый рот мужчины сжался до узкой недовольной полосы, крылья носа широко раскрылись от глубокого дыхания, а на нахмуренном лбу проступили вены от злости.       Так расстраивать Доффи… он не хотел, в пылу сражения он не подумал об этом, действовал опрометчиво. Ло потянулся к руке своего капитана, чтобы погладить и немного успокоить его, но…       Их прервали.       – Донкихот?! – вскрикнул Корго и отшатнулся назад.       Засвидетельствовав метаморфозы от бахвальной, едва выносимой самоуверенности на лице до трусливой паники, Ло даже не мог злится на то, что их прервали. Его забавляло, как одно присутствие его капитана вселяло в противников страх.       На страх у людей было четыре возможные реакции: бей, беги, замри или угождай. Корго был из тех, кто бил, – Ло понял это, когда заметил, как сомкнулись руки на лиловой рукояти.       Когда тот кинулся с мечом на открытую спину Дофламинго, Ло вынырнул из-за его бёдра и встал между своим капитаном и Золотым Зубом. Их мечи ударились со звоном.       – Твой противник – я! – недовольно напомнил Ло словами вместе с ответным ударом по лезвию.       – Ты! Не мешайся! – рявкнул Корго. – Сейчас я быстро расправлюсь с тобой, а потом сокрушу Дофламинго!       Ло усмехнулся от того, как самонадеянно это звучало. Он уже оценил примерный уровень сил Корго, и мог сказать, насколько нереалистично это заявление от и до, но Доффи его опередил:       – Думаешь, что легко разберешься с моим первым помощником? Фу-фу-фу, я на это посмотрю, – обратился Доффи к Корго, а потом наклонился и сказал Ло: – Оставляю его на тебя, не подведи, – он положил ладонь на шапку и немного взъерошил мех, а затем отстранился, разворачиваясь спиной к Ло.       Очевидное присутствие Доффи сильно переменило атмосферу: с тех самых пор, когда Золотой Зуб вышел на палубу, пираты были воодушевлены и расслабленны, наверняка считали, что их капитан легко разберется с угрозой, однако сейчас, видя Джокера, видя страх своего капитана перед ним, в ряды пиратской команды вернулась паника. Многие побросали оружие в страхе и попытались выпрыгнуть за борт – беглецов разрезали нити, некоторые снова схватились за огнестрел и принялись лихорадочно обстреливать их, но Доффи своими нитям быстро расправлялся и с пулями, и со стрелками.       Вдох-выдох. Ло покрепче перехватил рукоять сабли и сосредоточился на своём противнике.       Корго то обрушивался на него с градом ударов, то отступал настолько, чтобы Ло не мог его достать. Было несложно раскусить его замысел – он хотел развести их друг от друга, чтобы выгадать момент и напасть на отвлеченного командой Дофламинго.       А Ло хотел… выбить меч прежде всего.       Не считая самого проклятия, проклятые мечи были очень хороши, на голову выше обычных: идеальный баланс, особая закалка, секретный сплав: очень легкий, но невероятно прочный. Кикоку был отличным мечом, и большую часть силы Корго заключалась в обладании этом мечом, однако одного обладания мечом было бы недостаточно. Так что да, тот имел неплохие навыки фехтования, но и Ло тоже изучал это искусство больше половины своей жизни – их навыки были близки. Но оружие… впервые Трафальгар ощутил, насколько сильно на бой влиял клинок. Его безымянная украденная сабля не шла ни в какое сравнение с проклятым нодати.       Ло хотел заполучить себе этот меч, и самый простой способ – обменять на свой клинок с помощью сил фрукта, однако, пока Корго держал меч, этого нельзя было сделать. Но и выбить меч было непросто, пока он защищает спину Дофламинго.       Кто же будет быстрее? Он разберется с Корго или Дофламинго уничтожит всю его команду? Трафальгар не хотел уступать и не мог позволить себе заставлять молодого господина ждать.       Когда Золотой Зуб отступил, чтобы перегруппироваться для новой попытки его обойти, Ло достал из кармана несколько монет и кинул в него – противник опешил на пару мгновений, а Ло использовал кавардак и заменил монеты на летящие пули. Корго не успевал увернутся или заблокировать их, но он смог использовать волю вооружения и защитить себя.       – Что за?!.. – он был очевидно удивлён исчезновению монет и появлению пуль, оттого ослабил концентрацию, и Ло этим воспользовался.       Он рванул вперёд, выставив перед собой саблю. Корго небрежным движением своего клинка отвел лезвие сабли в сторону, а Ло не сопротивлялся – его противник заподозрил неладное, но было поздно.       Ло схватил Когро за руку.       – Контр шок, – скомандовал он и пропустил через тело оппонента мощный электрический импульс.       Ещё живые пираты взвизгнули от страха.       Бледно голубые искры рассыпались по громадной фигуре Корго, тот задергался в конвульсиях и издал невнятные прерывистые вскрики, но – самое главное – разомкнул пальцы с рукояти. Ло с удовольствием подхватил выпавший из рук меч и отступил на несколько шагов назад, ближе к спине своего капитана.       Взмахнув новообретенным клинком, Ло смог насладиться идеальным балансом меча; он вообще сразу же идеально лёг в руку, будто был создан для него. Возможно, это из-за того, что меч оценил безумную выходку с самоповреждением и проявленную жестокость.       У электрического тока три формы поражения живых тканей. Электрическое воздействие нарушает механизмы нервного регулирования организма, может сопровождаться онемением или судорогами. Термическое воздействие выражается в нагревании тканей вплоть до образования ожогов – поэтому от Корго валили клубы пара. Электролитическое воздействие заключалось в изменение химического баланса внутренних жидкостей. Каждый из этих аспектов мог стать летальным, однако золотозубый здоровяк оказался слишком живучим.       Ло встретил своего противника усмешкой.       – Да как ты посмел, ничтожный ублюдок?! – заревел Корго и, ослеплённый яростью, кинулся прямиком на Ло.       Он покрыл свои руки волей – для рукопашного боя или чтобы выхватить утраченный меч, – однако ему это не помогло. Преимущество было за Трафальгаром, а он, охваченный восторгом от получения новой интересной вещицы, хотел напоить обновку кровью.       Острейшее лезвие без труда рассекло широкую фигуру наискось – от плеча к рёбрам, – перерубая руки, выставленные в попытке защититься, не замечая. Он резал не как хирург, а как мечник, потому из ран хлынула кровь.        Вторым движением он отсёк голову Корго, который так и не успел осознать произошедшее и вскрикнуть. Меч в руках гудел от возбуждения и жажды новых жертв, однако Трафальгар усилием воли заставил его успокоиться, а затем стряхнул с лезвия излишки крови.       К этому моменту непобежденных противников не осталось: воля к сражению каждого выжившего до этого момента пирата погибла вместе с их предводителем. Так что можно было не обращать на них внимания.       Ножны для своего нового меча Ло снял уже с остывающего трупа предыдущего владельца. Корго носил их на поясе, что было нормально с его ростом, но совершенно не подходила для нового владельца. Немного помедлив, Ло закинул вложенный нодати на плечи, и он лёг на них, как родной.       – Нравится? – Ло вздрогнул от вопроса своего капитана.       Признаться честно, он вообще забыл о его присутствии с тех пор, как меч оказался в его руках, что можно было списать на воздействие проклятого клинка (или на его чрезмерную увлечённость им), но теперь, когда Доффи напомнил о себе… Ло вспомнил о правилах.       Доффи был капитаном, и вся найденная добыча принадлежала ему, он же и распоряжался ею по своему усмотрению. Обычно Доффи не возражал, когда кто из команды прихватывал несколько мелочей лично для себя, но проклятый меч – совсем другое дело. По самым скромным оценкам, он стоил дороже этого корабля в три раза.       Поэтому Ло должен был отдать свой меч капитану, как бы не хотел оставить.       – Хороший меч, – отстранённо ответил Ло, снимая Кикоку с плеч. – Проклятый меч, поэтому с ним не каждый сможет справится, но он того стоит, – Ло взялся за ножны обеими руками и протянул меч Дофламинго, немного склонив голову с выраженным почтением (желая спрятать жадный взгляд).       Дофламинго не спешил забирать меч себе, чем неимоверно раздражал Ло, изнывающего от желания вцепиться в ножны со всех сил. Но Доффи вообще никогда не питал какой-то особой любви к холодному оружию, так что его медлительность была объяснима. Ло вздрогнул, когда тяжелая ладонь легла на ножны и надавила на них – капитан провел рукой по ножнам, задевая пальцы Ло, застревая на них, поглаживая напряжённые костяшки. Будто и не меч интересовал его вовсе.       Трафальгар не стал додумывать эту мысль.       – Оставь себе, – сказал капитан и покровительственно похлопал ему по плечу.       – Спасибо.       Позже, скинув трупы на съедение морским королям и заточив пленных в трюме, Дофламинго предложил отметить успешную операцию и новый меч найденным на корабле ромом, однако Ло отказал. Ему ещё нужно было выйти на вечернюю прогулку с Онигири, не говоря уже о том, что после он хотел потренироваться с Кикоку для установления стабильной связи. В общем, у него теперь было ещё больше дел, чем обычно. 

5

      Нет, это уже было нелепо! Ло смотрел на огромную жёлтую субмарину, пришвартованную в порту, а рядом стоял и улыбался её владелец. Бывший владелец, если быть точным, потому что теперь это была субмарина Ло.       Что ему делать с таким подарком, Ло решительно не знал.       – Она оборудована по последнему слову медицинской моды! – заверил Дофламинго с гордостью. – В ней использованы новейшие изобретения Вегапанка, что позволяет ей уйти на десять тысяч метров под воду без использования смоляного покрытия. Таких всего шесть во всём мире.       Чем больше говорил Дофламинго, тем более неловко становилось Ло.       – А самое главное, что это точная копия субмарины из семьсот шестьдесят первого выпуска «Морского воина Соры». За исключением отсутствия символики Джермы.       Ло сглотнул.       – Что ты хочешь от меня? – осторожно спросил он.       – Я хочу, чтобы ты провёл инспекцию этого судна вместе со мной.       – Но я же… – Ло хотел было возразить по многим причинам: он спрашивал не об этом, ему не нравилось, что Доффи уходил от ответа, и, в конце-концов, он ничего не смыслил в инспекции батискафов; но вместо этого он решил махнуть на всё рукой: – Хорошо, пошли.       Дофламинго выследил его во время прогулки с Онигири – просто подхватил за локоть и повёл в одному ему известном направлении. Как оказалось, в порт. На закономерные вопросы капитан ничего не отвечал, только отмахивался: «Придём – увидишь!», и после пяти вполне назойливых попыток Ло сдался. Так и оказался здесь.       Ло закрепил на спине Кикоку, а затем присел на корточки и взял на руки Онигири, потому что оставлять своего щенка в порту без присмотра было бы безответственно. Онигири тут же затяфкал и облизал ему все лицо, радостно виляя хвостом, потому что он любил сидеть на руках. Гулять тоже любил. Он вообще практически всё любил: гулять, купаться, бегать за палочкой, играть, прыгать на кровать, скидывать подушки и грызть их.       Поднявшись, Ло увидел протянутую руку Дофламинго; не думая, он оттащил Онигири от своего лица и передал его капитану – почему-то Доффи выглядел удивлённым, но щенка взял. Онигири не был рад смене транспортного средства и стал пытаться вырваться: Доффи был тем немногим, кто ему действительно не нравится. Наверное, не стоило помещать его в маленькую коробку.       – Нет, – покачал готовой Трафальгар, – он с тобой не хочет быть, верни, – он забрал щенка обратно и вступил на трап, удерживая перевозбуждённого Онигири.       – Ну и ладно, – недовольно буркнул Дофламинго и последовал на борт за ним.       На палубе Дофламинго обогнал свою правую руку и повёл его за собой, скандируя фразы того, кто ему это судно продал. Ло шёл следом, разглядывал функциональные узлы механизмов на которые указывал Доффи (и в которых никто из них ничего не смыслил), и ему просто… нравилось, хотя он всё ещё не мог осознать того, что это теперь принадлежит ему.       Внутренние помещения были удивительно просторными – даже высокому Доффи приходилось нагибаться только у дверных проходах.       Первым делом они посетили кают-компанию, которая и вправду очень сильно напоминала ту, которую изображали в комиксе. Ло не был настолько отчаянным фанатом, чтобы знать каждую локацию наизусть, что эту комнату он сразу узнал: в ней расположились сразу столовая зона с простыми деревянными столами и лавками подле них (за такими обедали простые бойцы Джермы, потому что их флагманские персонажи были супер модифицированными людьми и не нуждались в пище – не спрашивайте его, как это работает) и зона отдыха (которая была показана, но назначение её не объяснили) с книжными шкафами (пока что пустыми), несколькими цветастыми креслами и длинным желтым диваном. С декоративными подушками.       Заметив подушки, Онигири вырвался из рук Ло – Ло позволили ему это, потому что был уверен в его намерениях. И он оказался прав: на диване щенок тут же свалил приглянувшуюся подушку, а потом прыгнул на неё и развалился пузом кверху.       Ло склонился и погладил его по мягкому животику.       – Вот кому точно понравится новый корабль, – Дофламинго опустился на корточки рядом с Ло и протянул руку к мордочки щенка. – Да, Онигири?       Онигири укусил его за указательный палец.       – Нельзя, Онигири, – строгим голосом отчитал своего питомца Трафальгар, и Онигири тут же отпустил палец, а потом состроил самую жалостливую мордашку во вселенной, чтобы Ло почувствовал себя монстром, раз он ругал такого милого невинного пса.       Но он должен быть по-настоящему хорошим и ответственным хозяином для Онигири, а это означало, что он обязан научить его хорошим манерам, даже если это сделает из него самого ужасного демона преисподней. Он повторил:       – Нельзя есть людей.       – Спасибо, что спас меня от этого лютого и дикого зверя, – веселился рядом Дофламинго.       Ло посмотрел на капитана, довольного и весёлого, а потом на Онигири, ещё более довольного и весёлого, и вздохнул.       Возможно, Онигири не терпел конкуренции?       – Пойдём дальше.       Дальше они бегло оглядели прилегающую кухню и поднялись в рубку – Ло с первого взгляда понял, что для управления таким судном ему предстояло собрать толковую команду, потому что сам он с этим не разберётся. Потом они спустились в технические помещения, но там не стали надолго задерживаться, как и у обычных кают, а вот в медицинском блоке Ло хотел хотя бы бегло изучить расположенное оборудование. Возможно, ему самому оно не было столь необходимо, однако он мог почерпнуть вдохновения для новых форм использования его фрукта. Да и обучить персонал пользоваться всем этим было бы полезно.       Однако подпускать Онигири к хрупкой технике он опасался, поэтому он обратился к Доффи:       – Ты можешь побыть тут с Онигири, пока я осмотрюсь? Просто удерживай его на месте, чтобы он не побежал за мной.       – Конечно! Не беспокойся, я его не отпущу, – заверил капитан.       – Хорошо, тогда держи, – Ло передал ему ручку поводка, которая просто болталась всё это время, пока Онигири катался на ручках, за ненадобностью.       Когда Дофламинго уверенно схватился за поводок, Ло попытался аккуратно спустить Онигири на пол, однако тот всё равно из-за возбуждения успел трижды перевернуться с ног на голову и обратно, так что на пол он лёг боком, однако тут же вскочил на лапки и бросился вслед за хозяином.       – Стой, чемпион, ты со мной, – сказал Дофламинго, а Онигири на него зарычал, если этот тихий и милый звук вообще можно назвать рычанием.       Ло убедился, что у них всё в порядке, и только после этого вошёл в свою будущую обитель. Ох, он сразу понял, что теперь будет плавать исключительно на этой подлодке, торча в медотсеке. Имея некоторые представления о стандартах планировки, он прошел мимо нескольких помещений, которые по его соображениям должны были являться палатами для пациентов, нуждающихся в постоянном наблюдении, и вошёл в то, что должно быть лабораторией.       Вот тут была его вотчина: он сразу распознал большинство аппаратов и аналитических машин – большинство такого оборудования у него уже было в распоряжении во дворце, но было и кое-что новенькое. Не было бы с ним попутчиков, он бы целый день потратил только на то, чтобы всё изучить и сравнить с имеющимися аналогами, но увы.       Трафальгар только прошёлся по периметру комнаты, чтобы убедиться, что ничего не упустил, – даже ничего не включил! – и вдруг услышал грохот. Он тут же выбежал обратно в коридор.       Дофламинго валялся на полу, связанный по рукам и ногам поводком, а сверху, на его груди, гордо сидел Онигири, высунув язык. Набегался, похоже, хочет пить.       – Как это вообще произошло? – недоумевал Ло, подойдя ближе.        – Он сначала вырывался к тебе, а потом стал носиться по кругу! – Доффи задергался, пытаясь освободить руки, но добился лишь того, что Онигири съехал у него по груди в бок и так бы и упал на пол, если бы Ло его не перехватил.       – Какой проказник, – отчитал питомца Ло, пытаясь сдержать смех.       Он отцепил от шлейки Онигири карабин поводка и поставил щенка на пол, а потом принялся распутывать своего капитана. Ему пришлось сесть на колени для удобства, но недолго – стоило ослабить натяжение, Доффи высвободил руки и стал активно помогать Ло в своём освобождении.       – Вот так, теперь ты свободен, – не удержался от комментария Ло и протянул Дофламинго руку, чтобы помочь встать.       От Ло не ускользнуло, то, как Доффи задумался перед тем, как всё же принять помощь. Да, он был значительно меньше и, определенно, слабее, но он же не был настолько немощным, чтобы не быть в состоянии помочь подняться с пола?!        Поднявшись, Доффи не отпустил его руки, и прикосновение затянулось. Ло подождал несколько секунд, а потом одёрнул руку, пока это не стало слишком неоднозначно. После этого он тут же принялся ловить радостного Онигири, чтобы надеть поводок обратно.       – Пойдём дальше? – предложил он, застёгивая карабин на петельке.       – Да, пошли, – ответил Доффи и снова пошёл спереди, ведя Ло в нужном направлении.       Так получилось, что последней точкой интереса в их своеобразном обзоре была каюта капитана. Трафальгар понимал, что ему нужно знать, где она располагается, однако заходить внутрь и рассматривать её казалось лишнем.       – Нравится? – спросил Дофламинго, а Ло уставился на него.       Почему он спрашивал? Ло на самом деле не очень интересовало, как именно Доффи решил обставить себе свою каюту. Даже можно сказать, что он не хотел слишком зацикливаться на этом. И не хотел давать себе пищу для фантазий.       Но на самом деле комната выглядела весьма скромно, по меркам Дофламинго. Мебель была неожиданно суровой, лишенной роскошного излишества: большая кровать в углу, рядом тумба с настольной лампой, пара больших шкафов: закрытый, очевидно, для одежды и открытый шкаф для книг и всего такого; потом стоял девственно пустой стол у иллюминатора со стулом… неожиданно маленькие стол и стул.       – Это всё для меня? – с сомнением спросил Ло.       – А для кого ещё? – с иронией спросил Дофламинго.       – Но это же каюта капитана. А капитан – это ты.       – Я же подарил эту субмарину тебе: для этого корабля капитан – ты.       Это звучало логично, он должен был понять это с самого начала, но не сделал этого. Тогда он стал искать возражения:       – Но если ты тоже будешь плыть на этой подлодке, то что тогда делать?       Дофламинго наклонил голову и упёр руки в бока.       – Неужели ты не поделишься каютой со своим капитаном?       Ло сглотнул и отвёл голову в сторону. Он понимал, что Дофламинго не имел ввиду ничего такого, что это был просто неподходящий выбор слов, который заставил надумать его лишнего. Однако он на секунду представил это… как можно делить одну каюту.       О каких только глупостях он думает! Конечно же Доффи имел в виду, что во время совместного плавания Ло предоставит пользование капитанской каюты ему.       – А, да, правда, чего это я, – ответил он. – Я уступлю тебе эту каюту, а сам уйду в медблок, – Доффи подступил к нему ближе, заглядывая в глаза сквозь очки:       – Ло… Ло, какой медблок? Я пошутил, – он положил руку на плечо Ло. – Рано загадывать, ты ещё ни разу не плавал на этой подлодке, а уже так далеко заглядываешь. Потом подумаем и разберемся с проблемой двух капитанов, хорошо?       Трафальгар слушал его, затаив дыхание: нежный, ласковый тон гипнотизировал его. Так что он мог только кивнуть и согласиться:       – Хорошо.       Иногда ему казалось, что он может согласиться со всем, что может предложить ему Дофламинго.

Конец?..

      – Что бы ты не хотел предложить – нет! – резко отрезал Ло.       – Но я же ещё ничего не сказал! – возмутился Дофламинго.       Возможно, Ло бы и поверил в его возмущение, если бы Доффи не выглядел пойманным с поличным. Ло скрестил руки на груди, сверля взглядом своего капитана, и тот очень быстро сдался:       – Ладно, – он выставил раскрытые ладони перед собой, – я в действительности хотел кое-что тебе предложить, однако дай мне это сделать!       Будучи весьма терпеливым и слишком великодушным человеком, Ло решил дать ему шанс.       Дофламинго верно интерпретировал его согласие и после этого опустился на одно колено на пол гостинной перед своей правой рукой – у Ло перехватило дыхание от этого вида. А потом он достал их кармана маленькую бархатную коробочку в виде сердца и протянул ему.       Органы внутри него перевернулись и перемешались, сжались и расширились – одновременно. Было больно, физически больно, хотя этого не могло происходить.       Ничего из этого не должно происходить!       Это какая-то шутка?! Идиотская шутка!       Дофламинго открыл коробочку и произнёс:       – Ты будешь моим Коразоном? – торжественным тоном спросил капитан.       Внутри коробочки вместо кольца находилось четыре серьги-гвоздика. Ло взял предложенную коробку, чтобы рассмотреть их получше. Две серьги в нижнем ряду были одинаковыми: обрамленные золотом круглые камни глубокого тёмного цвета, с виду почти чёрного, но переливающегося в отблесках то синими, то красными, то зелёными оттенками. Сверху были разные гвоздики: справа был круглый золотой гвоздик с нанесенным Веселым Роджером того же глубокого почти-чёрного цвета, слева – гвоздик в форме сердца.       Когда-то давно он лелеял грёзы об этом дне. В моменты, когда он был слишком уставшим, когда он болел, когда натыкался на казавшуюся непреодолимой преграду, когда просто был слишком встревоженным, чтобы уснуть, он представлял, как Дофламинго признает его вклад и предложит место лидера Семьи. Когда он стал правой рукой без официального титула старшего офицера, он расстроился.       Сейчас он чувствовал обиду.       – Я отказываюсь принимать эту подачку, – ответил Ло, захлопнул коробку и протянул её обратно капитану.       Дофламинго не принял её.       – Что ты имеешь ввиду? – Доффи был не только сбит с толку, но и разозлён: черты его лица обострились, а на лбу вздулись вены.       Ло не хотел этого разговора, но понимал, что он должен был состояться. Он пытался отсрочить его, заранее отказываясь от подарка.       – Считаешь ли ты, что Коразон Семьи должен быть глуп? Или же невнимателен? Или наивен? – спросил его Ло.       Вопросы застали Доффи врасплох: он открыл рот, но помедлил с ответом, размышляя.       – Конечно же нет. Почему ты вообще решил, что я думаю… так?       – Тогда почему ты думаешь, что я ничего не понимаю?! – Спросил у него Ло на повышенных тонах, но, выдохнув, продолжил спокойнее: – Ты одариваешь меня без повода. Вспомнил мою детскую мечту, разрешил оставить проклятый меч, подарил… подлодку, – Трафальгар пытался держать себя в руках, но его голос предательски вздрогнул – тогда он прикусил губу, попытался сглоднул подступившую к горлу желчь и продолжил. – А мой день рождения давно прошёл – ты пытаешься задобрить меня. Не знаю, зачем, но… я думал о том, когда это прекратится и что будет следующим, однако я и представить не мог, что это будет титул, которого я так долго добивался, – он отошёл и поставил коробочку с серьгами на стол, чтобы не швырнуть их в Дофламинго. – Т-ты специально не спешил, ожидая, когда тебе потребуется моё одобрение?! Это твой козырь? Или дальше ты подаришь мне… страну?! Звезду с неба? Зачем тебе это нужно?! Доффи! – он отвернулся от… него, не желая лицезреть самого ненавистного человека.       Видит Бог, он пытался, как же он пытался оставаться холодным и рассудительным, но давно осевшая тоска поднялась со дна и отравило всё в нём. Обида и злость, затаённые, прорезались в крик.       Он хотел кричать, он хотел кусать, он хотел бить и царапать, но он стоял, сжимал руки в кулаки и дышал.       Дофламинго подошёл со спины и накрыл его огромными объятиями, прижимаясь грудью к спине, лицом к затылку. Для этого ему, по всей видимости, пришлось встать на колени, чтобы компенсировать разницу в росте, и он, очевидно сделал это, чтобы обнять Ло.       Как же он ненавидел Доффи и его дурацкие ласковые жесты. Он изнывал от невозможности обнять его в ответ и расплакаться.       – Я уже давно хотел это сделать, – Дофламинго говорил тихо, но его голос был настолько близко, что оглушал, – давно хотел предложить тебе стать моим Коразоном, но я не мог сделать это… плохо. Вроде того, как получилось сейчас, – Ло чувствовал горечь сожаления в этих глазах, и его грудь трещала от беспомощности. – Я заказал эти украшения, ждал, пока их изготовят, а потом… произошло это, и я понимал, что был не лучший момент.       Ло хотел верить в слова своего капитана, потому что они были ласковые и сладкие. Дофламинго был мастак в обмане, а Ло был лучшим в том, чтобы обманываться. Но это было больно, так больно.       Надеяться и разочаровываться каждый раз.       Он мечтал о месте Коразона, хотел его так долго, но… не будет после этого более тошно отрывать крылья паразитам в желудке?       Опять же, лучше не думать об этом. Не сейчас. Сейчас он спросил:       – О чём ты говоришь? – Ло уловил суть, что Дофламинго пытался взыскать его благосклонности, чтобы предложить трон червей, но всё ещё не мог разобрать деталей.       Внезапно он почувствовал кончик носа Доффи на своей шее, а потом и всё его лицо в изгибе плеча: мурашки пробежались от затылка        – Ты боишься меня с тех пор, как я сделал это, – сказал Дофламинго, и Ло кожей ощутил каждое движение его губ, оттого схватился за ткань своих штанов, натянул её и сжал. – Я надеялся, что смерть ублюдка Эльти исправит ситуацию, но понимал, что это не могло разрешится так просто, – рука Дофламинго накрыла его собственную руку и… погладила. – Я бы подарил тебе и страну, и звезду, если это поможет.       – Ты ничего не сделал, – резко ответил Ло, желая, чтобы на этом его пытка прекратилась.       – Это я уже слышал, – Доффи и впрямь немного отстранился, но потом уперся макушкой в спину Ло, чуть выше правой лопатки, от этого не было лучше, но и хуже не стало. – Тебе не нужно защищать меня от правды: я виноват перед тобой, и готов сделать всё, чтобы ты меня простил.       От этих громких слов разум Ло немного протрезвел, но лишь для того, чтобы его поглотило искушение. До того, как он мог осознать и обдумать своё желание, он сказал:        – Ты действительно хочешь искупить свою вину?       Это был коварный вопрос, на который можно было дать единственный ответ:       – Да.       – А что, если я захочу сделать с тобой то, что сделал ты со мной? – громко спросил Ло, перекрикивая шум в ушах.       Дофламинго никак не показал нерешительность, продолжая поглаживать его руку, продолжая обнимать, но его молчание затянулось больше, чем следовало бы.       – Это будет справедливо, – ответил он. – Сделай то, что считаешь нужным.       Даже если Ло хотел этого ответа, он не ожидал в самом деле услышать его. На самом деле Доффи должен был отшутиться, уйти от ответа – Ло рассчитывал на это, что он не откажется прямо, но и не согласиться, а такая прямота разрушала.       Ло уже сам был не рад, что решился сказать то, что сказать, уже тысячу раз успел пожалеть о несдержанности:       – Я погорячился – не нужно ничего. Просто дай мне немного времени, и всё будет, как прежде! – уверил Ло.       Неожиданно Дофламинго схватил его за плечи, приподнял над полом и развернул к себе лицом. Он действительно стоял на коленях. Учитывая его недавнее, кхм, предложение, это было самое долгое пребывание Доффи на коленях на памяти Ло.       – Ты считаешь меня трусом? Или думаешь, что Донкихот Дофламинго не может держать слова? – Трафальгар узнал в этих словах и в ехидном тоне, с которым они были произнесены, своё недавнее поведение, и прикусил губу от досады.       У Дофламинго съехали очки от их возни, и теперь Ло смотрел прямо в жадные всепоглощающие карие глаза, видя в них собственное отражение.       – Нет, – ответил Ло.       – Тогда, как ты и сказал, сделай со мной то, что я сделал с тобой.       Теперь, когда ситуация стала настолько дерьмовой, что хуже уже и не придумать, Ло ощутил лёгкость и смелость. Он хихикнул:       – Мы с тобой уже поругались, значит, это повторять нет нужды, – после сказанного Ло потянул рубашку Доффи за ворот, а затем сам приблизился, чтобы его поцеловать.       В тот раз Дофламинго целовался совершенно дерьмово, но вот Ло не хотел тратить свою единственную возможность на точную реконструкцию неловкой возни; в конечном итоге, он любил немного приукрашивать, и никто не мог бы раскрыть его ложь. Он прикусил нижнюю губу Дофламинго, а потом обхватил её своим ртом, посасывая, облизывая: целовать настолько большой рот было необычно и волнительно, но приятно. Затем он поцеловал верхнюю губу, а потом проскользнул языком в рот.       Доффи никак не реагировал на поцелуй, что прекрасно отображало ту самую ситуацию, но подводило Ло к истерике сильнее, чем он рассчитывал. И тогда он перешёл к следующему этапу своего нелепого, состряпанного на коленке за секунду плана.       С того дня, когда они отправились на задание вместе с Доффи, у Ло в голове заела навязчивая идея незаметной активации Пространства и других команд способностей фрукта без слов. Его сон сократился ещё на несколько часов, а потребление кофеина, наоборот, возросло, но спустя эти полторы недели у него стало получаться. Правда, в среднем, один раз из трёх попыток, но сейчас и этого было достаточно. Он достаточно хорошо отвлекал внимания, чтобы выиграть себе время для нескольких попыток.       В этот раз и после четырёх раз не удалось, поэтому Ло продолжал целоваться. А после пятой попытки отстранился, чтобы вздохнуть.       – Это и правда было настолько долго? – спросил Дофламинго глухим, хриплым голосом.       Его зрачки очень сильно расширились, будто он снова был под веществами.       – Не знаю, мне показалось, что это длилось вечность, – ответил Ло, а потом скомандовал: – Кавардак, – к сожалению, без слов пока что получалось только активировать Пространство.       Очутившись на собственной постели, Дофламинго удивлённо огляделся, а Ло надавил ему на грудь и толкнул на перины. Взглянув на расхлеснутого мужчину под собой, Ло на секунду сомкнул веки, запечатляя этот образ у себя в голове: неряшливо перекрученную рубашку, взлохмаченные волосы, съехавшие очки, робко проглядывающие красные пятна на скулах и припухшие зацелованные губы. А затем вновь вновь посмотрел на Доффи, наклонился к нему и поцеловал.       Он был жадным и жалким пиратом, который хотел забрать себе столько сокровищ, которые только смог унести. Он обхватил бёдрами талию Доффи и провёл ладони от шеи до плеч – пальцы зудели от контакта с мягкой разгорячённой кожей. Губы жгло от поцелуя и от того, что он закончился, поэтому Ло поцеловал Доффи снова. Каждый украденный поцелуй был бесценен, но в этот раз Дофламинго ответил, и в груди Ло взорвалось всё, что там было.       Доффи провёл кончиком языка по внутренней грани губ, и Ло рассеянно выдохнул ему в губы, а Доффи… Доффи обхватил его руками за талию, и ноги Ло стали разъезжаться. Пальцы Дофламинго подхватили края толстовки и задрали её, чтобы гладить горячую взмокшую спину. Ло прогнулся от ласки, отстраняясь от медленного ленивого поцелуя, а потом спрятал лицо в изгибе шеи… капитана.       Жалкий пират, который боиться украсть своё, и жалкий человек, который готов расплавиться от капельки ласки. Ло попытался прийти в себя – заставить сердце замедлить своё движение, но потерпел сокрушительное поражение в этом сражении со своим телом. Но рука Дофламинго как бы ненавязчиво опустилась ниже, погладив ягодицу, и Ло вздрогнул, осознавая прямолинейность этого жеста.       Дофламинго вернул руку на талию, и Ло почти был готов умолять этого не делать.       – Ты в порядке? – шепнул ему Доффи.       Так ласково. Ло было почти стыдно, что он крадет такие моменты у партнёра, с которым действительно хотел быть Дофламинго. Ло сглотнул и ответил:       – Да, – он оторвался от шеи мужчины и, избегая его лица, сполз ниже, – и прошу прощения.       Он прикусил солоноватую кожу на ключице Доффи и погладил его грудь, намеренно задевая отвердевший сосок подушечкой большого пальца.       Дофламинго хрипло простонал. Ло замер, вслушиваясь в этот звук, не решаясь делать больше ничего. В голове пульсировала одна мысль, которая пугала его до звонкой нарастающей паники. И тогда Ло понял, что нужно действовать сейчас, иначе будет поздно.       Дофламинго продолжал обнимать Ло, но он не ожидал резкого рывка, поэтому Ло удалось сбежать из его рук. Он прямо с места отпрыгнул назад и схватился руками за край постели, но всё равно не смог противостоять импульсу собственного тела, поэтому кувыркнулся и свалился на пол. От возбуждения и паники он совсем не почувствовал боли, рухнув на лопатки с высокой королевской кровати всем своим весом. Да и не было у него времени на боль – он сложил пальцы в жесте и снова произнёс команду:       – Кавардак, – всё это время он всей волей поддерживал контроль над Пространством, чтобы сбежать в нужный момент – в этом и состоял план.       Он был уверен, что не смог бы вовремя остановиться и уйти с гордостью, но сбежав, он бы выиграл себе немного времени, чтобы придумать, как отыграть ситуацию. Или сбежать из страны.       Однако произошло то, чего он не просчитал заранее – в последний момент до перемещения Дофламинго схватил его за щиколотку.       Так они вместе очутились на постели Ло взамен его покрывала. Трафальгар, едва осознав случившиеся, попытался отползти назад, но Дофламинго рывком притянул его обратно за щиколотку:       – Ло! – прорычал он, оттого его имя слышалось как «Ро». – Что ты творишь?! – он перехватил запястья Ло и завел их над его головой – у Ло и мысли не было помешать ему.       – Это всё! – вскрикнул Ло. – Это всё, что ты со мной сделал: поцеловал и немного помял! Ничего больше не было!       Доффи посмотрел на него – внимательно посмотрел, Ло ощущал, как этот взгляд проедал его внутренности.       – Это правда? – сурово спросил Дофламинго.       – Да!       Черты лица Доффи смягчились, и он… улыбнулся. Ло прикусил губу и отвёл взгляд, но в этот момент Дофламинго склонился и поцеловал его.       Это был такой же медленный и нежный поцелуй, на который Ло не знал, как и реагировать. Дофламинго ласкал его рот языком, и Ло ощущал, что это разрушает его на фундаментальном уровне. Ему не нужно было принимать решение, что делать со своими руками, потом что они были схвачены, но ответить или нет… Он хотел ответить, но… но…       А какие у него были «но»?       Ло погладил язык Доффи своим и вместе с этим, кажется, нажал на спусковой крючок – Дофламинго решил трахнуть его рот своим языком. Его язык был везде и дразнил всё: сминал более маленький язык Ло, растягивал щёки, давил на нёбо и щекотал край горла. Вместе с этим Доффи развёл руки Ло, перехватив их своими ладонями и переплёл их пальцы.       Мозг Ло благополучно отключился, он хотел только продолжать целовать, но Дофламинго, как назло, отстранился и спросил:       – А теперь скажи мне, мой дорогой, хороший, милый, ласковый Ло, – лесть лилась из его уст, а Ло с радостью нежился под эти похвалы, – скажи честно, почему ты обиделся тогда и что было сейчас?       Ло хотел скрыться от прищуренных глаз… капитана (очки, кажется, остались в спальне), но Доффи предусмотрительно удерживал его за руки.       Он… он был влюблён давно, с детства. Своей разумной стороной он даже тогда понимал, что это никуда не годится: слишком уж большая разница была между ними. Он правда переключился на сверстников и пытался получать удовольствие от подросткового опыта, но на самом деле это всегда сопровождалось разочарованием. А Дофламинго… тоже разочаровывал его не единожды – на самом деле больше, чем все другие вместе взятые, но почему-то этого было недостаточно, чтобы похоронить эту влюблённость.       Она закалилась в страданиях. Она лелеялась похвалой, поддержкой и лаской. Она выросла в огромное всепожирающее нечто, которое Ло успешно прятал годы.       Он бы и дальше прятал этого монстра, но нельзя не показать его, если говорить правду.       Зачем Дофламинго его сейчас поцеловал?       Можно ли надеяться на?.. Наивно.       – Я сделал неправильные выводы из-за твоих действий, когда ты был отравлен. И мне стало неловко, когда я узнал… истинное положение дел, – ответил Ло, тщательно подбирая каждое слово. – Да, я не обиделся – мне было неловко.       – Хорошо, а что насчёт твоего справедливого возмездия?       – Ты мне не верил… – начал он, но Доффи его перебил:       – Потому что ты недоговаривал.       – Ты мне не верил, – настойчиво повторил Ло, – и мне пришла в голову эта дурацкая идея: показать, что ты не сделал ничего плохого не сделал. На тебе…       – Ничего плохого не сделал? – переспросил Дофламинго и неожиданно поцеловал его одними губами. – Это, получается, хорошо?       – Доффи! – возмущённо воскликнул Ло.       – Ло, – позвал его Дофламинго низким рокочущим голосом, от которого дёрнулись бёдра.       Ло сжался от своей досадной реакции, наивно надеясь, что она осталась незамеченной. Дофламинго мог не заметить, ведь не наваливался на него всем весом, оставляя достаточно много пространства для Ло, а ему хотелось бы, чтобы этого пространства было поменьше.       – Почему ты… целуешь меня?       – Потому что в этом нет ничего плохого, – усмехнулся Дофламинго, и Ло очень сильно захотелось его стукнуть.       Он издевался.       – Я тебя ненавижу, – вздохнул Ло.       Вместо ответа Доффи снова склонился к его лицу настолько близко, что они стукнулись носами. Ожидая поцелуя, Ло прикрыл глаза и немного наклонил голову, но Дофламинго только обжёг своим дыханием его лицо.       Ло зажмурился сильнее, чтобы не встречаться с ним взглядом.       – Ты совсем не умеешь врать, – сказал Доффи, и Ло почувствовал, что его руки стали свободны, а потом большой палец надавил на его нижнюю губу. – Я целую тебя, потому что хочу.       Он схватил подбородок Ло и оставил маленький дразнящий поцелуй на его губах. А потом ещё один… и ещё… Ло не хотел, чтобы эта пытка когда-либо заканчивалась.       Он схватился за простыни, цепляясь за них, как за остатки своего разума.       Следующий поцелуй смазался к уголку губ, затем Доффи поцеловал щёку – Ло послушно повернул голову на бок – и приблизился к уху.       – Я буду целовать тебя каждый день, снова и снова, – шёпотом заверил он, – раз в этом нет ничего плохого, – и после этого дёрнул пару серёжек.       – Доффи… – рассеянно выдохнул Ло.       – А потом я тебя съем, – тихо пообещал Доффи и провёл языком по контуру уха, отчего Ло вздрогнул и открыл глаза, утыкаясь взглядом в обнажённое загорелое плечо. – Потому что я хочу обладать тобой настолько сильно, что поглотить тебя целиком кажется единственным верным решением, – каждым словом он плавил сознание Ло, изводя его до совершенно несвойственного, мягкого, нежного, жаждущего создания, а затем добил: – Мой Коразон, – назвал его именем, что значило гораздо больше, чем очередной титул.       Ло испустил стон, который так долго удерживал в себе, и обнял Доффи за шею, взъерошив волосы на затылке. Тот немного отстранился, и Ло поцеловал его: укусил губу, а потом позволил войти в себя языку и встретил его своим, вступая в танец.       В поцелуе Ло закинул ноги на спину Дофламинго и скрестил их у поясницы, надавливая и заставляя опуститься, придавить его к постели. Доффи погладил его по лицу, а затем резко завёл пальцы к волосам, грубо зарываясь в них, и сжал. Разомкнув их рты, он дёрнул Ло за волосы и припал к открывшейся шее.       Укусил, поцеловал и оттянул ворот, чтобы повторить ниже. Рукой он задрал толстовку и погладил напряжённый живот – Ло изогнулся навстречу ласковой ладони. Движением руки Доффи задрал одежду выше, к ключицам, и перепрыгнул с поцелуем с шеи на грудь: он поцеловал середину грудной клетки, там, где билось загнанное сердце, а потом сжал между пальцами сосок.       Ло прикрыл рот ладонью, запечатывая стон на губах. Доффи тут же перевёл взгляд на него, а затем схватил руку и поднёс к своим губам:       – Нельзя, – мягкий голос убеждал подчиняться любой воле, – ты так красиво звучишь… я хочу слушать тебя, – сказав это, Доффи поцеловал его обратную сторону ладони.       Это было последней каплей, что переполнила чашу терпения, сдержанности, приличия… рубеж, после которого стыд и даже гордость были позабыты. Приподнявшись с постели, Ло быстро и оттого неряшливо стянул с себя толстовку вместе с футболкой, а затем сбросил на пол мятым комком.       Он прохрипел:       – Возьми меня… – он облизнул пересохшие губы и протянул: – Трахни…       Дофламинго замер, хватая ртом воздух, и его блуждающий по коже взгляд потяжелел от разлившихся зрачков. Он глухо простонал, а потом схватил Ло под колени и резко развёл их в разные стороны, приподнимаясь выше. Далеко не во весь свой рост, однако достаточно высоко, чтобы можно было почувствовать огромность его тела, к которому невыносимо хотелось прикоснуться.       – Не будет ли это плохо? – спросил Доффи, лукаво сощурившись и наглаживая круги на бёдрах Ло, чуть выше обратной стороны.       – Это будет очень… – Ло вздрогнул от того, с какой силой надавили на его ноги, и рассеянно продолжил: – очень хорошо…       Лучше было бы только не будь на нем штанов – плотная джинсовая ткань стала слишком грубым барьером межде ним и тем, что он хотел ощутить. И, будто бы прочитав, его мысли, Дофламинго взмахнул рукой, – Ло даже не успел возмутиться пропажи огромной ладони со своего бедра – и стало необычайно легко и свободно. Поёрзав в нетерпении, он ощутил, что лоскуты ткани, что когда-то было его джинсами, разъехались и сползли на кровать.       Дофламинго с пристальным вниманием осмотрел обнаженные ноги. Он склонился обратно, даже ниже, к коленям, и прошептал:       – Как скажешь, мой Коразон.       А затем поцеловал внутреннюю сторону бедра – намного выше, чем того хотелось, но…       Достаточно того, чтобы позвоночник Ло пронзило электрическим током. Он неосознанно попытался пнуть Доффи свободной ногой, но тот мигом исправил свою оплошности и схватил эту ногу обратно.       – Тише-тише, – пробормотал Доффи. – Больше ты не сбежишь от меня.       С этим заявлением он осыпал выбранное бедро поцелуями: каждый немного ниже предыдущего, ближе к основанию. Сладость ласки слилась с предвкушением большего, Ло нетерпеливо закусил губу и протянул руку к голове Доффи, чтобы надавить на лохматую макушку. Хотелось ,чтобы он ускорился и сейчас же исполнил обещанное, но Доффи неумолим.       Он укусил его: зубы надавили на нежную кожу до лёгкой, дразнящей боли.       – Я не хочу… – прошептал Ло, гладя светлые волосы.       – М-м? – вопросительно промычал Дофламинго, не отрываясь от его бёдер: он поцеловал укус, а затем прижался губами плотнее и всосал весь воздух.       Ло вцепился свободной рукой в простыни и закончил мысль:       – … сбегать от тебя.       Дофламинго перевёл взгляд с бедра, на котором оставил большой красный след, на лицо и усмехнулся. Он отпустил колено и провёл рукой по бедру ниже, к тазу.       – Правильно, – похвалил он, теребя край белья пальцами, – ты мой.       Ло сглотнул – это было почти как… это было тем, о чём он грезил украдкой. Хотелось спрятаться. Хотелось, чтобы его похвалили. Хотелось, чтобы Дофламинго отсосал его член или хотя бы облизал своим ненормально длинным языком.       – Доффи, – простонал Ло имя своего… молодого господина и встретился с его внимательным взглядом.       И с тем самым он осознал, насколько пристально Дофламинго следил за ним и впитывал каждую маленькую реакцию. Мог ли он читать его мысли? В любом случае Доффи был близок к этому. Он погладил напряженный член сквозь ткань белья и приказал:       – Скажи, что ты только мой, – он прислонился щекой к внутренней стороне бедра, перетирая мокрую головку между пальцами.       – Я только твой, Доффи, да-а-ах, – слова Ло смазались стоном, когда Доффи надавил на головку сильнее.       – Хороший мальчик, – похвалил он, проведя от головки к основанию и обратно.       У Ло закатились глаза от удовольствия, он выгнулся и вцепился руками в простыли и в волосы – в то, за что держался. Доффи в отместку или нет снова укусил его бедро, но резкий укол боли только оттенил яркое удовольствие. Ло заскулил и подался тазом к большой ласкающей ладони.       – Ещё, пожалуйста… Доффи, ещё…        После невыносимо длинных секунд Дофламинго сдёрнул трусы вниз, полностью освобождая член с яичками, и сжал его напрямую, без тканевой преграды. Он оттянул крайнюю плоть, погладил большим пальцем уздечку и покачал сжатым кулаком по стволу, вырывая изо рта Ло жалкий скулёж. Доффи, который дрочил ему был настолько приятной картиной сам по себе, что ничего не стоило кончиться в этот же момент, но Ло напрягся, противясь.       Дофламинго ускорил темп. Его сухая ладонь сильно натирала кожу, до жжения и боли, однако это было столь несущественно на фоне всепоглощающего наслаждения. Ло полностью растворился во власти этого блаженства, что только и мог выгибаться и невнятно мычать от удовольствия.       И тут Доффи приподнялся на половину своего ужасающего роста. На несколько мгновений он отпустил руку с члена Ло, отчего он протрезвел достаточно, чтобы увидеть, как Доффи приспустил свои штаны и вытащил свой член, прихватывая за основание. Он увидел широкий ствол с ярко выделенными венами и большую блестящую от смазки темно-бордовую головку.       Дофламинго вернул руку на член Ло и возобновил движение, будто ничего не было, и Ло скрючило от удовольствия в этот миг, так что он упустил момент, когда Доффи начал гладить себя. Потом он увидел, как Доффи грубо трёт свою головку, и как от этого сбивается его дыхание…       Этого было достаточно, чтобы Ло потерял остатки сопротивления. Его нервы перекрутило до предело, его сковало сильное напряжение, что даже пальцы поджались внутри сапог. А потом тело размякло. Он кончил со стоном и откинулся обратно на подушки, раскинув руки в стороны.       Ох.       Как же…       Хорошо.       Ло потянулся, принимая позу морской звезды, а потом прогнулся в пояснице и рывком сел. Он попытался сфокусировать взгляд на мужчине перед собой, а Доффи решил подразнить его:       – Жив?       Ло обошелся немым кивком, не имея желания подпитывать игривую беседу или что-то подобное. Вместо этого он, окинув взглядом разгорячённого Дофламинго, схватил ворот рубашки и потянул на себя – Доффи податливо позволил наклонить себя.       Пришлось подняться на колени, чтобы дотянуться до больших расцелованных губ, но поцеловать Доффи снова казалось необходимым, и Доффи с радостью ответил на его каприз, хотя и более активно, чем хотелось бы. Губы засвербили от новых укусов, и Ло недовольно промычал, однако не разорвал контакта, вяло отвечая совсем маленькими покусываниями.       – Теперь доволен? – хрипло рассмеялся Дофламинго.       – Нет, – ответил Ло, прикрыв глаза от накатившей послеоргазменной усталости. – Ложись.       – В новой должности меньше часа, а уже командуешь мной? – продолжал дразниться Дофламинго, но удивительно сговорчиво подчинился просьбе.       Потому что это было в его интересах, угу. И Ло было… И Ло хотел удовлетворить его интересы.       Дофламинго подхватил его за талию и приподнял с постели, после чего занял предыдущее положение Ло – лёг на постель. А Ло посадил себе на грудь, продолжая… любоваться.       – Я ещё не согласился на должность, – пробормотал Ло, пытаясь перекинуть одну ногу на другую сторону груди.       Доффи, верно истолковавший его намерение слезть, перехватил его лодыжку и притянул к своей шее, не давая двинуться дальше.       – Не будь такой врединой.       – Я ещё не начинал, – ответил Ло и попросил: – отпусти, я сейчас вернусь…       Он хотел лишь взять смазку, чтобы продолжить, и салфетки, чтобы убраться потом, однако Дофламинго не дал ему это сделать, а потом и вовсе выбил все рациональные мысли снова.       Доффи дёрнул его за ноги и, когда Ло беспомощно упал на спину (на грудь и пресс Дофламинго), потянул его на себя. Ло в растерянности глядел на потолок и почти сразу же ощутил, как пальцы раздвигают его задницу в разные стороны, а потом – прикосновение языка.       Блять.       Он ощутил, как большой влажный язык проскользнул снизу вверх, до мошонки, а потом соскочил назад и настойчиво надавил на анальное отверстие. И тут же Ло ощутил пожар на своих щеках.        Если бы кто-то пару часов назад сказал Ло, что Дофламинго добровольно будет вылизывать его задницу, то он бы убил этого шутника. А сейчас он хотел убить Дофламинго, за то, насколько ему было стыдно.       – Доффи, что ты?.. Нет… – он попытался отползти назад, но тяжелая ладонь опустилась на его тазовую кость и зафиксировала, не давая возможности двигаться.       Бороться с Донкихотом, который решил что-то сделать, было в высшей степени бесполезно. Он бы, может, и мог попытаться ударить его сапогом по голове, но… ммхг… этот сапог окажется у него в жопе… после такого.       Дофламинго лишь немного ввёл язык внутрь и уверенно надавил вверх, выбивая их Ло весь воздух. Ло жалко заскулил, не готовый к стимуляции простаты так быстро после оргазма, а Доффи только безжалостнее стал атаковать её своим языком.       – Доффи, – он хотел молить, но и сам не знал о чём, поэтому только повторил: – Д-Доффи… – он заёрзал тазом, пытаясь подстроиться под ритм, и это крепкая хватка Дофламинго ему позволила.       Язык стал проникать глубже – время контакта увеличилось, и Ло выгнулся назад, хватаясь за собственные волосы. Он упёрся макушкой во что-то твёрдое и даже не сразу сообразил, что это. Для этого он прогнулся ещё чуть-чуть, чтобы увидеть крупную истекающую предъэякулятом головку. Ло облизнулся.       Он хотел взять в рот и распробовать вкус и форму, но он определённо не дотягивался каких-то десяток сантиметров, так ещё и настойчивые издевательства Доффи мешали сосредоточиться, чтобы… вообще мешали, да-а… Ло потянулся рукой к члену и положил ладонь на ствол, ближе к основанию.       Дофламинго замер, что дало Ло немного времени для того, чтобы собраться. Он провел рукой вниз – вверх по члену, – повторяя пальцами контур вен, надавливая и ощущая рельеф подушечками пальцев. Хотелось ощутить ещё – языком и внутренней поверхностью.       Ло сглотнул, но на этом его передышка закончилась – Доффи уткнулся носом в мошонку и, кажется, засунул весь свой язык. Дышать сразу стало слишком проблематично, а всё остальное – ещё хуже.       Он продолжал неуклюже непоследовательно ласкать член Дофламинго, но его трясло от стимуляции. Ло сжал бёдра вокруг головы Доффи, пытаясь зафиксировать и замедлить его, но язык, в отличии от члена, очень хорошо извивался внутри даже без толчков. Он чувствовал, что уже снова был близко к завершению.       Ло сжал руки. На своих волосах и на члене.       И тогда Дофламинго ощутимо вздрогнул. Ло почувствовал, что он приподнялся на локтях – из-за этого Ло съехал по его груди ниже, к животу.       – Ха-ха-ха, тише, детка, – проворковал он и укусил ягодицу Ло, – не оторви мой член.       Ло, конечно же, убрал руку.       – Тогда просто прекрати… это, – смутившись, ответил он.       – Прекратить?.. – задумчиво повторил Доффи и ввёл в него сразу два пальца: – Это? – он надавил подушечками пальцев на простату, заставляя прогнуться в позвоночнике от острого импульса.       Ло сдавил его голову коленями – это даже вышло непреднамеренно, хотя он бы сделал это снова сам. Дофламинго хихикнул и облизнулся.       – Ты такой милый и отзывчивый, – дразнил он, – так ярко реагируешь на мои ласки. А что же будет, когда я выебу тебя своим членом?       От слов Доффи у Ло едва не повалил пар из ушей – он чувствовал, что ещё немного, и он сгорит прямо тут. Он отвернул голову, чтобы не смотреть на довольное лицо, и увидел головку члена прямо на уровне щеки.       Он не думал долго. Он вообще не думал, просто потянулся в это сторону и поцеловал головку. Затем он высунул язык и лизнул головку: провёл кончиком к уретре, а потом попытался дотянуться до края головки.       Дофламинго выругался и погладил уже снова отвердевший член Ло к добавок к тому, что он продолжал долбить своими пальцами его бедную дырку. Ло простонал, выдыхая прямо в головку. Остатки сознания сигнализировали о том, что он снова очень близок.       – Доффи, – позвал Ло.       – Что?         – Отпусти меня, – жалобно попросил Ло, и, к его собственному удивлению, в этот раз Дофламинго прислушался к его мольбе.        Доффи снова схватил его за талию и приподнял, усаживая себе на живот (на член). Ло тоже схватил Доффи под ребрами, чтобы удержать равновесия со своими слабыми дрожащими ногами-макаронинами.       – И что теперь? – заинтересованно спросил Дофламинго.       Ло намеренно поерзал, располагая член Доффи по центру, чувствуя его головку у себя под яйцами. Приятно, настолько приятно, что он бы был не против потереться ещё, если бы лимит постыдных действий не был так близок к исчерпанию.       – Дай мне минуту, – попросил он.       Сначала Ло приподнялся и стянул с себя бельё, которое уже давно сползло к коленям, отвратительно растянулось и теперь только мешалось, а потом глянул на свои сапожки. В целом они не помешали, но нечаянно заехать босой пяткой немного лучше, чем каблуком, поэтому их Ло тоже скинул.       – Согни ноги в коленях, – скомандовал Ло, а затем, почувствовал немного многовато наглости в себе, добавил: – Пожалуйста.       Он немного стянул бриджи Дофламинго, но не стал их снимать – ему лучше оставить хотя был небольшие трудности в передвижении. На всякий случай. Ло осторожно погладил большое, мясистое бедро (боже, оно было в два, если не в три раза шире его собственного). Эти бёдра стали хорошей поддержкой, на которую Ло смог откинуть спину, перед тем, как опуститься на член.       Одной рукой он обхватил головку, направляя в себя, а второй немного растянул свою дырку. Дофламинго совсем никак не помогал, а скорее мешал, потому что Ло ощущал его пристальный взгляд, от него пересыхало горло и дрожали пальцы. Тем не менее он медленно опустился, аккуратно вводя огромный крепкий стояк.       Головка вошла с трудом. Слишком мало смазки, недостаточно подготовки, но Ло не хотел тянуть больше. Он дал себе несколько мгновений, чтобы привыкнуть, а затем стал медленно и аккуратно спускаться ниже. Он выбрал угол, в котором было легче двигаться, и в котором было меньше давления на переднюю стенку, чтобы не сбится с собственных действий. Растяжение было ощутимым и болезненным от этого, но не настолько, чтобы перестать.       Когда вошла, приблизительно, треть, Ло приподнялся до основания головки и чуть быстрее присел обратно, тяжело дыша. Член Дофламинго был слишком большой, чтобы не задевать простату в любом положении, и Ло не мог сдержать стона при движении.       Дофламинго накрыл ладонями его талию, помогая удерживать вес, но не более. Хотя ему ничего не стоило надавить и заставить двигаться в приятном ему, быстром, опустошающем ритме…       Ло накрыл ладони Доффи своими и выпрямился, ища более удобное положении. Он упрямо опустился быстрее и ниже, пересиливая дрожь от распирающего давления и пронзительного внимания. Дофламинго смотрел, смотрел, смотрел прямо на него.       Он смущённо зажмурился, не прерывая движения: резко опустился под тяжестью собственного веса и медленно поднялся до самого кончика. И тут Доффи толкнулся тазом вслед его движению, продлевая контакт. От неожиданности (от собственной слабости) Ло потерял равновесие и выставил руки перед собой, на торс Доффи.       Распахнув глаза, Ло уставился на Доффи с приоткрытым ртом. Похотливое и одновременно насмешливое лицо Дофламинго оставило след в его…       Доффи опустил одну руку с талии ниже и шлёпнул его по заднице. А затем ещё раз толкнулся, надавливая под преступным углом – Ло плаксиво застонал, сжимаясь в ответ на стимуляцию.       – Попробуем так? – спросил Доффи с тяжелым дыханием.       Ло только кивнул, не полагаясь на контроль голосовых связок. Доффи снизошел до секундного перерыва, прежде чем начал серию коротких, но быстрых толчков, а Ло изо всех сил пытался подмахивать его движениям навстречу. Вскоре он сгорбился, пряча лицо под чёлкой, но неожиданно сделал ещё хуже, ощущая теперь каждый контакт ярче.       Влажные шлепки тел и собственные стоны оглушали – уже даже кусание губ не могло их заглушить. Дофламинго что-то говорил, но Ло не был способен воспринимать его слова – только слышал вкрадчивый сбитый голос.       Это просто…       Так много.       Все мышцы сжались, а затем он обмяк прямо на тело под собой. Доффи выругался где-то наверху, а потом сжал его задницу и продолжил вбиваться в его податливое тело, раздражая перенапряженные эрогенные зоны. Это было единственное, что удерживало Ло от провала в сон.       Теплый огромный Дофламинго под ним, в нём… Так хорошо…       – Доффи, – позвал он. – Можешь?... в меня?..       Дофламинго выругался и вцепился короткими ногтями в многострадальный зад, а потом толкнулся особенно резко. Ло сам задрожал от пульсации члена внутри, из которой вытекла внушительная порция спермы.       Когда он вернёт себе возможность думать, ему будет так стыдно, но сейчас ему так хорошо.

Бонус 1

      К удивлению, жизнь продолжалась в качестве будущего Коразона – Ло выпросил себе несколько дней перед официальным объявлением. Он бы хотел смотреть в глаза Дофламинго чуть чаще, чем в одном случае из трёх.       Дофламинго пошёл ему навстречу, а за день до назначенного срока принёл ему свёрток смутно знакомой ткани, и Ло конечно же взял его.       – Что это? – спросил он, разворачивая… новые джинсы?       Ох, это было мило – Дофламинго купил ему точно такие же джинсы, которые распорол до этого. Ло нравились те джинсы, но не настолько, чтобы устраивать драму из-за такого пустяка, и было приятно, что Доффи всё равно подумал о его чувствах.       Хотя, если присмотреться, то можно было заметить следы потёртости и небольшие зацепки на ткани, что не оставляло никаких вариантов кроме того, что они не были новые. И Ло сомневался, что Доффи нашёл другого безумца с тягой в пятнистым вещам, чтобы отобрать их для него. Так что единственный разумный вариант – это были его собственные восстановленные джинсы!       – Это мои? – с сомнением уточнил Ло.       Неужели Доффи собрал все обрезки и отнёс их портному? Вау.       – Да, я их починил. Тебе же они нравятся, да?       – Да, – проблеял Ло.       – Носи на здоровье, – хихикнул Доффи, любуясь реакцией на его подарок.       Черта с два он их теперь будет носить – их нужно сохранить.

Бонус 2

      Когда Ло увидел ещё одну бархатную коробочку с небольшим белым бантиком сбоку, в которой было принято дарить ювелирные украшения, у него задёргался глаз.       Подпись на открытке не нужна, чтобы понять, от кого этот подарок.       – Опять?!       Ему казалось, что недоразумение себя исчерпало, и потребность в подкупе пропала. Похоже, он ошибался. В чём?       Коробка была значительно больше, чем та, из-под серёг, так что в ней в ней должно было находится что-то совершенно другое. И любопытство от того, что ещё придумал Дофламинго, пересилило раздражение от очередного подарка, поэтому Ло открыл коробку.       Сердце подскочило к горлу, а потом рухнуло ко дну живота; у него задрожали руки, и новоиспечённый Коразон выронил коробку на пол – всё содержимое вывалилось из неё, и ошейник прикатился прямо к ногам Ло.       Он наклонился и поднял ошейник за кожаный ремешок, чтобы рассмотреть получше.       Чёрная кожа с фактурным витиеватым узором с внешней стороны, но ужасно мягкий и приятный материал с внутренней. С одной стороны было несколько отверстий для фиксации, а с другой – золотая пряжка и петелька. А в центре ремня был золотой медальон в форме сердца с символом пиратов Донкихота, что однозначно указывало на того, кому этот ошейник принадлежит. И на того, кому принадлежал «питомец».       Ло немного истерично захихикал.       Кроме ошейника, что был в руке Ло, из коробки вывалился поводок. Трудно было оценить его длину, пока он был собран, но отчего-то Ло подозревал, что он короткий. Чтобы натянуть и намотать на руку, оттягивая ошейник назад, сдавливая горло и заставляя прогибаться…       Неужели… неужели Дофламинго нравится такое?!       Но не то, чтобы это было бы не него не похоже…       Ло чувствовал пожар на своих щеках и сухость во рту. Ему нужно теперь это носить? Это так неправильно… так стыдно… так горячо…       Быстро, пока не передумал, Ло прислонил к своей шее мягкую часть ремня, а потом завёл руки за спину и застегнул ошейник на самое последнее отверстие. Всё ещё было достаточно туго – он чувствовал, как ошейник крепко обхватывает его со всех сторон, но ведь так и должно быть, да? другие отверстия нужны для вызова асфиксии?       Он подошел к зеркалу, чтобы посмотреть на себя, но он даже не успел осознать свой позорный вид, потому как заметил за спиной шевеления шторы у окна. А потом в него влез Дофламинго – Ло остолбенел на месте, надеясь слиться с интерьером.       – Ты уже увидел подарок? – первым делом же спросил Доффи. – Как тебе?       Ло медленно повернулся к нему и тихо спросил:       – Мне идёт?.. – ему только и оставалось надеяться, что его голос не звучал слишком жалко.       Хотя они уже… были близки с Доффи, Ло всё равно ощущал острую необходимость прикрыться, желательно с головы до ног, а потом сбежать и запереться в ванной. Дофламинго выглядел потрясённым: его рот широко распахнулся – он буквально уронил челюсть, – а надбровные дуги поползли на лоб, глаза так широко открылись, что Ло мог разглядеть ресницы, выглядывающие из-под очков. Однако было решительно непонятно, какого рода это удивление: Ло хотел бы, чтобы это было приятное удивление как от внезапно исполнившейся мечты, однако интуиция ему подсказывала, что всё совсем не так.       – Почему… – Дофламинго сглотнул, – почему ты надел это?       Ло отступил назад, положа руку на шею и частично прикрывая ошейник.       – Ты же подарил мне его д-для этого, разве я не прав? – ему было настолько стыдно, что он не мог смотреть на Доффи, вместо этого он разглядывал стены.       Какие интересные обои!       – Это… для Онигири.       – Что?!       – Там на обороте медальона выгравирована его кличка, – Ло потянулся, чтобы снять ошейник и проверить это, но Доффи остановил его вы криком: – Не надо, оставь!       Ло не стал снимать ошейник. Он даже не думал, что может краснеть ещё сильнее. Чтобы отвлечься, он сказал:       – Но этот ошейник… он слишком большой для него.       – Это на вырост, – ответил Дофламинго, подходя при этом ближе.       – Онигири карликовой породы, он никогда не вырастет настолько большим, – Ло отступил на шаг, упираясь в дверцу гардероба.       – Да? – Доффи подошёл и остановился в шаге от него, после чего наклонился, разглядывая.       – Да… – Ло повернул голову, уже зная, что последует дальше.       – Но всё же тебе очень идёт, – сказал Дофламинго, подцепив пальцем кожаный ремешок.