Я всё исправлю

Глава 27. Careless whisper Катя больше не сомневалась: он её любит. Андрей Павлович её любит!.. Да гори оно огнём! Только мысли всё О нём и нём, О нём и о нём… Приняв его приглашение на танец, Катя ощутила босыми ступнями мягкий ворс белого ковра, что немного щекотно проступал между пальчиками. Прижавшись щекой к его широкой груди она чувствовала, что его сердце словно пытается вырваться оттуда и поселиться где-то глубоко внутри неё.  И это было правдой: ощущая её так близко, всем своим телом, Андрей окончательно и бесповоротно понял, что не только его сердце, но и душа принадлежат только ей, и без неё их существование просто не имело никакого смысла. Она ощущала запах его парфюма — тот самый, что сладко въедался в её кожу, пока на ней был его пиджак. Катя сняла его с плеч, как только пламя камина щедро подарило своё тепло и дало забыть о том, что за окнами всё ещё господствует зима.  О нём и о нём… Этот запах дурманил её. Будь она посмелее, она бы уже поцеловала выступающую из-под расстёгнутого ворота рубашки горячую кожу в попытках хоть немного успокоить его бешенное сердцебиение. — Я так рад, что ты здесь, — прошептал он ей в макушку, и это тихое признание запустило по её телу волну мурашек. — Я тоже рада, — подняла она на него счастливые глаза и улыбнулась, — у тебя очень хорошо. — Как прошёл твой день? — гладя её по волосам, со счастливой улыбкой поинтересовался Андрей у неё так, будто это был привычный будничный разговор глубоко семейной пары. Катя в ответ рассмеялась: — Да вот, была на презентации у конкурентов. — Да что ты? — флиртуя, удивился он. — А до этого? — его голос был слаще мёда. — А до этого — готовилась к походу на презентацию к конкурентам, — засверкала она улыбкой. — Должен отметить — отли-ично подготовилась, — смерил он её вожделенным взглядом, а дальше продолжил серьёзнее, с придыханием. — Ты такая красивая, Кать!  Сперва чуть смутившись, Катя опустила голову, а потом подняла на него взгляд так счастливо улыбаясь, что у него внутри всё задрожало. — Спасибо! — это было так искренне. С обеих сторон. — Кать, тебе так идёт улыбка… Я бы всё отдал, чтобы ты всегда мне так счастливо улыбалась… Пользуясь романтичностью момента, Андрей приостановил шаг танца и со всей нежностью, которую он испытывал к этой женщине, поцеловал её. Он целовал её так, как она об этом когда-то мечтала. Как она, тихо сидя в своей каморке и даже в мыслях не рассчитывая на взаимность, представляла, что они так же как сейчас танцуют в красивом зале и он, больше не в силах сдерживать свои чувства, целует её как что-то самое драгоценное, что есть в его жизни. Его дальнейшие планы нарушила мелодия саксофона из песни Джорджа Майкла, что заставила их оживиться:  I feel so unsure As I take your hand and lead you to the dance floor. As the music dies, something in your eyes Calls to mind a silver screen and all its sad goodbyes… Наслаждаясь их такой необычной, новой для него близостью, Андрей снова увлёк Катю в танец. Их движения были неточными, домашними, и оттого ещё более настоящими. Она, улыбаясь своей неловкости, смотрела на него снизу вверх, а он — с той мягкой сосредоточенностью, с которой мужчина может смотреть только на ту женщину, которая является для него центром мира. I'm never gonna dance again Guilty feet have got no rhythm. Though it's easy to pretend — I know you're not a fool. I should have known better than to cheat a friend And waste the chance that l'd been given… So I'm never gonna dance again The way I danced with you… Андрею так нравилось с ней танцевать, что на припеве он, не удержавшись от нахлынувших чувств, закрутил Катю, и это заставило её так искренне хохотать, словно его только что озвученное желание начало сбываться уже сейчас.  Он поймал её снова, прижал к себе, и она, смеясь, уткнулась лбом ему в грудь. — А ты что сегодня делал? — вдруг вспомнила Катя об ответном вопросе. Но он пока не отвечал. Ещё один поворот был более медленным, глубоким. Он закрутил её так, что она оказалась спиной к нему. Катино дыхание сбилось, а его сильная грудь мягко прижалась к её обнажённой спине. Его руки, скользнув по талии, обняли её тонкий стан, заключая в кольцо. Он прошептал ей слова, обжигающие кожу: — А я весь день ждал встречи с тобой... Теперь они двигались иначе. Медленнее. Ближе. Её спина ощущала каждое движение его тела, а его тёплое, неровное дыхание будто бы нежными касаниями ласкало её шею. Музыка продолжала играть, но между ними уже звучало что-то другое: тише, глубже, горячее. Проводив пальцами вдоль её руки, Андрей задержался на запястье и медленно завлёк её ладонь в свою, напоминая ей о своей сегодняшней шалости во время показа, от чего ток снова пронзил её кожу.  И Андрей это почувствовал. Его губы едва коснулись её виска, затем линии за ухом. Все его движения были неторопливыми, словно он пытался распробовать на вкус все оттенки её реакций. И Катя поддавалась его ласкам словно растопленное масло, отчего он заводился ещё сильнее. Поцелуи становились жарче, его руки переместились с талии и начали жадно изучать её тело, дыхания не хватало им обоим.  Его рука ловко проскользнула под еле скрывающую пышное декольте ткань (всё-таки знал он, подлец, какое платье выбрать!), пробралась под тонкое кружево и ощутила тепло нежной мягкой кожи, зацепившись пальцами за остро выделяющийся признак яркого возбуждения.  Катя выдохнула от наслаждения. И этот выдох стал началом другой мелодии — той, что звучит только для двоих. Комната сузилась до расстояния между их телами, всё остальное будто растворилось. Остались только движения, тепло кожи под тканью, его ладонь на её ягодице и её пальцы, вцепившиеся в его руку, будто она не хотела, чтобы этот момент когда-нибудь заканчивался. Замерев на секунду, Андрей будто сам испугался силы собственного желания. Но после больше не стал сдерживаться. Он подхватил Катю на руки так неожиданно, что она громко вскрикнула и рассмеялась, уткнувшись лицом ему в шею. Музыка всё ещё играла в гостиной, но теперь она звучала будто издалека. В спальне он включил только одну лампу у кровати. Её тёплый, приглушённый свет давал возможность рассмотреть всё, что им двоим так не терпелось снова увидеть. Он опустил её на постель медленно, будто она была чем-то хрупким и бесконечно ценным, и Катя ощутила через тонкую ткань платья прохладу шёлковых чёрных простыней. Первым делом Андрей нетерпеливо снял свои очки. Затем с неё, но уже более осторожно. Наощупь отложил их на прикроватную тумбочку, не отводя от Кати своего жгучего взгляда. — Не смотри так… — прошептала она, хотя и сама не отрывала глаз. Его пальцы нашли заколку в её волосах. Он вытащил её одним движением и она отправилась куда-то на тумбу к очкам. Снова одарив её полным желания взглядом, Андрей не удержался: — Ты безумно красивая. Щёки загорелись: она знала, он не врёт. Она видела, как его взгляд раз за разом воспламеняется при виде неё, и как с каждым разом ему было всё тяжелее его отвести. — Спасибо за платье. И за украшение, — Катя дотронулась пальцами до цветка на шее. Запрещённый приём.  Его взгляд тут же оказался на атласных лентах, что затерялись в ложбинке груди и он машинально сглотнул. Не имея сил удержаться, Андрей высвободил тонкие полоски ткани из мягкого плена, невесомо касаясь самой ловушки, и следил за её реакцией. Катя смотрела на него неотрывно. Легким движением он развязал бант, что удерживал ожерелье на шее, и отбросив его в сторону, покрыл место, которое только что было спрятано украшением, нежными поцелуями: ему за сегодня досталось ласк меньше всего — большое упущение. Его ладони плавно обвили Катину шею и остановились на застёжке платья, с которой он справился без особых усилий — всё-таки не зря Андрей так тщательно подбирает фурнитуру для своих коллекций. Запустив руку под подол шёлкового платья, он поднимался вверх по ноге всё выше и выше, и Катя уже замерла в ожидании ласк, которые резко оборвались, так и не начавшись. Изменив направление движения своей руки и подключив вторую, он высвободил Катерину из своего подарка, и от того, что представилось его взору — Андрей уже окончательно потерял голову. Его рубашка будто за один момент полетела в сторону, не понятно только как пуговицы сумели остаться на месте.  Катя нежно провела ладонями по его обнажённой груди, чувствуя, как под его горячей кожей напряглись все мышцы. Андрей вдруг мягко перехватил её запястья, и нежно, без грубости прижал их к матрасу по обе стороны от её головы. — Ты не представляешь, как долго я этого ждал, Кать… — нависнув над ней, его голос стал ниже. А дальше уже было не до разговоров. Кружевное бельё полетело вслед за остальной одеждой.  Андрей хорошо знал её тело, но в эту ночь словно изучал его заново, с жадностью человека, который слишком долго ждал. Поцелуи становились всё глубже. Его движения были сначала осторожными, словно проверяющими, но с каждым мгновением приобретали всё больше уверенности. Катя выгибалась ему навстречу, тянула его к себе, будто уничтожая остатки расстояния, которое она выстроила между ними. Андрей наклонился к её уху: — Скажи, что ты только моя… — Твоя… — она не сказала. Она прошептала. И её задыхающийся шёпот сломал остатки его самоконтроля. Движения стали сильнее, требовательнее. Он удерживал её бёдра, прижимал их к себе своими сильными руками, задавал стремительный темп. Она же отвечала ему всем телом, каждым своим вздохом, каждым стоном, который уже невозможно было сдержать. Каждое его движение отзывалось в ней сладостными волнами, заставляя её тело отвечать всё сильнее. Его спальня наполнилась звуками тяжёлого дыхания, шёпотом, протяжными вздохами… Когда самая мощная волна накрыла её первой, он почувствовал это по тому, как её мышцы бесконтрольно сокращались, после чего Катя сжалась вокруг него, будто лишаясь последних сил. И по тому, как его имя сладким стоном сорвалось с её губ: — Андрей… Он последовал за ней почти сразу, прижимая её к себе так крепко, будто хотел удержать не только её тело, но и душу. Когда они наконец стали единым целым, это было не резким порывом, а медленным, глубоким, долгожданным соединением. С паузами на взгляды, с ощущением, будто весь сегодняшний вечер, включая каждый ревностный взгляд, каждый поворот в танце, каждую улыбку, вёл именно к этому моменту.