Лед и Пламя: Параллельные прямые

Школьная библиотека была тем местом, куда фигуристки заходили крайне редко — обычно учебники им выдавали в начале года, и на этом знакомство с храмом знаний заканчивалось. Но после инцидента в кабинете директора Виктор Петрович решил пойти на крайние меры. — Раз вы не можете мирно сосуществовать в коридорах, будете учиться взаимодействовать над общим делом, — заявил он утром. — Совместный проект по физике. Тема: «Центробежная сила и моменты инерции в спорте». Срок — три дня. Если работы не будет, обе пойдете на дополнительные часы по субботам. Теперь они сидели за самым дальним столом в библиотеке, обложенные пыльными томами и листами с расчетами. Библиотекарша, пожилая женщина в толстых очках, то и дело поглядывала на них, ожидая взрыва. — Твоя траектория захода на аксель — это полная катастрофа с точки зрения аэродинамики, — громко произнесла Аня, пододвигая к Саше лист с графиком. — Если бы ты хотя бы иногда открывала учебник, ты бы знала, почему тебя «болтает» в воздухе. — Мои прыжки — это моя интуиция, — так же громко парировала Саша, вырывая лист из Аниных рук. — А твои графики только мешают. Ты слишком полагаешься на голову, Щербакова. В спорте нужно сердце и...мышцы. Чего у тебя, судя по всему, дефицит. Они обменивались колкостями, пока пара старшеклассников у соседнего стеллажа не прыснула со смеху. Аня дождалась, пока они уйдут, и её голос мгновенно упал до едва различимого шепота. — Саш, ты сегодня почти не завтракала. Опять весогонка? Саша замерла, делая вид, что старательно зачеркивает что-то в тетради.  — Этери сказала, что я тяжеловата на выездах. Надо скинуть полкило до прокатов. Аня почувствовала, как внутри всё сжалось. Она знала, какой ценой даются эти полкило. Под столом она нащупала руку Саши — холодную и немного дрожащую, а затем накрыла её своей ладонью. — Ты с ума сойдешь, — прошептала Аня. — У тебя пять четверных в программе. Тебе нужна энергия, а не пустота внутри. Я принесла тебе протеиновый батончик, он в моем рюкзаке, в потайном кармане. Заберешь, когда будем уходить. Саша подняла голову. В её взгляде на мгновение промелькнула такая нежность, что Ане стало трудно дышать. — Ты за меня боишься больше, чем я сама.  — Кто-то же должен, — Аня быстро убрала руку, потому что библиотекарша прошла мимо. — Трусова, ты тупишь! — выкрикнула она уже громче. — Это же элементарная формула! Сила трения конька об лед... — Сама ты тупишь! — Саша вскочила, грохнув стулом. — Доделывай этот бред сама, я пошла на ОФП!  Она схватила сумку и вылетела из библиотеки. Аня осталась сидеть одна, чувствуя на себе осуждающие взгляды немногих присутствующих. Она знала: через десять минут Саша будет ждать её в парке за школой, в том самом месте, где густые кусты сирени создавали надежное укрытие.

***

В парке пахло прелой листвой и осенью. Саша стояла, прислонившись к дереву, и вертела в руках тот самый батончик, который Аня незаметно подложила ей в рюкзак еще утром. Когда Аня подошла, Саша не стала ничего говорить. Она просто притянула её к себе и крепко обняла, пряча лицо в мех Аниного капюшона. — Иногда мне хочется просто всё бросить, — глухо сказала Саша. — Взять тебя за руку, сесть на первый попавшийся поезд и уехать туда, где нет льда, нет оценок и нет этой дурацкой необходимости ненавидеть тебя на публике. Аня гладила её по рыжим волосам, которые пахли лаком для волос и шампунем.  — Мы не можем, Саш. Мы слишком много поставили на карту. Этот лед — это всё, что у нас есть. И если мы сдадимся сейчас, то потеряем не только карьеру. Мы потеряем самих себя. — А если я проиграю? — Саша отстранилась и посмотрела Ане в глаза. — Если ты выиграешь эти прокаты, а я сорвусь? Ты же знаешь, что будет. Тебя вознесут, а меня назовут нестабильной. Как нам тогда быть? Аня взяла её за лицо, её ладони были теплыми на холодных щеках Саши. — На льду мы — враги. Это закон. Но здесь, — она прижала руку к Сашиному сердцу, — здесь мы всегда на одной стороне. И если ты упадешь, я буду первой, кто подаст тебе руку в раздевалке, даже если при этом мне придется сказать какую-нибудь гадость для камер. Саша горько усмехнулась, — Ты — великая актриса, Ань. Иногда я сама начинаю верить, что ты меня презираешь. — Это единственная ложь, которая позволяет нам быть вместе, — Аня потянулась к ней и легко, почти невесомо коснулась губами Сашиного носа. — А теперь иди. Тебе нельзя опаздывать на разминку. Если Этери увидит, что мы пришли одновременно, у неё возникнут вопросы. Саша кивнула, надела капюшон и быстро пошла к выходу из парка. Аня постояла еще минуту, восстанавливая дыхание и надевая на лицо свою привычную маску безупречной леди.  Через три дня начинались контрольные прокаты. Мир готовился увидеть их битву. И никто не знал, что самая большая битва происходила не на льду, а в этих коротких встречах между уроками, где каждое слово любви было риском, а каждый взгляд — спасением.  Аня посмотрела на свои руки. Они всё еще хранили тепло Сашиной кожи. Она сжала кулаки и пошла к катку. Шоу должно продолжаться. Жестокое, ледяное и абсолютно идеальное.