Лед и Пламя: Параллельные прямые

Осень в Москве вступила в свои права окончательно. Холодный ветер срывал последние листья, а в здании их катка было всегда немного свежее, чем хотелось бы. Спустя два месяца после открытия школы количество учеников выросло с пяти до двадцати. Родители начали понимать, что Щербакова и Трусова — это не только громкие заголовки, но и невероятная база, дисциплина и, как ни странно, очень чуткий подход. Однако Федерация не собиралась оставлять их в покое. — Завтра к нам приедет комиссия, — Аня отложила планшет с графиком тренировок. — И не просто чиновники, а журналисты из Спортивного вестника. Они хотят сделать репортаж о том, как бывшие изгнанницы справляются с ролью наставников. Саша, которая в это время затягивала шнурки на коньках, лишь хмыкнула. — Пусть едут. Увидят, что Лиза уже прыгает аксель, а Миша перестал бояться вращений. Нам нечего скрывать. — Саш, они будут искать не прыжки. Они будут искать трещины. В нашем подходе, в наших отношениях... в том, как мы смотрим друг на друга, когда думаем, что никто не видит. Саша встала и подошла к Ане. В пустом холле перед тренировкой она позволила себе на мгновение прижаться своим лбом к её. — Значит, мы будем играть в профессионализм ещё усерднее. Мы это умеем. Вспомни школу, вспомни «Хрустальный». Мы — мастера маскировки.

***

На следующее утро каток преобразился. Лёд блестел после ночной заливки, дети были в новой форме с логотипом «Феникса». Комиссия в составе двух хмурых мужчин из Федерации и острой на язык журналистки Натальи появилась ровно в девять. Наталья сразу начала с неудобных вопросов. — Анна, Александра, как вам работается вместе после... скажем так, столь яркого соперничества? Не мешают ли старые обиды тренировочному процессу? Аня ответила с безупречной улыбкой: — Наше соперничество всегда было двигателем прогресса. Теперь эта энергия направлена на детей. Мы дополняем друг друга: там, где нужно хладнокровие, вступаю я. Там, где нужна искра — Александра. — А как насчет морального облика? — вставил один из чиновников, оглядывая раздевалки. — Вы ведь понимаете, что родители доверяют вам детей не только ради спорта, но и ради воспитания личности. Саша, стоявшая у борта, резко обернулась. — Наши дети учатся честности. Они видят, что можно упасть, потерять всё, но найти в себе силы построить что-то новое. Разве это не лучший воспитательный пример? Чиновник промолчал, но Наталья продолжала наблюдать за ними через объектив своего блокнота.

***

Тренировка прошла в напряженном ритме. Маленькая Лиза заходила на свой первый двойной прыжок. Она волновалась, видя незнакомых людей в костюмах. — Лиза, посмотри на меня, — Аня присела перед ней. — Забудь про них. Лёд под тобой — тот же самый, что и вчера. Твои ноги знают, что делать. Просто дыши. Лиза кивнула. Она разогналась. Прыжок... падение. Она шлепнулась на лёд и тут же посмотрела на комиссию. В её глазах заблестели слезы. В этот момент к ней подлетела Саша. Она не стала её жалеть в привычном понимании. — Вставай, — твёрдо сказала Саша. — Знаешь, сколько раз я падала перед тем, как прыгнуть пять четверных? Тысячи. Лед не любит слез, он любит тех, кто поднимается. Ещё раз. Прямо сейчас. Лиза вытерла глаза рукавом, встала и снова зашла на прыжок. На этот раз приземление было чистым. Саша довольно хлопнула её по плечу, а Аня незаметно показала девочке класс. Наталья зафиксировала этот момент. В нём не было ненависти, не было борьбы за лидерство между тренерами. Была слаженная работа.

***

Вечером, когда гости уехали, Аня и Саша остались вдвоем на скамейке у входа. — Как думаешь, что напишут? — спросила Саша, глядя на темнеющее небо. — Напишут, что мы — странный, но эффективный тандем, — Аня вздохнула. — Федерация пока не даст нам полной свободы, но они увидели результат. А результат для них — это единственный язык, который они понимают. — Знаешь, — Саша взяла Аню за руку, теперь уже не скрываясь. — Сегодня, когда Лиза прыгнула, я почувствовала то же самое, что в Париже после твоего проката. Такую... гордость. Только теперь это наше общее. Аня улыбнулась и положила голову на плечо Саши. — Мы под увеличительным стеклом, Саш. Весь мир ждет, когда мы сорвемся. Но они не знают, что это стекло только делает наше пламя ярче. Они сидели в тишине осенней Москвы. Этот день стал еще одним кирпичом в стене, которая защищала их хрупкое счастье. Они строили свой «Феникс», и сегодня он впервые по-настоящему расправил крылья. — Пойдем домой? — спросила Аня. — Пойдем. Завтра у Миши вращения. Нам нужны силы. И они ушли, оставив каток засыпать под холодным светом фонарей, зная, что впереди — долгая дорога, но они идут по ней не как параллельные прямые, а как одно целое.