Я должен спасти Архей!

"Лололошка... твоей крови не хватит на всех..." Эти слова вцепились в мое сознание как иголки, острые и болезненные. Неужели я не смогу всех спасти? Неужели мои силы, моя готовность жертвовать собой, окажутся недостаточными? Но как? Я всегда всех спасал, всем помогал, ничего не прося взамен. Даливарика, Альт-Сити, Междумирье, Миср, Хэнфорд – в каждом из этих миров я был тем, кто протягивал руку помощи, кто вставал на пути зла, даже если это означало рискнуть собственным здоровьем, а порой и жизнью. А теперь что? Неужели я не смогу спасти Архей? Как же так? Мы нашли рецепт лекарства, прорыв который мог бы остановить распространение этой ужасной заразы, но ключевой компонент — моя кровь... Мой Альтер-Эго, этот вечный спутник, говорил мне, что крови не хватит. Что мои запасы иссякнут раньше, чем мы сможем помочь всем. Но что, если рискнуть? Что, если все-таки попробовать? Я не мог просто сдаться. Не мог позволить Архею пасть. Когда я пришел к Беренгарию с этой идеей, он, как и следовало ожидать, отказался. Его лицо было полно тревоги, его глаза выражали ту самую заботу, которую я так хорошо знал. Он всегда беспокоился обо всех, и я был одним из тех, о ком он волновался больше всего. Но я был непоколебим. Моя решимость была тверже камня. В конце концов, он сдался, его плечи опустились в знак смирения. — Только не говори Джону, – попросил я его... я знал — тот никогда не одобрит Джон, с его прагматичным подходом скорее всего, попытался бы меня остановить. А я не мог позволить ему этого сделать. И вот мы начали. Беренгарий, с его знаниями и умениями, и я, отдающий самое ценное, что у меня было. Нужные травы я собрал в достатке, хотя и пришлось попотеть, пробираясь через опасные заросли и избегая встреч с теми, кто мог бы помешать. Но это уже не так важно. Ведь я спасу мир! Спасу ведь так? Кровь течёт из моего запястья в котел, смешиваясь с отваром, мир вокруг становился тусклее. Голова кружилась, тело слабело. Я чувствовал, как силы покидают меня, но продолжал. Ещё немного… ещё… Но что-то пошло не так. У меня потемнело в глазах. Звуки стали приглушенными, искаженными. Я слышал голос Беренгария, его встревоженный крик... А потом... потом я услышал голос Джона. "Лололошка, хватит!" Его голос, полный паники и отчаяния. Хотя, может, мне это просто кажется. Может, это уже галлюцинации? Тьма. Я прихожу в себя в мягкой постели чувствуя ощущение мягкости под спиной, знакомый запах. Я в комнате Джона. Лежу на его кровати. Голова тяжёлая, руки перевязаны. А сам хозяин комнаты сидит рядом со мной, его лицо осунулось, в глазах плещется буря эмоций: гнев, страх, облегчение. Он смотрит на меня так, словно я только что вернулся с того света. Джон молчит, и это молчание давит на меня сильнее любых слов. Я чувствую его гнев, его разочарование, но сквозь все это пробивается нежность и забота. Он всегда был таким. Жестким снаружи, но с мягким сердцем внутри. Наконец, он вздыхает, словно сбрасывая с себя тяжелый груз, и начинает говорить. Его голос хриплый, словно он долго кричал. — Что ты наделал, Лололошка?... Спрашивает он, и в его голосе слышится не упрек, а скорее боль. — Ты хоть понимаешь, как сильно ты меня напугал? Беренгарий рассказал мне все. Все до последнего...я должен был знать Я отвожу взгляд, чувствуя, как щеки заливает краска стыда. Я знал, что он будет в ярости. Знал, что он будет переживать. Но я не мог поступить иначе. — Я... я должен был попробовать... Я не мог просто сидеть сложа руки и смотреть, как Архей умирает. — Тихо говорю я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Но ты чуть не умер сам! Мы тебя еле откачали. Восклицает Джон, его голос дрожит от гнева и страха. — Ты думал о последствиях? Ты думал обо мне? О Беренгарии? О Невере? О тех, кто нуждается в тебе живом и здоровом? Я молчу. Он прав. Я не подумал. Я был ослеплен своей решимостью спасти мир, что забыл о тех, кто был рядом со мной. — Я знаю... Говорю я, наконец, поднимая на него глаза. — Я знаю, что поступил глупо. Я просто... я хотел помочь. Я хотел, чтобы все были в безопасности. Джон смотрит на меня долгим, пронзительным взглядом. В его глазах я вижу не только гнев, но и понимание. Он знает, что я делал это из лучших побуждений. Он знает, что я всегда стараюсь помочь. Он вздыхает еще раз, и его плечи опускаются. Гнев в его глазах постепенно угасает, сменяясь усталостью. — Ты всегда такой, Лололошка, - говорит он, качая головой. — Всегда бросаешься в огонь, не думая о себе. Но ты должен понимать, что ты не можешь спасти всех. И иногда, самое важное - это сохранить себя, чтобы ты мог продолжать помогать другим. Он встает с кровати и подходит к окну, глядя на темноту, на небо в темно-синих и фиолетовых оттенках — Больше никогда так не делай....Понял? Я молча киваю. И в этот момент я понимаю — может, мир и не спасён, но главное спасение — это те, кто не даст тебе сгореть ради него.