Гепардовая лихорадка

Жаркое солнце саванны испепеляло всё, на что падали его лучи. Город Феверерс в это время уже очнулся, и день обещал выдаться нестерпимо жарким. Еще бы — в Центральной Африке это не редкость. Местные жители, давно привыкшие к таким условиям, брели по улицам, почти не обращая внимания на зной. На самой широкой и людной улице города, где располагался рынок со всем необходимым, сегодня было особенно шумно. Люди, а точнее перевёртыши, способные принимать облик животного своего вида, сновали между прилавками в поисках чего-нибудь интересного. На этих улицах можно было купить практически всё что угодно — от свежих фруктов до диковинных безделушек сомнительного происхождения. Существовали здесь и подпольные компании, предоставлявшие не самые законные услуги. Город считался практически сердцем криминального мира Африки. Местные власти, безусловно, знали о таких организациях, но бороться с ними было очень трудно. Особенно упорно они пытались остановить местную мафию, называющую себя «Милосердными». Те управляли всем городом из тени, контролируя подпольные рынки и наводя ужас на жителей. Их влияние было слишком велико, и мало кто верил, что в Феверерсе можно оставаться в безопасности. Для защиты от преступников была создана специальная организация под названием «Защитники», обеспечивавшая мирным жителям безопасность. Организация делилась на 10 отделов. Самый главный, отдел №1, решал основные вопросы, а за порядок в городе отвечали остальные девять. Каждому отделу выделялась своя территория, где они должны были обеспечивать защиту местных. --- Отдел №7. Здесь работала пантера по имени Иму. Его знали практически все, и известен он был своим крутым нравом. Иму — личность вспыльчивая, не раз во время задержания преступника он перегибал палку, за что его часто отчитывал Ганджу, глава отдела. Ведь по уставу защитник должен задерживать по закону, а не ломать конечности нарушителям — иначе как народ станет доверять «Защитникам»? Несмотря на это, Иму был одним из лучших в отделе — поймал немало преступников за свою службу. Он искренне стремился к справедливости, которой в этом городе всегда было мало. Его воспитание и совесть не позволяли мириться с мерзкими преступлениями, но за грубость и резкость многие его недолюбливали, даже на работе. …Сейчас Иму направлялся на работу, хотя у него был выходной. Ганджу отправил ему письмо с просьбой прийти в отдел — причину объяснит на месте. Иму не сомневался, что дело важное: Ганджу не стал бы беспокоить его по пустякам. Отдел располагался на западной стороне города, и чтобы дойти до него, Иму нужно было пройти как раз по главной дороге с самыми крупными рынками. Жители иногда бросали на него взгляды, но надолго не задерживали их — многие побаивались его мрачного вида и тяжёлого взгляда. Иму остановился у дверей отделения и заметил неподалёку Кибя и Буру — своих товарищей. Он подошёл к ним. — Ну привет, Иму, — сказал Кибь, каракал невысокого роста со светлыми волосами, собранными в короткий хвост, и двумя свободно спадающими прядями у висков. Его доброе выражение лица и весёлая улыбка делали его симпатичнее, чем он мог бы быть. На нём была стандартная форма защитников, которую Иму терпеть не мог и почти никогда не надевал, хоть это и было обязательно. — И вам. Чего вы тут стоите, работы нет? — спросил Иму. Его собственные чёрные волосы, собранные в длинный низкий хвост, были слегка растрёпаны. Одет он был в простую серую рубашку и чёрные брюки — никакой формы. — Да нет, только с задания вернулись, — ответил Буру, бык. Он был на несколько сантиметров выше Иму, широкоплеч и крепок. Одет, в отличие от пантеры, в форму; его короткие чёрные волосы были аккуратно подстрижены. Выражение лица у Буру было обычно хмурым, особенно по сравнению с вечно улыбчивым напарником. — А ты зачем пришёл? Вроде выходной у тебя. Эх, я бы сейчас тоже поспал, — зевнул бык. — Ха-ха, — тихо рассмеялся Кибь. — Иму, а правда, зачем пожаловал? — Ганджу вызвал. — Боже-е-е, — раздался за их спинами голос Лузалы, бабуина. — Наверняка опять выговор. Ха! Иму, совсем ты распустился. Когда же Ганджу тебя отсюда вышвырнет? — Лузала говорил с явной издевкой. Гиена, стоявшая рядом, тихо усмехнулась. Золотистые глаза Иму злобно сверкнули. — Закрой рот, ты… — начал было пантера, но Кибь положил ему на плечо руку. — Думаю, Луз просто завидует, — каракал показал большим пальцем в сторону бабуина, даже не глядя на него. — Иму ведь работает лучше многих, да и с Ганджу вы друзья. — Кибь пожал плечами. Лузалу раздражало каждое слово Кибя, но, сдержавшись, он ответил: — Я близок к званию лучшего работника отдела своим трудом, а не по дружбе с главой. — Бабуин оскалился, обнажив острые желтоватые зубы. — Мы это ещё увидим, Лузала. Тебе лучше быть осторожнее со словами, а не то оторву тебе хвост, — огрызнулся Иму. — Всё, всё, Иму. Иди к Ганджу, этот бабуин только и ждёт, чтобы вывести тебя из себя, не ведись, — прошептал Кибь, глядя на пантеру. — Я в курсе. Но это не меняет того, что я ему хвост оторву, — проворчал Иму. — Ладно, ещё увидимся. — Он поднял руку в знак прощания и быстро вошёл в здание. — Эх… надо бы научить его сдерживать гнев, — сказал Кибь, скрестив руки на груди. — Думаешь, получится? Ты же знаешь — Иму уже не изменить, — ответил Буру, доставая сигарету. — А тебе курить не стоит, — забрал сигарету Кибь. — Но ты прав на счёт Иму. Хорошо, что у него есть Камари. Она его сдержит. — Каракал улыбнулся. --- Внутри здания стены были выкрашены в унылый серый цвет, но на них висели многочисленные картины и таблички — от инструкций для защитников до почётных грамот, полученных отделом за успешные операции. Возле окошка дежурный сотрудник кивнул Иму, но тот, лишь коротко мотнув головой, направился прямиком в кабинет главы. Идя по коридору, он размышлял о незавершённых делах и нераскрытых преступлениях. На столе в его собственном кабинете ждала куча бумаг, и только сегодня он мог бы отдохнуть — но теперь, возможно, Ганджу подбросит новую срочную работу. Они были не просто коллегами — Ганджу был наставником Иму. В те времена, когда пантера только пришёл в отдел, он был молод, горяч и неопытен. Глава лично взял его в стажёры, вместе с Гвэмбешем… Они с Иму тогда стали напарниками, почти друзьями — по крайней мере, так считал сам Иму. У двери кабинета Иму замедлил шаг, на секунду задумавшись. Затем, собравшись, он твёрдо постучал. Услышав «Входи!», Иму распахнул дверь. Он вошёл, закрыл за собой и повернулся к массивному столу Ганджу. Взгляд сначала упал на самого леопарда, а затем — на Камари, гепарда, помощницу главы. Иму и Камари познакомились почти сразу после того, как он стал стажёром. Она пришла, чтобы стать защитником, несмотря на то что эта работа для гепардов была особенно опасной. В Феверерсе в последнее время начали пропадать гепарды. Позже их находили убитыми — часто без шкуры, а иногда и вовсе не находили. Всё это привело к тому, что на гепардов началась настоящая охота. Их ловили, убивали и сдирали шкуры — не только вопреки закону, но и переступая через все моральные принципы. Эта несправедливость вызывала у Иму ярость, и тем больше он уважал Камари — ту самую девушку-гепарда, которая, несмотря на опасность, решила бороться, а не прятаться. Она его впечатляла. Камари была среднего роста, со светлыми волосами, украшенными тёмными пятнышками, как и её щёки. Её светло-карие глаза смотрели мягко, а улыбка была одновременно вежливой и тёплой. В ней Иму нравилось всё, но вслух он этого не признавал. Рядом с ней он заметил ещё одну фигуру — чуть ниже Камари, полностью закутанную в тёмный плащ с капюшоном, наброшенным так, что лица почти не было видно. Лишь несколько белых прядей выбивались из-под ткани. — Иму, хорошо, что ты пришёл, несмотря на выходной. Уж прости, но дело важное, — начал Ганджу, леопард, глава отдела №7. Мужчина в летах, в аккуратной форме с несколькими значками на левой груди, сидел за столом, внимательно глядя на пантеру. Возраст наложил отпечаток на его смуглое лицо легкой сеткой морщин у глаз, а тёмно-бежевые волосы с крупными пятнами леопардового окраса уже не были такими яркими, как в молодости. Ганджу был строгим, но справедливым руководителем, и его уважали подчинённые. Он обладал живым умом и за долгую службу раскрыл немало сложных дел, принёсших отделу не одну награду. — Всё понимаю. Не сомневаюсь, что причина серьёзная. — Так и есть. Познакомься, это Бакари, гепард. — Ганджу жестом подозвал закутанную фигуру ближе. Фигура сдвинула капюшон, и Иму увидел белоснежные, слегка вьющиеся волосы и очень светлую кожу. Пятнышки, обычные для гепардов, на его лице и руках выглядели как тёмные веснушки на фоне слоновой кости. Иму замер: перед ним был альбинос — такое он видел впервые. На пантеру смотрели два бездонных голубых глаза, полные живого, почти непочтительного интереса. — Здравствуй, Иму. Камари много рассказывала о тебе, — прозвучал молодой голос. Бакари искренне улыбнулся, и его лицо сразу стало по-детскому открытым. Иму молча перевёл взгляд на Камари, затем на Ганджу. — Объясню, Иму. Этого мальчика принесли ко мне, когда ему было около года. Я держал его у себя, пока он был совсем маленьким, а потом поручил Камари — она занималась его воспитанием и защитой. Но, как ты понимаешь, в городе становится всё опаснее, и Камари предложила передать Бакари под твою опеку. Я согласился, потому что могу полностью доверять только тебе. Бакари — белый гепард. Его шкура — уникальный трофей, и охотиться на него будут многие. — То есть, я буду ему вроде как нянькой? — Иму был не в восторге. Он никогда не обижал детей, но и опыта общения с ними, тем более с подростком-гепардом, у него не было. Гепарды — шустрые, непоседливые, любопытные. Справится ли он? — Я рад вашему доверию, глава, но, простите, я совершенно не умею обращаться с детьми, — честно сказал он. — Не беспокойся, Иму, Бакари уже многое понимает, и тебе с ним будет несложно, — Камари ласково погладила мальчика по голове. — Он очень хотел с тобой познакомиться. Знает, что ты честный и добрый. Пожалуйста, Иму. — Она посмотрела на него такими умоляющими глазами, что Иму невольно сглотнул. Он снова взглянул на альбиноса — тот сиял улыбкой во всё лицо. — Гм… ла-адно. Присмотрю за этим… Бакари. — Иму отвел взгляд в сторону. Камари и Бакари радостно переглянулись, и гепардиха обняла мальчика. Ганджу тихо усмехнулся. — Я же говорила, Бакари. Иму не откажет, он хороший, — Камари взглянула на пантеру, и тот почувствовал, как по щекам разливается лёгкий жар. — Раз Иму согласен, Бакари может переехать к нему сегодня же. Он почти не видел города — покажи ему, но будь осторожен. — Да, глава, я позабочусь о нём, — кивнул Иму. — Но… у меня же есть текущие дела. Расследования… — Я передам их кому-нибудь другому. Кроме самого важного — его оставлю тебе. — Тогда… я пойду в кабинет. Бакари, пойдёшь со мной? — обратился он к гепарду. — Конечно! Идём! — Бакари чуть не подпрыгнул от радости и подбежал к Иму. — Бакари, не забудь капюшон, — с беспокойством напомнила Камари. — А, да! — Тот сразу натянул ткань на голову. — Бакари, твои вещи я принесу к Иму завтра, хорошо? — сказала Камари. — Лучше в отдел. Завтра я тоже приду — так будет удобнее, — сказал Иму, слегка склонив голову. Камари кивнула. Он снова посмотрел на закутанного Бакари, и чувство ответственности, тяжёлое и тёплое, сдавило грудь. — Что ж… пошли. — Иму уже открывал дверь, когда его остановил спокойный голос Ганджу. — Иму, я тебе доверяю. — Леопард произнёс это просто, слегка наклонившись вперёд. Иму повернул к нему голову и так же просто ответил: — Понял. --- Наконец зайдя в свой кабинет и прикрыв дверь, Иму глубоко выдохнул. Бакари тут же принялся с интересом осматриваться. В комнате пахло пылью, старой бумагой и кофе. На столе в живописном беспорядке лежали папки, бумаги, стояли несколько грязных кружек. Шторы были плотно задёрнуты, защищая от назойливого солнца. В углу стоял шкаф, доверху забитый книгами и архивами. У стены — потертый, но крепкий диван, а у окна — маленький столик с вазой, в которой лежало печенье. Бакари взял одно и закинул в рот. — У тебя тут пыльно, но… уютно, — прожевал он, осматривая полки. — Вот как, сразу на «ты»? — Иму приподнял бровь. — Хочешь, чтобы на «вы»? Я думал, мы подружимся… — голос Бакари стал тише, в его глазах мелькнуло разочарование. — Хм… — Иму неожиданно почувствовал укол чего-то вроде вины. — Говори на «ты», но уважать меня всё равно стоит. — Конечно! Я привык быть вежливым — жил ведь у Ганджу, — Бакари опустил глаза и грустно улыбнулся. — Слушай, Бакари, я не знаю, что с тобой было раньше, но обещаю — позабочусь о тебе. Ты же всё время жил с Камари. Она, наверное, была с тобой очень нежна. — Да! Она стала мне как старшая сестра, — лицо Бакари озарилось тёплым светом при этих словах. — Не жди от меня такой же нежности, но в моей честности можешь быть уверен, — твёрдо сказал Иму. — Я уже доверяю тебе, Иму, — Бакари снова снял капюшон, и его белые кудрявые волосы рассыпались по плечам. — Раз я сегодня почти свободен, можем идти ко мне домой. — Отлично! Не могу дождаться, когда стану твоим лучшим другом! — Бакари хлопнул в ладоши. — Ха, это мы ещё посмотрим, — Иму не удержался от лёгкой усмешки. --- Иму и Бакари шли по улицам Феверерса, стараясь не привлекать внимания. Дом Иму был далеко от отдела, путь занял около получаса. За это время Бакари пару раз едва не столкнулся с прохожими, и капюшон съезжал набок, заставляя Иму каждый раз внутренне сжиматься. Пантера вёл себя настороженно, зорко следя за окружением. Наконец они свернули на тихую улицу, где жил Иму. Здесь было спокойнее: несколько деревьев, аккуратные дома, приспособленные под нужды своих хозяев-зверей — кто побольше, кто поменьше. Дом Иму был двухэтажным, не самым большим, но крепким и ухоженным снаружи. Остановившись у двери, Иму стал искать ключи. Бакари терпеливо ждал, но вдруг его внимание привлёк детский смех неподалёку. Он обернулся и увидел на небольшой зелёной площадке группу детей, игравших в мяч. В глазах гепарда вспыхнул живой, жадный интерес — он замер, невольно сделав шаг в их сторону. Он никогда не играл с другими детьми, у него почти не было друзей. Иму открыл дверь и взглянул на Бакари. Тот стоял, не отрывая глаз от играющих, и в его позе читалась такая глубокая, тихая жажда обычного детства, что у Иму сжалось сердце. Он положил руку на плечо мальчика. Голубые глаза поднялись на него. Иму молча покачал головой: «Нельзя». Бакари кивнул — он и сам понимал, но от этого стало только горше. Войдя внутрь, Бакари увидел просторную гостиную: мягкий диван, деревянный столик с радиоприёмником, на стенах — несколько картин с видами саванны. В углах стояли глиняные вазы с полевыми цветами. — Такие же цветы были у Камари, — заметил Бакари, аккуратно снимая сандалии и ставя их у порога. — Это она их принесла. Решила, что моему дому не хватает уюта, — Иму тоже разулся и прошёл в комнату. Бакари последовал за ним, босые ноги погрузились в колючий, потрёпанный ковёр. — Ковёр у тебя… своеобразный. — Привыкай, гепард. В этом доме ты будешь в безопасности, но полной свободы не жди. Думаю, ты любишь пошуметь? — Иму прищурился. — Ну, бывает, — Бакари виновато почесал затылок. — Так вот, я шум не люблю. Да и Бадд вряд ли обрадуется. — Погоди, Бадд? Это ещё кто? — Бакари насторожился. — Летучая мышь. Живём вместе давно. Он доставляет мои письма и сообщения, а я предоставляю ему кров и еду. Своего рода симбиоз. — Здорово! — глаза Бакари загорелись. — Познакомишь нас? — Конечно. Он обычно наверху, в своей комнате. — Иму кивнул в сторону лестницы. Они поднялись на второй этаж, где был небольшой коридор с тремя дверями. — Это моя комната, — Иму показал на дверь слева. — Вот эта — Бадда, — указал на первую справа. — А та, в конце, — гостевая. Там давно никто не жил, поэтому придётся прибраться. Она будет твоей. — Отлично! Значит, теперь к Бадду? — нетерпение в голосе Бакари было таким искренним, что Иму снова едва заметно улыбнулся. — Пошли, — он подошёл к двери, постучал и без лишних церемоний открыл её. — Бадд, просыпайся. Так и знал, что спишь. Бакари заглянул внутрь. Комната была маленькой, но обжитой: небольшой шкаф, старый диван, а в углу — настоящее деревце в кадке, увешанное этническими украшениями. На одной из веток вниз головой висело тёмное существо. — М-м? — существо пошевелилось и плавно перевернулось. — Иму? Уже вернулся? — Бадд повернулся к ним, его большие уши насторожились. — А это кто? — Привет! Я Бакари, гепард, — живо откликнулся мальчик. — Он альбинос. Ганджу поручил его нам — теперь живёт с нами. Присматривать и защищать, — кратко объяснил Иму. — Вот это да… — Бадд мягко спланировал с ветки и принял человеческий облик. В этом виде он был невысоким, даже немного ниже Бакари, с большими выразительными глазами и тёмными, коротко стриженными волосами. — Рад познакомиться, Бакари. Я Бадд. Живу у Иму давно. Характер у него, прямо скажем, не сахар, но внутри — добрейшей души товарищ. — Да, я много слышал о нём от Камари, — улыбнулся Бакари, глядя на пантеру. — В общем, нужно прибрать комнату напротив и обустроить её для Бакари. — И мне, как обычно, не отвертеться? — Бадд покосился на Иму. — Именно. Принеси, пожалуйста, тряпки и швабру из ванной, — Иму показал на дверь в конце коридора. — Ладно, ладно, — Бадд покорно вышел. — А мы пока откроем твою новую комнату, — сказал Иму. Они подошли к дальней двери. Иму вставил ключ, щёлкнул замок. Дверь открылась, пропустив облако пыли. Комната была просторнее, чем у Бадда, но выглядела заброшенной: запылённое окно под тяжёлыми шторами, голый матрас на кровати, пустой шкаф и несколько полок на стенах. У двери стоял большой платяной шкаф. Бакари осмотрелся — потенциал комнаты был очевиден, но сейчас она напоминала склеп. — Знаешь, тут такой большой шкаф, а у меня всего пара комплектов одежды. И хорошо бы стол — я люблю рисовать, ещё бы… — Погоди мечтать. Сначала нужно навести здесь порядок, а потом решим, что тебе нужно. — Как скажешь, — Бакари кивнул, уже закатывая рукава. — А вот и инструменты, — Бадд вернулся с вёдрами, тряпками и шваброй. — Постарайтесь воду всю сразу не вылить. — Постараемся! — Бакари живо схватил одну из тряпок, сбросил плащ. Под ним оказалась просторная футболка и шорты до колен. — Ну, что ж, начнём, — Иму загнул рукава своей рубашки. --- Спустя три часа комната преобразилась. Пыль была стёрта, полы вымыты, окно пропускало вечерний золотистый свет. Иму принёс свежий матрас, подушки и постельное бельё — и Бакари с видом эксперта немедленно опробовал кровать, устроившись на ней. Вечер уже полностью вступил в свои права. Иму раздумывал, что приготовить на ужин, и хотел спросить Бакари, но, заглянув в комнату, увидел, что тот свернулся калачиком и тихо посапывает, уткнувшись лицом в подушку. Усталость взяла своё. Иму не стал будить мальчика. Он стоял в дверях, глядя на спящего гепарда, на его беззащитно растрёпанные белые волосы, на мирное выражение лица. За этот день Иму понял: Бакари был одинок, и лишь Камари стала ему близким человеком. Она, безусловно, была идеальной старшей сестрой. Но сможет ли он, Иму — резкий, грубоватый, не привыкший к нежностям, — стать для Бакари чем-то большим? Опора, защита, может быть, даже друг? Тихо выходя из комнаты, Иму в последний раз взглянул на спящего и мысленно дал обещание, твёрдое, как клятва: «Я позабочусь о том, чтобы ты всегда мог спать так же спокойно, Бакари.»