[ Глава 38 ]
28 апреля 2026 г., 14:29
— Я такая идиотка…
Просматривая сообщения, которые она недавно отправила Хару, Джин-А не могла удержаться от того, чтобы в очередной раз не пробормотать себе под нос.
Вчера Хару сообщил ей, что бросит школу, так как получит лицензию и начнёт работать охотником более регулярно, поэтому, естественно, не сможет больше посещать школу.
Джин-А уже признала способности Хару и знала, что он станет блестящим охотником, так что ей следовало бы порадоваться за него.
Однако она не могла притвориться, что рада его решению.
Часть её души хотела провести с Хару всю школьную жизнь, но это не было главной причиной, по которой она вчера поссорилась с Хару и попросила его больше никогда ей не звонить.
Основная причина её стресса кроется в том, что она не хочет, чтобы ещё один важный человек в её жизни расстался с ней. Её отец исчез в вратах все эти годы назад. Её оппа также прошёл через многое в первые дни своей карьеры охотника, что заставляло Джин-А чувствовать себя отчаявшийся и несчастной все эти годы.
Тревога от звонка из Ассоциации о том, что с её оппой что-то случилось, не давала Джин-А спать по ночам.
Ее матери тоже не было рядом, когда ей нужна была моральная поддержка, и всё это из-за этих дурацких подземелий.
У её брата не было другого выхода, кроме как работать охотником, чтобы обеспечить себя всем необходимым и оплатить больничный счёт матери. Но в случае с Хару всё было иначе.
Джин-А не хочет, чтобы Хару получил лицензию и оказался в той же пропасти, где она уже потеряла кого-то дорогого. Она просто… хочет, чтобы он был с ней. Даже если он не будет знаменит или богат, для неё это не имеет значения.
«Но в каких отношениях я хочу, чтобы он оставался рядом со мной…»
Джин-А не была уверена и в этом.
Она сказала Хару, чтобы он изменил своё решение, но, в конце концов, разве у неё настолько близкие отношения с Хару, чтобы ставить ему ультиматум?
Джин-А даже не разобралась в своих чувствах, а уже хочет, чтобы Хару понял её и убедил в этом сам.
«Какая же я жалкая…» — перевернувшись на живот, она вытерла слезу, выступившую в уголке глаза, и уткнулась лицом в подушку.
Джин-А знала, что не сможет уснуть и этой ночью, но, по крайней мере, закрыв глаза, она не будет продолжать смотреть на телефон в надежде на его звонок.
— Я причинил тебе боль, не так ли?
— Ах!
Джин-А воскликнула от неожиданности, услышав знакомый голос на небольшом расстоянии.
Повернув взгляд к окну, она увидела Хару, сидящего на подоконнике, опустивший глаза в пол, и с грустным выражением на лице.
Отбросив удивление от неожиданности, она тут же встала с кровати и пошла закрывать дверь.
— Хару? Что-то случилось? Ты в порядке?
Джин-А стала осматривать Хару с ног до головы, проводя руками по его руке и животу, чтобы определить, нет ли раны. Но, к счастью, их не оказалось.
— Кажется, ты… — Её голос застрял в горле, когда она поняла, как близко они находятся. Его тёплое дыхание касалось её лица, а его пленительные глаза смотрели на неё с выражением одиночества и вины.
Джин-А почувствовала, как у неё защемило сердце от эмоций, отразившихся в его глазах, ведь это она причинила ему такую боль.
— Пожалуйста, сначала зайди в дом… — Джин-А взяла его за руку и потянула Хару в комнату. Тот послушно последовал за ней и оказался сидящим на её кровати.
Хару впервые вошёл в её комнату, но ни один из них не был в здравом уме, чтобы осознавать это.
Джин-А опустилась на колени между его ног, продолжая держать его за руку, и спросила: — Почему ты выглядишь таким грустным? Это из-за того, что я сказала вчера?
Хару молча кивнул, что не удивило Джин-А, а скорее обрадовало.
По крайней мере, она была не единственной, кто так серьёзно относился к их отношениям. Но она оставила празднование на потом, так как сейчас хотела сказать ему правду.
— Хару… Я знаю, что показалась тебе идиоткой и навязчивой девчонкой, но поверь, есть причина, по которой я не хочу, чтобы ты уходил из обычной жизни и становился охотником.
— Это из-за твоего отца, да? Я слышал об этом от сонбэ.
Джин-А была немного удивлена, но вскоре кивнула. Она действительно боялась потерять Хару, поэтому и пошла окольными путями, добиваясь его ухода из мира охотников.
Хару вздохнул и потянул Джин-А за собой. Джин-А последовала его примеру и повернулась к нему лицом, желая услышать, что он скажет.
— Джин-А… представь себе мир, свободный от этих монстров, подземелий и всего, что с ними связано. Нормальная жизнь, в которой мы могли бы жить спокойно, не боясь потерять близкого человека и не опасаясь, что в следующий раз, когда мы пойдём на свидание, вдруг не возникнут врата и испортят нам день. Что бы ты почувствовала, если бы такая мечта стала реальностью?
Джин-А уже представляла себе этот прекрасный мир, где они с Хару могли бы быть как обычная пара. А её брату не придётся снова сталкиваться с опасностями, которые могут лишить его жизни. И Джин-А могла бы стать врачом и создать свою собственную семью.
…действительно, это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Однако — …с чего это вдруг ты говоришь это? — Джин-А спросила со смесью тревоги и подозрительности в голосе.
И как раз в тот момент, когда она подумала, что следующие слова Хару совсем не успокаивают.
— Дай мне год, и я бы всё изменил…
— Нет, пожалуйста, прекрати! Я не могу! Не то чтобы я не доверяла тебе, Хару, но от мысли, что для таких масштабных перемен тебе придётся столкнуться со многими вещами, у меня на сердце становится тяжело. Я просто не могу!
Джин-А хотела сказать больше. Она хотела, чтобы Хару держался подальше от любой опасности, но не могла высказать свои мысли. Скорее, эти глупые слёзы, которые начали вытекать, подавили её дыхание.
— Ах… — Внезапно голос вернулся в виде короткого вскрика, когда она вдруг обнаружила, что её обнимают.
Она недавно познакомилась с этим теплом, и этого было достаточно, чтобы привести в покой её быстро бьющееся сердце.
— Мне больно видеть, как ты плачешь.
Его слова прозвучали у неё в ухе, и Джин-А поняла, что невольно причиняет ему боль.
Хотя на это ушло некоторое время, Джин-А успокоилась.
Хару попытался отстраниться от неё, но Джин-А упрямо держала его, не желая отпускать.
— …Останься. Мне приятно. — смущённо сказала она, и Хару выполнил её пожелание, удобно обняв её сзади.
После того как между ними воцарилась тишина, Хару снова заговорил: — Джин-А, ты доверяешь мне?
Хару почувствовал, что Джин-А утвердительно кивнула головой, и продолжил: — Подожди немного, и я воссоздам этот мир. Не могу сказать, что мне не грозит никакая опасность, но ничто не может представлять для меня смертельную угрозу.
Хару знал, что дальше он будет только расти, и даже с теми навыками, которые у него есть сейчас, он знает, что не умрёт ни от одного монарха, пока все они не набросятся на него.
Он всё рассчитал, но никак не мог предположить, что скажет Джин-А, услышав его обещание.
— …знай, Хару… если ты умрёшь… я убью себя.
Глаза Хару слегка расширились, и он отстранился, чтобы понять, шутит ли она, что было крайне маловероятно.
Её глаза… были пусты. Как будто в них не осталось никаких эмоций. Хару впервые видел Джин-А такой.
Как и предполагал Хару, Джин-А не шутила и не угрожала ему. Она просто констатировала факт без малейших колебаний.
«Проклятье… мне кажется, что я испортил Джин-А…»
