Конфабуляция

Резкая боль пронзила запястье, но Джисон не сразу ее ощутил. Сон брал свое, и острые, как клыки, впившиеся в кожу, ощущения отступили на второй план. Тем не менее, он вскочил и сел на кровати. Первым делом Хан оглядел свои руки. Ничего. Он закатал рукава, обнажая запястья, но и там не обнаружил следов. Боль, казалось, и вовсе исчезла. Окончательно очнулся Джисон от настойчивого звона будильника, заполнившего комнату. По привычке схватив телефон, он выключил назойливый звук и взглянул на дату. Двадцатое июля. Восемь часов утра. Самый разгар лета, от палящего солнца которого не было спасения. Но работа ждала. Не зацикливаясь на недавней боли, Джисон поднялся с кровати, оставив телефон лежать между подушками. Он подошел к кровати своего соседа по квартире, Минхо, который спокойно дремал после бессонной ночи. Минхо был для Джисона настоящим кошмаром: начиная от ночей, когда побочные эффекты таблеток для сна почти душили Минхо, и заканчивая утрами, когда тот никак не мог проснуться. — Минхо, вставай, а то проспишь, — Джисон потряс его за плечо. — Минхо-о. Тебе нужно в больницу. Он сел на край кровати и взял телефон Минхо с тумбочки, решив просмотреть ленту Твиттера. Он ввел пароль, который Минхо назвал ему пару недель назад, и зашел в Твиттер. Джисон продолжал трясти Минхо за плечо, пролистывая ленту. Неожиданно его взгляд зацепился за пост на канале "Новости Кимпхо". Текстовая новость, которую он прочитал, не предвещала ничего хорошего: «В городе Кимпхо объявлен карантин. Причиной стало стремительное распространение заболевания, этиология которого пока не установлена медицинскими специалистами. По имеющейся информации, симптомы включают кровотечение из ротовой полости и носа, общую слабость и пониженную температуру тела. Администрация города настоятельно призывает всех жителей соблюдать режим самоизоляции и оставаться дома.» — Что за чушь? — он отложил телефон. — Как можно прожить хотя бы неделю, не выходя из дома? Джисон взглянул на Минхо и, уже разозлившись, ущипнул его за нос. Тот моментально отбил руки Джисона и перевернулся на спину. Он что-то тихо промычал и потер глаза, с трудом открывая их. — Я снова проспал? — сонно пробормотал Минхо. — Нет. Сегодня никуда не надо. Объявили… комендантский час? Нет… — Джисон нахмурился, пытаясь вспомнить хоть что-то из того поста. — В общем, выходить из дома нельзя. Там какая-то болезнь… Карантин! Вот! — И зачем ты меня разбудил? — Чтобы рассказать эту важную новость, — увидев хмурое лицо Минхо, Джисон взял его телефон, разблокировал и протянул ему, открыв Твиттер. — На. Сам посмотри, что тут написано. Минхо взял телефон и сел на кровати рядом с Джисоном, не совсем понимая, что происходит. Положив голову на плечо Хана, он быстро пробежался глазами по строкам, словно это его не волновало. — Ты опять брал мой телефон, — вздохнул Минхо. — Эй, ты прочитал хотя бы? — Прочитал, — кивнул он. — Если они уже целую неделю выявляют эту болезнь, то есть вероятность, что кто-то из нас уже заражен. — Думаешь, я заражен? — нахмурился Джисон. — Нет. Просто вероятность... Джисон нахмурился и, немного грубо отстранив его, встал с кровати. Он с разочарованием лег на свою кровать, устремив усталый взгляд в потолок. Деньги, которые так были нужны, теперь ускользали, не давая за них ухватиться. Хан лишь хотел, чтобы это все закончилось, и он снова мог выйти на работу. Боль в запястье вернулась, но теперь она была тупой, ноющей, словно кто-то медленно вбивал гвоздь под кожу. Джисон снова провел рукой по предплечью, но ничего не нащупал. Странное ощущение, будто его тело живет своей жизнью, реагируя на что-то невидимое. Он отбросил эти мысли, сосредоточившись на предстоящем дне. — Карантин, значит, — пробормотал он, читая пост. — И ты думаешь, что это мне что-то даст? Джисон резко сел и уставился на Минхо, не веря своим ушам. — Что-то даст? Минхо, это болезнь! Люди умирают! — А я что, не знаю? — Минхо усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Ты только сейчас заметил, что люди могут умирать? Он отложил телефон и посмотрел на Джисона. — Разве ты не замечаешь, как умираю я? Джисон молчал, ощущая, как его собственное разочарование переплетается с чем-то новым, чем-то, что он пока не мог определить. Он знал, что Минхо болен, знал, как ему тяжело, но никогда не представлял, что эта тяжесть может оказаться настолько… близкой. — Я просто… — начал Джисон, но слова застряли в горле, словно комок. — Ты просто хочешь, чтобы все было как раньше, — закончил за него Минхо, его голос звучал ровно, но с оттенком окончательности. — Но так уже не будет. Никогда. Он поднялся с кровати, движения его были плавными, несмотря на явную сонливость. — А теперь, если ты не против, я пойду умоюсь. И, пожалуйста, не трогай мой телефон без спроса. Даже если там будут новости о конце света. У тебя есть свой. Минхо скрылся в ванной, оставляя Джисона сидеть и смотреть в стену. Тот сглотнул вязкую слюну и, в отчаянии, сжал запястье, где ощущал ноющую боль. Не найдя лучшего занятия, чем просмотр фильма, Джисон переместился на кухню и удобно устроился за столом. Он прислонил телефон к стакану и погрузился в просмотр, пытаясь отвлечься от звука включенной воды в ванной. Поглощенный фильмом, Джисон даже не заметил, как на кухню вошел Минхо. Лишь почувствовав на себе его пристальный взгляд, он обернулся и увидел Минхо, стоящего прямо за спиной. Его волосы еще хранили влагу после душа, а воротник футболки был заметно намокшим. — Чего тебе? — равнодушно бросил Джисон. Но Минхо молчал, продолжая смотреть на него с нескрываемой враждебностью. Его брови были сдвинуты в хмурую гримасу, в глазах плескалась злость, но вел он себя непривычно тихо. Никаких криков, лишь этот пронизывающий взгляд. Не обращая внимания, Джисон отвернулся, чтобы продолжить просмотр. Внезапно он почувствовал резкую боль в запястье — чужая рука сжала его. Он снова обернулся и встретился взглядом с Минхо, который сжимал его запястье там, где пульсировала несуществующая рана. Джисон поморщился и попытался вырваться из крепкой хватки, но Минхо лишь сильнее сжал руку. Он замер, казалось, даже не дыша, пока Джисон отчаянно пытался освободиться. — Отпусти, придурок! — почти прошипел Хан, пытаясь второй рукой оттолкнуть руку Минхо. — Больно? — спокойно спросил Минхо, ослабляя хватку. — Здесь больно, да? Воспользовавшись моментом, Джисон оттолкнул его и инстинктивно прижал руки к телу, словно защищаясь. — Что на тебя нашло? — испуганно прошептал он. — Я просто решил проверить, болит ли у тебя, — почти одержимо спросил Минхо, из-за чего Джисон вскочил со стула. — Но я тебе даже не говорил, что у меня что-то болит! — У всех всегда что-то болит, — ответил Минхо, а затем резко опустил голову. — Прости... Это просто... неважно. Джисон смотрел на него, пытаясь понять, что происходит. В глазах Минхо мелькнуло что-то похожее на раскаяние, но тут же сменилось привычной отстраненностью. Он отступил на шаг, словно осознав, что перешел черту, но не показав ни малейшего сожаления. — Ты ведешь себя странно, — наконец произнес Джисон, его голос дрожал от смеси страха и недоумения. — Что происходит, Минхо? Минхо лишь пожал плечами, его взгляд скользнул по лицу Джисона, но не задержался. Казалось, он сам не мог объяснить свое поведение, или же просто не хотел этого делать. — Ничего, — ответил он глухо, его голос был лишен всяких эмоций. — Просто... устал. Он развернулся и направился к двери кухни, его шаги были тяжелыми и размеренными. Джисон остался стоять на месте, чувствуя, как по его телу пробегает холодок. Он не знал, что было хуже: агрессия Минхо или эта внезапная, необъяснимая забота, которая ощущалась как нечто еще более пугающее. Он смотрел вслед уходящему Минхо, держась за запястье рукой, словно пытаясь уменьшить боль. Когда боль немного отступила, Джисон направился в ванную. Быстро почистив зубы и приняв душ, он не мог перестать поглядывать на свое запястье. Облачившись в шорты и толстовку, чтобы скрыть несуществующую рану на запястье, Джисон вернулся на кухню. Нестерпимый голод заставил его забыть о кулинарных изысках: он просто сделал себе бутерброд и съел его. Усталость и головная боль давали о себе знать, вызывая острое желание спать. Но вместо того, чтобы отправиться в постель, Джисон достал из шкафа бутылку вина и бокал, поставив их на стол. Не раздумывая, он налил полный бокал и залпом осушил его, пытаясь хоть на миг забыть о непокрытых долгах, которые вызывали дрожь в теле. Сонливость усилилась, и Джисон покинул кухню, оставив на столе недопитое вино и пустой бокал. Он не пошел в спальню, чтобы не тревожить Минхо, который, казалось, был чем-то недоволен без видимой причины. Джисон улегся на диван в гостиной, не обращая внимания на время суток. Пусть долги так и останутся неоплаченными, зато он сможет отдохнуть. Его сон оказался недолгим. Джисон не мог точно сказать, сколько проспал, но по ощущениям — не больше полутора часов, а может, и меньше, ведь за окном только посветлело. Короткая стрелка на часах достигла девяти. И снова боль, словно его внутренности выворачивали наизнанку. Боль в животе стала невыносимой, затмив даже периодически ноющее запястье. Джисон жалобно простонал, чувствуя давящую боль, и распахнул глаза. Его тут же накрыла волна тошноты из-за запаха чего-то гнилого, и он почувствовал чужую руку на своем животе. Услышав ровное дыхание рядом, он резко повернул голову. Минхо сидел на корточках у дивана. Он выглядел на удивление расслабленным и даже довольным, словно полностью контролировал ситуацию. — Почему ты не пошел в спальню? — прошептал Минхо с ноткой обиды в голосе. — Выпил без меня и завалился сюда спать… Джисон нахмурился и отдернул руку Минхо. Не из-за злости или ненависти, а из-за внезапно подступившей тошноты, которая требовала немедленного освобождения желудка. Он вскочил с дивана и бросился в ванную. Дверь с хлопком закрылась за ним, а сам он рухнул возле унитаза. Живот невыносимо скрутило, заставляя Джисона поднять крышку и ухватиться за ободок. Он зажмурился, стараясь не видеть собственной рвоты. Джисон ненавидел, когда из него вытекало буквально все, что он когда-либо проглотил. Возможно, это было из-за вина, а возможно — из-за неутихающей боли в животе, которая, казалось, перебралась в сам желудок. После мимолетного облегчения, когда рвота прекратилась, Джисон начал задыхаться. Так было всегда, но он так и не задохнулся, хотя вполне мог за свои двадцать семь лет. Если бы он задохнулся в пятнадцать, то не чувствовал бы столько боли, верно? В попытках вдохнуть, Джисон лишь почувствовал нарастающую тошноту и решил вовсе не дышать. Но затем, сквозь звенящий шум в ушах, он услышал шаги. Джисон приоткрыл глаза и повернул голову на звук. Там стоял Минхо со стаканом воды в руке. Хан лишь смог протянуть ему навстречу руку. Как только холодный стакан оказался в его руках, Джисон мгновенно поднес его к губам, жадно глотая воду. Минхо постоянно приносил ему воду, когда тот почти терял сознание у туалета. Это стало своего рода привычкой, выработанной еще за время их отношений. Минхо спустил воду в унитазе и, почти насильно, усадил Джисона у стены, когда тот опустошил стакан. Он бесшумно присел рядом и забрал у Джисона пустой стакан, поставив его куда-то на пол рядом с ними. Хан не смотрел на Минхо, но чувствовал некий страх, словно тот мог ему навредить. Сам того не желая, Джисон положил голову на плечо Минхо. Его руки обессиленно лежали на коленях, а веки тяжелели. — Я сделал тебе больно? — тихо спросил Минхо, потрепав Джисона по волосам. — Прости. Он резко отпрянул от Минхо, выпрямившись. Джисон с трудом поднял край толстовки, его взгляд упал на живот. Там, чуть ниже пупка, виднелась крошечная царапина. Но для Джисона это не имело значения. Она была на его теле. Это вызывало одновременно леденящий страх и странное, пугающее спокойствие. Страх, однако, брал верх. — Это не ты, — прошептал Джисон, голос его сорвался, став хриплым и слабым. Он снова закрыл глаза, чувствуя, как тело обмякает от изнеможения. — Это… это что-то другое. Минхо молчал, его дыхание стало прерывистым. Джисон ощущал его присутствие рядом, словно невидимую стену, защищающую от чего-то неосязаемого. Он не мог понять, что происходит, но страх, смешанный с каким-то странным облегчением от того, что он не один, охватил его. Руки, сжимавшие край толстовки, ослабли и упали. Джисон стиснул зубы, запрокинув голову. Живот будто разрывало на части, и Хан не мог ничего с этим поделать. — Минхо… что делать? — он зажмурился, слезы покатились по щекам. — Кто-то из нас уже заражен, да? Ты говорил это… Минхо лишь прижал Джисона к себе, утвердительно кивнув. Хан приоткрыл глаза и сквозь пелену посмотрел на Минхо, подняв руку. Ладонью он коснулся его щеки и снова прижался к его плечу. — Говорил. — И ты видел зараженных, да? — Джисон слегка расслабился. — Ты так много ходил по больницам… вдруг ты заражен? И я… — он всхлипнул. — теперь тоже… — Я видел, но не думаю, что заразился, — Минхо накрыл ладонь Джисона своей. — Если бы болезнь передавалась воздушно-капельным путем, их бы не выпускали шастать по коридорам. Минхо высвободил ладонь Джисона, и та скользнула по его подбородку, прежде чем снова упасть. Тело Хана полностью расслабилось, глаза закрылись. В полудреме он лишь почувствовал, как Минхо приподнимает край его толстовки. Но Джисон уже не думал, зачем он это делает.

***

С трудом разлепив веки, Джисон прижался к знакомой стене — той, что всегда была у изголовья его кровати. Он сразу понял, что Минхо принес его сюда, ведь почувствовал, как кровать прогнулась под его ворочающимся телом. Минхо лежал рядом, прижимаясь к спине Джисона. — Очнулся? — прошептал Минхо, его пальцы сжали толстовку Джисона. — Ты так внезапно вырубился. Я даже испугался. Джисон почти не слушал бормотание Минхо о чем-то неважном. После месяцев сна по три часа в сутки, он был невыносимо рад оказаться в кровати, даже с Минхо рядом. Повернувшись на бок, лицом к Минхо, Джисон столкнулся с ним лбами. Он лишь улыбнулся, чувствуя всепоглощающую усталость. Минхо резко отпрянул. Его лицо помрачнело, словно его что-то задело. Он сел, и Джисон услышал скрип его зубов. Прежние мысли мгновенно сменились тревогой. Взгляд упал на электронные часы на тумбочке: на дисплее горела цифра тринадцать. Остальные цифры остались незамеченными. — Я пойду, — прошептал Минхо, поднимаясь. Дверь захлопнулась. Джисон уткнулся лицом в подушку. По телу пробежала дрожь, и подушка неприятно намокла. Руки сами собой сжали непослушные волосы на макушке, словно пытаясь вырвать их. Рыдания прекратились лишь через полчаса, когда из носа потекла кровь, пачкая подушку. Джисон вскочил, прикрывая нос ладонью. Он смотрел куда-то вперед, избегая взгляда на кровь, стекающую по подбородку. Он знал, что это один из симптомов, но не мог заставить себя что-либо сделать. Так и сидел, закрывая нос. Хан мог бы просидеть так до ночи, но его прервал звук битого стекла на кухне. Он вздрогнул и устремил взгляд на закрытую дверь. Джисон поднялся и направился к двери, не обращая внимания на кровь, медленно стекающую по губам. Он протянул окровавленную руку и приоткрыл дверь, оставив лишь узкую щель. Взгляд устремился на проход к кухне — виднелась лишь небольшая ее часть. Затем послышался еще один оглушительный звук, и по полу разлетелись осколки. Через мгновение появился Минхо, собирающий их. Его руки были в крови от порезов, но на лице не отражалось ни капли боли. Джисону казалось, что он перестал дышать. Он смотрел, как Минхо спокойно собирает осколки, выкидывает их и возвращается за оставшимися. Когда Хан уже хотел вернуться в комнату, решив, что это плод его воображения, Минхо посмотрел на него. От неожиданности Джисон замер, не в силах закрыть дверь. Он видел, как Минхо движется к нему, как хмурится. Заставив себя, Джисон захлопнул дверь с неистовой силой, запер ее на замок и прижался спиной. Он чувствовал всем телом, как дверь дрожит от стуков Минхо, который… был зол. Джисон ощущал это по силе его ударов. Хан сполз по двери на пол, обхватив колени. Он крепко зажмурился, пытаясь отгородиться от реальности, но стуки не прекращались. Каждый удар отдавался эхом в его голове, усиливая и без того невыносимую боль. Засохшая кровь на подбородке стягивала кожу, но он не замечал этого. Все его мысли были заняты Минхо, который, казалось, превратился в нечто чужое, пугающее. — Джисон, открой! — Голос Минхо звучал глухо, искаженно, но в нем все еще слышалась та же нотка отчаяния, что и раньше. — Пожалуйста, открой! Но Джисон не мог. Страх сковал его, не давая пошевелиться. Сердце бешено колотилось в груди, готовое выпрыгнуть. Стуки стали реже, но сильнее. Джисон слышал, как Минхо тяжело дышит за дверью, словно после марафона. Затем послышался глухой удар, и Джисон вздрогнул. Он представил, как Минхо бьется головой о дверь, пытаясь прорваться к нему. Эта мысль заставила его содрогнуться. — Я не уйду, пока ты не откроешь, — прошептал Минхо, и в его голосе прозвучала угроза. — Буду стоять здесь всю ночь, если понадобится. — Он понизил голос, но затем резко повысил: — А хотя знаешь, мне плевать! Хоть сдохни! Все равно тебе недолго осталось, да, Хан? Джисон закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Он знал, что Минхо не причинит ему вреда. Он всегда был рядом, всегда защищал его. Но сейчас что-то изменилось. Что-то сломалось между ними, и Джисон не знал, как это исправить. Он медленно поднялся, опираясь на дверь. Ноги дрожали, но он заставил себя сделать шаг. Подойдя к кровати, он лег и свернулся калачиком, пытаясь заснуть. Но сон не шел. Он слышал каждый шорох за дверью, каждый вздох Минхо. Он чувствовал его присутствие, его гнев, его отчаяние. Джисон сильнее поджимал ноги к груди, почти складываясь пополам. Он пытался закрыть уши руками, чтобы ничего не слышать, но паника охватывала его от одной мысли о всепоглощающей тишине, когда Минхо за дверью мог вытворить что угодно. Уснуть не получилось. Джисон метался по комнате: от подоконника над его кроватью до кровати Минхо, разглядывая полку, стоявшую вплотную к его кровати и служившую перегородкой между спальной и рабочей зонами. Он вытер застывшую кровь с лица и теперь чувствовал себя немного лучше, хоть слова Минхо и въелись в голову, не давая покоя. Вскоре послышались три глухих стука в дверь, отчего Джисон вздрогнул, чуть не выронив книгу, взятую с полки. — Эй, Джисон, — послышался голос за дверью. — Прости меня. Не подумал, что говорю. Хан посмотрел на дверь и уже открыл рот, чтобы ответить, но в последний момент стиснул зубы, устремляя взгляд на книгу в своих руках. Поставив книгу на место, Джисон отошел от полки, двинувшись к двери. Он подошел почти вплотную и резко распахнул ее, зажмурившись. Джисон ожидал почуствовать удар, но когда он открыл глаза, то увидел Минхо, спокойно стоящего около двери, облокотившись на стену и смотрящего в пол. Минхо, видимо, уже сходил в душ. На кровь не было и намека, а сам Минхо был одет в другую одежду. На нем была черная безрукавка и обычные серые шорты по колено, которые Джисон уже привык видеть. Джисон почувствовал, как его сердце замерло. Он ожидал увидеть гнев, разочарование, может быть, даже злость, но не это. Минхо выглядел уставшим, но спокойным, словно ничего не произошло. Его взгляд был направлен куда-то в сторону, избегая прямого контакта с Джисоном. — Ты… ты в порядке? — прошептал Джисон, его голос дрожал от неуверенности. Слова Минхо, сказанные ранее, всё ещё звучали в голове, как назойливое эхо, не давая понять, как реагировать. Минхо не поднял головы, словно не замечая Джисона, который встал перед ним. Он продолжал смотреть куда-то в пол, полностью погруженный в себя, будто разговоры его совсем не касались. Джисон, прикусив губу, осторожно обнял Минхо. Тот на мгновение расслабился, даже обнял в ответ, но через секунду Джисон почувствовал резкую, оглушительную боль в пояснице. Он не мог понять, откуда она взялась — от Минхо или от внезапно обострившегося собственного здоровья. — Не подходи ко мне! — крик Минхо пронесся по квартире, и Джисон понял, что боль исходила от него. Минхо резко оттолкнул его, и Джисон, не успев среагировать, упал на пол, ударившись головой о стену. — Не лезь не в свое дело! Джисон взглянул на Минхо, не пытаясь подняться. Затылок пульсировал, голова начинала болеть всё сильнее. Он хотел протянуть руку Минхо, чтобы тот помог, но понял, что помощь уже не придёт. — Но ты же сам… — выдавил из себя Джисон, но осекся на полуслове. — Я? Что я? Чудовище? — Минхо усмехнулся, в его голосе звучала горечь. — Я и сам знаю. А ты, кажется, снова вот-вот потеряешь сознание. Джисон нахмурился. Он попытался встать, хотя бы на колени, но тело не слушалось. Головная боль отдавала в поясницу, заставляя желать остаться сидеть так, на полу. Минхо не стал ждать ответа и ушёл в гостиную. Джисон ещё долго сидел на полу, не в силах осознать произошедшее. Время тянулось, словно вязкая смола, и каждый звук в квартире казался чужим, слишком громким. Минхо застыл где-то в глубине комнат, а Джисон не смел приблизиться. С трудом поднявшись, опираясь на стену, он медленно двинулся к окну. За стеклом пульсировал город: машины неслись, люди спешили, не ведая о драме, разыгрывающейся в этой маленькой квартире на верхнем этаже. Холодное стекло под пальцами не отражало ничего знакомого. Лишь изможденное лицо с потухшими глазами и следами крови. Джисон сжал кулаки, чувствуя, как внутри рвется что-то хрупкое. — Минхо, — прошептал он, — почему? Ответом было лишь эхо собственного голоса, разбивающееся о стены. Тяжесть в ногах заставила его присесть на подоконник, но уже не с прежней уверенностью. Лбом прижавшись к стеклу, он ощутил металлический привкус во рту. Подумав, что это кровь от обкусанных губ, Джисон просидел так, почти погрузившись в забытье. Его глаза были закрыты, и лишь прикосновение чужих рук к губам вырвало его из дремоты. — У тебя кровь, — услышал Джисон. Хан распахнул глаза. Минхо стоял рядом, салфеткой вытирая его губы и подбородок, которые неприятно щекотало от стекающей жидкости. Не сразу осознав происходящее, Джисон отстранил его руку и прикрыл рот ладонью. Он хотел спросить, но, открыв рот, почувствовал, как ладонь становится влажной от... крови. Кровь. Не просто неприятный привкус, а густая, теплая струйка, стекающая по подбородку. Минхо отшатнулся, его глаза расширились от ужаса, и салфетка выпала из ослабевших пальцев. Джисон смотрел на свою ладонь, на алую жидкость, которая теперь пачкала его кожу, и в голове не укладывалось, что это происходит наяву. — Что… что это? — прошептал он, голос дрожал. Минхо не отвечал. Он стоял, словно статуя, его взгляд был прикован к крови, а лицо стало мертвенно-бледным. В его глазах читалась смесь шока, отвращения и чего-то еще, что Джисон не мог разобрать. Хан попытался встать, но ноги подкосились, и он снова опустился на подоконник. Голова закружилась, а в ушах зазвенело. Он чувствовал, как силы покидают его, как тело становится ватным. — Минхо… — позвал он снова, но голос был уже едва слышен. Минхо наконец-то пошевелился. Он медленно подошел к Джисону, его руки дрожали. Он протянул их, словно хотел прикоснуться, но остановился в нескольких сантиметрах от лица Хана. — Я… я не знаю, — прошептал Минхо, его голос был хриплым и надломленным. — Я… я не хотел… Джисон покачал головой, пытаясь сфокусировать взгляд. Он чувствовал, как сознание ускользает, как мир вокруг него расплывается. Но Джисон так и не закрыл глаза, продолжая смотреть на Минхо, который выглядел испуганным, но при этом довольным. — Ты... это из-за тебя? — почти неслышно сказал Джисон, прижимая ко рту ладонь. Минхо сжал губы и отвел взгляд, не в силах ответить. Он потрепал Хана по волосам и прижался к его плечу носом. Джисон пытался отстраниться, но руки его не слушались, наоборот, они крепче обхватили Минхо. — Прости, — прошептал Минхо, прижимая Джисона к себе. — Этого не должно было случиться… Я… я люблю тебя, правда… Джисону хотелось ударить Минхо, привести его в чувство и потребовать объяснений. Он жаждал понять, что происходит, почему за эти семь часов всё так кардинально изменилось. Но прежде чем он успел открыть рот, Минхо отстранился. Что-то пробормотав, он быстро исчез из поля зрения. Джисон машинально протер рот рукой и с удивлением обнаружил, что крови нет. Он почти механически слез с подоконника и направился в ванную. Там он умылся ледяной водой, не найдя и следа крови. В зеркало Хан смотреть не стал — знал, что выглядит ужасно, особенно после всего произошедшего. Его снова затошнило, но он пошел на кухню. Пол был усыпан осколками посуды. Джисон на мгновение нахмурился — он не слышал, чтобы что-то снова падало и разбивалось. Резкий запах заставил его прийти в себя. Он напоминал запах гнилого мяса, пролежавшего в тепле три дня. Тошнота усилилась, но Джисон держался. Он аккуратно обошел осколки и наспех выпил стакан воды, буквально запихав жидкость в себя. Тошнота подступила еще сильнее, но Джисон лишь поставил стакан на стол и, ведомый запахом, двинулся к источнику, чтобы избавиться от него как можно скорее. Остановившись перед дверью маленькой кладовки, Джисон вздохнул и, задержав дыхание, открыл ее. На полу лежало не мясо и не еда. На полу лежал Минхо. Мертвый. Весь в крови, которая, судя по всему, уже засохла. Не выдержав, Джисон бросился в туалет. Его почти мгновенно вырвало, что принесло скорее облегчение, чем страдание. Снова умывшись, Джисон все же взглянул в зеркало. Но увидел он не себя. В отражении стоял Минхо, весь в крови. Джисон моргнул, вглядываясь снова. Минхо все еще виднелся в отражение, но теперь — совершенно чистый, без единого следа красного. — Какого черта? — прошептал Джисон, касаясь щеки. — Не думал, что ты и есть Минхо? — раздался голос слева. Джисон обернулся и застыл. Перед ним стоял он сам. Джисон. Хан Джисон. Голова закружилась, но ноги не подкосились. — Что… Что ты несешь? Его двойник улыбнулся и подошел ближе. — Посмотри внимательнее в зеркало. Кого ты видишь? — он усмехнулся. — Ты — Минхо. Ты убил меня. И никакой болезни на самом деле не существует. Гниет мое тело, а не твое. Минхо вздрогнул и выбежал из ванной. Осознание ударило внезапно, не оставляя времени на размышления. Все это произошло два дня назад. Два дня. Минхо снова зашел в кладовку и посмотрел на мертвое тело. Перед ним лежал Джисон. Не Минхо. Он убил Джисона. Тело лежит уже два дня… — Я сошел с ума, — вполголоса произнес Минхо, облокотившись на стену предплечьем. — Мне все мерещится… черт. Он впился пальцами в волосы, стараясь не смотреть на мертвое тело бывшего возлюбленного, которого он обманывал, чтобы тот был рядом. В памяти Минхо отчетливо всплывал тот день. Он помнил, как взял кухонный нож, как вонзил его Джисону прямо в печень. Кровь хлынула, окрашивая подоконник, на котором тот сидел. Джисон, казалось, не понимал происходящего, лишь ощущал боль. Возможно, он до последнего верил, что Минхо спасает его, а не убивает. Когда Хан потерял сознание, Минхо грубо бросил его на пол, не думая о его страданиях. Его захлестывала ярость. Даже если болезни, о которой Минхо говорил Джисону, не существовало, он все равно оставался безумным шестнадцатилетним парнем, убившим собственную мать. Схватив Джисона за ногу, Минхо потащил его в кладовку. Там он положил тело и вытащил нож из живота. Тело Хана невольно содрогнулось, но Минхо не обратил внимания, уже погруженный в мысли о том, что нарисовать на его коже. Ножом он вычертил на ноге что-то похожее на меч или крест — Минхо еще не решил. Лезвие медленно скользило, а сам он был полностью поглощен линиями, которые создавал. Алая жидкость, растекающаяся по полу, не вызывала у него никакой реакции. Затем Минхо подрезал уголки губ Хана и оставил порез на щеке. На этом он остановился — нож слишком испачкался кровью, как и все вокруг. Минхо отнес его на кухню и положил на стол, проходя мимо осколков посуды, которую разбил ранее и так и не собрал. Он помнил каждое свое действие, от начала до конца. Но Минхо отрицал случившееся. Он изо всех сил старался убедить себя, что этого не было, хотя и понимал, что это невозможно.