Десерт

Джимми — ебаный псих. Он признаёт это, и ему ни капельки не стыдно. В голове каша. Направляя взгляд на стену, он видит плакаты с одним и тем же ебаным пони. Для Джимми плакаты искажены — его разъёбанная психика уже не может нормально реагировать хоть на какие-либо триггеры. ... Из всего теста… Меня смутил лишь один твой ответ. Джимми снова оказывается за столом в медпункте. Перед ним сидит молоденькая девушка. Единственная на борту. Джимми не слышит её пиздёж дальше — он оказывается здесь всё чаще и чаще. Он знает, что она скажет: "Сексуальное влечение к пони" Влечение? Почему именно к пони? Джимми перекидывает себя в это воспоминание лишь из-за взгляда на плакаты? Он путает реальность с лишь странными воспоминаниями, реально ощущая, что он там. И его не смущает, что он не видел лицо медсестры, не смущают касания и вздохи над его ухом — он привык. Он прекрасно понимает, что он не здоров. ... Он сидит на диване, наконец отвернувшись от плакатов. Это всё случилось за пару секунд. Джимми подумал, что прошло 20 минут размышления о его сексуальном недержании. Чувство вины за то, что он устранил свои половые утехи? Неа. Этому подонку плевать. Она не говорит с ней после этого. Он не видит её лица. Нет, для него она просто пятно. Он не видит её эмоций — в голове лишь её мольбы остановиться и горькие слезы после. Кёрли. Часто проносилось в голове шизофреника. Он забыл, что Кёрли больше нет. Вместо него — живое мясо в бинтах. ... Еда на исходе. Свонси орёт на Аню, орёт на него, орёт на мелкого парнишу, у которого одного не искажалось лицо в голове Джимми. Хотя… он всех ненавидел. Ненавидел Аню. Свонси. Дайске. Набор букв. Его не волновало, что еды почти нет, не волновали разговоры Свонси о том, какого хера в ополаскивателе так мало спирта. В голове кто-то шепчет имя капитана. Можно ли его так назвать? Или это существо больше не способно быть капитаном? Коридор будто прозрачный. Он видит космос. Это же он? Или это густая кровь поблёскивает белыми бликами, создавая картину звёзд на почти чёрной крови? Джимми стоит на пороге у входа в медпункт. Триггеры. Всхлипы Ани здесь. Не ебёт. Он пришёл к Кёрли. Но комната не отпускала. Спросить у этой груды горелого мяса, почему он ничего не сделал, когда эта плакса рассказала о домогательстве? Зачем? Он не ответит. Больше никогда. Джимми лишь морщится, пытается собрать из своих губ что-то по типу улыбки. Кёрли тихо стонет, вдыхая и выдыхая воздух. Почему хочется поговорить с Кёрли? Это же как пиздеть со стенкой. Но Джимми решил начать спорить сам с собой. Ну, он хотя бы слышит и понимает, о чём я говорю. В отличие от стенки. Джимми, ты идиот. Он садится на кресло рядом с койкой, на которой лежало это… нечто. Шум в голове. Где он? Вдруг стало слишком тихо. Они будто оба оказались в открытом космосе, где были только эти двое. — Почему… Джимми замолк на пару секунд. Кёрли чуть повернул голову в его сторону, глядя стеклянным глазом в душу. — Почему ты промолчал тогда? Когда узнал, что я трахнул эту суку? И как ему теперь по реакции Кёрли понять, что он, блядь, хочет сказать? Что он делает… Глазное яблоко будто смотрело сквозь Джимми, показывая разочарование. А что? Этот брюнет не был удивлён этой реакции. В нём давно все разочаровались. — Кёрли… Снова тихо начал тот. — Ты не сказал ничего, потому что не поверил? Джимми это очень рассмешило. — Я действительно сделал это. Он усмехнулся, с нетерпением, как яркий оргазм, ожидая его реакции. Кёрли догадывался, но до последнего верил лишь Джимми. Своему любимому Джимми, который старается стать лучше. Нет. Он стал худшей версией себя. — Капитан… Нежно зовёт его Джимми. — Вам нравится, как я всё подготовил? За столом сидят ребята. Справа — Свонси. Его колпак скоро упадёт прямо в кусок торта, как и его глазное яблоко. Аня сидит рядом с капитаном, слева, пропитанная запахом блевотины, которую Кёрли не чувствует.Дайске, сидевший рядом с Аней, уже разъезжался по стулу. Половинки его лица пытались убежать в разные стороны. Напуган ли Кёрли? Безумно. Джимми выглядит счастливым. — Собрались, как в старые добрые, помните, Капитан? Сладко тянет парень, наклоняясь ближе к Кёрли, надевая на него праздничный колпак. Кёрли сидит посередине. Как раньше. Ко «рту» подносится ложка с чем-то наподобие торта. Джимми стоит сзади, пытаясь накормить любимого. — Вы же очень любите сладкое, сэр. Никогда он не был таким милым. Такое ощущение, что такой Кёрли ему нравится куда больше. — Открой рот, сукин ты сын. Резко, сквозь тишину, Джимми врывается, будто грабитель в чужой дом ожиданий. Кёрли напуган, открывает рот под давлением, чувствуя, как ему с силой запихивают кусок торта, который брюнет так старательно лепил. Вытерев салфеткой уголки «губ», Джимми улыбнулся. — Так бы и сразу, мой дорогой. Кёрли боится. Боится лишний раз издать стон. Вот бы эта груда металла прямо сейчас врезалась в астероид. Тяжело дыша, следя за Джимми одним еле живым взглядом, они оба гадали, чем это закончится. Джимми убрал торт по середине стола. — Капитан, — тихо, псих называет его имя. — После… «торта» должен идти настоящий десерт… Хмыкнув, он указывает на стол. Что он, блядь, хочет сделать?.. До Кёрли не доходит. Его разум будто опьянён с начала аварии. Джимми аккуратно берёт Кёрли на руки, кладёт его на стол, опирается руками напротив его головы. — Вы же не хотите… чтобы ваш любимый парень умер с голоду? До него дошло. Всё оказалось ещё хуже, чем Кёрли ожидал. Задышав чаще, извиваясь, пытаясь показать своё нежелание участвовать в этом, Джимми рассмеялся. — Вы думаете, я остановлюсь? Капитан Кёрли? Страшно… очень страшно… Нет, нет… почему именно он?.. Разве его внешность не отпугивает? Что, мать твою, в голове у этого парня? — Но сначала… Кёрли вытащили из его тревожных мыслей. — Я сделаю то, что хотел сделать с самой нашей первой встречи. Джимми поднимает и снимает голубой халат с Кёрли.