Путь к себе без капли лжи

Сюй Юн стоял на пороге гостиницы, глядя на темнеющую деревню. «Как же понять, что делать дальше?» Он попытался вспомнить все детективные истории, что читал. Все фильмы, что смотрел. Шерлок Холмс, Эркюль Пуаро. Настоящий детектив. Даже дешевые китайские дорамы про полицейских. «Мотив. Нужен мотив. Если это действительно женщина, а не призрак, то почему она убивает мужчин?» Он прищурился, глядя на дорогу. «Месть. Скорее всего, месть. Кто мстит мужчинам? Женщина, которую они обидели. Отвергли. Бросили. Предали». Мысль оформилась четче: «Значит, мне нужна женщина. Одинокая. Без мужа. С обидой на мужчин». Он развернулся к Лян И Мину, который стоял рядом, терпеливо ожидая: — Мне нужно найти старосту деревни. Лян И Мин приподнял бровь: — Что ты намерен делать? — Узнать, есть ли в деревне одинокие женщины, — Сюй Юн выпрямился. — Без мужей. Вдовы или те, кто никогда не была замужем. Но не молодые девушки на выданье, а уже... те кто... ну у кого уже могут быть обиды на мужчин. Лян И Мин медленно кивнул, и в глазах его мелькнуло одобрение: — Что ж, тогда пойдем. Они шли по деревне. Солнце клонилось к закату. Тени от домов легли длинными полосами на пыльную дорогу. Где-то вдали лаяла собака. С одного из дворов доносился детский смех. Но стоило им появиться — смех стих. Девушки, стиравшие белье у колодца, замерли, увидев их. Одна прикрыла рот рукой, прошептала что-то подруге. Обе хихикнули — нервно, испуганно — и быстро убежали, уронив тряпки в грязь. Мужчины, стоявшие у забора смотрели на них зло. Недоверчиво. Один сплюнул на землю, демонстративно отвернулся. «Не любят заклинателей, — подумал Сюй Юн. — Или боятся. Или и то, и другое. А в новеллах все ими восторгаются, а здесь такое агрессивное неуважение. Это странно, ведь заклинатели несут порядок и мир, спасают от монстров». Он шел рядом с Лян И Мином, и вдруг поймал себя на том, что рассматривает его. Глава Павильона Медитаций был, казалось, еще более красивым, чем утром. Он был красив не так, как Мин Ю Чжанфей. Не той хищной, не той пронзительной красотой, что заставляла замирать от страха и восхищения одновременно. Нет. Лян И Мин был красив спокойно. Мягко. Умиротворяюще. Хотелось смотреть и смотреть. А седые серебренные волосы, скорее всего имели какую-то тайну. Ведь так поседеть можно разве, что увидев страшного монстра. Возможно за Лян И Мином какой-то невероятный подвиг и эти серебрянные волосы - живое доказательство. Они были собранные в хвост, но несколько прядей выбились и обрамляли лицо, развеваясь на ветру, завиваясь и придавая образу еще более мягкое выражение . Лян И Мин словно почувствовал взгляд, обернулся. Он улыбнулся мягко и тепло: — Что-то не так? Сюй Юн быстро отвел глаза: — Нет. Просто думал. Лян И Мин не стал уточнять. Просто кивнул и продолжил идти. Дом старосты был самым большим в деревне. Двухэтажный, с широким крыльцом и резными ставнями. Во дворе стояла добротная повозка, а рядом — конюшня. Красивые клумбы с цветами которые пахли приятно и успокаивающе. «Богатый, — отметил Сюй Юн. — Староста явно не бедствует». Они постучали. Дверь открыл мужчина лет пятидесяти — невысокий, коренастый, с круглым лицом и маленькими глазками. Одет просто, но одежда добротная, без заплаток. Увидев Лян И Мина, он поклонился — низко, почтительно: — Уважаемый мастер! Чем могу служить? Сюй Юн шагнул вперед: — Нам нужно кое-что узнать, уважаемый староста. Есть ли в деревне одинокие женщины? Без мужей? Староста нахмурился, задумался: — Одинокие... Ну... Есть. Четыре, если считать всех. А что? — Назовите их пожалуйста, — попросил Сюй Юн. — Бабка У, — староста начал загибать пальцы. — Вдова. Муж умер лет двадцать назад. Дети тоже умерли. Живет одна на краю деревни. "Бабка вряд ли подойдет" — А вторая? — Чжу Мэй. Ей уже тридцать пять, а замуж так и не вышла. Это... ну... — он смущенно покашлял, — некрасивая очень. Женихи не сватались. Сюй Юн кивнул: — Третья? — Ли Цин. Вдова. Муж умер недавно. — Голос старосты стал тише. — Он был одной из жертв. Она осталась с маленьким сыном. Бедствует. — И четвертая? — А-а, — староста заметно повеселел. — Это Хуа Минь. Красивая женщина. Трое детей. Муж умер давно. Она цветами торгует. На рынке в городке пососедству. У нее цветы особые. Таких нет нигде больше. Красивые цветы. И букеты умеет составлять. Хорошо она живет . Без мужа обходится. К ней сватались, да только зачем ей. Она себя обеспечивает. А надо вскопать или сплотничать, так у нее деньги есть. — Нам бы хотелось узнать, где они живут и поговорить ними. Может, они что полезного расскажут. — А для чего вам? — Мы полагаем одинокие женщины могли чувствовать дух обиженной погибшей много лет назад девушки. Такое бывает. Возможно, они помогут нам найти его логово. — Проговорил Лян И Мин опередив Сюй Юна и юноша подивился как тот умеет не моргнув, как говорят, глазом, врать. Староста закивал и указал местонахождение каждого дома. С его возвышенности где стоял дом легко было разглядеть всю деревню. Домики стояли не так далеко. Сюй Юн был уверен, что справится быстро! Пока они шли Лян И Мин обратился к нему. — Я прошу прощение, что вмешался, но я не знал, что ты скажешь, а говорить, что есть подозреваемые, а особенно, кто они нельзя. Понимаешь почему? — Нет. — честно признался Сюй Юн — Это деревня. Понимаешь? Здесь все друг друга знают. Как только появится подозреваемый, может начаться смута. Может случится самосуд, от которого пострадают невинные. Страх заставляет людей быть очень жестокими. — Я не подумал об этом.... Что-то екнуло в душе Сюй Юна и в голове пронеслась фраза: " Подруги твои шили мешки на головы своих отцов чтоб их не застыдили перед смертью твои мать и отец. Делали прорези для глаз." «Откуда это? Я не помню такого...» Перед глазами возникла горящая деревня, такая же. В том смысле что, не современная, а вот именно такая древня. Но Сюй Юн здесь всего пару дней и такого инцедента не было. Может он видит будущее? Может у тела Цзян Луна есть дар, что теперь передался ему? Ломая голову над виденьем, которое казалось, пронзило его сердце, Сюй Юн вместе с Главой Павильона медитаций дошел до одного из домов. Этот дом принадлежал старухе У. Хижина была покосившаяся, с прогнившей крышей. Запах старости и плесени ударил в нос. Дверь открыла горбатая старуха. Лицо в морщинах. Глаза мутные. Волосы седые, редкие. Она смотрела на них долго, потом прохрипела: — Чего надо? — Мы расследуем смерти молодых мужчин, — начал Сюй Юн. — Не знаю ничего, — оборвала она. — Уходите. И захлопнула дверь. Сюй Юн посмотрел на Лян И Мина. Тот пожал плечами. «Не она, — подумал Сюй Юн. — Даже если оденет белое платье и будет ходить у озера, любой увидит, что это старуха. Горб не спрячешь. Да и сил нет, убивать». Вторая была Чжу Мэй. Дом скромный, но опрятный. Чистый двор. Аккуратный огород. Дверь открыла женщина лет тридцати пяти. Лицо... Сюй Юн невольно сглотнул. «Староста не соврал. Некрасивая. Очень. Такое вообще бывает? Ох, бедная». Лицо у девушки было широкое и плоское, очень большое. Глаза маленькие, глубоко посаженные. Нос большой, с горбинкой. Подбородок тяжелый, массивный. Кожа вся в рытвинах, как будто после оспы. Но одета она была чисто. Волосы убраны. Руки ухоженные. — Господа? — спросила она тихо, не поднимая глаз. — Мы из Школы Лотосовых Озер, — произнес Сюй Юн мягко. — Расследуем смерти, произошедшие в вашей деревне. Можем мы задать вам несколько вопросов? Она кивнула, отступила, впуская их в дом. Но лица не подняла, скорее еще больше пригнулась и стояла в полупоклоне. Они поговорили минут десять. Она отвечала односложно. Руки ее дрожали. «Боится, — подумал Сюй Юн. — Или просто застенчивая. Всю жизнь одна. Наверное, привыкла, что над ней смеются. Может, боится мужчин. Но почему руки трясутся? Она большая, сильная. Могла ли она убить? Шансов у нее точно больше, чем у старухи». Когда они вышли, Сюй Юн мысленно отметил: «Мотив есть. Всю жизнь ее отвергали из-за внешности. Чжу Мэй могла озлобиться. Решить отомстить мужчинам. Помимо этого она очень нервничала и боялась смотреть в глаза. На роль убийцы подходит». Третья была Ли Цин. Дом у нее был небольшой, бедный. Крыша подлатана соломой. Двор пуст. Дверь открыла молодая женщина — лет двадцати пяти, не больше. Лицо осунувшееся, глаза красные от слез. На руках — мальчик трех лет, испуганно прижавшийся к матери. — Вы... вы по поводу мужа? — голос ее дрожал. Сюй Юн кивнул: — Да. Мы расследуем его смерть. Она всхлипнула, прикрыла рот рукой: — Он... он был хорошим. Работящим. Мы собирались расширить дом. Посадить еще рис. А теперь... Слезы покатились по щекам: — Как я выживу? Кто будет заготавливать рис? У меня сын маленький. Что мне делать? Надо до наступления холодов будет успеть все собрать. Как успеть? — ее голос перешел на отчаянный шепот. Это было реальное горе. Сюй Юн почувствовал, что ему стыдно. За то что пришел сюда с целью поимки убийцы, и ее распрашиват тоже, чтоб понять не убийца ли она. «Не она. Убивать своего мужа не выгодно. Она осталась без кормильца. Вычеркиваю ее из "списка". Вместе со старухой!" Они ушли, оставив ей горсть монет . Лян И Мин достал их из рукава и молча протянул. Она какое-то время смотрела на деньги, не веря в то, что видит, затем слезы полились с новой силой. Она взяла серебро дрожжащей рукой. Когда они уходили она что-то шептала и кланялась им вслед. Уже совсем стемнело, когда они подошли к дому Хуа Минь. Он был самым красивым из всех, что они видели в этой деревне. Большой, двухэтажный, с резными ставнями и крепкой крышей. Во дворе — аккуратные грядки, цветочные клумбы. Повсюду цветы яркие, пышные, благоухающие. Даже вечером было видно что цветы очень красивые. «Много цветов, — отметил Сюй Юн. — Очень много. Это может что-то значить?» Дверь открыла женщина лет тридцати. Красивая. Очень красивая. Лицо овальное, с тонкими чертами. Глаза большие, миндалевидные. Губы полные, изогнутые в улыбке. Волосы длинные, блестящие, собранные в сложную прическу. Одета она была просто, но ткань добротная, без единой заплатки. — О! — воскликнула она, увидев Лян И Мина. — Мастер из прославленной заклинательской школы! Какая честь! Она поклонилась — изящно, кокетливо. Взгляд ее скользнул по Сюй Юну — мимолетно, оценивающе. Потом вернулся к Лян И Мину и больше не отрывался. — Чем эта недостойная может служить? — спросила она, и голос ее звучал мягко, приглашающе. — Мы расследуем смерти молодых мужчин, — начал Сюй Юн. Она мельком глянула на него но сразу же перевела взгляд на Лян И Мина. — О, ужасная история! — она всплеснула руками. — Бедные, бедные мужчины! Я так переживаю за деревню! За мужчин! Я... люблю мужчин! — и она кокетливо улыбнулась и отступила, приглашая их войти: — Прошу, прошу! Заходите! Я как раз готовила ужин. Может, составите мне компанию? Внутри дома было чисто. Пол вымыт. Мебель отполирована. Повсюду цветы — в вазах, в горшках, на подоконниках. Запах был сладким, почти приторным. Трое детей сидели за столом. Мальчик лет десяти, девочка лет восьми, и еще один мальчик лет четырех-пяти. Все ухоженные, чистые, в хорошей одежде. «Они все разные. Совсем разные. Может, они приемные? Может кто-то из родственников погиб и она забрала одного или двух малышей? Старший вроде похож на нее. Но младшие, будто из разных семей. Младший скорее был бы братом тому, которого они видели в предидущем доме, чем старшему. Но как это спросить? Ее это дети или усыновленные? Да и какое это имеет дело к преступлениям? Нет, не могу спрашивать. Это личное». Хуа Минь начала рассказывать про свое бытье в деревне. Живо и весело, постоянно поглядывая на Лян И Мина: — Я продаю цветы на рынке в городке. Туда многие приезжают проездом. Купцы, чиновники. Почти всегда с дамами. А дамы любят цветы! — она засмеялась. — Покупают охапками! Цветы приносят мне достаточно денег, чтобы купить рис. Я вообще не занимаюсь полями. Зачем? Свой земельный надел я сдаю за часть урожая. Остальное докупаю. Овощи выращиваю сама, да. Люблю в земле копаться, но в разумных пределах. А еще у меня вишни, целых три дерева и слива. Часть продаю в городе, и конечно, делаю вино! Она подошла к полке, достала глиняный кувшин: — Хотите попробовать? Очень вкусное! Сладкое! Она налила чашку, протянула Лян И Мину. Пальцы ее задержались на его руке чуть дольше, чем нужно. Затем, она обратилась к Сюй Юну. — Вам не предлагаю, вы еще слишком молоды. Лян И Мин вежливо поблагодарил, но не стал пить. Просто сделал вид, прикоснувшись губами к чаше и вдохнув аромат. Затем поставил чашку на стол. Хотя, может Сюй Юну это и показалось. Хуа Минь продолжала улыбаться, рассказывать сплетни про жителей и, как показалось Сюй Юну, заигрывать с заклинателем. Очень смело, не прикрыто. Сюй Юн вспомнил, что таких вольных веселых женщин тетя обычно называла прошмондовками. Сюй Юн улыбнулся детям. — Как вас зовут? Старший мальчик ответил первым: — Я Да Бао. — Я Да Сяо Мэй, — пробормотала девочка, не поднимая глаз. — Да, Эр Бао, — прошептал младший, прячась за сестру. Сюй Юн улыбнулся им, спросил во что они любят играть. Дети отвечали односложно, застенчиво. Старший сказал, что он взрослый и помогает маме , а девочка играла в хозяйку и занималась приборкой в доме. А младший, оказалось любил кроликов и курочек. «Хорошие дети. Воспитанные. Дом зажиточный. Мать действительно обладает редкими знаниями. С виду она была легкомысленной и веселой, но матерью была хорошей». Хуа Минь между тем продолжала беседовать с Лян И Мином — о погоде, о цветах, о деревне. Смеялась, касалась его руки, наклонялась ближе. Лян И Мин оставался вежливым, но отстраненным. Не поддавался на флирт. Они ушли через полчаса. Хуа Минь проводила их до порога, все еще улыбаясь: — Приходите еще! Буду рада! Вдруг будут еще вопросы? Ложусь я поздно! Они шли обратно к гостинице. Было уже темно. Лян И Мин взмахнул рукой с зажатым в ней листком желтой бумаги и тот, засветившись, поплыл перед ними освещая путь. Это было величественно. Сюй Юн молчал, обдумывая увиденное. «Все четыре были плохими кандидатками. Старуху и вдову он еще раньше вычеркнул из списка. Последнюю хохотушку тоже. Зачем ей кого-то убивать? У нее все хорошо. Неужели уродина? Все-таки она? » Он остановился посреди дороги, обернулся к Лян И Мину: — Как мне понять, кто это может быть? Лян И Мин посмотрел на него с мягкой улыбкой: — Я не могу тебе помогать. Это твое расследование. Сюй Юн поджал губы: — Тогда... тогда я буду рассуждать вслух. Можно? Лян И Мин кивнул: — Конечно. Сюй Юн глубоко вдохнул: — Итак. Если предположить, что это одна из четырех женщин... Я допускаю, что изначально излишне ограничил список незамужними на данный момент женщинами. Я возможно не прав. Да и описаний случившигося слишком мало. Но если предположить, что это одна из четырех, то... Он начал загибать пальцы: — Скорее всего, не старуха. Потому что она горбатая. Даже если оденет белое платье, будет видно, что она старая. Призрак молодой девушки так не выглядит. Да и сил у нее нет. До озера не дойдет. Лян И Мин слушал молча. — Это не та, которая плачет по мужу, — продолжил Сюй Юн. — Потому что, даже если откинуть ее искреннюю скорбь, убивать своего мужа не выгодно. Она осталась без кормильца. Ей не выжить зимой если не успеет собрать урожай. Зачем ей это было делать? Он сделал паузу: — Получается, что одна из двух оставшихся дев. Лян И Мин приподнял бровь, но не комментировал. — И я выбираю Чжу Мэй, — произнес Сюй Юн уверенно. — Ту, что некрасивая. Потому что у нее мотив. Всю жизнь мужчины ее отвергали из-за внешности. Она озлобилась. Решила отомстить. Убивает молодых мужчин, тех, кто мог бы на ней жениться, но не женился, в итоге выбрал кого-то другого. Он посмотрел на Лян И Мина, ожидая реакции. Тот молчал, только улыбался . Но улыбка заклинателя не давала понимание прав, ли юноша. — Логично? — спросил Сюй Юн. — Вполне, — ответил Лян И Мин. — Данных так мало, что... Я ничего не помню связанного с учебой, но мне кажется, что расследования так не ведут. Нужно больше времени, чтоб точнее выяснить все обстоятельства дела. Глава Павильона медитаций кивнул и снова загадочно улыбнулся. " Уголовные дела так точно не ведут. Но я не знаю как разбираются в этом мире. Может, тут и нет никакого способа. Это же далекое прошлое! "