The Father Daughter Dance || Танец отца и дочери

Прошел почти год с тех пор, как Мстители появились в их жизни… почти год с тех пор, как их семья стала намного больше. Однако одиннадцатилетняя Пенни (теперь ей почти двенадцать) несчастно свернулась калачиком в своей кровати, отказываясь проливать слезы. Не в ночь перед Рождеством. Ее папа сидел рядом, водя рукой по ее волосам, и тихо вздыхал. Она знала, что он не хотел уходить! Она уже не ребенок… она понимала, что его работа была важна. Она всегда это знала, как бы он ни говорил ей, что она важнее. В её памяти до сих пор живы те первые несколько недель… как ее первая няня говорила ей, что он рассердится на нее, если она будет его беспокоить… что она должна вести себя тихо и не мешать, чтобы не разозлить его. Иногда ей казалось, что когда папа осматривал ее всегда безупречно чистую спальню или когда находил ее в комнате, молча собирающую конструктор LEGO в углу, всегда стараясь не разбросать детали по полу, ему становилось грустно. Печально. И она спрашивала, не рассердился ли он, а он всегда обнимал ее, подхватывал на руки и целовал в щеку. — Нет, малышка. Я не сержусь. Почему я должен сердиться? Она всегда пожимала плечами и клала голову ему на плечо, а он поглаживал ее по спине. Она знала, что отец любит её. Она знала, что это её дом… что пентхаус в Нью-Йорке, где есть всё, чего она только могла пожелать, — лучший дом в мире, и что папа всегда будет любить её. Что он всегда будет с ней. Но всё же какая-то крошечная часть её мозга предупреждала её быть осторожной. Её мама все же умерла. Сначала папа с ней не разговаривал, а няня велела ей молчать и не мешать. Так что, если бы она содержала свою комнату в чистоте, убирала игрушки на место, никогда не устраивала истерики и всегда заботилась о том, чтобы папа был доволен ею, проблем бы не возникало. И обычно это не было большой проблемой. Она очень хорошо училась в школе, и она с Недом никогда не попадала в неприятности. Учителям она нравилась, как и Пеппер и дяде Роуди, и она всегда очень тщательно следила за тем, чтобы не оставлять после себя беспорядок и не шуметь слишком громко. Папа разрешал ей работать с ним в лаборатории, и она была особенно внимательна и всегда очень сосредоточена, чтобы однажды стать такой же хорошей, как он. И её папа всегда был ею доволен, так что, видимо, она всё делала правильно. Но сейчас, с заложенным носом и кашлем в канун Рождества, ей казалось, что весь её мир рушится. — Дорогая, я буду дома к Рождеству. Обещаю, — пробормотал папа, но лучше не становилось. Что если она не сможет перестать плакать, и он наконец-то рассердится на неё? Когда она перепрограммировала ДЖАРВИСа и покинула башню, чтобы найти его во время битвы за Нью-Йорк, он был очень расстроен, но не кричал на неё. Он просто усадил её и объяснил, на удивление спокойно, что делать такое нельзя… что он никогда не сможет рисковать потерять её. И она согласилась, зная, что сделает это снова, если придётся. Тем не менее, он забрал у неё телефон на месяц и обновил ДЖАРВИСа. Она была уверена, что сможет снова взломать его, но решила подождать некоторое время, прежде чем попробовать. — Я буду только в Вашингтоне… Обещаю, что приеду домой к Рождеству утром. Если уеду сейчас, то, наверное, буду дома к завтрашнему вечеру. Как раз вовремя, чтобы пожелать тебе спокойной ночи. Это было несправедливо. Она хотела, чтобы папа был с ней в Рождество! Он всегда водил её куда-нибудь, и они проводили весь день вместе, и одна только мысль о том, что они это пропустят, вызывала слёзы. Она прикрыла рот рукой, чтобы сдержать их, но его тихий вздох дал ей понять, что он услышал. — Всё хорошо. Можешь идти, — прошептала она, и он подвинулся на кровати и, легко подняв её, посадил к себе на колени. — Я буду дома к Рождеству, — пообещал он, когда она спрятала лицо у него на плече, всхлипывая и надеясь, что он не знает, что она больна. — А на следующий день после Рождества мы проведём весь день вместе. Обещаю, — она почувствовала, как он поцеловал её в волосы, затем отстранился и провёл пальцем под её глазами. — Хорошо? Она кивнула, и он поцеловал ее в последний раз. Она обняла его, прижавшись щекой к его колючей бороде, а он крепко прижал ее к себе. — Ладно, малышка. Поспи немного. Скоро увидимся. Пеппер приглядит за тобой завтра. Держу пари, вы вдвоём найдете чем заняться, — и с этими словами он ушёл. Дело было не в том, что она не хотела проводить время с тетей Пеппер. Она любила тетю Пеппер… но она не была её папой. Канун Рождества всегда был особенным… только она и ее папа. До Мстителей и всех тех дополнительных встреч с мистером Стивом, дядей Роуди, тетей Нат и мистером Клинтом у него было больше времени, чтобы проводить его с ней. И она знала, что он расстроится, если узнает, как сильно она по нему скучает, и она не хотела мешать его работе… поэтому она изо всех сил старалась заснуть той ночью, надеясь, что ее простуда не ухудшится. Стало только хуже. Когда она проснулась на следующее утро, у нее болело горло и голова, а ведь был сочельник, и ей было плохо. Прижавшись лицом к подушке, она изо всех сил старалась не плакать. Она была слишком взрослой, чтобы плакать из-за таких дурацких вещей. Она знала, что с ней все будет хорошо и у нее будет много времени, чтобы провести его с папой… Но именно такие мысли у неё были, когда мама ещё была жива. Через несколько минут Пеппер вошла в комнату и, обеспокоившись, приложила руку ко лбу Пенни. — Привет, Пенни. Ты в порядке? — Пенни покачала головой, чувствуя себя несчастной и измученной, и Пеппер присела рядом с ней. — Как давно тебе плохо? — С прошлой ночи, — пробормотала Пенни, пронзительно глядя на одеяла. — Хорошо. Давай измерим тебе температуру, — Пенни осталась в мрачном, унылом молчании, пока Пеппер поспешила в другую комнату, схватила термометр и засунула его под язык. — 37,8 градусов, — пробормотала Пеппер. — ДЖАРВИС? — Похоже, Пенни простудилась. Я бы посоветовал ей много отдыхать и пить больше жидкости. — Хорошо, — Пеппер улыбнулась, выглядя облегченной. — А как насчет сока? Пеппер всегда была доброй и всегда с радостью проводила время с Пенни. Она знала, что папа любит Пеппер и что однажды он может на ней жениться. Пенни это устраивало… но сейчас ей просто хотелось быть с папой. Поэтому она пожала плечами. — Пенни? — спросила женщина, откидывая назад прядь её волос. Пенни молчала, и Пеппер выпрямилась. — Хорошо. Почему бы тебе не пойти в гостиную? Можешь лечь на диван и посмотреть телевизор, а я приготовлю тебе завтрак, — Пенни снова пожала плечами, но позволила себя отвести в гостиную и уложить на диван, где и оказалась окруженной подушками и одеялами. — Хочешь позвонить папе? — спросила Пеппер, ставя на журнальный столик стакан апельсинового сока и миску овсянки. Пенни кивнула, немного приподнявшись, а Пеппер достала свой мобильный телефон, села рядом с Пенни и поднесла его к уху. Гудок длился всего мгновение, после чего Пеппер заговорила: — Привет, Тони… — последовала пауза. — Да… всё в порядке. Эм… Пенни немного приболела, — она взглянула на Пенни, которая с тревогой смотрела на неё, готовая поговорить с отцом. — Да. Просто простуда. У неё… — последовала пауза, и Пеппер сжала губы. — Тони, она… — снова тишина, а затем Пеппер вздохнула. — Ладно. Перезвони позже, хорошо? Она очень хочет с тобой поговорить. Хорошо… перезвоню. Люблю тебя. Пока. Пенни снова уставилась на свои одеяла, сжав кулаки на коленях. — Ему нужно было вернуться на встречу… он обещал позвонить, как только сможет, хорошо? — Пенни кивнула. — Ладно. — Хорошо, — она подвинула миску с овсянкой поближе. — Я пойду займусь документами, ладно? Я буду в кабинете, так что скажи ДЖАРВИСу, если тебе что-нибудь понадобится. — Хорошо, — Пеппер замялась. — Хочешь, я посижу с тобой? — Пенни отрицательно помотала головой. Она была уже взрослой, а не маленькой девочкой. Она могла побыть одна какое-то время. Не имело значения, что папа был занят в канун Рождества, и не имело значения, что она болела. Все было в порядке. С ней все было хорошо. Поэтому Пеппер оставила ее завтракать, что Пенни проигнорировала, и когда ДЖАРВИС спросил, не хочет ли она посмотреть телевизор, она ответила «нет», сползла на диван, завернулась в одеяла, уткнулась лицом в подушку и заплакала как можно тише. Она чувствовала себя ребенком. Почему она плачет из-за этого? Она знала, что папа все исправит. И она знала, что они смогут проводить больше времени вместе… если, конечно, смогут. Она покачала головой. Она не хотела об этом думать. Но ей было плохо, ее то бросало в жар, то в холод, она скучала по папе, и это был сочельник! Это был их день! Вскоре огромная рука легла ей на спину, и она замерла, крепко зажмурив глаза и затаив дыхание, чтобы не издать ни звука. — Юная Пенни? — спросил голос, и она поспешила вытереть глаза под одеялом, прежде чем поднять взгляд на Тора. — Доброе утро, юная Пенни. — Доброе утро, мистер Тор, — пробормотала она, понимая, что должна быть вежливой, но не желая, чтобы он понял, что она плакала. — Всё ли хорошо? — спросил он. Она пожала плечами, уставившись на колени. — Почему бы тебе не поведать, что случилось? — огромный мужчина сел рядом с ней, и она, всё ещё укрытая одеялами, свернулась калачиком на диване. — Пеппер сообщила мне, что ты больна, — она снова пожала плечами, понимая, что это не совсем вежливо, но была слишком несчастна, чтобы обращать на это внимание. Он, вероятно, скоро уйдёт, если она не будет разговаривать с ним. — Хорошо. Если ты не желаешь говорить, может быть, ты окажешь мне помощь? — это привлекло её внимание, и она посмотрела на него, шмыгнув носом и завернувшись в одеяло. — Я любовался одной из тех маленьких кирпичных скульптур на столе твоего отца, и он сказал мне, что ты лучше всех умеешь их собирать. Я надеялся, что ты могла бы меня научить. Она моргнула, ее вялый мозг с трудом справлялся с его слишком формальными словами. На самом деле, теперь ей было намного лучше. Тем не менее, она была уставшей, больной и, вероятно, с еще высокой температурой. Собрав все слова воедино, она кивнула. — Эм… хорошо. Я могу помочь, — он улыбнулся. — Прекрасно. Минутку, — он вскочил, поспешил в другую комнату, а затем вернулся с нераскрытой коробкой. Это был набор LEGO, из которого, после сборки, получится уменьшенная копия башни её отца. — Это же башня! — воскликнула она, указывая на вывеску «Мстители». Откуда он это взял? Тор ухмыльнулся и кивнул. — Действительно, это она и есть. Я подумал, что это будет отличная первая постройка. На мгновение забыв о своих страданиях, Пенни выпила сок и начала помогать Тору собирать крошечные детали, изо всех сил стараясь сосредоточиться на инструкции. Он был хорошим слушателем и следовал ее указаниям, казалось, довольный работой почти в течение часа, пока приступ кашля не заставил ее уронить инструкцию и прикрыть рот. Наступила короткая тишина, а затем он положил наполовину законченную башню на стол вместе с коробкой и инструкцией, положив руку ей на спину. — Может, не помешать прерваться на отдых? — тихо предложил он, и она пришла в ярость от того, что слезы снова навернулись ей на глаза. Плакать было не из-за чего! Ей было весело! — Пенни? — Хорошо, — прошептала она. Чья-то рука нерешительно обняла ее за плечи, и, не желая сдерживать слезы, она уткнулась лицом ему в бок, обняла его и заплакала от души. — Пенни? Что случилось? — спросил он. — Я… — ей не следовало этого говорить. Она знала это. Она знала, что папа занят, и ей следовало просто молчать и терпеливо ждать его возвращения… но ей не хотелось! — Сегодня сочельник, и мы с папой всегда проводим сочельник вместе, но его нет, а я болею и хочу к папе, — она рыдала, чувствуя себя младенцем, а он обнимал ее, поглаживая по спине. — Хорошо, — пробормотал он, укутывая её одеялом и прижимая к себе. — Почему бы тебе не рассказать ему это? У тебя же есть его номер телефона, верно? — Потому что он занят, у него встречи, и я не хочу портить Рождество, — воскликнула она, слишком больная, чтобы смущаться. — И как же это порушит ваш праздник? — Потому что моя бывшая няня говорила мне, что я должна вести себя тихо и не беспокоить его, когда он работает. — И где она сейчас? — поинтересовался Тор. — Она… папа уволил её. Он сказал… сказал, что она была не очень хорошей няней, — она закрыла глаза и положила голову ему на плечо. Пенни поняла, к чему он клонит, но ей всё ещё было плохо, и она всё ещё скучала по отцу. — Мы всегда проводим сочельник вместе, — прошептала она. Он что-то напевал себе под нос, кивая головой. — А что бы вы делали вместе? — Он… он повел бы меня в парк, мы слепили бы снеговиков, а потом… потом пошли бы кататься на коньках. Вместе бы поели китайской еды, а потом посмотрели бы фильм. — Вы же сможете сделать это после Рождества? — тихо спросил Тор. Она пожала плечами. Он все еще обнимал ее, прижимая к себе, и хотя он не был ее папой, ей было тепло и уютно. Она глубоко вздохнула, когда он поглаживал ее по спине, остановившись, когда она начала кашлять, Тор тут же сунул ей в руку стакан воды, который он где-то достал. Пенни сделала большой глоток, затем вздохнула и уютнее устроилась рядом с ним. Тор откинулся на спинку дивана, не снимая её со своих рук, и натянул одеяло ей на плечи. — Он сказал… он сказал, что мы будем вместе целый день. — Я знаком с твоим отцом не так давно, но уверен, что он человек слова, — затем он начал нежно поглаживать ее спину круговыми движениями, и она выдохнула, прижавшись к его груди. Это было последнее, что она осознавала, пока позже не услышала голоса. — Всё ещё болеет? — спросил кто-то. Пеппер. Должно быть, это была Пеппер. — Она очень тёплая, — голос Тора был глубоким и низким, она прижалась ухом к его груди. На заднем плане тихо играл телевизор. Прохладная рука лежала у неё на лбу. — Хочешь, чтобы я её перенес? Я могу уложить её в кровать… — Не надо. Кажется, ей так удобнее, — прижавшись к его груди, она немного пошевелилась, и он плотнее укутал ее одеялом. — Можешь уговорить её выпить это? — затем ей что-то поднесли ко рту. — Пенни? — поторопил её низкий голос. Она сонно пробормотала себе что-то под нос. — Тебе нужно это выпить, — она выпила густую жидкость, вздрогнула и снова заснула. Позже ее снова разбудили голоса, но она не пошевелилась и не попыталась открыть глаза. — Как давно подрабатываешь ее подушкой? — Почти пять часов, — Тор не звучал расстроенным… на самом деле, он казался довольным. Ей было все равно… она чувствовала себя комфортно. — Она сказала мне, что не хочет испортить Рождество, позвонив тебе и сообщив, что она больна… что она хочет, чтобы ты вернулся домой, — последовала долгая тишина, а затем раздались чьи-то шаги… она даже не стала открывать глаза, чтобы узнать, кто это. — Мы поговорили с детским психологом после того, как она переехала к нам. Ну… Пеппер ему позвонила, — всё было расплывчато… почему они разговаривали прямо рядом с ней, когда она пыталась заснуть? — Он упомянул, что травмы у девочек часто проявляются иначе, чем у мальчиков. Я, например, творил кучу глупостей, чтобы привлечь внимание после смерти родителей. Девочки же иногда стремятся всем угодить. Пеппер думает, что с Пенни произошло то же самое. Её комната идеально чистая, оценки отличные… она почти никогда ничего у меня не просит. Пеппер считает, что нам нужно отвести её к психотерапевту… я всё надеюсь… — человек вздохнул и замолчал. — Травма? — спросил Тор. — Она потеряла маму… а потом увидела, как я чуть не погиб во время битвы за Нью-Йорк… Пеппер думает, что всё это на неё повлияло. И… я думаю, она может быть права, — папа глубоко вздохнул. Подождите… её папа? Это был её папа? Она застонала, пытаясь проснуться, и чья-то рука откинула несколько прядей её волос назад. — Папа? — спросила она, с трудом открывая глаза, и увидела своего папу, сидящего напротив неё и Тора. — Привет, детка. Проснулась? Пенни кивнула, протягивая к нему руки, как маленький ребенок. Он тут же притянул ее к себе на колени и прижался губами к ее волосам. — Я скучала по тебе, — она крепко обняла его за шею. — Знаю. Я тоже по тебе скучал. — Подожди… ты вернулся? — она отстранилась. — А как же твоя встреча? — Я сказал им, что мой ребенок болен, — просто ответил он, и она услышала, как Тор встал и быстро похлопал ее по плечу. — Поправляйся, юная Пенни. Мы закончим нашу скульптуру позже, — сказал ей мужчина, прежде чем оставить их одних в гостиной. Затем отец подошел к дивану, взял ее на руки и посадил себе на колени, натягивая одеяло ей на плечи, когда от прохладного воздуха она задрожала. Она прижалась к отцу поближе. — Почему ты не сказала мне, что тебе плохо? — папа откинулся на спинку дивана, где сидел Тор, и приложил руку к ее лбу. — Тебе нужно было идти на встречу. Ради Мстителей. — Малышка, я хочу, чтобы ты говорила мне, когда тебе плохо, — тихо сказал он ей, приглаживая ее волосы. — Мне нужно знать об этом. — Я не хотела мешать твоей встрече. — Ты важнее встреч, Пенни. Важнее моей работы и важнее Мстителей… ты для меня самое важное в мире. Понятно? — она кивнула, и он улыбнулся. — Хорошо. Давай принесём тебе лекарства, потом я хочу, чтобы ты приняла душ, пока я приготовлю тебе что-нибудь поесть. А позже посмотрим рождественские фильмы. Как тебе такая идея? Пенни улыбнулась и, кивнув, крепко обняла его, уткнувшись лицом ему в плечо. — Я люблю тебя, папа. — Я тоже тебя люблю, малышка, — он крепко обнял её на мгновение, затем посадил на диван. — Хорошо. Лекарства, душ, кино. А потом, когда почувствуешь себя лучше, покатаемся на коньках в парке и поедим китайской еды. Как тебе план? — Хороший. Он усмехнулся. — Отлично. В тот вечер они вдвоем лежали на диване, она прижалась к его груди, оба укрытые одеялами. По телевизору тихо играл снеговик Фрости, и Пенни все сильнее клонило ко сну. — Эй, Пен? — Хм? — спросила она, изо всех сил стараясь не закрывать глаза. — Я люблю тебя. Ты же это знаешь, правда? — Ммм… я тоже тебя люблю. — И… я всегда буду любить тебя. Что бы ни случилось. Ничто, что ты сделаешь, не заставит меня любить тебя меньше, — она открыла глаза, слегка повернувшись к нему. — Даже если у тебя будут плохие оценки в школе, или если ты попадаешь в неприятности, или в твоей комнате будет беспорядок… даже если ты будешь злиться или расстроена… я все равно буду любить тебя. Всегда, — Пенни сглотнула, не зная, что ответить. — И… я надеялся, что ты пойдешь со мной поговорить кое-с-кем на следующей неделе… о… ну, о чем угодно, только захочешь. Что ты думаешь? — спросил он, прижавшись носом к ее волосам. Она не знала. Ей совсем не хотелось разговаривать с незнакомцем. Но папа просил её об этом. — Ты будешь рядом? — спросила она. — Конечно, до тех пор, пока ты этого хочешь. Пенни немного подумала, затем кивнула. — Хорошо. — Хорошо, — он поцеловал её в волосы. — ДЖАРВИС, свет, — приказал он, и весь свет в гостиной погас, оставив лишь мягкое свечение телевизора. — Ладно, детка. Пора спать. Утром тебе будет лучше… как раз к подаркам, — она услышала улыбку в его голосе и почувствовала, как улыбается в ответ. — Думаю, ты будешь счастлива. Возможно, у тебя будет масса новых вещей, которые ты построишь вместе с Тором. Пенни задумалась о кружке, которую сделала для отца. Брюс помог ей сделать краску, которая меняла цвет в зависимости от температуры напитка, и она нарисовала маску Железного Человека с одной стороны и надпись «Папа номер 1» с другой. Пеппер помогла ей запечь кружку и закрепить краску, и хотя она купила отцу еще пару вещей, именно эту кружку она больше всего ждала, когда он ее откроет. — С Рождеством, папа, — пробормотала она, прежде чем заснуть, уже мечтая о рождественском утре и катании на коньках с отцом. — Счастливого Рождества, детка.