Мой мангака

Если стараться говорить приличным языком, то сложившаяся ситуация представляется Сяо Чжаню не самой благоприятной и сулит множество проблем в школьной жизни, но в данный момент нет ничего выразительнее простого и распространëнного "я в полной заднице". Именно это короткое выражение передаëт точнейшим образом полный спектор испытываемых старостой эмоций. Он никогда прежде не сталкивался с проблемой такого рода и, откровенно говоря, не представляет, как еë можно решить. Однако он может быть абсолютно уверен в одном — идти на поводу у Ван Ибо нельзя не при каких обстоятельствах. Даст слабину один раз, а после не заметит, как его затянут в омут регулярных издевательств, крутивших на неком сокровенном органе все нормы приличия, и выбраться из этого ада станет сложнее задачи со звëздочкой по математике. Следует оказать сопротивление с самого начала и не позволять художнику пересекать грань, правда тот в свою очередь только и мечтает нарушить все тщательно выстроенные обществом и обоснованные здравым смыслом подавляющего большинства границы. Поцелуй — действие, которого никогда не ожидаешь от противника. Почему Ибо его поцеловал? Почему выбрал именно этот способ издевательства и какую плату потребует в следующий раз? В обязанности учеников входит соблюдение дисциплины и подченение правилам школы без какой-либо системы поощрений за отсутствие нарушений. Такова жизнь. Они не имеют права прибегать к шантажу и доставлять проблемы одноклассникам и учителям, издеваться и целовать кого заблагорассудится без согласия другой стороны. Собственно, в школе романтические отношения находятся под запретом, поэтому целовать кого-то нельзя априори. Люди обязаны соблюдать закон и правила, примерно выполнять свои обязанности, даже если те кажутся слишком тяжëлыми, и выполнять свою роль в обществе, словно шестерëнки в безупречно работающем механизме. На этом строится комфортное существование всего населения планеты. Существуют правила, которые не нарушаются, и система наказаний за несоблюдение. И зачем намеренно портить жизнь кому-то, кто оказался в такой же ловушке государственного устройства? Разумеется, не стоит забывать, что логику Ибо тоже вертел на причинном месте, а у здравого рассудка нащупывал гланды... Сяо Чжань вжимается лицом в подушку, тещась слабой надеждой на то, что если он не будет видеть происходящего вокруг цирка душевнобольных, то и актëры его не заметят и не втянут в представление. Надежды в реальном мире довольно часто разлетаются на множество осколков, ранящих сердце, душу и немного психику. Возможно, скоро он сможет пройти собеседование в труппу. Чокнутый паразит: Привет! Встретимся на крыше в понедельник утром Готовься😘 Староста впервые испытывает желание бросить телефон в стену, чтобы тот разлетелся на мелкие кусочки ко всем чертям собачьим и части его экрана утратили способность показывать иероглифы в настолько гнилом сочетании! Да ещë и от контакта, за которым стоит отнюдь не миловидная школьница, краснеющая от недавнего признания в симпатия. И это при всей годами формированной сдержанности разумного члена общества, социальной еденицы. К сожалению, Сяо Чжань уже совершил ошибку, когда не отреагировал на поцелуй своевременно и позволил Ван Ибо исполнить свой замысел. Сейчас он должен донести до парня свою твëрдую позиция, пока их противостояние не зашло слишком далеко. Подчиняться он не намерен. Сексуальный старик: Прости, я буду занят подготовкой к занятиям Можешь настроиться на учебный день самостоятельно, но к первому уроку ты должен быть в классе😘 Парень ядовито усмехается, будучи полностью удовлетворëн ответом своего старосты. По довольной ухмылке можно безошибочно определить мысли Ибо: "Это мой мальчик", — радостно проносится в его голове. Играть с ним донельзя интересно, будет большим упущением вот так закончить развлечение, не дойдя до самой увлекательной части. Он отвечает флегматичным "Ок" и даже не расчитывает на продолжение диалога, но напоминает при этом глумливого чеширского кота, намеренно путающего тропинки. Художник поудобнее устраивается на диване, наслаждаясь пятничным вечером и тем редким моментом, когда принимать душ он будет не тайком и подольше, а засыпать в тишине и спокойствии. Этот долгожданный день недели, когда сумрак ночи скрывает истинные личности, люди могут забыть о доме, работе, несбывшихся надеждах и уйти веселиться в поисках давно утраченного смысла жизни, заглушая внутреннюю боль дешëвым алкоголем и сомнительными веществами. Если честно, то ему без разницы чем конкретно травят свой организм родители в этот момент, главное, чтобы не пытались вытравить из дома единственного сына. Находиться в квартире гораздо комфортнее одному. Однажды он уедет из этого ада и забудет о преследующем его страхе свободного хождения до туалета или кухни, чтобы попить воды, когда пересыхает горло, случайно вызванного им звука и любого другого напоминания о его существовании. Парень уверен, что ещë долгое время не сможет никого впустить в своë личное пространство, если только не решит уединиться на всю жизнь. Один из любимых авторов как раз выпустил новую главу манги и вечер Ван Ибо казалось бы удался, но очень кстати вверху экрана телефона всплывает новое сообщение. Изворотливый пьянница: Эй, парень, как дела? Свободен вечером? Есть возможность подзаработать😉 Ван Ибо нервно прикусывает губу, печатая ответ. Упускать такой вечер не хочется, но и шансами подзаработать на право и на лево тоже не разбрасываются.

Вы:

Скоро буду

А затем нехотя поднимается с дивана. Сегодня его определëнно никто не хватится, поэтому он может спокойно уйти по своим делам без зазрения совести! Правда... Было бы кого обманывать. Уйди он из дома хоть на неделю, не прислав и весточки, вряд ли кто-то из родителей заметит его отсутствие и отправится на поиски. Итак! Сейчас время душа, а не бессмысленного перегона ненужных мыслей. Вода смоет всë лишнее.

***

— Пароль. — Капибары рыгают ластиками. Дверь открывается и Ибо пожимает руку охраннику, входя в уже ставшее родным место и вдыхая привычный запах алкоголя и смеси разнообразных парфюмов. — Кто придумывает эту хрень? — спрашивает он, в который раз удивляясь изобретательности их шифровщика. — Наш многоуважаемый, — со смешком отвечает охранник. — Значит чокнутый старикашка, — подмечает Ибо, видя вдали человека, поднимающего бокал с виски и смотрящего прямо на него. А вот и Лань Цижэнь, настоящая звезда в узком кругу больших людей. Главный сутенëр города, наркоторговец и владелец этого казино, где собираются в том числе и влиятельные сливки общества, куда же подпольному бизнесу без таких клиентов. Ибо в жизни не видел более аморального и извращëнного человека, чем этот старикашка, но при этом искренне восхищается рассудительностью и прямолинейностью того. В какой-то мере Цижэнь стал для него учителем и наставником, не придëтся даже нож к горлу подставлять, чтобы художник послушно это признал. Он ровестник его родителей, но кардинально отличается от них не только характером, но и внешностью. Его волосы гладко выбриты по вискам, а середина забрана в высокий хвостик, отрощенная чëлка заплетена в тонкую косичку и свисает с правой стороны почти до ключицы, на левом плече красуется огромная татуировка дракона и она далеко не единственная, Ван Ибо имел возможность лично лицезреть все рисунки на довольно крепком теле этого мужчины с ярко выраженными мышцами (что между прочим удивительно в его-то возрасте и с таким образом жизни). Часто хвастается тем, что когда-то в молодости работал с Якудза, но ему мало кто верит. — Мой сладкий мальчик, — говорит он низким голосом так, что зубы пересчитать хочется. Ван Ибо то прекрасно знает, что мужичок не просто так приторным речами разбрасывается. — Дяденька, мы из разных возрастных категорий, — дерзит он на автомате, зная, что наказания не последует. У них такой способ общения, и обоих он полностью устраивает. Должно быть, такое мышление тоже последствие влияния Лань Цижэня. — Факт, но попкой ты передо мной сегодня покрутишь, — ухмыляется мужчина, протягивая ему бокал с каким-то напитком. Ибо закатывает глаза и послушно принимает алкоголь, парировать ему нечем, крутить и правда придëтся, причём максимально горячо и соблазнительно. Никогда не спрашивал, что конкретно ему намешивают, но крутится легче и даже цепкие взгляды не особо волнуют. Работает и хорошо. Цижэнь, конечно, тот ещё гавнюк, но своего любимчика всякой гадостью травить не будет. Сдерживать усмешку трудно, но получается. Кто-бы мог подумать, что такой человек станет для кого-то единственным достойным доверия. А секрет этих взаимоотношений прост. Если Цижэнь захочет им воспользоваться, то сделает это открыто, и Ибо просто придëтся подписаться, такова жизнь, без воли, но с выбором. Выбором хозяев. — Что по привату? Цижэнь приобнимает его за бëдра и показывает своим виски на одного вполне симпатичного мужика. — Ему сегодня везëт, выиграл достаточно крупную сумму. Будет печально оставлять у него в руках такие денежки. Достань из его кармана как можно больше. — Ок, — отвечает парень, выпивая первый глоток. Сегодняшний вечер может быть немного приятнее остальных в этом заведении, мужик и правда выглядит неплохо.

✧༺.•.༻✧

В голове Сяо Чжаня не возникает и мысли о том, чтобы пойти на крышу. Вместо этого он спокойно проходит в кабинет и готовится к урокам, паралельно размышляя над методами по приструнению Ван Ибо. Какие меры можно предпринять против его зарождающегося насилия над одноклассниками? А вдруг староста не единственная жертва и кто-то в страхе подчиняется его несуразным приказам? Следует это выяснить как можно скорее, чтобы не допустить издевательства в классе, где Чжань является старостой. Возможно, стоит наведаться к нему домой и поговорить с родителями о его успеваемости и поведении. Конечно, будет лучше, если это сделает учитель, вряд ли они воспримут всерьëз слова школьника, но в любом случае это будет эффективнее, чем бездействие. Да, именно так Чжань и поступит. Пригрозит младшему беседой с родителями. Внезапно его вырывает из мыслей забежавшая в кабинет уборщица, яростно кричащая что-то про вандализм. Чжань ловит еë обезумевший от гнева взгляд на себе и встаëт с места, приветствуя женщину уважительным поклоном. — Что у вас с дисциплиной? — вопит она так, что все взгляды устремлены только на неë. — Мальчик из твоего класса весь коридор на первом этаже запачкал колëсами своего скейтборда! Я ему сделала замечание, а он прямо возле меня проехал, едва с ног не сбил! — Простите, — кланяется Чжань. — Я обязательно поговорю с ним о его безответственном поведении. Такого больше не повторится. — Поспеши, потому что сейчас он пачкает второй этаж, — она слегка смягчается, посколько давно знает всех учеников и хорошо относится к Сяо Чжаню, но при этом не теряет прежней строгости. — Конечно. Мы обязательно всë уберëм. Приношу свои извенения! Староста кланяется ещë раз и выбегает из кабинета, чтобы успеть как можно раньше прекратить безумство одноклассника, стремительно спускается на второй этаж (снова бегом, чтоб этого чëрта черти драли) и замечает блистательную картину, где Ибо резко разворачивается на одном заднем колесе в конце коридора на сто восемьдесят градусов, отчего, разумеется, остаëтся внушительное пятно. — Ван Ибо! — кричит Сяо Чжань подбегая к парню, на лице которого красуется язвительная ухмылка. — Поговорим на крыше, — спокойно отвечает тот и, резко наступив на край доски, подкидывает еë вверх и ловит рукой, после чего неспешно идëт в сторону лестницы, ведя за собой доведëнного до грани старосту. До крыши они добираются молча и только потом Сяо Чжань, старательно сдерживая нецензурные ругательства, объясняет младшему всю необдуманность и откровенную глупость его поступка, но тот лишь пожимает плечами, расслабленно присаживаясь на бортик крыши и раскатывая скейтборд ногой вперëд-назад. У старшего от этой возмутительной наглости напрягается каждая мышца в теле, особенно ярко заметны сжатые челюсти, он буквально ощущает каждое нервное окончание своего тела и предвкушает головную боль и дëргающийся глаз, так и напрашивающиеся в его преданные спутники до самого окончания учебного года. О спокойном существовании в школе можно позабыть, что в данный момент Чжань осознаëт максимально отчëтливо. Борьба с Ибо будет далеко не простой, она обещает стать тëмной страницей в его безупречной биографии, выжмет все соки и оставит жалкие крохи энергии, чтобы сохранить жизнь на грани безумия. Такой ожесточëнной схватки за порядок в классе школа ещë не видела, возможно придëтся кого-то убить, но это крайняя мера, можно обойтись переломом, чтобы просто ликвидировать "лишнего" человека. Этот Ван Ибо и до статьи доведëт... — Если ты продолжишь в том же духе, то я буду обязан поговорить с твоими родителями! — кидает староста свой последний козрь, надеясь на наличие хотя бы капельки здравомыслия в этом безумце. Ибо грустно усмехается. Наверное они сильно удивятся и будут смотреть друг на друга с немым вопросом "а у нас есть сын? Так вот куда еда из холодильника проподает". — Ок. Чжаня несколько потрясает его типично флегматичный ответ, будто разговор с родителями его никак не устрашает. Но продолжать диалог нужно, пусть и находясь в состоянии некой растерянности. До чего-нибудь они точно договорятся. Либо заключат пакт о ненападении, либо развяжут настоящую войну. — А сейчас ты пойдëшь и отмоешь два этажа от своего развлечения. Парень останавливает игру со скейтом и поднимает на собеседника взгляд, в котором блестит весьма опасный для старосты азарт. Слабая надежда на мир растворяется в пространстве и времени подобно намерению начать утренние пробежки, исчезает бесследно и безвозвратно. — И что мне за это будет? —А? Ты ещë что-то хочешь взамен на твой вандализм? Парень встаëт и медленно идëт к Сяо Чжаню. Отступить сейчас было бы великолепной идеей, но он вновь держится, чтобы не потерять позицию сильного, будто бы он в ней когда-то был. Внутренняя паника никогда не накрывала его с головой, но сейчас он понимает чувства матерей-одиночек, не понимающих, что же делать с переживающим пубертатный период подростком. Вероятно, бежать и подальше. Инстинкт самосохранения в данный момент кричит громче разума. — Мы об этом уже говорили. Это не вандализм, а наказание за отказ. Я не буду убирать и выкину что-то подобное завтра. И послезавтра. И в четверг. Пока не выполнишь мои условия. — Тебя такими темпами исключат. Парень приподнимает брови вверх, усмехаясь. Однажды Чжань видел фильм, в котором дочь дьявола отправилась в обычную человеческую школу и творила такое, что ни одному учителю в кошмарах не приснится. Это, разумеется, фантастика, но и земля когда-то считалась плоской... Окружающий мир настолько велик и разнообразен, что в нëм сложно быть в чëм-то уверенным. — Да ну? А тебе это не кажется подозрительным? Как только я попал в твой класс, сразу начал дебоширить. Я никогда не вëл себя так плохо, будучи под руководством других людей, а тут решил за ум взяться, в заместители старосты подался, а проблем почему-то стало больше. Может быть, дело не во мне? И что же тогда станет с твоей безупречной репутацией? — Хватит мне угрожать! Ибо усмехается, прикусывая губу. Ничего хорошего его веселье определëнно не сулит. Старшему на всякий случай нужно пересмотреть тот фильм, чтобы вспомнить, почему девочка вернулась обратно в ад. Кто знает, вдруг пригодиться... — Эй, просто закрой глаза. Больно не будет. — От этого голоса не просто мурашки проходят по коже, тело начинает заметно трясти, а лоб покрывается испариной. Ничего экстремальнее в жизни староста ещë не пробовал. Сяо Чжань смотрит куда-то в сторону, игнорируя крайне неприличную близость Ван Ибо, он думает, анализирует и делает выводы. Он не может закрыть глаза, но парень прав и на кону стоит его репутация, от одного поцелуя зависит, возможно, будущее школьника. Он закрывает. Сегодня потерпит, а вечером поговорит с родителями. Может даже попросить учителей перевести хулигана в другой класс, обязательно должны найтись пути решения проблемы. А результат разговора нужен уже сейчас и у него нет иного способа заставить младшего убираться. Однако тепла на губах он не ощущает, а вот шею наоборот обдаëт горячим дыханием, заставляя жертву застыть в оцепенении и побуждая соображать на запредельном уровне, пока ворот рубашки немного оттягивают и... Твою мать! Инстинкты одерживают победу над разумом и Чжань молниеносно отталкивает наглого одноклассника, стыдливо прикрывая ворот рубашки рукой, не позволяя увидеть не миллиметра светлой кожи. А Ван Ибо, в свою очередь, ни капли не смущается, словно так только интереснее, наслаждается увлекательной игрой и уже с силой притягивает старосту к себе за талию, прижимает настолько тесно к своему корпусу, что всë тело мгновенно обдаëт диким жаром то ли от чужого тепла, то ли от смущающей ситуации, то ли от настойчивых рук, что насильно убирают от воротника его собственные. Есть вероятность, что в прошлой жизни Ибо был пиявкой, поскольку всасывается в тонкую кожу с завидным профессионализмом, щëки Сяо Чжань буквально пылают алым пламенем, пока он старательно отстраняет от себя обезумевшего художника, но тот продолжает вновь и вновь впиваться влажными поцелуями в чувствительные участки кожи, пока светлую голову мужчины не посещает осознание безысходности ситуации. Чем больше раз Ибо отстраняется, тем больше пристаëт снова, тем самым увеличивая количество отметин на шее Сяо Чжань. Короче говоря, староста самостоятельно способствует появлению рядя засосов вместо какой-то жалкой парочки. Поняв очевидное, он смиряется со своей участью и прекращает сопротивление, ожидая момента, когда младший вдоволь наиграется и отпустит его, только руки, сжимающие рубашку Ибо говорят о его истинной внутренней борьбе со своими желаниями. Староста надеется на мирное окончание этого идиотизма, но Ибо не может быть настолько предсказуемым и добрым, он вдруг отстраняется и вновь касается губами кожи намного выше, прямо под линией подбородка, где спрятать засос будет невозможно. Чжань и без того не уверен, сможет ли прикрыть остальное. — Эй, Ибо! Целуй, пожалуйста, ниже. В ответной усмешке слышится столько самодовольства, что становится противно, но повлиять на ситуацию в данный момент старший не в силах. — Как скажешь, — игриво отвечает он, ослабляя галстук сильнее и растëгивая верхние пуговицы рубашки. А Ибо был прав. Глаза лучше держать закрытыми, чтобы не видеть своего позора, вот только ощущения в таком положение становятся куда ярче, как и звуки, которые невозможно игнорировать независимо от состояния глаз. Схема "если ты этого не видишь — значит этого нет" оказалась бесполезной. Ситуация безвыходная, с какой стороны не посмотри. Остаëтся только надеяться, что вскоре Ибо наиграется и пойдëт мыть полы. Он же сдержит своë обещание? Должен сдержать. Иначе больше не сможет манипулировать. Он целует правую ключицу и оставляет несколько отметин уже возле неë, а Чжаня продолжают накрывать волны паники, жара и дрожи. — Ты закончил? — спрашивает он в нетерпении. Посколько и правда больше не может это выносить. Во всех смыслах "слишком". — Ещë немного, — шепчет парень прямо на ухо, обходя его со спины, обнимает одной рукой и ей же оттягивает рубашку, как раз ту сторону с порочными отметинами. — Не открывай пока глаза, ещë один поцелуй. Он целует в шею, прямо под ухом, но на этот раз не оставляет следов, просто мягко касается и не сдерживает усмешку, когда по телу Чжаня пробегают мурашки. — Нравится? — Прекращай, — староста пихает его локтëм в солнечное сплетение и начинает застëгивать рубашку. Самое время прекратить этот цирк, порцию Ибо получил размером более, чем требуется. — Надеюсь, этого достаточно. Пойдëм за швабрами. Там что-то важное? Телефонами в школе пользоваться нельзя. — Прости, мама написала. Отвечу позже. — Он убирает телефон в карман, радуясь, что Сяо Чжань не стал его изымать, бедному натуралу сейчас не до таких мелких проблем, у него такими темпами личностный кризис настанет, о смысле жизни и действующих нормах в обществе станет задумывать. Отличия бумажек от реальности уже давно его интересуют. Ван Ибо послушно берëт швабру и будучи в прекрасном расположении духа идëт отмывать полы на первом этаже, Сяо Чжань занимается вторым, потому что там парень не успел наследить так качественно. Этот мелкий паршивец настоящий сумасшедший. Поцелуй, засосы, дальше в постель затащит? Вставит прямо на крыше, чтобы далеко не бегать, очень удобно иметь согласную на любую авантюру игрушку прямо в школе. Сяо Чжань протирает полы возле зеркала и пользуется моментом, чтобы посмотреть на своë отражение и оценить нанесëнный ему ущерб, оттягивает рубашку и ужасается количеству отметин. Если застегнуть все пуговицы, то воротник закрывает почти всë, но если присмотреться, то видна небольшая часть пятнышка. Одноклассники вряд ли заметят, но староста знает, что засос видно и однозначно будет чувствовать себя некомфортно на уроках. — Сяо Чжань? — Учитель! — староста в спешке затягивает галстук, но учитель уже заметил нервозность в его действиях и смотрит с хитрым прищуром на примерного ученика, не привыкшего хранить секреты от школы. Он подходит ближе и небрежным движением оттягивает ворот, присвистывая. В школе отношения между учениками запрещены. Он усмехается почти так же, как Ван Ибо на крыше, правда с тем дьяволом вряд ли кто-то сможет сравниться, это годами отточенное мастерство вряд ли удастся переплюнуть, для такого подвига нужно быть как минимум Сатаной. — Сяо Чжань. Ты же знаешь, что в нашей школе отношения запрещены... Становится даже несколько обидно, что отношений ещë нет, а выговор уже есть. Было бы за что... — Простите! Я... — Но раз ты староста и девушки не будут мешать твоей деятельности... Я тебя не выдам, только не пались, — он заговорчески подмигивает Чжаню, пока тот готовится мух ртом ловить. — И обязательно предохраняйтесь! Хотя, ты умный мальчик... — Учитель! — едва ли не плачет он от смущения. — Ладно, ладно, — он смеясь хлопает ученика по плечу. — Только не тони в любви. Как только учитель поворачивает по коридору, рядом с лестницей появляется знакомая ехидная мордашка с очевидным намерением добить опозорившегося. Младший подходит к нему и так же хлопает по плечу, шепча на ухо: — Учитель, конечно, говорит всë правильно, но я разрешаю утонуть. — Ты меня точно потопишь, — устало выдыхает Чжань. — Ты домыл? — Домыл. — Пойду проверю.

✧༺.•.༻✧

— Что он сделал?! После уроков Чжаню нужно было немного расслабиться, поэтому они с Ван Чжочэном пошли в кафе, попить кофе, обсудить обязанности и пожаловаться на выходки главного оболтуса школы. Реакция друга говорит сама за себя. — Ах вот почему ты даже сейчас в рубашке пришëл. Это уже домогательство. Так больше не может продолжаться. Он никогда раньше такого не делал, как бы далеко не заходил в своих проказах. Либо ты ему очень сильно нравишься, либо не нравишься больше всех. Сяо Чжань откидывается на спинку кресла с тихим вымученным выдохом. — Что мне с ним делать? — Нужно поговорить с учителем, рассказать о шантаже. Ты не обязан справляться с этим сам. Он усмехается. Выходит как-то нервно. — Он считает нас парой. Разрешил отношения старосте и даже посоветовал предохраняться. Ван Чжочэн едва ли не залезает под стол от смеха, пока телефон Чжаня жалобно пищит. Чокнутый паразит: Привет, чем занят? Решаешь проблему назойливого одноклассника? Чжочэн замолкает, когда собеседник начинает нервно оглядываться по сторонам и непроизвольно тоже окидывает взглядам всех гостей в кафе, но не замечает никого знакомого или просто подозрительного.

Вы:

Что тебе нужно?

Чокнутый паразит: *Фотография* Сяо Чжань едва не давится воздухом, когда видит ту самую сцену с крыши прямо перед своими глазами. Селфи, которое делала Ван Ибо, когда целовал его сзади, рубашку вероятно оттягивал специально, чтобы показать засосы на камеру. Отлично видно не только целующего Ван Ибо, но и старосту с закрытыми глазами и россыпью отметин. Фотография больше, чем развратная, за такие игры могут и отстранить от уроков на несколько дней, а реакция одноклассников... Но ведь Ибо тоже под прицелом... Ну и какое ему дело до репутации и собственного будущего? — Твою мать! — Впервые слышу, как ты материшься... Что там... Нихрена себе! Чокнутый паразит: Если кому-то расскажешь, то эта фотография станет достоянием всей школы. — Мне пизда.