Мой мангака

— Я в душ, детка. — Ибо сладко целует старосту, не в силах оторваться от его манящих губ. — А потом оттрахаю тебя до звëздочек в голове. Парень игриво подмигивает, хватая полотенце и уходит в ванную, бросая воздушный поцелуй на прощанье. А затем упирается языком в свою щëку, намекая на "программу сегодняшнего вечера". Сяо Чжань смущëнно улыбается, боясь, что никогда не привыкнет к острому языку своего любимого. — Иди уже, — бурчит он, заливаясь алой краской. И художник скрывается за дверью, наслаждаясь реакцией жертвы. Они могут проводить вместе каждую ночь, но староста никогда не привыкнет к вызывающему поведению Ибо. Этот чертëнок всегда выкидывает что-то новое, заставляя Чжаня оцепенеть от неожиданности и краснеть от непредвиденной пошлости. И, стоит признать, обоим это нравится. Сяо Чжань с интересом осматривает комнату, думая, чем бы ему заняться, пока парень намывает своë потрясающее тело. Главное не думать об этом слишком много, иначе представление не успеет дождаться одного из главных актëров и начнëтся раньше, чем Ибо успеет выйти из душа. Он проводит рукой по спинке компьютерного кресла и закатывает глаза, замечая кучу какого-то разнообразного мусора на столе. Здесь лежат ручки, тетради, расчëска, кубик-рубика и несколько наклеек. А в центре всей этой какофонии ноутбук и графический планшет, на котором он и рисует свои шедевры. — Вот же свинтус, — улыбается Сяо Чжань, поднимая планшет со стола и рассматривает эту необычную штуку. — Как это работает? Внимание переключается на ноутбук. Интересно, что Ван Ибо рисует сейчас? Быть может, уже есть наброски продолжения манги с их отношениями. Староста читал всё выпущенные главы, но ему до жути интересно узнать, как же парень представит их историю аудитории дальше. Он уже прокомментировал всë опубликованное, а прода есть либо в его ноутбуке, либо не написана вовсе. — Интересно, — шепчет староста, оглядываясь на дверь душа. Несколько минут у него есть. Он перемещается в угол, который плохо просматривается, прикрываемый дверью душа, чтобы выиграть время, если Ибо закончит раньше ожидаемого. Включает ноутбук и замирает на обоях со своей фотографией. Вот же мелкий говнюк. Мелкий, любящий его говнюк. Староста тоже хотел бы поставить на обои что-то похожее, но у него только телефон и компьютер. В телефоне могут увидеть одноклассники, а на компьютере родители. Никого из них не стоит посвящать в таинство его гомосексуальных отношений. А носить фотографию в портмоне — уже кринж. К тому же, у него карта. Которая в телефоне. Не судьба. Чжань кликом смахивает экран блокировки. — Здесь находятся его рисунки? Ван Ибо выходит из душа и не замечает старосты в комнате. Оглядывается по сторонам, задумчиво вытирая волосы полотенцем, висящем на плечах, и видит своего милого и невинного мальчика с его ноутбуком в руках. Твою мать! Он в одну секунду подбегает к старосте, грубо вырывая гаджет из его рук, надеясь, что тот ничего не успел увидеть. — Ибо, что с тобой? — Чжань ошарашенно смотрит на него огромными оленьими глазами, искренне не понимая внезапной грубости. Парень переводит взгляд на экран, где пользователю предлагают ввести пароль для разблокировки. Чëрт. Так сильно испугался, что забыл об этой функции. — Рисую нашу с тобой постельную сцену малыш, — что-что, а флиртует Ибо автоматически, это заводская установка, активирующаяся рядом с Чжанем. — Не хочу, чтобы ты видел, что я собираюсь с тобой сделать. Вдруг спугну раньше времени. У меня очень богатая фантазия. — Парень хватает его за подбородок и облизывается, восхищаясь видом пухлых и сочных губ. Сяо Чжань улыбается, целуя парня в щëку, а затем показывает рукой на кровать, где лежит ремень, предварительно подготовленный к их ночным развлечениям. — У меня тоже есть небольшая идейка, — шепчет Чжань. — Привяжешь меня снова? — Я точно плохо на тебя влияю. С этими словами он будто разъярëнное животное, жаждущее крови своей жертвы, набрасывается на Сяо Чжаня и с жадностью впивается в его губы, тщательно вылизывает рот, словно хочет поглотить всю содержащуюся там слюну. Он умеет это делать. Но в этот раз привязывает осторожно, пусть ему и хочется после любоваться на красные следы от ремня, понимая, что именно он стал их причиной. Что Чжань ему это позволил. Что староста принадлежит ему. Ван Ибо изо всех сил сдерживает порыв, чтобы не разорвать любимого на части прямо сегодня в этой кровати. Потому что он слишком милый, слишком нежный, слишком желанный, чтобы обращаться с ним так грубо. Он же не кусок мяса какой-то. А вот сам Ибо как раз тот самый "какой-то кусок мясо", не понятно где валявшийся. С которым можно обращаться как угодно. Разве он достоин быть рядом с этим человеком? — Ибо! Мне больно. Парень поднимает глаза и смотрит на свою руку, которой придерживает запястье Сяо Чжаня. По надутым венам на кисти, можно понять, насколько сильна его хватка. Он медленно разжимает пальцы и замечает красный след на белой и нетронутой ранее коже. Нетронутой синяками. — Прости, — шепчет он, оставляя невесомый поцелуй на запястье. —Ничего, — улыбается староста. — А вот то, что ты делал своим членом, продолжай пожалуйста. Ты сегодня немного груб, мне это даже нравится. Он переборщил не только с рукой... Ибо похабно ухмыляется, нарочито медленно входя в Чжаня и смотря прямо в его глаза. Какой же милый румянец на щеках. — Чжань-гэ нравится, когда я тараню его своим членом? — Ибо, не... — Не продолжу, пока ты не ответишь на вопрос. Сяо Чжань дëргается, но руки крепко привязаны к спинке кровати. Он жалобно закатывая глаза, вновь понимая всю беспомощность своего положения. И Ибо это нравится. Расскаиваться поздно. Он сам предложил эту игру. — Да! Чжань-гэ нравится, когда Бо-ди... Блять. Чтоб тебя. Таранил его своим членом!

***

— Отличная идея. С даркнетом. — Ты о чëм? Ибо с Цижэнем сидят в каком-то милом кафе с зайчиками, куда никогда бы в жизни не пошли, но именно в подобных этой ванильной тошнотворной столовке местах никто искать и не подумает. Ни одного подозрения на суть их беседы. — Интернет! — Радостно вскрикивает Цижэнь. — И почему я сам не догадался? Есть же сайты с... Как это называется? Когда ты танцуешь стриптиз или дрочишь на камеру. Парень усмехается, отпивая часть молочного коктейля. — Старикашка, откуда ты знаешь о таком прогрессе в сфере технологий? Я тебе буквально месяц назад объснял, как с нового телефона к нашему вайфаю подключиться, а в порнушке на незаконных сайтах без чьей-либо помощи разобрался. Цижэнь фыркает, крутя трубочку в пальцах. — Это моя сфера деятельности. Я обязан знать об этом всë. Ну как тебе идея? Донаты там хорошие. А за большие деньги можно уйти в приват, чтобы выполнять желания какого-нибудь извращенца. Для твоего опыта это лëгкие деньги. Ибо откидывается на спинку стула, размышляя о перспективах. — Не думаю, что это хорошая идея. Я неплохо зарабатываю на рисунках. Не вижу смысла снова крутить задницей. Он впервые видит раздражение на лица начальника. Дела и без того идут плохо, а один из главных активов воротит нос от работы. Спокойное и самоуверенное лицо собеседника лишь подливает масло в огонь. Нервное напряжение, копившиеся днями вырывается наружу, Цижэнь не выдерживает и срывается: — Только не говори, что хочешь меня кинуть! Палевно мне сейчас клиентов искать, понимаешь? Не хочешь отдавать долю тому, кто продажу твоего тела организует? Ван Ибо понимает, что выдержка собеседника на пределе. Он не планировал конфликтовать с ним и тем более бросать ради... Ухода в самозанятость, скажем так. Парень старается говорить спокойно и убедительно. — Остынь. Я серьёзно. Заебался сосать члены. Хочу заняться чем-то менее болезненным. Цижэнь молчит пару секунд, кажется, в его глазах сейчас рушится целая империя. Мальчики не горят желанием выходить в интернет. Ведь размещëнное на таких сайтах останется клеймом на всю жизнь, которое не просто нельзя забыть, его в любой момент можно будет увидеть. Уже не будет той анонимности, в которой твоё лицо забывают спустя пару секунд. Видео может сохранить себе любой пользователь. Это повредит репутации сильнее, чем просто слухи и рассказы третьих лиц. С этой идеей Лань Цижэнь чувствует шаткость их бизнеса. Но видит необходимость склонить людей к продолжению заработка денег. Затем он добавляет. — Ибо. Ты живëшь в этом почти десять лет. Думаешь, что можно так легко завязать? Да от скучного и унылого секса с твоим хонжой у тебя член отвянет. Ты привык к острым ощущениям, а с этим пареньком наиграешься, да и выкинешь утирать слëзы вместе с остальными влюблëнными прид... Он не успевает договорить, как ему в лицо прилетает кулак. Он специально не кричит на всë кафе, только закрывает щëку рукой, чтобы не привлекать лишнего внимания. Это можно оценить как предательство. Как бунт против человека, дарующего этим никому ненужным мальчишкам работу, еду и жильë. И где же благодарность за спасëнную жизнь? Но скандалы в общественных местах устроивать нельзя. Он цедит сквозь зубы. — Позвони, как продëшь в себя. За коктейли сам заплатишь, раз такой самостоятельный. И уходит. Лань Цижэнь прямо на ходу вытаскивает и закуривает сигарету. Он поступил слишком импульсивно. Ему нужно быть приветливым и ласковым с этими мальчиками, он должен уделять им внимания и сострадать их горю. Тогда они будут готовы не только жопу за него подставить, но и убить. — Малолетние придурки. Эти брошенные родителями детки падки на лесть, слетаются на внимание как мотыльки на свет. Если не хочешь упустить, то играй милого дяденьку до конца. Ему нужны эти дети. Нужен каждый из них. Именно на них строится особенность его бизнеса. Молодые, готовые и согласные на всë. Их не нужно насиловать, они сами подставляют свои маленькие попки под большие члены. Их нужно ценить и беречь. Нельзя разбрасываться настолько ценными сотрудниками. Он их лично вырастил, воспитал и всему научил. Они принадлежат ему. И должны оставаться рядом с ним. Цижэнь бросает окурок и наступает на него ногой. Звонить уже нет смысла, обидчивый мальчик не возьмëт трубку. Он точно не будет проворачивать дела за спиной хозяина. Хозяин воспитал верного пса. Мужчина оборачивается и возвращается в кафе, возле которого сейчас курит его покинутое дитë. Ван Ибо замечает его краем глаза, спокойно тушит сигарету и разворачивается, чтобы уйти в другом направлении, но Цижэнь оббегает его и становится прямо перед лицом, возвращаясь к своему заискивающему тону. — Малыш, я погорячился, прости. Я был не прав. Потерял такой прибыльный лакомый кусочек, я не в себе. — Забыли, — выдыхает парень. Он всë понимает. Больше, чем ему хочется. И, сука, всë равно не может кинуть Цижэня. — Я уже зарегистрировал тебя на этом сайте. Скину тебе логин и пароль. Зайди, если будет скучно, — хозяин казино игриво ему подмигивает, возвращаясь к своему типичному поведению. — Я тебя не принуждаю. Просто предлагаю заработать. Я виноват в том, что ты потерял тëпленькое место. — Ок. — флегматично кидает парень. Старший выдавливает из себя улыбку. Как же тяжело работать с подростками. — Тогда обнимемся. В знак дружбы. Хоть так смогу потрогать твоë тело. Ван Ибо не просто позволяет обнять себя, но и обнимает Лань Цижэня в ответ. Они расстаются на более-менее позитивной ноте. По крайней мере друзьями и соратниками, а не чужими людьми, которые теперь идут порознь. Они всë ещë вместе. Он не идëт домой коротким путëм, наоборот, специально сворачивает во всякие подворотни, чтобы погулять подольше. Мысли не стоят на месте, копошатся в голове как стая муравьëв, когда разрушают их муравейник. Он понимает больше, чем должен. Взрослые думают, что дети глупые и наивные, идут на конфетки, которыми их заманивают. Но это не так. Не только Ван Ибо, но и каждый ребëнок борделя однажды понял, что его просто используют, приправляя нелегальный доход сладкими словами о нужности и важности. И каждый остался. Рядом с Лань Цижэнем они действительно чувствуют себя полноценными людьми, а не отродьем, которое появилось на свет по ошибке. Это работает. Даже зная всю правду, они не могут сопротивляться участливому тону своего извращëнного дядюшки. Что бы они делали со своей жизнью, если бы не встретили Цижэня? Как бы изменилась судьба каждого из этих маленьких ребят? Он просто зарабатывает деньги на чужом горе, без особого сочувствия и эмоций, но именно этот суровый и самовлюблëнный дяденька стал их опорой и показал дорогу в жизнь. Он воспитал каждого из них. Пусть своим способом, не самым приятным и правильным, но дал им шанс хоть на какую-то жизнь, когда некоторых детей родители уверенно загоняли в могилу. У них даже есть комнатка, где ребëнок может переночевать, когда родители выгоняют из дома. Они могут там остаться на месяцы, на годы если полиция не будет искать. И были дети, которые там жили. А сейчас они оказались на улице. И Лань Цижэнь взял ответственность. Он выпросил квартиру у одного знакомого, бывшего сотрудника, который разрешил временно разместить в ней всех детей. Он нанëс более тяжëлые травмы, чем родители. Но и сделал больше для защиты и будущего детей, чем семья. Он дал шанс заработать на обучение каждому ребëнку, и работать во время учëбы. С родителями подобные вещи были бы заоблачными мечтами. Он дал недосиротам билет в жизнь. Но заплатити они за билет огромную цену. Ван Ибо до сих пор помнит, как он был осторожен в первый раз. После первого раза болит очень долго, а потом начинаешь привыкать. Он не продал его девственность извращенцу. А о тех психах с фетишем на сломанные конечности Цижэнь просто не знал. Он видит меру. Лично обрабатывает раны. Даëт ту самую родительскую любовь, которой не хватает детям из неблагополучных семей. И пусть он последняя сволочь, но все они остаются рядом с ним. Ван Ибо читает сообщение с паролем своей странички. Он бы никогда не стал проворачивать это за спиной Цижэня. Но сейчас парню это не нужно. Он нашëл другой способ хорошего заработка и безопасный секс. Заниматься подобным больше не имеет смысла.

✧༺.•.༻✧

— Зачем нам парное свидание? — ноет парень, развалившись на кровати. — Свидания созданы для того, чтобы проводить время вместе, а не уделять его ещё кому-то. — У тебя есть что-то не порванное? — цокает Чжань, бросая очередную вещь на пол. — Ты совсем приличной одеждой не пользуешься? Ибо нехотя слезает с кровати, подходит к кучке с одеждой и обнимает старосту со спины. — Ты мой парень. Ты должен быть не против моей порочности. Мр. Сяо Чжань закатывает глаза, подбирая более менее приличную одежду. — Пойдëшь в этом. Художник морщится и фыркает, высказывая своё категирочное "нет", сопротивляется до последнего. — Да кто твои друзья такие, чтобы я к ним как на приëм к королеве одевался? Сяо Чжань принюхивается к одежде, чтобы убедиться, что она не пахнет пылью. Вроде свежая и вполне подойдëт. Он расцепляет руки Ибо и оборачивается, чтобы во время разговора смотреть ему прямо в глаза. — Ибо. Мы идëм в театр! Это приличное место. Он садится на кравать, складывает руки на груди и обиженно отворачивается. — Я тем более не хочу с ними общаться. Это плохая для меня компания. Они своими приличиями мне весь образ брутального психа испоганят. Чжань измученно выдыхает, а затем садится рядом с ним и крепко обнимает. — Бо-ди. У Ван Чжочэна с Лю Хайкуанем сейчас трудный период. Их нужно подтолкнуть друг к другу. Они нравятся друг другу, но оба не решаются сделать первый шаг. — А мы тут каким боком? И как рассказать ему правду? Что Чжочэн помог Сяо Чжаню, взамен Чжань должен помочь Ван Чжочэну. — Пожалуйста. Сделай это ради меня. В этот раз измученно выдыхает Ибо. — Окей. Но ты мне за всë отработаешь. — Идëт.