Резина

      Арно ведь мерзлявый. Валентин сам не знает, зачем запомнил это. Арно никогда не говорил об этом, он показывал жестами или выдавал себя лёгкими деталями. В Лаик промозгло — косяки на дверях иногда отходят, потому сквозняки из продуваемых окон постоянно крутятся по комнате.       Холодно тогда было в заброшенной церкви, в которую их выгнали, пока они пытались выгородить Ричарда, прямо перед выпускным. Они думали, что выспятся, а утром получат свои аттестаты, отпразднуют. А спят теперь вместе на холодном полу, разжигая огонь, как в семнадцатом веке.       И в ту ночь у Валентина что-то щёлкнуло в голове. Завтра они разойдутся — разъедутся навсегда. Ребята, конечно, уверяют, что будут встречаться после выпуска, Придд знает правду. Они не увидятся больше такой компанией. И поэтому сейчас нужно брать всё от возможности.       Арно тогда лёг спать на пол, обнимая себя руками, рядом с огнём, а Валентин лёг совсем близко и обнял. Со спины, очень бережно, давая отодвинуться. Арно и отодвинулся, только на секунду, чтобы перевернуться и сложиться комочком в руках Валентина. Уткнуться носом в его грудь и коленки прижать к себе, а потом и к нему.       Было в том что-то негармоничное. Арно чуть выше, чуть больше. Он должен защищать Спрута от темноты заброшенных стен. Но он не знает, что глушит все страхи только тем, что находится рядом. Валентину просто нужно о ком-то позаботиться, ему нужно уступить такую возможность. Разрешить ему дотронуться первым, а не лезть руками и губами.       Валентин целует уже уснувшего Арно, аккуратно, в макушку, заправляет прядь волос за ухо. Савиньяк расслабляется, вытягивает ноги, чтобы уткнуться ещё ближе, чтобы чувствовать каждую клеточку кожи ярче. И они лежат так в сторонке, пока братья и Ричард ютятся неподалёку. Конечно, все понимают ситуацию, потому не трогают их, не смеются, не язвят. Стараются и не смотреть. Только Ричард подглядывает осторожно: так долго ждал, когда друзья осмелятся. Думал только, что Арно сделает первый шаг.       После выпуска и вправду расходятся по разные стороны страны. Но поддерживают связь в группе, в сообщениях. Валентин не ждал, но Арно написал. Что-то очень непринуждённое и глупое, бытовое. Никакой драмы и вопросов, ни одного признания. Арно болтал о завтраке, обеде и ужине, о университете, работе, рисовании, истории. И Валентин отвечал ему. Всегда не вовремя, но отвечал всегда.       И сообщения лились рекой. Ни одного «доброго утра» ни разу друг другу не пожелали, потому что нельзя было рушить их единый диалог. А потом Валентин начал записывать голосовые, и Арно переслушивал по три раза. Не по своему желанию, а потому что так таял от голоса, который шептал ему через динамик, что не сразу запоминал суть. Ну, и потому что влюблён безбожно.       Тема любви у них никогда не скользила. Перед экзаменами Арно желал удачи, кидая стикеры с котами. А потом написал, что любит. Любит котов, кофе сладкий, который сводит челюсти от приторности, любит раннее утро и позднюю ночь. Что любит Валентина. И была формулировка эта так небрежна, ни к чему не обязывала. Сказал что-то само собой разумеющееся.       Валентин не любил говорить очевидные вещи. А ему было очевидно, что Арно безбожно красив и умен, что он мил на лицо, что любит котов, потому что он с ними одно целое. С какими-нибудь светлыми, с огромными глазами.       Арно мёрзнет постоянно, и Валентин всё ещё не понимает, зачем это помнит. Они едут в машине по пустой трассе, а снег лупит в лобовое стекло так резко. У Арно губы синие, но он задорный, весело что-то рассказывает. Про свою глупую учебу, про нелепых одногруппников, о мечтах и целях.       Они наконец снова вместе. В машине. И Валентин греет себя глотками чая и слушает. Не хочется затыкать парня. И чувствует это безумие. Побег от правил. От здравого смысла.       Они доезжают до загородного дома, полностью пустого. Вся семья Савиньяков проводит зимние выходные в городе, а Арно везёт его сюда. Устало выползают из машины. Валентин снова замечает, что Арно выше. И под падающим снегом он невозможно красив.       Арно не настолько высок, чтобы не суметь до него дотянуться. И Валентин дотягивается, чтобы поцеловать, впервые. Полгода бегали вокруг да около, общались на все возможные темы, кроме тех, которые стоит поднять.       И они целуются впервые. И всё это так правильно.