25-й час

Замерзшие руки медленно помешивали столовский кофе три в одном. Это занятие умиротворяло и убаюкивало раздражительный нрав Александры. Что еще хуже, она часто напивалась обычного черного кофе и не только отказывалась идти на пары, но и впадала в мрачнейшее и ворчливейшее настроение и в такие дни сидела дома, распекая Наоми за ее поведение. — Я по взгляду вижу, что ты в себе опять копаешься, — произносит Рудина, взявшись за крабовый салат – она решила больше не изводить себя диетами. — Кстати, а ты это серьёзно насчёт того, чтобы с Наоми разойтись? — она пристально заглядывает в глаза напротив. — Серьёзно, — отвечает Александра. Она задержала дыхание и вся напряглась. Она не выспалась. Вчера они с Наоми бурно и шумно поссорились. Александра с самого утра сдерживала натиск навязчивых мыслей, однако покоя это не приносило. В характере её мыслей, даже самых обыкновенных, настала полная и внезапная перемена. Больше не хотелось анализировать, прокручивать в голове, извиняться. Хотелось мирно и спокойно разойтись. Последняя ссора не должна была доставлять много предлогов для проявления того напряженного и неестественного внимания, природу которого Александра объяснила с некоторым затруднением. Но она доставила. Девушка отчаянно старалась перевернуть эту чудовищную страницу, всю исписанную туманными, гнусными и непонятными словами. Она старалась распутать их – напрасно. И время от времени, как будто дух отлетевшего звука, в её ушах, казалось, содрогался звенящий, пронзительный крик резкого женского голоса: «Тебе всегда было плевать на меня!» — Достала она тебя? При этой мысли грусть у Александры сменилась свойственным ей упрямством. Она понимала, что Настя хочет её утешить, но девушка в этом не нуждалась. — Скорее я её, – она заявила это холодно и спокойно. – Какая-то ты рассеянная, – задумчиво сказала подруга. Весь этот день, серый, темный, тихий осенний день – под низко нависшими свинцовыми тучами, – казалось, не предвещал ничего хорошего. Это была леденящая, ноющая, сосущая боль сердца, безотрадная пустота в мыслях, полное бессилие настроить душу на более спокойный лад. – Осень, – тихо ответила Александра и неопределенно двинула плечами, давая понять, что разговор окончен. ***** После методичного и свято чтимого прокуривания студенческих мозгов Александра с подругой направились на последнюю на сегодня пару, проходя в двести шестую аудиторию, которая была уже битком заполнена. Подростки, снимавшие как только возможно стресс взросления группами обсуждали насущные проблемы. Скопище разнопёрых и умирающих существ после долгого дня. Для многих преподавателей студенты неживой организм, лишь ячейка структуры, сменяющая себя веками, как на скоростной автомагистрали. Некоторые из педсостава даже не утруждали голову запоминанием их имён, только фамилии как в грязно-синем телефонном советском справочнике. Именно один из таких «забывчивых» товарищей должен был сейчас провести у них предстоящую пару. Всю группу сегодня ждал злобно обещанный тест по эндокринологии, а то с каким пылом в глазах он говорил об этом, явно указывало на то, что в этот раз тесты он составлял сам. Как раз со звонком в кабинет залетел Корчаков, имя-отчество, которого они так же принципиально не стали запоминать, под рукой со стопкой свежераспечатанных тестов. Этот лысеющий, но всё ещё местами молодой человек быстро прошёл ко своему рабочему месту, на ходу обращаясь то ли к группе, то к себе: — Так, пятьсот семьдесят первая. Пятый курс, — произнёс он, задумчиво потирая шкиперскую бородку, больше похожую на шерстяной подборочный ремень. Мужчина быстрым взглядом пробегается по притихшим головам и кладёт тесты на первый стол. — Раздайте, пожалуйста, — бросает он и отворачивается, доставая содержимое из своего портфеля. Подруга сидела рядом и в совершенном спокойствии разминала спину, елозя позвоночником, пока Александра напрягала затуманенный интеллект в поисках изученных конспектов. — Как закончите, можете быть свободны, — обратился преподаватель с хорошей новостью и тут же снова нырнул за компьютер. На парту перед Александрой опустился лист с печатным шрифтом: Тест по эндокринологии. Вариант 13. «Всего пятнадцать вопросов? Корчаков что-то добрый», подумала девушка. Через минут двадцать Александра остановилась на вопросе о том, что необходимо при глюкозурии. Определить уровень глюкозы или базального инсулина. К двенадцатому вопросу она в полной мере успела оценить коварство преподавателя — в вариантах ответа он менял не больше одного-двух слов, заставляя выбирать из нескольких практически идентичных предложений. Хитрый ход. — Ты не помнишь, что в первую очередь делают при глюкозурии? — шёпотом обращается она к Анастасии, не особо надеясь на помощь. — Что-то с БЖУ .. — отмахнулась подруга, страдальчески прогоняя мысли в голове. — Содержательный ответ, — хмыкает Александра, замечая, что девушка глухо встала на седьмом вопросе. — Тебе помочь? — она не простит себя, если не предложит помощь. — Да ну, у меня же интуиция природная, — бодро откликнулась Настя, переходя уже к причинам возникновения тиреотоксического синдрома. — Точно. Медитации, связь с духами, — успокоившись, отвечает Александра. * * * — Знаешь, что? — возмутилась Наоми. – Что? — удивлённо вопрошает девушка в бессмысленно продолжающемся поиске своего халата. — Может мне вообще съехать от тебя обратно в общагу? — на удивление, кидает она рациональное зерно в их беседу. Александра проходит к дивану, мимо девушки, которая стояла посреди комнаты со скрещенными руками и недовольно сведёнными к переносице тонкими бровями. — Наоми, блять уймись! — рычит Александра. — Ты песок к морю возишь, — неожиданно вбрасывает она фразу в ворота девушки. Александре показалось, что она уже слышала что-то подобное, только в несколько другом контексте. И сейчас вместо того, чтобы анализировать слова и ломать голову над причиной её протеста, она лишь устало бросает: — Господи, говори по-русски. Чего ты хочешь? А русоволосая всё не унималась, видимо, прикинув роль сварливой обиженной жены. Да, вот только обижаться то на что?! — Тебя на день без секса оставь, так ты себя оскорблённой чувствуешь. — А как мне себя чувствовать? — наигранно недоумевает Александра. — Самоудовлетворённой? — Mẹ kiếp! — грубо отвечает голубоглазая и выходит из гостиной. — И тебе тоже, — бросает Александра. Была бы она такой же страстной в постели, как в этих странных разговорах. И всё ведь было хорошо. Александра всего лишь не купила ей диетические хлебцы, изучив состав которых, начала искренне беспокоиться за её желудок. Итак живёт, как в санатории с ней на травах и отрубях, не видя нормальной еды. Или дело не в них? «Ты много думаешь последние дни, тебя из гипноза приходится выводить» — сказала Наоми за столом, от чего у Саши развеялся аппетит, глядя на диетическую бледную курицу, которая явно не о такой смерти желала. Решив проверить террасу, Александра нашла халат именно там, одиноко висящим на спинке стула. Подхватив его, она направилась в душ. Остатки хорошего настроения из-за ссоры полностью ушли. Из зеркала на неё глядело осунувшеся мрачное лицо с печальным блеском в глазах. Под карими глазами залегли тёмные круги от беспокойных ночей. С каждым днем нарастало ощущение, что жизнь стала лихорадочной и бессмысленной. Главное — временами не принимать действительность. Если всё принимать близко к сердцу, его затрахают и ты умрёшь.