Госпожа Юма

— Мне одиннадцать. Я вполне смогу работать на корабле. — Белоснежная девочка приподняла голову и выпрямила спину, заводя руки за спину. Короткие кудри ее торчали во все стороны. — В храме разрешение уже было получено. — Вдруг подал голос парнишка, стоящий рядом. От него пахло полями и пшеном, а в глазах виднелись всевозможные травы.       Женщина, к которой и обращались, выдохнула дым от трубки, заставляя девочку нахмуриться, и опустошила пиалу алкоголя. В ней почти не было ничего человеческого: острые когти, зубы, высокий рост, спина, из которой выходили острые позвонки, и хвост, такой же опасный как и когти — все в ней было странно, кроме глаз. Их была два, и смотрелись они весьма по-человечески. — И что же вы можете? — Тихо сказала она, прищурившись и начиная водить двумя белыми пальцами по краям кружки. — Все, что потребуется. — Девчонка смотрела прямо на госпожу. И, кажется, ее совсем ничего не смущало. — Я знаю, что вы имеете палубы, на которых перевозите разных гостей. — Женщина наконец подняла взгляд на стоящих перед ней и обнажила острые зубы в улыбке, глядя на которую парнишка сжал руки в кулаки и едва заметно поджал губы. — Вам нужна прислуга для них. — Девочка улыбнулась в ответ, слегка щуря золотые глаза.       Женщина поднялась и как-то слишком быстро вдруг оказалась рядом с девчонкой, приподнимая ее голову за подбородок и заглядывая в глаза. — Мили́йка значит… — прошипела она, — что у тебя? — Луна, госпожа. — А этот? — женщина скосила глаза на мальчишку, который отпрянул, тяжело дыша, стоило ей только подойти. — Друид, — и через секунду добавила, — разбирается в медицине. — женщина усмехнулась и наконец отошла. Она направилась к рабочему столу и стала рыться в ящиках. Вскоре она вернулась к столу с алкоголем и положила на него два листа и одну чернильницу с пером. — Имена и печатки, — расселась поудобнее и подперла подбородок рукой. — Контракт на десять лет. На меньшее не согласна.       Девчонка сразу подскочила к столу, взяла один договор и внимательно начала в него вчитываться. Луна появилась и зажглась в ее глазах лишь на долю секунды, и она сразу вывела пером: “Эми́ Ме́лло” — и, вытянув откуда-то из одежды печатку, быстро пристроила ее отпечаток рядом со своим именем. Взялась за второй договор, и в глазах вновь появились луны, а хозяйка корабля усмехнулась, сразу читая недовольство в лице Эми. — Здесь ошибка, — спокойно сказала Мелло. — Он на двадцать лет. — Парниша лишь переводил взгляд от одной до другой говорившей, опасаясь влезать в разговор. — И правда, — заговорчески произнесла она и щелкнула пальцами.       Документ, что девочка держала рядом с лицом, охватил вихрь, только сильнее взлахмачивая ее волосы. Тем временем цифра два, стоящая рядом с нулем сначала скукожилась, стала похожа на точку, а потом резко выпрямилась в палочку, после чего все и прекратилось. Эми сразу сверилась с обновленным содержанием и, одобрительно хмыкнув, тем же ровным почерком вывела: “Эсте́р” — после чего отвела руку в сторону, требуя печатку. Оная сразу была отдана и оставлена там, где должно.       Пальцы госпожи щелкнули и бумаги исчезли. Дверь хлопнула, за детьми тотчас появился чудной зверь. Темно-серый хорек стоял на двух задних лапках, ростом едва соизмеримый с полу метром, заинтересованно разглядывая человекоподобных своими малиновыми глазами, а с ушек у него свисали короткие, такого же цвета как и шерсть серьги. — Выдай место для сна и обеспечь работой, — строго сказала женщина. — Будет, госпожа Ю́ма, — протараторил шерстяной. — Еще что-нибудь? — Нет, идите.       Эми сразу развернулась и, схватив Эстера за руку, быстро проскользнула к провожатому, схватив его, весьма удивленного этим фактом, за лапу, вывела всех за дверь. Оказавшись за ней, всех отпустила, резко глубоко вдохнула и в прыжке крикнула: — Ур-ра! — опустошив легкие, подскочила к парнишке и обняла его. Тот тихо хихикнул, положив руку девочке на макушку, и приподнял уголки губ. — Э? — выдохнул хорь и, пища на своем, продолжил. — Несносные дети… — однако внезапно оказалось, что милийка, как и следует приличным милийским детям, все поняла, а потому возразила на том же писклявом языке. — Напротив. — Отворачиваясь спиной, но продолжая стоять вплотную. — Официально, по результатам храмовых экзаменов, взрослые.       Эстер, еще с первой фразы начавший изменяться, сейчас стоял с хорьковы ушами, диковатыми змеиными глазами и едва заметной белой шерсткой на скулах. — Все подтверждающие документы имеем при себе, — спокойно пояснил парень на языке хорьков, заставляя старшего еще больше удивиться. В отличии от госпожи Юме не назвавший себя хорек ни капли не волновал уже никого, хоть самого хорька уже начинали резко волновать недолюди в его компании. Однако он быстро встрепенулся, и всем видом своим начал выказывать невозмутимость и надменность. — Не отставайте, — уже спокойно продолжил он и, развернувшись, за ближайшую дверь, на палубу. Новые работники последовали за ним. — Имена, возраст, раса? — Эми Мелло, мне одиннадцать, — девочка не стала уточнять своего происхождения, ведь милийцы могли иметь лишь одну из трех фамилий, а потому в дополнительных представлениях не нуждались. Все милийцы были редки, но всегда полезны, потому хорек удовлетворенно кивнул своим мыслям. — Эстер, тринадцать лет, — и замолчал, однако девочка сразу пихнула его локтем, из-а чего он продолжил, закатив глаза. — Как вы могли понять, Друид.       “Оба детеныша – очень редкие животинки”, – подумалось Бутцу, так называют здесь всех разумных животных: “Но Друид и на корабле – бессмыслица.” — Шаня, — представился хорь, никак не выражая свое уважение.