Тепло

— Уилл, не хочешь сегодня ко мне на ночь? Почитаем новые комиксы, как в детстве. Конечно, он хочет. А как иначе, если Уилл никогда не упускает возможность оказаться наедине с Майком. — А, да, конечно, я приеду к восьми. Уилл не показывает того, насколько он ждёт вечер сегодняшнего дня. Он уже представляет в своей голове, как на самом деле он хотел бы провести время с Майком. Поцелуи — нежные, трепетные. Объятия — крепкие, тёплые. Слова — не причиняющие вреда или боли, искренние. Вечер. Восемь часов после полудня. Руки слегка дрожат. Он стучит в дверь — через полминуты её уже открывает Майк. Он выглядит чудесно: кудри аккуратно уложены, некоторые завитки всё ещё мокрые. Он принимал душ? Неужели он настолько трепетно решил подготовиться к их вечерней встрече, или Уилл просто параноик? — Эм, ну… проходи? — резкие слова Майка отвлекают его от потока мыслей, но он этому даже рад: иногда не получается их контролировать. Он почти наизусть выучил дом Уиллеров за долгие годы дружбы, несмотря на то, что большую часть времени они проводили в подвале. Ступеньки лестницы скрипят под ногами. Майк открывает перед ним дверь. — Мама отнесла в химчистку матрас, на котором ты всегда спал, так что… в общем, мы спим вместе, эм, если ты, конечно, не возражаешь. Не послышалось ли? Спать вместе? — Эм… окей, мне без разницы. Что он несёт? «Без разницы»? Конечно, ему есть разница, где он будет спать. Дыхание участилось, сердце стучит где-то в ногах. Успокойся, Байерс, это по-дружески. Не было ни намёка на что-то большее. Время летит быстро, особенно рядом с ним. Комиксы прочитаны. Голова Майка лежит на плече Уилла. Тот мельком поглядывает на него. — А ты, типа, девочек совсем не любишь, да? Что? Уилл совсем не ожидал такого вопроса. К чему это вообще? В смысле — не любит девочек? Майк что-то подозревает? — Эм, ну я… в общем, да, совсем не люб… Майк! Что за вопросы? У Уилла пылают щёки, глаза мечутся по комнате. Он старается не замечать пристального взгляда Майка на себе. Пора ложиться спать. На одной кровати. С Майком. Тревога опять превращается в комок в горле. Он осторожно ложится рядом с Майком, стараясь не касаться его даже через ткань двух одеял. Тревожность не даёт даже сомкнуть глаза. Он чувствует, что Майк тоже не спит: он тяжело дышит, будто не решаясь на что-то. Уилл смотрит в потолок. Начался дождь. Майк резко поворачивается к Уиллу. — Можно мне кое-что сделать? — произносит Майк на выдохе. Голос слегка дрожит, он явно переживает. — Что именно? Он не понимает намёков, если это вообще можно назвать намёком. Майк наваливается сверху, проводит большими пальцами по очертаниям подбородка Уилла, смотрит в глаза и медленно моргает, как будто хочет видеть его постоянно. — Можно поцеловать тебя? Майк, видимо, спросил только ради приличия и, не дожидаясь, пока Уилл сообразит что-либо, притягивает его — их губы встречаются посередине. Уилл отвечает на поцелуй, хоть и не особо понимает, что надо делать. Тепло. Ночь, гром и молнии за окном. Тёплая кровать. Чужие руки скользят под тканью тонкой футболки, обжигая кожу под ними. Он чувствует, как вот-вот расплавится от нежных прикосновений. Глаза в полуоткрытом состоянии, отрывки мыслей в голове никак не складываются в одну точную мысль. Тепло. Эти прикосновения совсем не интимны — они нежные, мягкие, как будто задающие вопрос: «А можно ли вообще?» Конечно, можно. Ему можно всё. Майк всегда был его любимчиком. По крайней мере, столько, сколько он себя помнит. Он никогда не был к нему равнодушен — даже когда был совсем юн и не знал, что к мальчикам можно чувствовать не только уважение и желание дружить, но также любовь. Он всегда был прекрасен в его глазах. Тепло. Руки скользят по рёбрам, губы прижимаются к чужим. Что вообще происходит? Как долго Уилл мечтал об этом? Сейчас это уже не важно, ведь это не очередной сон или фантазия — это реальность, и это главное. Он давно перестал отдавать отчёт своим действиям: он выбрал просто наслаждаться, не думая ни о чём. Майк прижимается всё ближе, вынимает руки из-под майки Уилла, чтобы заправить как свои, так и чужие волосы за уши — уж слишком они мешают целоваться. На секунду очередная молния освещает комнату, но этого достаточно, чтобы Уилл увидел его — такого желанного, красивого и смущённого. Аккуратные завитки кудрей распались на небрежные, глаза мечутся по лицу Уилла, задерживая фокус на губах. Очередной поцелуй. Но ему мало — хочется ещё и ещё и ещё. Хочется целоваться с Майком всегда, чувствовать его тепло и дыхание на своих щеках. Как это вообще случилось? Как Уилл понял, чего хочет Майк? Это не важно. Ничего не может быть важнее того, что Майк целует его. Пот стекает по лбу, дыхание сбилось, глаза закрыты — несмотря на то, как бы он хотел увидеть его сейчас. Майк тяжело дышит. — Чёрт, ты слишком хорош в этом, — первые слова за последние пятнадцать минут принадлежат Майку. Уилл приоткрыл глаза, чтобы рассмотреть выражение лица любовника. Не шутит ли он? Уилл никогда прежде не целовался. — Заткнись, — его голос тихий и более низкий, чем обычно. Но ответа не последовало — по крайней мере, словесного. Поцелуй. Но уже уверенный, не такой детский и юный, как в первый раз. Ещё. Ещё и ещё. Тепло.